Дневники Китая

            Собрание прошло мимо Китая. Решались вопросы, которые ему были не особо интересны. Все ходили какие-то сонные, неразговорчивые, но при этом Китай чувствовал себя лучше, или ему казалось, что стало лучше. Интересная штука - самовнушение. Однако сейчас это можно списать на то, что он был не один, слышал знакомые голоса, видел столько знакомых лиц, считал, что больше ничего ему и не надо. Яо в этот миг знал, что большего, кроме общения с людьми ничего не надо, что всё хорошо. Нет ничего плохого в стадном инстинкте, однако, ничто не вечно, и встреча стран подходит к своему логическому, но для Китая быстрому концу.       - Р-ребят, ару? - внезапно подал голос азиат. - Так мы что, правда расходимся? Может соберёмся где-нибудь, проведём вместе время, ару? Как раньше!        Широкая улыбка, дрожащий голос, такие же руки. Все отказали то-ли из-за вида самого Ван Яо, то-ли из-за сегодняшней ситуации с вирусом, хлопотами параллельными по типу принятия каких-то законов, правок, происшествий на мировой арене или хлопотами ниже политики, например, уборка.       -Понимаю, ару...        Китай расстроился и также собрался уходить с поникшим лицом. Нахлынули воспоминания о карантине. Четыре твердые стены, некогда бывшие любимым местом отдыха навевали отвращение, но тут внезапно воскликнул Япония.       - Постой! Конечно же я приду, если тебе будет так лучше!

«- К психотерапевту или к психиатру обратись, пока ещё не поздно. Я как-то раз обращался к нему в 2010-ых, мне сказали, что с такими расстройствами мне только в психиатрической лечебнице лечиться. К счастью, лечение не было насильным...»—

      В голове Японца промелькнула фраза русского, обращённого к китайцу, над чем и задумался, чтобы мягко расспросить и разговорить Китай. А может даже и проконсультироваться с Россией? Кто же знает его... Может, несмотря на своё, местами странное и пугающее поведение, он отличный психолог? Мало ли... А вдруг и вправду так и есть. Вспоминая того же Достоевского или Гончарова с Сологубом и "Мелким бесом". Китай засветился от радости, а губы расползлись в улыбке больше похожей на оскал.       - Правда? Тогда куда пойдём, ару? - Китаец буквально светился от радости, готовый заключить в объятья друга.       Японец рад был его таким видеть, однако... Что-то здесь не чисто с самого начала, вспоминая всё то же собрание: Китай нервничал и был как будто отстранён от действительности, опуская нервный срыв, приобщаясь к живому общению.       - Думаю, можно просто сходить в гости, узнать как жизнь и поговорить по душам.       - Скучно,ару, - протянул Китаец. - Давай что-нибудь по интереснее!       - Но нам не позволяют сложившейся обстоятельства с вирусом... - не успел Кику закончить свою мысль, как его перебил Яо.       - Давай забудем об этом вирусе,ару. А то и слышно постоянно от вас: вирус, вирус, да вирус!       Яо Ван вёл себя, как ребёнок не получивший то, чего добивался или хотел, что совсем не было свойственно ему.       - Но, Яо-кун, это серьёзная тема и ради безопасности мы соблюдаем бдительность!       Яо лишь разочарованно фыркнул в ответ:       - Ладно уж, если ты такой скучный, то пошли в гости, ару.       Нотки грусти Япония почувствовал и ему стало не по себе. Раньше он Понимал Китай с полуслова, но сейчас с Яо что-то случилось. Понятно было что это связано с вирусом, ведь он был первым, кто принял на себя его удар.       Кику не заметил, как он вместе с его старым другом вышли на улицу и направлялись к дому Китая. Дорога обещала быть достаточно длинной, но когда они и пришли в старый, добрый и знакомый чуть ли не с детства дом полностью в тишине. Эту деталь японец заметил довольно таки поздно из-за своих глубоких раздумий. Японец всё же надеялся на то, что тот старый и лучезарный китаец появится хотя бы в дружеском разговоре. Поэтому, собрав всю волю в кулак, Япония сказал твёрдым голосом:       - Яо-кун, как ты поживаешь?       - Отлично, ару! А ты как, мам... Ой.       - Что? Мама? - Японец удивился и слегка разочаровался.       - А-йя! Я не специально! Прости меня!       - Нет, Яо-кун, всё в порядке! - Япония скромно махал руками возле своей грудной клетки, пока Китай всё извинялся и извинялся. Прошло некоторое время и китаец, вроде успокоился, но... Он говорил иногда неуместные и странные вещи, что напугало японца.       "Чёрт, теперь этот год теперь ещё и обозначает начало сумасшествия моего друга в добавок со всеми остальными проблемами?! - Япония был в растерянности, - не могу это я объяснить для себя как-то по-другому! Ну никак! Без паники, она может очень сильно навредить ситуации, которую решать надо как можно скорее!"       Если смотреть со стороны на всю ситуацию с Китаем, то можно сказать что его крыша куда-то поехала не туда, но японец тихо надеялся на лучший исход и то, что такое странное поведение - это будет только единичным случаем. Но если Китай уже поимел психологические отклонения, то напрашивается вопрос, насколько они сильные и что это, с чем это едят и чем чревато?       - Ей, Япония, хочешь ещё чаю, ару?       - Нет, я думаю, что достаточно выпил чая.       - Да? А это точно? Может это не так, ару?       - Нет, я точно уверен, что с меня достаточно чая.       - Айя, ну не расстраивай меня! Выпей ещё, ару!       - Нет, спасибо, я откажусь.       - Ну Нихон!       - Я отказываюсь.       - Ты не пил чай!       - Я выпил достаточно чая и ты это видел, Чугоку-кун.       - Да?       - Конечно же.       - А ты не врёшь ли, ару?        - Я говорю правду и только правду лично тебе.       - Я спрашиваю, ты пил чай, ару?       - Я пил чай, Яо-кун.       - Поклянись, ару!       - Жизнью клянусь, да!       Для Японии это был какой-то странный диалог насчёт выпитого чая, ведь до этого Китай так не делал и вёл себя вполне адекватно, а тут уже страшно становится. Кстати, параллельно с диалогом про чай, японец заметил то, что китаец ест с неким недоверием к еде. "Кто на роли психолога будет лучше: незнакомый мужчина, незнакомая женщина специалист или Россия?" - Япония всё ещё не убирал из головы вариант обратиться к России, почему же собственно - он не знал, но предполагал, пытаясь как-то оправдать существование этой маленькой, такой же, как и её внезапный шанс на правдивость, гипотезой у себя в голове.       Раздался звонок в дверь.       - Ого! Так быстро, ару?! - воскликнул Китай, подорвавшись с места и подбежав к двери.       - Что-то случилось, Яо-кун?       - Что? Н-нет ничего, ару, - Яо, открыв дверь, протянул деньги человеку, стоявшему за дверью, и забрал у него пакет. - Лишь суши. Суши специально для друга, ару, - нездоровая улыбка расползлась по его лицу.       - Но у нас же достаточно чая, Яо-кун? Разве не так?       - Я тебя хотел порадовать, ару... - сразу же поник Китай и грустно, но загадочно посмотрел на Японца. - Разве ты мне откажешь?       - Как же тебе тут откажешь? - сказал Кику, взяв порцию и палочки.       Яо начал с аппетитом уплетать суши, принесшие доставщиком еды, и параллельно посматривая на японца, который загадочно ковырял и медленно клал в рот аппетитные, свежеприготовленные суши с нежнейшим лососем, свежим кунжутом и мягким рисом. Он был таким... Красивым? Яо не мог оторваться от того, как ест, точнее как ковыряется Кику. Всё было идеальным в нём... Характер, внешний вид, его милые японские повадки, а его маленькие ручки для Яо были просто прелестью и самым прекрасным на этой планете. По щекам разлился румянец и улыбка, который Кику заметил.       - Что-то не так, Яо-кун?       - Н-нет, ничего! - Ответил Яо, подавившись своей порцией суши. Он же забыл про его голос! Такой милый, дружелюбный, но такой же строгий!       - Точно все хорошо?       Китай лишь кивнул головой и улыбнулся, также жутко и наигранно. Японец лишь посмотрел на того и протер рот салфеткой, даже не протер, а легонько промокнул рот.       Вечер пролетел незаметно и Китай уже прощался с японцем, который уже торопился куда-то; Китай закрыл дверь и скатился по ней вниз. Промелькнули воспоминания долгой изоляции. Хоть сейчас меры были чуть помягче, но все же хотелось с кем-то общаться, разговаривать, но больше всего хотелось видеть Японию, из всех стран только Япония... Япония... Япония... Япония... Только он единственный...       В этот вечер появились в блокноте такие строки:

«Сегодня со мной вечер проводил не только я и четыре проклятые стены, но ещё и Япония... Он такой милый и хороший... Теперь я мечтаю о встрече вместе с ним... Только я и он... Наедине... Я таю от мысли о нём. Я много думал о нём, хотя... Меня ещё начали преследовать откровенные фантазии с ним... И с каждым днём всё откровеннее... И откровеннее... Это будто мой личный наркотик, личное успокоительное... И я вдруг подумал, что не хочу его отпускать, я хочу, чтобы он был только моим! Он станет только моим!

Я добьюсь его!»