ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Прошло всего 4 часа, с момента непонятно чего. Чоновы глаза со всей тяжестью распахнулись, встречая темный мир дивана, изучая однотонную спинку. Тело отдает огромной болью на столько, что даже сдвинуться нельзя. Шея так же неподвижна. Хватает сил только слегка повернуть голову, изнывая от ноющей боли. В горле пересохло настолько, что по ощущениям прожевываешь горячий песок. Голова бьётся кувалдой от любого шороха, прислушиваясь и отдаваясь 3d эффектом. Чья-то ледяная ладонь касается хрупкого лба. Неужели температура поднялась, раз прочувствовал это прикосновение? Сквозь все страдания любопытство будит сознание. Картинка понемногу начинается собираться из осколков. Бледно- чёрное размазанное пятно перед глазами набирает адекватный оборот и ви́дение: -Х…хён? — еле слышно хрипит Гук, пытаясь подняться на локти. Выпирающие жилы на шее вот-вот лопнут, от напряжения и давления. — Проснулся? — устало произносит Намджун. Конечно, неприятно было получить звонок от Юнги и порвать свой сон, примчась сюда. Но услышав «срочно» Джун обеспокоился и буквально влетел в назначенное место. Осведомившись всей произошедшей историей, восторга конечно было мало. Джун и не подозревал, что между Чонгуком и этим ангелом происходит химия. Конечно, это привело в немалый шок. И страх с переживаниями теперь будут беспокоить его за макнэ постоянно. Но разговор об этом он пока не считает нужным возводить. Когда придет время. Да и Гук не маленький. Намджун слишком хорошо его знает. Он сильная личность, и несмотря на какие-либо сложности он их перешагнет. В этом деле макнэ самый несломленный из них троих. Вопрос старшего отдается гулом в ушах, заставляя расбухнуть венам на висках. Протирая пальцами больную точку, Гук жмурит глаза, сморщившись: — Ч…что я тут делаю? Почему…мне так дурно? — еле слышно баритоном хрипит Чон. Взгляд Намджуна отвлекает вошедший в комнату Юнги, который скрестив руки опирается в дверной проем, придавая себе важный и непроницаемый вид. — Ну что пьяница, очнулся? — произносит он, кидая презирающий на макнэ взгляд. Чон еле поварачивает голову на голос, недалеко откликающийся в его сторону. — Я…ничего не помню… — растерянно выдыхает Гук, схватившисьза раскаленную болью голову. — Ть — закатывая глаза усмехается Мин, срываясь с места и приближаясь к дивану. — Ещё бы ты помнил. Ты столько навалял виски, что самый адекватный гений собственного имени бы не вспомнил. -Чёрт… Виски, — наконец опомнился Чон, полноценно вставая с места. Тело ещё не в состоянии твёрдо держаться на месте, поэтому выглядит слегка нелепо. Намджун поддерживает руками крепкие плечи младшего, помогая держать равновесие. — Опомнился наконец? — огрызается Мин. Намджун бросает надменный взгляд на старшего, шепотом нарецая: «Перестань», на что Мин лишь пожимает плечами. Голова трещит, показывая какие-то непонятные отрывки воспоминаний. Вот Гук выпивает, летит стакан вдребезги, потом… Лицо Тэхёна… Оно… Испуганное… И в миг Гук у Юнги в квартире. — Дьявол… Веселая чувствую была ночка. Почему все так болит? — ноюще цедит Гук сквозь зубы, старательно протирая виски, будто это поможет. — Пить надо меньше! — прирекает Мин, надавливая на чонову шею будто тот какой-то ребенок, который провинился и сейчас получит наказание. Чонгук ничего не понимает, только в растерянности хватается за голову, прочесывая темные пряди назад, локтями опираясь об кухонный стол. — Но… Раньше такого не было, никогда. Я мог спокойно целый бар осушить и оставаться крепким орешком. Ащ, почему так тяжко… Было и правда ужасно и поршиво. Ощущение, будто по телу проезжали весь день камазом, дожидаясь пока оно превратится в перегной. И самое интересное, деталей эмисар никак не может вспомнить. Единственное в памяти запечаталось это наполненное страхом лицо. Почему Тэхён так смотрел? До чего Чон докатился? От возникших вопросов голова стала болеть ещё сильней. Эмисар страдальчески дёргался на месте, пытаясь успокоиться. — Держи, тебе надо восстановиться, — ласково произносит Ким, преподнося уже кровоточащее запястье. Чонгук устало береться за испивание черной жидкости. Горячая кровь наполняет жилы и загорается тьмой, впитываясь в каждую нервную клетку и восстанавливая процесс регулировки кровянных сосудов. Тело начинает бодроствовать, чувствуя прилив энергии. Реакции тоже становятся более явными. Зрение теперь на все 100%, слух обостряется в разы лучше и обоняние в том числе. Отрывки воспоминаний собираются в одну кучу, наконец составляя зрелую картину. Чонгук вспомнил все. До единого. Как он довел себя до такого позорного состояния, как пошел унижаться перед Тэхеном… Лучше бы не помнил. И тут судьба надсмехается над ним. Даже опьянеть нормально до беспамятства нельзя. Протирая губы от лишних капель, Гук уверенно поднимается с места. — Простите меня. Мне правда очень стыдно перед вами. Особенно перед тобой, Юнги хён, — со складками на лбу произносит он виноватым голосом. — Ничего себе. Сам макнэ Чон Чонгук извиняется. Намджун~а, ты это снял? — издевательски улыбается Мин. Джун в ответ лишь покачивает головой, улыбаясь с этих дурачков. Рана на запястье заживает буквально через минуту, оставляя за собой лишь еле заметный шрам. — Ну ладно, возьму слова назад, если тебе так лучше — подмигивает Чон, злорадствуя. Ну вот, настроение теперь хоть получше у всех. Все снова встало на места. — Ащ, практика уже через 3 часа, а я так и не поспал. — Мило ноет Джун, надувая щёки. — Йа, ты вообще кроме того, чтобы спать, чем-то ещё занимаешься? — возмущается Мин, выхлебывая бутылку ледяной воды из холодильника. — Ну…да. Книги читаю, например… — неловко произносит Джун, протягивая, на что Юнги только закатывает глаза. — Намджун хену надо развлечься немного. Может девушку подсуним, Юнги~а? Ну или мальчика. Юрасима какого-нибудь, — подмигивает Чон, выставляя кроличьи уши наружу и поглащая долгожданную конфетницу Юнги. — Неплохая идея. Только тогда он точно высыпаться не сможет, — хихикает Мин, пафосно принимая новый глоток. — Например, как ты? — вскидывая бровью произносит Гук, отслеживая реакцию старших. Атмосфера начинает накаляться. Юнги не ожидал такого жёсткого подкола. Намджун тоже расстерян. — Что? Думаешь мы не догадались про вас? — прожевывая очередную конфету произносит Гук, трепетно играя с фантиком. Юнги стоит в ступоре. Вода тут уже не поможет. — О чем ты? — стараясь как можно равнодушней произносит он. Чон демонстративно откидывает лакомство и дерзко поварачивается к старшему, откидывая ногу на ногу. — ШУГА! ЗАПОЛНИ МЕНЯ ВСЕГО! АААА! — саркастически копирует Чон, моментально приняв серьезность. Так стыдно и растерянно Мин наверное никогда себя так не чувствовал. Пальцы начали потеть от внезапного страха перед всеми и перед тем, что сейчас произойдет. Намджун тоже залился краской, от нахальности младшего. — Расслабься, — вздыхает Чон, с нотой грусти, — мы с Намджуном давно в курсе. Я изначально узнал впринципе, когда ты сам спалил меня с… Ты понял. Но я не думал, что на столько все далеко пошло. А услышал я потому что… — Заткнись, — перебивает Мин. Итак некуда себя уже деть. — Потому что в тот день хотел погостить у тебя. Мне не спалось… — понимающе опускает голову Чон. Вспомнив из-за чего именно сердце поймало пулю. Боже ну что за атмосфера теперь? Умеет же этот макнэ все испортить. — Господи, давайте просто забудем об этом разговоре и сделаем вид, что и не открывали его? — неловко произносит Юнги, прижимая постыдно пальцы к переносице. — Просто… Просто знай, что мы в любом случае на твоей стороне, — все ещё сгорая как красный помидор поддерживает Джун. — И ты, Чонгук~и. Хоть я и не тусуюсь часто с вами, но я не слепой тоже. И мы братья как никак. Я в любом случае буду за вас, какие бы вы поступки не совершали. Сейчас ситуация непонятная, странная и очень опасная. Уверен, вы разберётесь в этом. А пока, давайте просто жить настоящим, ни о чем не жалея. Но и предельная осторожность не помешает. Обстановка после этих слов разряжается. Будто ветром снесло всю стыдобу и негатив. Слова Намджуна глубоко впились в душу каждому. Так же, как и его прелестная улыбка с ямочками на щеках. Лекарство на сердце. — Фух, ну и утречко однако, — выдыхает Чон, выпучив глаза. Так и есть, денёк не из лучших. Собираясь лопать дальше конфеты, внимание падает на проходящего через комнату Цербера, который устало передвигается как старичок. Провожая глазами пса, в нос Чона почему-то резко ударяет неприятный до тошноты запах. Будто поздняя зажигалка включилась. — Ф.фу… А чем это… так пахнет? — сморщившись произносит эмисар, поднюхивая свою одежду. Запах, безумно едкий, просто травит нос и разум. — Л.ладно. Пойду переоденусь. А то нам выходить скоро, — лениво произносит Юнги, быстрыми шагами направляясь в комнату, чтобы не выглядить подозрительным и не дать себя раскусить. — Я тоже пойду. Встретимся позже, — кивает Джун, собираясь уходить. По пути его снова бросает в мысль о том, какие же эти двое придурочные. Чонгук все продолжает принюхиваться к запаху. Доходит не сразу. Что-то очень знакомое… — Ц-Е-Р-Б-Е-Р! 🌘🌑🌒 Через полчаса уже нужно мирно стоять в людском мире, а Чон никак не соберётся. Все из-за Юнги и этого пса. Несложно было догадаться, что старший в этом как-то замешан. Сам Цербер бы не осмелился на такое перед Чоном, знает же, что не сдобровать. Приняв холодный пенный душ, эмисар в спешке надевает последний штрих — корсет. Юнги же уже давно собран и ждёт у дверей, что-то недовольно бормоча. Сам виноват. Нечего было поясничать. Конечно Гук перед ним виноват по большей мере, но все же. Вспомнив снова все проделанные деяния, становится тяжело на сердце. Как теперь этому кренделю в глаза смотреть? С одной стороны жутко стыдно, но с другой… " Что, неприятно рот в рот брать?» Слова пронеслись баритоным эхом в голове. Чонгук помнит каждый миг, там, в тэхеновой квартире. Как он нагло вломился, как схватился к хрупкому телу и чуть не разорвал на части, как утонул в серой бездне туманных глаз, и как он в тот момент так сильно возненавидел Тэхёна… На столько сильно, что теперь ему зазорно. Хотел найти ответы, а в итоге навалил ещё кучу вопросов. Такое ощущение, будто из этого круга не выйти. Может к черту это всё? Что если Тэхёну и правда плевать? Стоит ли вообще на что-то надеяться и не сдаваться? Оправданием являлась везкая причина — он ангел. Это уже должно было оттолкнуть Чонгука от нелепых мыслей и планов. Но сердцем движет разум, а поступками чувства. И от них Гук не в силах избавиться. Даже напиться не смог, дабы в памяти стереть эти образы, навещающие в грёзах каждую ночь. Так все надоело, что уже сил не ощущается. Чонгук морально истощён. Впервые, за все свое существование он так поршиво себя ощущает. И все из-за какого-то ангелочка? Слишком смешно, чтобы быть правдой. В любом случае, сегодня что-то да решится. Гук мысленно ставит временной срок выяснения всех решений — сегодня. И точка. Достаточно цирка и томления. — Чонгук~а, ты чего там застрял? — ноет Юнги, уже у коридора ожидая макнэ. Чон моментально выходит из раздумий, выпученными глазами пялясь в зеркало. — Иду. 🌘🌑🌒 Сектор «S» и сектор «A» уже ожидали своего пополнения. Лифт на каждого серафима и эмисара готовы к запуску для телепортации в иной мир людей. Устройства расположены по парам, но отделены прозрачной проборкой. Хосок уже отстрелял ненавистными молниями рядом стоячего Юнги, который равнодушно смотрел вперёд и ждал посадки. Чон всю дорогу и взгляда не проронил на Кима, то ли от постыдства, то ли из какого-то принципа. Тэхён же только и делал, что разглядывал этого чудика. Бровь дернулась от странного поведения со стороны эмисара. Ну ладно. Намджун же спустился с пустой капсулой рядом. Напарника он не встретил, как ни странно. Юнги уже волноваться начал, что спустя несколько часов снова не увидит любимую мордашку. А так хотелось… Видно опаздывает, как всегда. Хосок замечает странную счастливую ухмылку на лице Мина, от чего раздражается ещё больше. «Боже, вселенная, дай мне сил» — проносится у Чона в голове, когда его глаза чуть ли не касаются бровей от закатывания. Каждая партия оказалась на своих местах. Посадка была удачной и мягкой. Каждый ставит задачу — ознакомиться со спутниками. Первыми начинают Тэхён и Чонгук. Парк, дети, молодые парочки, группа людей. Но их привело к нужным. Маленький Моа, с самой сияющей детской улыбкой на свете, беззаботно копался в груде песка, пухлыми мелкими пальчиками наполняя разными формочками в попытке соорудить что-то необычное, вроде пирамиды. Тэхён словно увидел солнце, которое готово согреть с ног до головы, заставляя только улыбаться. Подойдя ближе, Ким хотел рассмотреть детально своего маленького беззащитного спутника. Смоленные шелковистые волосы, красиво раскиданные по округлому личику, большие карие глаза, озерцающие на столько доброты и света… Тэхен никогда не встречал добрее и невинней. Пухлые ладошки усердно завершали последний штрих своего сооружения. Пирамида готова. Счастливая улыбка, исходящая с этих детских уст разрывало сердце напрочь. Невольно Ким улыбнулся в ответ. — Ну какой милашка, — не сдерживаясь произносит Ким, впервые за день что-то вымолвив. Опираясь на корточки, длинные пальцы поддерживают подбородок, упираясь локтями в колени. Чонгук в ответ лишь промолчал, стоя в сторонке, просунув руки в карман. Мысленно конечно он согласен с Кимом. Этот малыш и вправду перелестный. Наблюдая за этой картиной, даже сложно отличить, кто из них ангел. На игнорирование эмисара сердце почему-то пропускает ток. Тэхён не в восторге от такого поведения. " И что с ним такое?» Раздумья прерывает новый объект внимания. Парк начинает все больше заполняться людьми. В особенности детьми и родителями. К песочнице Моа нелепо подходит какой-то малыш, явно младше него. Ходить видимо учится ещё только недавно. Не осознавая своих каких-либо действий и поступков, мальчик затаптывает песочную пирамиду, ехидно радуясь новым открытиям. Моа реагирует мгновенно. Искрення улыбка моментально исчезает, а глаза практически на мокром месте, готовые подпустить скопившуюся слезу. Чонгук замечает проблему, не в силах её игнорировать. Его выход. Холодная ладонь касается височной артерии, подпуская на мгновение в глаза темнющий мрак. Моа невольно поднимается, лопаткой хлопая неизвестного гостя по спине. Маленький негодяй рефлекторно подпускает реакцию, начиная крикливо плакать, на чей зов прибежала, судя по всему, мать. Осужденно бросая взгляд на незнакомца, который обидел ее ребенка, женщина хватает сына на руки, покидая место. — Ну и зачем ты это сделал? — все ещё сидя на корточках со спины обращается Ким. Чон продолжает стоять столбом в любимой позе скрещенных рук. — Справедливость должна восторжевать — низким бесчувственным голосом произносит Гук, вскидывая бровь и оглядываясь куда-то вдаль. — Ть, это ты то, о справедливости морочишь, — с сарказмом выдает Тэхён. Даже шутить начал, чтоб хоть как-то атмосферу наладить. Но видно эмисару это наоборот насолило. — Обычно такому удивляются те, кто сам сомневается в своей правоте, — твердо отвечает Чон, пожирая томным взглядом белоснежную спину, которую так и хочется разорвать на части… То ли от ненависти, то ли от желания прикоснуться. Сейчас слишком смешанные чувства. В планах было наконец что-нибудь выяснить, но настроение на столько поршивое, что все желание пропало. Ещё и ангелочек этот добивает. В ответ на дерзкий чонов пыл, Тэхён усмехается, ехидно проталкивая язык за щёку. Поднимаясь полноценно с корточек, серафим уверенной походкой сокращает расстояние, охватывая внимание темной гущи больших глаз. Обворожительные… — Ты чем-то не доволен, понять не могу? С утра мечешь в мою сторону молниями, портишь настроение, дерзишь, — пунктуально произносит Ким, наклоняя голову вбок. Уголки рта невольно поднимаются, кружа голову дьявольской улыбкой. Дыхание серафима на секунду перехватывает. — Дерзости и вежливости мне не от тебя конечно набирать, — пафосно выдает Чон, ухмыляясь. — О, правда? Хочешь сказать это я вломился посреди ночи в чужой дом, да ещё и пьяный, с предьявами, какой я плохой и чуть не перевоплотился в монстра? Кажется вы что-то путаете, эмисар Чон, — с шипением тянет Ким последние слова. Чонгук ждал этого момента. Ждал, чтобы моментально превратиться в прах, и разлететься дуновением ветра. Церемониться уже нет сил. Надоело. Пора настроиться как можно упористей. — А что? Непривычно такое внимание к себе, серафим Ким? Неужели никогда так не бегали за хрупким ангелочком? Льстит слишком? Могу и перестать. Слова сами вылетают из уст. Кажется, теперь это не остановить. Тэхён минуту молчит, собираясь с мыслями. «Могу и перестать» Почему так страшно слышать эти слова? — Такого внимания точно не вовлекалось, — наконец выдает он, стараясь не сломиться. Поражаясь такому ответу, Чон лишь прочищает горло, отвлекаясь куда-то вдаль, чтобы не рассмеяться конкретно. Наверное, уже истерично. — Только я не понимаю, зачем ты продолжаешь эту ерунду? — опустив голову произносит серафим, невольно сжимая кулак, будто долго размышлял, стоит ли это вообще говорить. Серая пелена глаза скрывается в белоснежном омуте шелка, не осмеливаясь смотреть в глаза эмисару. Тэхён боялся услышать нежеланный ответ. Но почему? Откуда страх? — Чтобы захватить твое ледяное сердце, — набираясь воздуха чуть тише произносит Чон. Такое признание он делает впервые. + Одно впервые… Словарь все наполняется. Серые глазницы передергиваются на мгновение, смотря в пустоту. От услышанных слов все тело будто превратилось в молекулу, которая распадается на мелкие частицы и не знает, куда себя деть. Такого услышать он точно не ожидал. — Зря стараешься. — Как можно холоднокровней произносит он, пытаясь незаметно набрать в лёгкие воздух. Черные глаза становятся всё ближе. Ещё немного и кончики носа коснутся друг друга. От резкого приближения, низ туловища ударяет грузом, заставляя ноги войти в мелкую дрожь. — Я никогда не стараюсь зря. Если я чего-то сильно хочу, я это получаю, — выдыхает Чон в приоткрытые ангельские губы, не отводя от них взгляд. — 90. -Чего? — в непонимании спрашивает Ким, сгорая уже алой краской от этого давления и дыхания. Даже когда Чон дышит, то мята исходящая из его уст окутывает мурашками по телу, заставляя вкусить в себя этот запах. Глаза невольно опускаются на пухлые дьявольские губы, которые так и тянут себя искусить. — Дней. Я дам тебе 90 дней, на то, чтобы влюбить в себя. Парализованное тело не даёт Тэхёну даже моргнуть. Хочется нагло усмехнуться на эти позывы, но смоленные глаза слишком вовлекли за собой в серьезность намерений. Молчания хватает минуты на две. — А если не выйдет, то что? — дрожь в голосе подводит, убирая всю уверенность и неприкословность. Глаза цвета ночи стали отдаляться, оставляя тонуть в бездне одному. — Я остановлюсь и никогда тебя не побеспокою. Пронесенные слова ножом режут ушные раковины, заставляя сердце кровоточить. Почему так страшно их оправдать? Если Тэхён откажет, Чонгук исчезнет из его жизни? Эти мысли ядом проникают в душевную плоть, от чего палец невольно дёргается. Сейчас вполне адекватно просто сказать Чону, что шансы у него нулевые и не стоит даже давать какой-либо срок времени, а сразу все прекратить. Но язык не поворачивается это произнести. — Твоя наивность конечно поражает, но чисто из любопытства я согласен. Терять мне все равно нечего, — холодно произносит Ким, с экзстазом покидая место, идентичной себе походкой отдаляясь куда-то вдаль парка. Чонгук осматривает каждую извилинку пластичного и стройного тела в движении, которое постепенно исчезает из виду. Уголки губ невольно поднимаются, игриво двигая языком. — Я и не спрашивал соглашения. 🌘🌑🌒 Тем временем, Намджун уже как полчаса сидит у огромного здания, поджидая у фонтана Чимина. Ну и спутника особо не видно. Как его там… Чтобы наконец вспомнить вообще как он выглядит, пришлось достать чип с резюме о Ким Сок Джине, предоставленной Люцифером. Понятно. Солнце раздражено пекло глаза, а духота на улице просто убивала прохожих. Намджуну даже на мгновение стало жаль слабость человеческой сущности и тела. Сам эмисар и каплей пота не обделился. Наконец, издалека, ослепляясь солнечным проблеском, виднеется белоснежная макушка, грациозно подлетающая и запыхавшаяся от быстрого бега. — Долго ждал? — откашливаясь произносит ангел, ладонями упираясь в колени и набирая воздух. — Всего полчаса и 30 секунд, — сведя брови произносит Джун, взглянув на виртуальный циферблат на руке. — Простииии, — виновато растягивает Пак, опуская голову. Ну что за ребенок? — Ничего, все хорошо, — ямочки на щеках эмисара трогают до глубины души, заставляя Чимина смутиться. — Джин ещё не вышел все равно, — бросая взгляд на небоскреб произносит Джун. Ангельские глаза поднимаются на миллионы окон, поблескивающих на солнечных лучах. — Вааа… Он тут работает? Наш человек довольно крутой. Мало того, что модель, ещё и в такой компании, — восторженно произносит Пак, присаживаясь рядом с Кимом. Атмосфера не на шутку радовала. Наверное, таких теплых деловых отношений, кроме этих двоих никому не видать. На мгновение оба об этом задумались. Намджун о кипящих страстях Гука и Тэхёна, Чимин про Хосока и Юнги. Чёрт знает, что у них там происходит. Как прошел их день? Юнги в порядке? А Хосок?.. Чонгук? Уставленный намджунов взгляд на входную дверь ожидает объекта, глубоко погружаясь в раздумья. Наконец, чья-то знакомая фигура выходит за пределы стеклянных дверей. — Кажется, дождались — толкая локтем в чиминово плечо, произносит Намджун, освобождая от мыслей. Чимин тут же осматривает окрестности в поисках нужного объекта. Мужчина, роста выше среднего, грациозной походкой направляется в Ламборгини цвета пурпурного облака. Разглядеть точности глаза не успели. — Джейси, привези сегодня к вечеру корм для Джангу — повелительно произнес Джин, спуская окно автомобиля, обращаясь к миниатюрной даме на каблуках и в офисной форме. Девушка копошась с кучей пакетов на руках, направилась к автомобилю, выкладывая каждый и загружая в машину. — Да, господин Ким. Во сколько вам будет удобно? — запыхавшись спрашивает она. — К 8. — Плавно надевая солнечные очки, отвечает тот, заводя автомобиль. Резкий рывок отъезда ерошит девушке короткие белоснежные волосы, подстриженные под карэ. Пара глаз синхронно наблюдает как патетично отдаляется розовое авто, оставляя черные полосы на дороге. Парни и отреагировать не успели, не то, что рассмотреть этого загадочного человека. — Модель говоришь. С личным секретарем, — разув рот протягивает Чимин, все ещё не отрывая глаз от едущего вдали Ламборгини. — И на розовом Ламборгини — заканчивает мысли Джун, все так же наблюдая с разинутыми глазами и ртом. — Что ж, думаю на этой ноте мы можем расходиться по домам, — хлопает по эмисарскому плечу Пак. — Угу, — все ещё стоя в своих мыслях с выпученными глазами, мычит Намджун. «Где же я его видел?» — Выходит, на сегодня ознакомительный этап у нас закончен. Ладно, тогда… До завтра? — вежливо протягивает руку Пак, сомнительно ожидая ответа. Пухлые пальцы мигом покрываются длинными изящными, чей холод пробирает до костей. — До завтра. — Улыбаясь произносит Джун, пожимая руку в ответ. Снова эти добрые ямочки на щеках. Ангельские глаза довольно тянутся к небу, засматриваясь на прекрасную погоду. Запах летнего июльского бриза впивался в лёгкие. Где-то там брызги фонтана, поющие балладу своей струйной водяной мелодии. Амбра лёгкой сырости в воде напомнила любимый сердцу запах дождя. «Эх, Юнги… Как ты там? Увидимся ли сегодня?» — грустно выдыхает Пак, охватывая ладонями свой пояс. Внезапная капля, падающая на ровный пластичный нос заставила зажмуриться глазам. За одной последовали тысячи, овлажняя крупинками светлый асфальт. Летний дождь. Сама природа понимает мысли Чимина, успокаивая душу бальзамом на сердце. Пухлые губы складываются в улыбке, закрытыми глазами исцеляясь каплями свежего сырого моря, заставляя ощущать демона рядом. 🌘🌑🌒 За весь путь телепортации в Итэвон Хосок и взглядом не метнул в сторону Юнги. Даже типичным для него враждебным не стрелял. Да и видок у него сегодня не очень. Взъерошенные волосы, синяки под глазами, кожа поддается лёгкой желтизне. " Боже, он будто в пещере век провёл» — пронеслось в голове эмисара. Что это с ним? Чон лишь утром навёл на Юнги своим пылким и полным ненависти взглядом. На большее он энергию не тратил. Даже мельком не глядит. На него не похоже. На мгновение Мин чувствует накол совести, что все это происходит из-за него. Но в сию же секунду он забывает об этом. Смысл обвинять то, что существует. Любовь к Чимину он винить не станет. Таково желание судьбы. Но вид у серафима действительно жалкий. И даже… пугающий. Видимо рисковать с ним заговорить не стоит. Радует, что сегодня лишь позволено наблюдать за спутником, не прикладывая каких-либо деловых разговоров и решений. Что ж, немного посмотреть и можно домой. Может хоть сегодня получится с Чимином провести вечер. Пока есть время, нужно этим воспользоваться. Представляя, как Юнги это будет делать мурашки пробегают по телу, скапливаясь у паха. Возвращаясь в реальность, ноги оказываются в огромной гостиной. Стеклянное окно на всю стену открывал прекрасный вид на городской пейзаж, состоящий из небоскребов, поблескивающий от мокрого дождя под солнцем и отражающий прекрасные яркие цвета радуги. Красота… Оборачиваясь, Мин зачмечает как Хосок неприкаяно присаживается на кожаное синее кресло. Его спокойствие даже устрашает. В дверь резко входят сразу три фигуры. Девушка, которая выше двух других бегом поднимается на 2 этаж, томно прокричав: — Я в душ. Кажется, это Юнджи. Следом, судя по всему — Мин Хо, направляется и устало валится на диван, расположенный рядом с креслом Хосока. — Йа, ещё только полдень, а ощущение будто гребла всю ночь. Хорошо, что мы все удачно сегодня освободились, — хриплым низким голосом мямлит девушка, прикрывая лицо локтем. Даже сил обувь снять не хватило. Продолжая лежать, средние изящные пальцы стали освобождать летний топ от пуговиц. Лениво поднимаясь, верхняя одежда уже слетела в корзинку для вещей. Потные капельки на коже сексуально скатывались по шее, овлажняя распущенные волосы. Раздражаясь этому всему, Мин Хо собирает мокрые пряди в хвост, оголяя шею и плечи. Лямки от лифчика потихоньку спускались вниз, оставляя красные следы от давления. Кажется рядом сидящий Хосок подал хоть какую-либо красноту на коже, смущаясь. Ну так живей хотябы выглядит. Белоснежное белье с таким же рывком летит за топом в корзину. Остались только джинсы. Вот их хотелось просто разорвать на части, учитывая, что они итак в дырах по моде. Но с ними Мин Хо справится уже позже. Стройное подтянутое тело чуть меньше среднего роста, купается в ярких солнечных лучах, принимая блеклый свет на подтянутой обнаженной груди. Джин Хо, я пошла. Онни́ вроде уже должна была выйти, — лениво подтягиваясь, произносит девушка. — Естественно, она ж не как ты, полчаса купается — с сарказмом усмехается младшая Мин Хо, освобождая себя от кожанного корсета, что уже все органы передавил. Блузка цветом лазурного неба осталась теперь нелепой и помятой, лишившись твердого покрытия. Черные длинные штаны имели углубленную ширость внизу. Видно она сразу после концерта. — Ахахах, ну да. Делай ставки. Я сегодня новый гель купила. Так что могу задержаться подольше, — хихикая поднимается вверх Джин Хо, покидая сестру. Уголки припухловатых губ, очерченных изящным шрамом, извиваются в улыбке. Оставаясь наедине с собой, девушка бросает страстный взгляд на фортепиано, одиноко красующееся и ожидавшее своего хозяина в углу комнаты. Сердце проносит приятный укол, но в то же время грустный. Как давно Юнги не видел этого инструмента… С тех пор, как расстался с Чимином и вошёл в глубокую дипрессию. Каждую ночь он занимался любовью с музыкой и Чимином, наблюдая за его красивыми пластичными движениями, пока тот творил магическую мелодию, играя пальцами по клавишам. От таких прекрасных воспоминаний улыбка озаряется во весь рот, обнажая десна. Мин заметил даже сходство во вкусовых предпочтениях с этой девушкой. Такие же творческие люди, живущие музыкой в сердцах. Даже в одежде есть что-то схожее. И возможно… в чувстве юмора и манере общения? Будет интересно. А пока, девушка начинает завораживать своими красивыми плавными нотами, Юнги насладится звучанием столь долгого расставания с другом. Не хватает только танцующего Чимина рядом. Даже присутствие Хосока уже не волнует. И кажется, он уже покинул задание. Что ж, так даже лучше. 🌘🌑🌒 С каждым приближением ко времени 12:00, у Юнги голова идёт кругом. — Ну где же он? Неужели не придет… Нервы уже на пределе. А может… Резкие родные сердцу образы ударяют в голову. Спустя полчаса, в комнате наконец озаряется небесный проблеск. Пальцы перестают водить по клавишам, перебивая трепетную мелодию тишиной. Пришел. Маленькие хрупкие руки обнимают холодные плечи, опаляя шею влажными пухлыми губами. Сладкое нежное дыхание пропускает в нос запах персиков. Ради этого момента стоит жить. По телу пробежался теплый холод, горячим узлом окутывая низ. — Р. рояль? — удивлённо детским голосом тянет Чимин, продолжая обнимать эмисарову спину. Холодные длинные пальцы вмиг покрывают ангельские, отдаваясь в ответ. — Я думал, ты не придёшь, — опуская глаза произносит Мин. — Но я пришёл. — Хрипло нашептывает Пак, пуская в ушную раковину Юнги электрический заряд, который въедается в мозг, безумно возбуждая. Кресло на колесах резко разворачивается, в целях насадить наконец на себя эти бедра. Долгожданные губы со всей силой впиваются в поцелуй, изучая каждый угловой ракурс и овлажняя всякую клеточку тела, вызывая причмокивания и полуслышный стон. Нежеланно отрываясь, Пак по- детски дует губы. — А чего это ты играть начал? Что-то скрываешь от меня? — сузив подозрительно глаза произносит Пак, следом подтягиваясь к бледной оголенной шее, с выпирающими жилками. Как Чимин их любит… Одна за другой покрывается поцелуем, изучая влажным языком. Юнги уже под омутом колдуна, спасенья нет. Утопая в наслаждениях, он откидывается на спинку, уже даже не слушая ангела, и то, чего он хочет. — Ммм… Н.нет. Просто моя спутница разбудила во мне давние воспоминания. И я решил вернуться к ним, — вышептывает Мин, с шумом выдыхая, пока длинный горячий язык доходит до мочки уха, изучая дорожку колец. От услышанного Пак резко прекращает свои блудные приключения. — Хмм… Спутница говоришь… Маленький указательный палец продавливает дьявольскую влажную губу, пробираясь во внутрь к языку, окупая миновой слюной. Юнги удивлённо вскидывает бровь, завлекая темнотой своих глаз. Этот ангел с ума его сведёт. Теперь уже намокший пухлый палец выбирается со рта, продолжая свой путь: спускается ниже, замачивая грудную впадину. Шелковый халат моментально освобождается от верёвок искусным движением ладоней. — И какая она? — прожигая ядовитым взглядом, Пак направляется к паху, выдыхая горячим дыханием. Уже давно возбуждённый член упирается в чиминов нос. Чёрт, что он вытворяет? — Она… Кр.а.сивая, — еле сдерживаясь мычит Мин, откидывая голову назад, пока тот уже поглощает дьявольское лакомство. — Талантливая… — второй уже слышный стон парализует со всей силой, пальцы прижимают белоснежную макушку, грациозно двигающейся сверху вниз. С каждым Юнгиевым словом об этой девушке, Чимин заводился ещё больше. Искусный рот на столько зашёл далеко, что стенками дошел до нёба, доставляя эмисару крышесносные ощущения. Голова уже начинает побаливать, от болезненных сжиманий юнгиевых пальцев. — У…тонченная… Движения все быстрее и резче. Резче. Быстрее. Ещё быстрее. -Аааа… Ч.Чимин… Крикливый стон смешивается в судорожной тряске, заполняя пухлые губы смоляной жидкостью. Азартно улыбаясь, грешные следы со светлого ангелочка стекают прямиком вниз. Ещё целая ночь, на то, чтобы насладиться этой улыбкой сполна и ощутить все ее привкусы. Целая ночь и Пак Чимин в руках дьявола… Ночь ошибок и запретов.