ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

***

***

***

***

***

***

***

Юнги уже устал в ожидании своей причины взрывного сердцебиения. На смс: " ты скоро?», Пак ответил: " да». После этого «да» прошел час. И плевать, что на циферблате 2 часа ночи. И да, отныне, Мин моднявый эмисар, пользуется телефоном. И то, только потому что Чимин настоял, уговаривая, что так проще связаться, нежели тратить свою магическую силу и напрягать сознание. Он уже успел запомнить каждый узор на потолке, валяясь в кровати и громко вздыхая кучу раз. Снова парень убеждается, что жил бы безсмысленно, без Чимина. Всякий раз, когда он один, эти мысли сами нарываются в голову. Даже представлять не хочется иной картины. Хватило и того ужасного года, когда судьба их разлучила… И Юнги безмерно счастлив, что они снова вместе. Вспоминая причину разрыва, душа разрывается скрежетом болезненных воспоминаний: «И как вы это объясните, молодой человек?! — повысила тон королева, пронзая смертельным взглядом Юнги. Кажется, такой он видел ее впервые. Ему на время и правда показалось, что он умрет от этих ядовитых глаз. Справа слышались всхлипывающие звуки, исходящие от сидяющего Чимина на коленях. — Ма. Ваше величество. Юнги… Юн…ги…здесь непричём…- голос ужасно подводил поддаваясь дрожи. Чимину страшно. Безумно страшно. Не за себя, а за Юнги. Он прекрасно понимал, что его ждёт. В этом случае, конечно, самого его может спасти и пощадить королева, исходя по причине якобы кровных уз, а вот демон был под огромным риском. — Мин Юнги! — обратилась она к нему. — За то, что вами совершенно преступление порочной связи с ангелом Пак Чимином, вы приговорены к смертельной казни! Юнги лишь молча склонил голову, больно наблюдая за страдающим Чимином. — Делайте, что хотите. Но Чимина чтобы и пальцем не тронули, — пригрозно проговорил он, в последний раз повернув взгляд на Пака, что умолял на коленях, стучал кулаками по полу и кричал о пощаде. Таким Мин его ещё не видел… — Не поступай так со мной…- проскулили небесные глаза, что поливались горечным дождём боли. — Прости, — дрожащими губами произнес Юнги, сам еле сдерживаясь, чтобы не прорыдаться. Сделав глубокий вдох, черные глаза падают напротив оков и цепей, что держались на деревянной опоре в форме арки. Как старомодно. — Нет! Пожалуйста, Шуга! Нет! — все так же не сдаваясь кричал Чимин, противоборствуя сильным рукам охраны, что удерживали его. Кулаки уже кровоточили от ран, из-за побоев по твердой земле. Даже не понятно, на чем все стояли. И это место настолько несло смрадом и кровью, что от одного запаха можно было потерять сознание. Скорей всего, до них кого-то уже казнили. Какая-то пещера пыток. Что тут происходит в подобных ситуациях? Ещё страшнее было смотреть на стремные банки, которые находились в стеллаже с полками. Огромными стеллажами. Прозрачные банки, наполненные пеплом от умерших душ. А на лицевой стороне вырисован портрет погибшего из собственной кожи. Те, кто умер естественной смертью, не нарушая закон, просто обделились своим пеплом, красующимся на дне прозрачного стекла. Но глаз Чимина дернулся при виде 6-й справа в 3 ряду. Пустая, с подписью «эмисар Мин Юнги». Ощущение, будто сердце перетянули толстыми цепями, в ожидании, что оно лопнет на куски. Мать все заранее спланировала. Как такое возможно? Откуда она знала об их связи до? Все это казалось ночным кошмаром, от которого хотелось сделать с собой всё, лишь бы проснуться. Тем временем, Юнги уже прикованный стоял в ожидании своей участи. Ужасный звук скрежета ножов раздражал уши. — Ну вот, плюс 1 в коллекцию красивых мордашек, — улыбнулся палач серафим, оттачивая острие ножа. — Твою морду я сдеру с великим удовольствием, — облизнув губы, старый хрыщ приближался к жертве, в предвкушении веселья. — А на твою, уродливую, к счастью, я взгляну в последний раз, — ухмыльнулся Мин, сверля взглядом. — Ах ты! — сморщенные пальцы дрожали от злости, поднося острие оружия к белоснежной коже. — Больше дела, меньше слов. Сейчас ты точно замолчишь. — Истерический смех сливается с криками Чимина, что лицезреет эту ужасную картину. Ещё немного и он лишится голоса. Нож искусно скользит по фарворорой коже, глубоко царапая левую щеку. Белоснежный отлив покрывается черной кровью. Но для Юнги это всего лишь щекотка, по сравнению с болью, которую он ощущает, глядя на Чимина. Даже после смерти, он будет корить себя за то, что поступил так с ним. Ничтожное чудовище. Лезвие уже доходит до подбородка, чтобы совершить круг и перейти на другую сторону лица. — Остановитесь, сейчас же! — послышался величественный голос издалека. От мощной исходящей энергетики палач тут же повинуется. Кучка глаз обернулись на звук. Чимин же стал дышать, ища глазами спасителя. — Не влезай, Люцифер! — укоризненно восклицает Ариэль, раздражаясь прерыванию наказа. — Замолчи, Ариэль. Темная высокая фигура приближалась все ближе, вытирая земную поверхность длинным плащом, что был окутан позолотой, сверкающей в черной атласной ночи. Вес золотой короны, обогащённой угольными камнями величия казался тяжелее всех здесь взятых. — Мой сын не единственный, кто должен понести наказание. Твой серафим так же причастен к этому преступлению, следовательно, несёт ту же участь.И я даже обсуждать не намерен и уговаривать тебя о чем-то — тем более. Ты прекрасно сама это понимаешь. Думала сделать все втихаря, словно крыса? ДА ЗА ТАКОЕ ТЫ САМА ДОЛЖНА БЫТЬ НАКАЗАНА! От такого тона короля демонов у всех невольно пробежались мурашки. — Сейчас же выпустите его из оков! Белоснежная королева лишь поедала свои скулы, сведя в ярости. В ответ она лишь промолчала, сверля синим отливом глаз короля. Гордо вздымая голову, Ариэль взмахивает снежным плащом, направляясь медленно к выходу. — Считай, это нашим взаимным согласием. Признаю, что я ошиблась. Об этом ни в коем случае не должен узнать высший суд. Мы оба в грехах, как и наши сыновья, за то, что настигли нашу репутацию позором. Наша задача с сегодняшнего дня не допустить, чтобы эти двое снова встретились. Даже глазком друг друга чтоб не видели. — Н… нет… — прошептал обессиленный серафим. — Мама, вы не можете так поступить! — голова вовсе не соображала, что говорить. Наружу выпадали лишь эмоции. — Вставай сейчас же, мы уходим. С тобой будет отдельный разговор. — НЕТ! — крики уже срывали горло. Будто ножом прошлись. В последний, в последний раз Чимин запомнил черты лица Юнги, что сейчас истекало кровью. — Юн.Юнги… — дотягивается рукой в воздухе Пак, будто он в силах коснуться этой белоснежной дьявольской кожи. — Прости меня, — что есть силы проговорил Мин, отчётливо губами, чтобы Чимин понял. Глаза уже были готовы закрыться, погружаясь в темноту. Последний кадр, который запомнился эмисару, это как Пака насильно увозили трое мужиков, разбрасывая хрупкое тело по сторонам, что яро сопротивлялось и рвалось к Юнги. Темнота. В голове зудит. Тело парализовано. Но уши слышат чей-то зов. — Просыпайся, мать твою. Язык рефлекторно почувствовал тепло, жадно пробуя какую-то жидкость, что сейчас проливалась по телу. Жертвуя своей кровью из кисти, Люцифер ждал, пока Юнги излечит себя. От таких воспоминаний хочется снова залечь в депрессию. Если думать о том, через что Юнги прошел с Чимином, то любой бы удивился тому, как они ещё живы? И продолжают жить вместе? Что это за сила такая? Которая позволила им пройти через 10 кругов ада… Может это и есть сила любви? Любовь? Но почему этот термин чужд? Может Юнги чувствует нечто иное? Нечто… Большее? Грустные мысли и раздумья прерывает звук уведомления с мобильного. Немного вскочив с места, эмисар тут же хватает дисплей. (Сочный персик): Ну что, все ещё ждёшь, хён? Я уже в пути! Не смей засыпать! Иначе, эта мордашка приснится тебе в твоих кошмарах, Вы-ха-ха!  Боже, серьезно. Какая прелесть. Юнги заливается беззвучным хохотом, умиляясь со своего глупыша. Милого и сексуального глупыша… Даже на такой нелепой фотографии, Чимин умудряется разбудить возбуждение. (Юнги): Во что это ты одет? Ты что, кого-то ограбил? Что за прикид из тюряги лол. (Сочный персик): Да. Сегодня у меня важная миссия — ограбить твое сердце. Потому так оделся, хех. (Юнги): Дурачок. Давай быстрее ограбляй, я уже устал ждать своего похитителя (~_~メ) (Сочный персик): Жди, хён! Последнее сообщение Мин читает со вздохом облегчения. Вот же ж. Умеет этот невинный чертовец взбудоражить кровь. Заряжаяясь мотивацией и энергией, Юнги встаёт с кровати, подтягиваясь и раздумывая, чем можно заняться до прихода Чимина. Для начала, не помешало бы переодеться в пижамную одежду. А то корсет уже давит на все нервные извилины и мысли. Изящно вышнуровывая твердый материал, Мин кидает его на стул, хватаясь дальше за брюки и водолазку. Полуголое тело глядело в зеркало, а музыкальные пальцы ласкали кожу в области красных пометин и уже пожелтевших синяков, проставленными Чимином. Красота. Такие раны он готов получать вечность. Даже не верится, что Чимин бывает таким…опасным и властным? Особенно в последнее время. Странно это. Обычно, Пак не такой раскрепощенный. Но Юнги это даже нравилось. Чимин всегда умел удивлять и доставлять какую-то новизну и в ощущения. Черная атласная пижама наконец покрыла фарворовое тело. Кожа теперь дышит и чувствует свободу. Глаза падают на самое сокровенное сокровище .Ну, после Чимина конечно. Рояль. Усаживаясь на любимый высокий стул, изящные пальцы касаются клавиш, воспроизводя спокойную мелодию, что умиротворяет душу и сердце. Музыка влезала в голову, смешивая в тарелке колыбели все всплывающие воспоминания. Как хорошие, так и плохие. Ритм мелодии тоже подстраивался под этот поток хороших и плохих. Закрывая глаза Юнги улетал в невесомость, прислушиваясь к песне своей жизни, своих эмоций, чувств, мыслей. По телу прошлись мурашки, когда запах персиков ударил голову, а маленькая ладонь окутала юнгиеву, лаская сзади со спины. — Грабитель вернулся, — сладко прошептал Чимин на ухо дьявола, заряжая Юнги высоковольтными разрядами. Мин не сразу открывает глаза, наслаждаясь каждым звуком, исходящим из этих ангельских уст. Хватая нежную ладонь в свою, Юнги резко поворачивается лицом к Паку, ловко усаживая того на свои бедра. Не сопротивляясь, Чимин сам помогает себе усесться поудобнее, утопая в крепких объятиях и прижимаясь к эмисару. Минуты две небесные глаза топились в черных, запоминая каждый отлив космоса в роговице и зрачках. Даже черная темнота в юнгиевых глазах несла свою тайну и превосходство. Нежно и трепетно отводя юнгиеву челку назад, Пак улыбается и, наконец, жалит тонкие губы проникновенным поцелуем, сразу же выпуская полуслышный стон, а от юнги хриплый выдох. Танцуя языками, Юнги прячет холодные пальцы под свитер серафима, пробуждая у того лёгкую дрожь и волну возбуждения. Невольно отрываясь от поцелуя, Мин смотрит на полосатый свитер и смеётся: — Так ты мне скажешь, чего ты его напялил или нет? Чимин сверлит непонятным взглядом типо " ты щас серьезно?». Игриво толкнув демона в грудь, Пак слезает с юнгиевых бёдер, прочесывая волосы назад. — Ну вот, всю романтику испортил. Ты совсем не романтичен, Мин Юнги! — будто обижен Пак. От этой детской напущенности и злобы Мин вдвойне тает, одновременно загораясь желанием трахнуть эту вредину. Пока Чимин с надутыми губами и сведенными бровями стоит в сторонке, Юнги расплывается в улыбке, покидая стул и приближаясь к своему ребенку. — Я очень романтичный, ты же знаешь, — привлекая в свои объятия хрупкое тело, Юнги вдыхает любимый запах, заполняя лёгкие. Ответных объятий Чимин не отдал. Он стоял, словно камень, о чем-то задумавшись и скрестив руки. Мина это слегка напрягло, но он продолжал стоять в своей хватке. — Юнги, — произносит Пак. — М? — Ты мне доверяешь? — с тревожностью произносит Пак, все ещё поглощённый объятиями Юнги. От такого тона Мина охватило чувство беспокойства. Уже куча грязных и плохих мыслей успела окружить голову, но в ту же минуту рассеялись, когда Чимин схватил того за плечи, слегка отодвинув и глубоко пронзая взглядом. Ну как тут не расстеряться? -Конечно. Что за вопрос? — четко и отчётливо произносит Мин, не выдавая скрытого волнения. — Хорошо. Чимин трепетно взял юнгиеву ладонь и направился к кровати, вводя за собой. Усаживая эмисара, Пак бесцеремонно снимает с себя свитер, оголяя торс и сексуально растрепетав волосы. Юнги ничего не соображает, продолжая наблюдать за ангелом. Но обстановка ему нравится. — Просто ничего не спрашивай и не говори. Доверься мне, ладно? — сомнительно спрашивает Пак, медленно подползая и укладывая Юнги на кровать, свисая сверху. -Л.ладно. Юнги не понимал, к чему такая скрытность, если сейчас Чимин его соблазняет. Что-то очень странное, но интересно посмотреть. Медленно и вальяжно, маленькие пальцы берутся за шелковый верх пижамы, освобождая от пуговиц. Разводя ткань в стороны, Пак раздевает Юнги полностью. Верхняя зона оголена полностью. С волнением, раздумывая следующий шаг, Чимин замечает темный блеск в возбужденных глазах Юнги, и вздымающуюся грудь от частого дыхания. Но Чимину страшно. Страшно последствий. Поэтому, чтобы обезопасить Юнги, для начала он испытает задуманное на себе. Располагаясь на бедрах демона, Пак хватается за кулон, пытаясь растегнуть карабин. — Что ты… — вскакивает Мин, не понимая, чего добивается Пак. — Просто доверься мне, — уже убедительней звучит Чимин, слегка отстраняясь пока что от Юнги, так как он снял с себя защиту. Юнги не сразу среагировал, пронзая серафима растерянным взглядом, но спустя время, он наконец расслабился. Покоя не давали мысли о том, что Чимин снял кулон. Чтобы проверить гипотезу более безопасным путём, ангельские пальцы неуверенно и робко коснулись атласных пижамных штанов. Все хорошо, реакции нет. Но это только потому, что кулон находится в правой руке. Разжимая ладонь, Пак отпускает защитную цепь недалеко от Юнги на кровать. Глубоко вдыхая воздух, Чимин повторно тянется к штанам, чтобы проверить теперь реакцию без защиты. Мин молча наблюдает, чувствуя какую-то тревогу и страх. Но Чимин сказал ему верить, значит нужно верить. Прикусывая губу, пухлые пальцы трепетно скользят по дьявольской шелковой ткани. Зажмурив глаза и ожидая какого-либо хаоса, Чимин… ничего не чувствует?! Раскрыв глаза, чтобы в этом убедиться, ласки рукой проводятся уже более уверенней. Ничего… Выпучивая их, Пак смотрит на Юнги, улыбаясь словно псих. — Чимин, что происходит? — так же раскрывает глаза Мин, уже слегка подрагиваясь от невозможной картины. Ведь это поразительно. ЧИМИН СМОГ КОСНУТЬСЯ ЮНГИ? Да, только одежды. Но это уже многое говорит. Даже форма другой сущности может причинить страдания. Но тут происходит какое-то чудо. Чимин ещё минуту сидит молча, сам себе улыбаясь и продолжая тискать тщательней Юнги, будто наслаждаясь моментом. Далее он плавно перешёл на кожу. Все так же. Никакой боли и страданий. Мин ошарашенно наблюдает за движением пальцев. Кажется, он перестал дышать. — Чимин, мать твою, ты объяснишь, что происходит? — уже трусливо произносит Юнги, переводя взгляд в небесный отлив глаз, пытаясь найти в них объяснение. Но Чимин лишь молча продолжал наслаждаться касаниями. Что теперь в его зоне не являются запретными. — Это просто безумие… — с серьезной усмешкой произносит он, не веря своим глазам. Из этого следовало одно. Увековечение существует, и это не просто легенда. И Пак увековечен в Юнги. Слова Тэхёна были правдой. Все, что он прочитал в той книге, правда. Никто в это не верит, потому что первых испытуемых уже нет давно в живых, и больше за всю историю никто не объявлялся. Следовательно, все источники тщательно скрыли, дабы избежать серьезных конфликтов. Получается, Чимин и Тэхён вторые жертвы этой химии? А может и не жертвы. Разве это не дорога в счастье? Что может быть лучше, чем знать, что ты без всяких правил и законов, страха и беспокойства за самозащиту, можешь касаться любимого человека? Да это же, чёрт возьми, райское открытие. Вот только одно Чимин не уточнил у Тэхёна. Значит ли это, что и партнёр в тебя вечен? А вдруг, Юнги не увековечен в Чимина? Что, если только Пак испытывает к нему на столько глубокие чувства? Любовь? Нет. Это намного глубже, громче, и сверхъестественней этого чувства. Сильнее самой вселенной и галактики. Чувства, которые разрушают любые оковы, цепи, запреты и заклинания. — Юнги, — наконец произносит Пак, смотря в темные пугливые глаза. Чимин даже удивился. Юнги и правда напуган. Нужно с этим что-то делать. — Хён. — Пак аккуратно хватается ладонями за лицо Юнги, чтобы хоть как-то его успокоить. — Я тебе все расскажу позже. Но сейчас мне нужно узнать очень кое что важное. Юнги весь во внимании. Губы уже слегка подрагивали, но в знак доверия Чимину он согласно кивнул, не проронив ни слова. Получив разрешение, Пак жмурит глаза, делая вдох. — Подумай сейчас очень хорошо. От этого зависит твоя жизнь. Ещё один сомнительный кивок. — Ты… Ты любишь меня? — с препятствием, смущённо произносит Пак. Если честно это было что-то новенькое. Да все что сейчас происходит чёрт возьми ещё как в новинку. Но прямого вопроса серафим никогда не задавал демону. Либо от страха услышать нежеланное отрицание, либо Чимин сам не понимал своих чувств. Но Юнги подал странную реакцию. Его глаза выражали… Разочарование? — Что? Конечно люблю. Что за вопрос… — смущённо опустил он голову. Но все же небольшая волна боли пронзила его от такого вопроса. Неужели, Чимин не уверен в его любви. Облегчённо вздохнув, Пак коротко целует тонкие губы. Нужно хоть немного расслабиться. Прислоняясь лбами, глаза обоих прикрыты. — Если ты мне веришь, я должен кое-что проверить. Когда я сниму твою цепь, я резко отпрыгну от тебя, на всякий случай. И позже мы проверим, можешь ли ты так же меня коснуться без защиты. Ты готов? Юнги ещё полминуты переваривал услышанное. Происходило что-то очень необычное, необъяснимое. И сейчас, Мин примерно понимал, о чем идёт речь. Он сам начитался всяких легенд и бредовых историй. Но то, что случилось на его глазах было чудом. Эмисар доверяет Чимину, и он сделает то, что нужно. — Я сам. Вдруг что-то пойдет не так. Не рискуй. — Хорошо. — Чимин отходит на метр, отдаляясь от кровати. Спустя две секунды Юнги встаёт с места, с шумом металла откидывая цепь, он медленно приближается к Паку. — Я тоже трону сначала одежду. Если что-то почувствуешь, сразу телепортируйся, хорошо? — Да. Нервы уже на пределе. Ощущение, будто ядовитая змея ползает по органам, жаля каждую стенку в организме. Не спеша, Юнги приближается. Прерывая какое-либо расстояние между ними двумя, темные глаза невольно падают на красивый оголенный торс, пробегаясь по слегка рельефному животу, выпирающим рёбрам, и наконец чернильной надписи «Never Mind». Получая флешбеки, Мин мысленно настраивается на хороший исход. Взгляд падает на серые рваные джинсы. Чимин так и не ответил причину внезапного аутфита, но об этом позже. Тонкие искусные пальцы аккуратно, с волнением щекоча воздух, все ближе и ближе к ткани джинс. Коснулся. Резко и рефлекторно Юнги отдирает руку, чтобы избежать страшного. Чимин лишь смотрит своими округленными от удивления глазами. Даже при секундном касании, Пак прочувствовал молниеносный странный заряд. — Теперь, попробуй кожу, — одобряющие кивает Пак. Овлажняя губы, Мин снова приближается. Указательный палец нависает в воздухе, чувствуя приближение теплоты. Касание. Взрыв. Взрыв чувств. Вибрации. Боже что это? Ничего страшного не происходит. Юнги может касаться Чимина. Вот так вот просто. — Боже… Пара глаз в изумлении смотрят друг на друга, облегчённо и счастливо выдыхая. Хватая за руку Юнги, Чимин привлекает его к себе уже в полной уверенности. Не передать этой бури и искры, что исходит сейчас от двоих. От одного касания друг друга, внутри начинает что-то вибрировать, словно микроволны, такие приятные, такие… Душераздирающее и крышесносные. — Господи, Юнги… — еле дыша произносит Пак. Юнги следует за ангелом, вовлекая в ласки вторую руку. Ток. Самый высоковольтный ток, который Мин когда-либо испытывал. Это не описать словами. — Чимин~а — учащенно дышит Юнги, закрывая глаза и разгораясь жаром. — Юн.ги… Две натуры, что сейчас принадлежат только космосу, готовятся к взрыву планет, к галактическому хаосу. И чёрт возьми, плевать, какие последствия их ждут. Здесь и сейчас. Если от одного касания это взрыв мозга, то что же будет дальше? Сейчас и узнаем. Не раздумывая ни секунды, Юнги резко притягивает к себе Чимина. Черные глаза всепоглощающе желают небесных, бегая в разные стороны по друг другу. Сначала, губы касаются лишь воздуха, приближаясь к другу ближе и одаривая горячим учащеным дыханием. Не желая больше ожиданий, Чимин первый впивается в цель. -Ммм! — не успевая полностью насладиться губами Юнги, Чимин вымаливает стон, выпрашивая большего. Мин сам уже еле держится, чтобы не разорвать эти сладкие омуты на части. Что есть силы, он крепче хватается за лицо и буквально поглащает влажные пухлые губы Чимина, делая секундные передышки во время смены ракурса. В штанах уже больно покалывает от вожделения. — Боже, возьми меня прямой сейчас же! — сквозь поцелуи рычит Пак, запрыгивая в руки охотника, что сразу же реагирует, подхватывая на себя. От каждого проникновения языка тело сшибало молниями. Это уже не просто ток. А к чёрту злоба Зевса. Объяснений, почему все это происходит, сейчас никого не волновало. Ими двигало одно желание — быть поглощенными друг другом. Сжимая упругие ягодицы, не разрывая поцелуй, Юнги выбрасывает Чимина на кровать, молниеносно срывая эти дранные джинсы. Хах, даже белье не надел. Сразу видно, что к Юнги направлялся. Чимин уже истекал горящей желанием смазкой, извиваясь в простынях так красиво, что Юнги даже замер на секунду, наблюдая как эти выпирающие косточки на рёбрах и тазобедренной части танцуют, образуя волнообразные движения. — Быстрей Юнги, быстрее… Демону дважды говорить не нужно. Сейчас он дико и до смерти хотел войти в Чимина. Освобождая себя от раздражающих штанов, эмисар тянет маленькие руки к себе, чтобы резко перевернуть спиной. Наклоняя ангельскую спину, и проставляя Чимина на четвереньки, Юнги хватает бешено пульсирующий член, и медленно входит в свою птичку. — Ч.чёеееррттт! Туго. Так туго и хорошо… Чимин всегда таким был. Но, что изменилось? Почему сейчас все иначе? Более… Опасней и круче? От первого проникновения Чимин издал полуслышный стон, еле хватаясь воздуха. — Ещё… Ещё хён… Сделай это, НУ ЖЕ! Второй толчок более резче первого. Третий. Четвертый. -Ррыыыы… — хрипло мычит Мин, сгораясь огнём. — Да… Ещё… — чиминовы пальцы что есть силы хватаются за бесполезную простынь. А извилины на висках вот-вот лопнут, от этой необъяснимой дрожи космического наслаждения. — А! От чиминовых стонов Юнги превращается в большего зверя, втрахивая эту попку сильнее, и добиваясь ещё громких нот. Не сдержавшись, Мин запускает свои пальцы в горячий чиминов рот. Тот одновременно сладко стонет и посасывает, двигаясь в такт и чуть ли не давясь от длинных изящных юнгиевых рук. -Мммм- А-А-А — Юнги ускоряется на столько, что от мощности их разгоряченных тел простынь сползает с кровати. Планеты сойдутся через 5 секунд. 5. 4. -Ш…ш.ууу… 3. -Чим… 2. — Господи… Я сейчас умру… 1. Взрыв. Вселенная разлетелась на атомы. Юнги врезается в твердые ягодицы, заполняя Чимина собой. -Сссссс.А…! Отводя головы назад, оба отдаются мощной тряске, длиною в минуту. Глаза серафима во время оргазмического вплеска загораются темнотой, а роговица Юнги заполняется небесным отливом. Планеты сошлись, словно две сущности. Теперь они одно целое. Навеки увековеченые. Выходя из серафима, Юнги влечет его в объятия, падая на подушки. Даже глаз открыть нет сил… — Это было… Круто… — восстанавливая дыхание, проговаривает Мин. До сих пор в глазах звёзды летают. — Я думал, что умру, — улыбаясь выдыхает Пак, устало и еле кладя голову на юнгиеву грудь. После слияния, оба, словно поняли, что это такое. Будто, изначально, они не были в курсе всего. Лишних слов не нужно. — Чимин, — все ещё прерывисто дышит Мин. — Я вечен тобою. — Невольно произносит он, словно кто-то это говорит за него. — Вечен тобою я. — Так же программно отвечает Пак. Ночь, прощаясь с увиденным, уступает дорогу солнцу, что скоро встретит две порочные души, которые наконец поддались своей судьбе, что изменит будущее.

***