ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Солнечный жар раздражало кожу и глаза. Единственный источник холода, который облегчал тело, это прохладные руки Юнги, что обнимали Чимина. Сил еле хватило, чтобы открыть сонные глаза, и слегка улыбнуться от этой теплоты и осознания, что теперь они всегда рядом, и вот так вот легко и просто могут лежать друг с другом, в обнимке, в то время как мир беззаботно вертится вокруг. Глаза намеренно падают на часы напротив, и замечают, что уже 3 часа дня. — Дьявол! — внезапно хрипло вскрикивает Пак, пытаясь встать, но зудящая боль и рука Юнги не позволяют этого сделать. Голова Юнги вскочила от неожиданного шума. С гнездом на голове он еле приоткрыл глаза. — Ты чего кричишь? — мычит он, пытаясь разглядеть черты Чимина. — Мы же всю практику проспали! — паникует Пак, наконец спрыгивая с кровати в поисках одежды. Но позже он осознает, что форма у него осталась дома. Придется и туда заскочить. От резких движений все тело свело, поэтому серафим устало садится на кровать. — Чёрт, все тело болит, — словно ребенок ноет он, подтягиваясь и разминая плечи. Юнги следом зевает и подтягивается. — Признай, что было здорово, — улыбаясь произносит он, раскидывая руки по сторонам. — Но я правда думал, что умру, — игриво хохочет Пак, цепляя на себя носки. — От моего члена сложно выжить, — пафосно отвечает Мин, тут же получая подушку в лицо. — Это от моей попочки сложно устоять. Тоже мне, мистер член, — хихикает Пак, застегивая ремень от джинс. — Ладно, с этим я соглашусь, — прикусывает губу Мин, любуясь персиком ангела, что к сожалению уже был прикрыт джинсовой тканью. — Ты так мне и не ответил, зачем был в той одежде. — А, это, — причесывает волосы и приводит лицо в порядок перед зеркалом. — Просто мы с Тэ шли кое куда разузнать одну информацию, мне нужно было замаскироваться. Маску я снял ещё по дороге. Поэтому пришел тебе с такой милой мордашкой. Я же милый? — показывая эгье Чимин резко поварачивается к Юнги. Мин усмехается. — С маской ты был бы копией грабителя. Что за информация? — интересуется эмисар, лениво поднимаясь с кровати и приближаясь к зеркалу, обнимая со спины ангела. — Хён, ты такой красивый, когда голый, — озорливо произносит Пак, поглаживая рукой черную макушку позади. — А ты такой красивый, когда называешь меня голым, — игриво шепчет демон, покусывая мочку уха и усмехаясь, тем самым вызывая у Чимина мурашки. — Ну так что? — снова переспрашивает он уже глядя на Чимина через отражение. Как же круто касаться друг друга без всяких ограничений. Особенно теперь, когда ощущение в сто крат сильнее и круче. Ты будто маленький атом, блуждающий в небесных телах и невесомости. — Ну, Тэхён нашел книгу, где прочитал об увековечении. Думаю, ты понимаешь о чем я. Юнги кивнул в ответ. — И оказалось, что это не просто легенда. И прочитать об этом могут только те, с кем это произошло. Главный признак увековечения — это касания. Так, как мы с тобой разные сущности, то в нашем случае это казалось невозможным. Но из-за того, что мы любим друг друга, точнее, больше, чем просто любим…- алые румяна поглотили щеки. И почему так неловко говорить об этом? Как мило. — То мы можем поддерживать тактильный контакт, а значит, мы увековечены. Тэхён касался Чонгука точно так же, без защиты, как и мы. — Ч.что? — в изумлении спрашивает Юнги. Чимин освобождает себя от дьявольских объятий, и поварачивается к темным глазам напротив. — Они увековечены друг в друга, Юнги. Мин не сразу понял и принял только что сказанное. Его позиция с раскрытым ртом держалась минуты три. — Да, я тоже удивился, — улыбаясь произносит Пак, ласково хватая за юнгиеву ладонь. — Вот оно как… Сссс, я сразу понял, что с этими двоими что-то не так, — задумался Мин, глядя в далёко. — Выходит, если увековечен один, то и половинка тоже? — Да. Это единственная и неповторимая связь. Что-то типо судьбы, которую и вселенная не разорвёт, даже после смерти, — умиротворенная улыбка ангела заставила душу расстаять, а касания под бит каждого слова сводили с ума. Но Юнги было все это любопытно, поэтому он пытался сосредоточиться на своём, стараясь игнорировать движения Чимина. — А если это двое серафимы или два эмисара? Как они поймут, что вечны друг другом? Если в любом случае знают, что касания разрешены с подобной себе сущностью? — Думаю, они это почувствуют, — и тут уже сложно сдержаться на своих вопросах, когда глаза видят эти пухлые сладкие губы, приближающиеся к своим. — Мммм… — полуслышно выдыхает Мин, когда Чимин искусно поглащает его своим языком, заставляя сердце взорваться на куски. Чёрт, да этот малец делает из дьявола овечку. В руках Чимина, Юнги теряет все силы и слабеет конкретно. И пусть. Отвечая сразу же, Юнги выцеловывает любимые губы навстречу. Нежно, медленно, наслаждаясь каждым движением и подлавливая ангельские постанывания. Ради этого стоит жить. Невольно, Чимин отстраняется от десерта. — Нужно поговорить с Тэ и Чонгуком, — произносит он, прильнувшись к Юнги лбом и сжимая фарфоровую шею. — Ммугу, — закрытыми глазами мычит Мин, все ещё крепко сжимая ангельскую талию. — А ещё нам пора на практику. Советую тебе одеться, — залипает на голое тело Пак, игриво улыбаясь и медленно направляясь в гостиную. — Думаю, сегодня устрою себе выходной. Как раз поговорю с Гуком. — Отвечает Юнги, обламывая ангелочку вечеринку. — Прогульщица! — высовывает тот язык, выскакивая из угла. — А ты ботанка! Знаешь, обычно умники те ещё извращенцы, скрывающиеся за невинными целочками, — тыкает пальцем Юнги в детское лицо Чимина, что корчит рожи за углом. — Но я и правда невинен, — бесцеремонно произносит Пак, будто выкладывая все по факту. Вальяжной походкой он все же отходит в коридор, в поисках ботинок. — Ну да, поэтому в нашу первую встречу ты дал себя отыметь, — как бы напоминает Юнги, уже наконец цепляя сверху водолазку. " Вот же ж блин. До конца дней что-ли теперь об этом будет упоминать?!» — мыслит про себя Пак, закусывая губу. — Это просто судьба, не забывайся, Мин Юнги. Если бы не эта штука с веченьем, чёрт с два я бы тебе отдался тогда, — хохочет Пак. Зашнуровывая ботинки, глаза упали на голые ступни, что близко подошли. — Да ты просто не устоял перед таким альфой. — слишком низко произносит Мин, запуская свои пальцы в снежную макушку. Небесные глаза поднимаются выше, доходя до голых и гладких ног. Чимин все ещё сидит на корточках, якобы обуваясь. К черту теперь эту обувь. — Как жаль, пока я успел только верх надеть. А вот с низом не задача. Штаны не надеваются. Что-то очень им мешает. — Поглаживая волосы, Юнги поднимает ангельский подбородок вверх, запуская большой палец в чиминов влажный рот. Пак не сдвинулся с места. Даже наоборот, теперь сел на колени, чтобы было удобнее. Не прерываясь взглядами, пухлые губы берутся ярко посасывать изящный юнгиев палец, заставляя того откинуть голову назад и прошипеть от наслаждения. — Может я смогу помочь? — невинно произносит Пак, тут же хватаясь за отвердевший орган. — Ммм, помоги папочке малыш. Давай. Ахаха. Чёрт. Лишь бы не заржать. — Хорошо. Я помогу папочке. Пхпхпх. Маленькие пальцы искусно, трепетно ласкали сначала снизу, начиная с ладыжек. Затем, поднимались выше. От этих лёгких касаний Юнги уже был готов кончить. Ощущения все те же, что и вчера. Но ещё сильнее. Боже, как вообще можно выжить? Другая рука легонько начинало пульсации, поглаживая член. Но Чимин уже не в силах сдерживаться. Разоряясь хохотом, Пак встаёт с колен. — Ну и кто тут не в силах устоять, наш супер альфа самец? — смеётся Пак, отходя на пару метров назад. — Невинный овечка? Да ты чертов озабоченный извращенец, Мин Юнги. Пока! Юнги не успевает схватить полосатый свитер, как небесный проблеск исчезает вместе с Чимином. Но вслед все же эмисар прокричать успевает. — Вот приди только ко мне сегодня ночью. Волк ждать не будет. Сожрёт овечку! Все что Юнги увидел в последний раз, это высунутый длинный язык Чимина, что мигом исчез. — Хах, дурачок же ты. Мы ещё посмотрим, кто кого, Пак Чимин. Любимый, Пак Чимин. И только его. Цокая про себя, эмисар смотрит вниз на ещё торчащий возбужденый орган. — Придется самому справиться. 🌘🌑🌒 Прошёл ровно месяц с момента домашнего ареста. Однако, Чон настолько уже въелся в это атмосферное дерьмо, что ему будет расплюнуть просидеть тут хоть год. Утром кофе, фильмы Марвел на повторе, обновление ленты Твиттера и проверка постов Тэхёна. Ну и ладно, глупые посты Чимина и Чонгук сделает вид, будто не понимает, что они косвенно касаются Юнги. И, конечно, свои скучные однотипные фразочки про душевный баланс и одиночество. Правда одно непонятно, зачем он это делает. А может ключевой вопрос… Для кого? Конечно сознание отрицало, что именно для него. На дистанционном проживании, Чон даже одолжил пару книг у Намджуна. Даже не помнится, когда в последний раз он брал в руки книгу. Наверное, когда был ещё юн и только вживался в жизнь эмисарского студента. Каждодневную скучную рутину «гляделок в потолок» прерывает стук в дверь. — Господин Чон, к вам господин Юнги, — сказал один из стражей. В ответ лишь игнорирование. Чонгук уже и забыл, что такое общаться с братьями, да и в принципе с кем-то. По сути, только братья у него и остались. Вонхо с другой компашкой естественно разорвали все связи после смерти Феликса. Поэтому сейчас Гук не имел желания социализироваться, несмотря даже на то, что это Юнги. — Эй, мелкий, я тебе конфеты твои принёс, — донеслось гулом из дверей. Эмисар тут же вскакивает, бегом направляясь к выходу. Не открывая дверь полностью, а приоткрыв, лицо Чонгука мельком виднеется в проёме, ограниченном цепью. — Мои любимые? — выпучивает оленьи глаза эмисар, уставшись на брата. Тот лишь закатывает глаза и ухмыляется, поднимая ладонь с пачкой сладости, и тряся пакет, в знак доказательства. — Наисвежайщие, — протягивает Мин, улыбаясь. — Ладно, входи. И всего то, стоило вот так вот приманить младшего? Словно ребенок, честное слово. Юнги уже и не помнит, когда в последний раз он виделся с Гуком. Даже сердцу стало теплее в минуту, когда этот ребенок беззаботно стал уплетать лакомство, будто в этих конфетах все его счастье. Усевшись удобнее на диван, Юнги любовался младшим ещё минут 5. В ожидании, он представлял что тот в заточении потухнет, обрастёт щетиной, потолстеет, будет неухоженным и т.д. Но Чон будто наоборот расцвел. Подстриженный, ухоженный. Ослепительная кожа без единого изьяна. Мышцы даже стали выпирать сильнее, что водолазка казалась теперь меньше. — А одиночество тебе к лицу, — с сарказмом произносит Мин, будто смущаясь. Странные ощущения. Видимо это из-за долгой разлуки с братом. — Спасибо, — уплетая уже третью по счету конфету жадно произносит Чон. Что ж, разговор особо не выходит. На младшего это не похоже. Все таки и плохие последствия примечаются. Он закрылся в себе. — Ээ… Как жизнь? — неуклюже начинает Мин, почесывая затылок. Услышав вопрос, брови Чона невольно поднялись, сверля старшего пронзительным взглядом. Пачка сладости откидывается на стол. — А ты как думаешь? — сухо отвечает он, склонившись и опираясь локтями на колена, скрестив пальцы. Юнги лишь кивнул в ответ. — Слушай, на самом деле мне есть, что тебе рассказать. Чон посмотрел с ухмылкой, откидываясь на кожаную спинку дивана. — То есть столько времени от тебя не было ни слуху, ни духу, а теперь ты резко заговорил? Больно и по факту. Юнги мысленно согласен с этим. Ведь про брата он и не вспоминал на самом деле, из-за Чимина и этих сомнений, переживаний, насчёт их отношений, на пути которых встал этот чёртов Хосок. Стыдно. Старшему очень стыдно. Опустив голову, темные глаза растерянно блуждали по браслетам, украшавшие руки. Чонгук со вздохом встал и подошёл к Мину. — Да ладно тебе хён, я же не серьёзно, — похлопывает он татуированными пальцами по худому плечу, впиваясь в юнгиеву кожу. Юнги продолжал сидеть с опущенной головой, но улыбнулся с облегчением. — Прости… — это все, что он смог произнести в оправдание. Румяна прильнули к щекам. Все ещё немного стыдно. — Ничего, я понимаю. Тебе же не до меня сейчас- азартно протянул Гук, разминая и придавливая по привычке пальцами шею Юнги. Так он иногда забавлялся с братьями. — Спасибо за понимание. Насчёт этого… Как бы это сказать… — заикался Юнги, не зная, откуда начать разговор. — Говори по факту, — расслабленно произносит Чон, возвращаясь к своему дивану напротив, чтобы видеть брата. Кивнув в ответ, Юнги ещё долго суетился, подбирая слова, чтобы Чонгуку была ясна ситуация. Иначе, это будет казаться бредом. Начало истории он решил посвятить самой легенде об увековечении, зная, что Чонгук наслышан об этом, но значению «небылице» не предавал. Затем, он плавно перешёл к Тэхёну и Чимину, которые прорвавшись в главную библиотеку, выяснили, что это не выдумка. Ну а далее, про события их слияния с Чимином. Выслушивая все это, Чонгук просто сидел, скрестив руки. Глаза вот-вот падали из орбит, а губы не смыкались. Ни единого слова эмисар старался не пропустить случайно. — Вау… — наконец выдох он, когда Юнги прервался на минуту, о чем-то раздумывая. — Вау… Вау чёрт возьми. Круто… Выходит что-ли, что вы типо истинные по назначению судьбы? — оленьи глаза горели в восторге и восхищении. — Ну, типо того, — смущённо ухмыльнувшись кивнул Юнги, почесывая волосы. — Здорово! Это же вторая легенда, считай. Вы вторые открыватели этого чудесного…явления что-ли, — мечтательно вздыхая, Чон ложится на затылок, опирающийся на ладони. — Ты с Тэхеном…третьи, Чонгук. — зажмурившись на одном дыхании произносит Мин. Но взглянуть на Чонгука Юнги должен был. Улыбка на лице мигом исчезла, а глаза потускнели пустотой и мраком. По горлу пробежался нервный глоток, но пальцы оставались под темным шелком волос, а взгляд падал в потолок. Чонгук ничего не сказал. Ни единого вопроса. Но бешенный ветер пустоши в голове. Растерянность, шок, отчаяние? Почему ничего не приходит в мысли? Куда все делось? Заметив недоумение брата, Юнги решил провести пояснительную записку. — Знаю, это может показаться бредом. Но думаю ты понимаешь это сам. Уверен, каждую ночь ты видишь сны с ним, неважно в каком контексте. Эта связь — тоже объяснение. Ещё одна причина, доказывающая это… Чонгук лишь молча слушал. Слушал, но не слышал. В сознании лишь оглушенный писк пустоты. — Чонгук, — пытается достучаться старший, и привлечь внимание больших детских глаз. Тот вздыхает, и, наконец, поднимает взгляд в глаза старшего. Юнги видел страх. Самый настоящий страх и незнание того, что делать дальше. Такой же страх Юнги испытал той ночью, когда Чимин проверял свою теорию. Но он переборол этот страх, что перешел в безграничное счастье. — Главная особенность увековечения — касания. Увековеченные две разные сущности могут со спокойствием касаться друг друга точно так же, как и ангелы с ангелами, и демоны с себе подобными. Чонгук лишь вскинул бровь, не понимая, к чему ведёт брат. Или боялся это услышать и принять. То, что он сейчас скажет. — Тэхён касался тебя, Чонгук. Без защитных предметов. Шок. Следующим должно быть осознание и принятие, но пока что, не выходит. Сердце скрутилось спиралью. — Как это? Не припомню такого. — ищет подвох Чон, стараясь не верить в услышанное. — Конечно ты не помнишь. Ты был бухой в стельку в тот день, ащ, — цокая отводит голову Юнги, кривя губами и скрестив руки. Ладно, не время осуждать поступки. Чонгука охватывают неприятные воспоминания. Эти серые глаза, наполненные страхом он помнит до сих пор. Младший только продолжает слушать, скрестив руки и уставившись в пол. — Когда ты вломился к Тэ ночью в таком состоянии, — Чонгук удивился такому обращению Юнги. С каких пор это он «Тэ»? — Ты был без защиты, и он тоже. Из-за случайных обстоятельств, вы коснулись друг друга, того не замечая. Чимин успел запечатлеть этот момент. И отсюда можно делать выводы… В ответ молчание. Казалось, будто оно длилось вечность. У Чонгука вся жизнь пронеслась перед глазами в период до, и после встречи с Тэхёном. И он сделал вывод, что хуже стало после. Но почему он это ощущает? Разве он не должен сейчас радоваться, что его загадочный остров и французский крендель предначертан ему судьбой? Может, поэтому, он его заинтересовал с первой же секунды? Неужели все его попытки завоевать сердцем серафима было не зря? Сложно. Все просто смешалось в голове. И злость наполняется от того, что сердце не понимает, как будет правильней реагировать. — Ясно. Это всё? — нахмурив брови произносит он, вставая с места. — Чонгук… — Юнги пожалуйста, уходи. Глубоко и огорчённо вздохнув, Мин направился к выходу. — Подумай хорошенько, что ты теряешь. Судьбу не изменить, поверь. Юнги ли этого не знать. Что бы не случилось, судьба все равно связала их с Чимином. Если так предписано Вселенной, значит этому суждено быть. Татуированные пальцы защелкнули замок, провожая брата за дверь. Медленно и отчаянно, Чонгук соскальзывал вниз по стенкам дверей. 🌘🌑🌒 Небесные глаза вовлеченно наблюдали за милыми утонченными пальчиками, что печатали в Гугле» новые варианты стрижек собак». Мин Хо давно хотелось внести в свой прайс что-то новенькое, и выгодное естественно, чтобы завлечь клиентов интересным предложением. Мин Хо сама по себе очень загадочная натура. В одно время она может просто резко залиться громким смехом от шутки, которая понятна только ей. Даже, когда девушка подавлена в своих проблемах, она никому не испортит настроение, нагрубив в ответ, чтобы пролить на кого-то свою злость. Наоборот, натянет фальшивую улыбку, дабы не обидеть. Свои какие-либо действия она озвучивает разными звуками, как в мультиках. Порой казалось, будто девушка может легко заняться битбоксом. И это так забавляло Хосока. Он находил в этой девушке …порой себя. И от этого на сердце становилось теплее. Только жаль, что серафим слишком много пропустил, чтобы узнать о ней больше… Но сейчас он максимально проведёт этот день со своими спутницами. Душу облегчало то, что сегодня он один, без Юнги. А значит насладится как и планировалось этим днём сполна. Удобно располагаясь боком к Мин Хо, Чон наблюдал за каждым движением девушки, вдыхая ее невинный детский аромат. Сколько светлости и теплоты в этой душе. Клин бежит по сердцу от сожаления, что Хосок не замечал этого раньше. Отныне, он будет внимательней. И плевать, что его напарник любимый возлюбленного. Чон для себя все давно решил… Осветленные пряди девушки с отросшей челки скатились с мочки уха, придавая ещё более загадочную картину. «Красивая», — улыбнувшись подумал Чон про себя. Дабы быть незаметным, серафим воспользовался случаем ее сосредоточенностью в поисках Гугла, и еле касаясь заправил прядь волос обратно за ухо. Девушка ничего не увидела, но по ощущениям слегка прошлись мурашки. — Хм, странно, окно вроде закрыто, — повернув голову замечает Мин Хо, пожав плечами, продолжая дальше читать статью. Хосок глазами ищет принадлежности. Хм, листок и ручка прямо на столе. И какие-то тетради рядом. Видимо от хлопот Юнджи осталось. Сойдёт. Девушка внезапно отвлекается на шум, доносящийся из кухни. — Мин Хо, иди чай пить, — позвала младшая. — Иду. Дождавшись подходящего момента, Хосок хватается за лист и ручку, стараясь действовать максимально быстро, пока кто-то не вернулся в холл. Конечно, можно было в случае чего покрыть магической иллюзией, будто листок с ручкой как лежали на столе, так и лежат. Но, к сожалению, эту технику Чон пропустил, прогуливая лекции. Из-за Чимина… Рука начинает прописывать первые линии ещё не собравшихся в голове мыслей и слов, которые он хотел бы передать. «Чимину». 🌘🌑🌒 Младшая уже разливала кипяток по кружкам, одновременно размакивая пакеты зелёного чая со вкусом персиков. Сестры просто коллекционировали разновидности чая. Это была их слабость для полного расслабления. Обычно, когда был призыв на чаепитие, это означало " открытие вечера душевных разговоров». Но, кажется, старшая не настроена на разговор. Уже в течении недели. Делая глотки и раздражая горло горячей жидкостью, Мин Хо уже не в силах молчать. — Может уже скажешь, что случилось? — слегка грубо произносит сестра. Юнджи удивлённо поднимает голову, не ожидая такого тона. Девушка равнодушно делает глоток, прикрывая пол лица кружкой. — Да ничего, — однотонно отвечает она. — Врушка, — присоединяется Джин Хо. — Рассказывай давай. Ты что думаешь, мы не замечаем ничего? С тех пор как у нас гостевал Джэй, на тебе и лица нет. Может и мы грубы сейчас, но нам надоело видеть тебя такой! Как овощ ходишь, ни с кем не разговариваешь, запираешься от нас у себя. Это не настоящая онни! Так что хватит тухнуть, и расскажи в чем дело. Не мучай ни нас, ни себя. Юнджи молча вздыхает, стиснув зубы. Как всегда, прямолинейная макнэ. — Не знаю… Я ничего не знаю! — ноюще пропела сестра, с шумом откладывая кружку. Схватившись за голову, длинные кудри падают на стол, закрывая лицо девушки. Глубоко вздохнув воздуха, она продолжает низким дрожащим голосом: — Когда мы в тот раз… кхм…ну, вы поняли. В это время зазвенел его телефон. Он не ответил и сразу же отключил, не сказав мне ни о чём. Во время звонка на экране высветился незнакомый номер. Меня это насторожило, потому что он даёт отчёт о каждой мелочи, из-за того, что не хочет наводить ненужных мыслей у меня в голове. Но в этот раз он промолчал. И, естественно, я начала себя накручивать, что у него кто-то есть… Но позже, когда я позавтракала с вами и ушла, он зашёл ко мне и спросил, в чем дело. Я не хотела казаться слишком ревнивой и глупой в его глазах, боялась, что такое поведение его оттолкнет, но и держать в себе я не могу, иначе в один день вода накопится и случится наводнение. Ну, вы поняли, — девушки настороженно слушали, периодически глядя друг на друга. — Я ему сказала все, что думаю. Он посмеялся, поцеловал меня, назвал милой глупышкой, и сказал, что это был Ким Сок Джин. Что якобы у него сейчас проблемы, и он звонил, чтобы встретиться. Я стала прокручивать это у себя в голове. Сначала мне стало подозрительно, типо с каких пор они так ладят. Но потом он будто прочёл мои мысли и рассказал, что в последнее время они очень сблизились. Извинился, что забыл рассказать об этом, оправдываясь, что это вышло из головы. А насчёт номера сказал, что модель вечно меняет сим-карты, и он не успевает их всех записать. Юнджи выдыхает, протирая виски. — Ну и в чем проблема то, понять не могу? — упирается Джин Хо, впринципе не удивляясь глупости старшей. Любила она себя накручивать раньше времени и идти по каким-то своим странным принципам. — Проблема во мне, — устало продолжает Юнджи, размахивая руками. — Понимаете, я хочу человека, который полюбит меня всей душой и сердцем за то, какая я есть. С моими тараканами в голове, опухшим лицом по утрам. Который будет нести мне сок в постель с фруктами. Улыбаться, и говорить постоянно, какая я красивая, даже если я это не принимаю в себе. Внушать в меня уверенность, что я отлична во всем. Делать комплименты, от которых я смущаюсь и одновременно становлюсь уверенней в себе. Не обращал внимание на мои отросшие волосы на бровях и ногах, наоборот забавляясь этим и подшучивая, мол " мои больше». Смеяться с моих непонятных шуток, даже если они не смешные, со всяких странных звуков, которые я произношу. Когда мне плохо, выслушать и просто позволить мне поплакаться, ничего не сказав мне в ответ, потому что я не нуждаюсь в словах в этот момент, а просто хочу чувствовать его рядом. Чтобы от одного моего взгляда и темного блеска в глазах, он возбуждался. А во время секса стонал, какая я чудесная. И с гордостью перед всеми шагал нога об ногу так, будто его глаза кричат " Это моя девушка, и я горжусь этим». Вот, чего я хочу. Мин Хо дослушивая всё, склоняет голову, ударив ладонью по лбу. — И ЧТО, ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ ОН ЭТОГО НЕ ДЕЛАЕТ? — саркастически повышает голос сестра, одновременно улыбаясь, и вскакивая со стола, с желанием ударить Юнджи. — ДЕЛАЕТ! — слезы вырываются наружу, не контролируя свой потоп. Младшие с ещё более выпученными глазами наблюдают за старшей. Ненормальная. — В том то и дело, что он и есть этот человек, — дрожащим голосом продолжает Юнджи, стараясь остановить поток вырвавшихся слёз. Голос все больше подводил, похождая на хлюпанья. Неделя молчания дала о себе знать. Нужно выговорить все, что накопилось. — Все слишком хорошо, понимаете? С каждым разом мне становится страшней потерять его. Что в один миг я ему как-то наскучу, надоем. И он найдет пасию получше. А я не смогу его кем-то заменить. Потому что я такая натура, однолюб. Если и страдать, то только по одному. И с каждым моментом, проведеном вместе, он влюбляет в себя ещё больше. Он такой же не постоянный, как я. Все время заставляет чувствовать что-то новое, по- разному, чтобы разнообразить ощущения, идеи. И я больше не могу представить своей жизни без него, понимаете? Если в один миг это случится, мы расстанемся, я этого не вынесу. Джин Хо закатыват глаза, и встаёт с места, шастая по кухне в поисках салфетки. — Господи, стоило только мелочи случиться незначительной, а ты уже могилу себе роешь?! — пальцы младшей протирают гуру слёз, и отчесывают мокрые от пота волосы назад. Схватив опухшее от слёз лицо сестры в свои ладони, макнэ настоятельно произносит: — Послушай меня внимательно. Джэй тебя любит, ясно? Все сердцем и душой. Зачем дурить себя по-любому поводу, а?! Да тебе же крупно повезло, мать твою! Где ты ещё найдешь такого парня? Знаешь, сколько девушек по нему сохнет? Он же звезда! Не на столько значительная, но он популярен в своем кругу. И то, что сам рокер встречается с Юнджи, уже о многом говорит. Значит он увидел свою звёздочку именно в тебе, послушал звон колокольчика именно в тебе. Не в других, а в тебе! Где ты ещё встретишь такого мужчину, м? Который полностью да в точности сходится по твоему описанию. Это и значит, что судьба преподнесла тебе этого идеала, который ты выстроила у себя в голове. А значит, ты это заслужила. И почему он должен уйти? Судьба на то и судьба, она не покинет тебя. Только изменить ее в твоих уже руках. И если ты не хочешь, чтобы Джэй не покидал тебя, ты должна сама этого не позволить и перестать все время искать подвох и думать о плохом! Да, мы все пережили дурные отношения и неудачи, но может теперь твой путь испытаний закончился, и пора быть по-настоящему счастливой? Живи здесь и сейчас, наслаждайся моментами. А что будет дальше, подскажет лишь Вселенная. Верь в хорошее, и оно последует за тобой. Всхлипы стали утихать, а слёзы высыхать на ещё припухших щеках. Глубоко вздыхая, Юнджи тянется за кружкой, чтобы сделать глоток и успокоться. — И в следующий раз, чтобы сразу рассказывала о том, что чувствуешь, а не держи все внутри, — произнесла Мин Хо, кривя улыбку. — Угу. Спасибо вам, — смущаясь ответила Юнджи, вытирая лицо и облегчённо выдыхая. — Я такая дура у вас, — напоследок произносит она, заражая своей улыбкой девочек. Как же все-таки хорошо высказать о своих проблемах близким людям, которые тебя поймут и поддержат, погружаясь в твои проблемы. Тишину внезапно прервала вибрация с мобильного на столе. — Ало, — подозрительно произнесла Юнджи, звонил странный номер. Но девушка не произнесла ни слова, а только раскрыла рот шире. Кажется она даже побледнела. — Что случилось? — поинтересовались младшие. Длинные пальцы отдались встряске, опуская с уха мобильник. — Он в больнице. 🌘🌑🌒 Солнце так обжигало кожу, что рокеру пришлось нацепить кожаную ветровку зелёного отлива. Солнечные очки так же придавали важность образу. Джин уже поджидал у светофора, помахивая руками. Намджун тоже стоял рядом со спутником. На Чимина он оставил покараулить дом. Сейчас это очень не помешает. Зелёный. Можно переходить. — Йа, такой крутой, — протягивает Джин, вдохновляясь образом рокера. Парни беззаботно смеются и поддаются дружеским обниманиям. — В тебя, хён. Наконец увиделись, а то никак не объявлялся. — Мда. Затянулась наша встреча. Один день отложился в неделю. Ну, главное результат, — улыбаясь, старший продолжает обнимать за плечи макнэ, направляясь по назначенному пути в кафе. — Проблем не возникло? Может я мешаю и отнимаю время твоего личного пространства? — с намеком толкает он его в плечо. Джэй смущающе опустил голову, улыбаясь себе и вспоминая про тот никчёмный звонок Джина, который был ну очень невовремя. Жаль после того дня, он был занят и не смогу свидиться с Юнджи. Все таки рокер чувствовал какую-то тревогу за девушку. В последнее время ее голос в трубке очень волнующий. Нужно будет сегодня срочно съездить к ней, с ее любимыми роллами и поднять настроение. Только быстрее поболтать с Джином, и всё. — Нет, хён, все в порядке. Я везде успею, не переживай. — Ахаха, хорошо. Намджуну было приятно находиться в компании этих мальчишек. Веяло только беззаботным теплом дружеских душ. А парень рокер с виду даже чем-то напоминал Чонгука. Хм, бывает же такое. Впрочем, Джуна это не удивляло. Где-то он читал, что мы все воссоздания одного человека, который пририсовал каждому свою сущность и судьбу, только проживающих в разных мирах и пространствах. Кто знает, может и двойнику Намджуна быть. Глубокие мысли отвлек безумный крик. — ХЁН! Крепкое тело укрыло собой тонкую талию, откидываясь на несколько метров влево. Громкие сигналы машин отдавались в уши. Намджун стоял столбом, пытаясь осознать, что произошло. Виновник аварии тут же уехал с места преступления. Все тело горело адской болью, особенно отдаваясь в плечах. Глаза вот-вот закрывались, теряя сознание. Джин с тяжестью поднял глаза, видя перед собой ясное небо и ослепляющее солнце. Вставая на локти, справа парень видит лежащее обездвиженное на земле тело. — ДЖЭЙ КЭЙ!