ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Запах спирта и медикаментов заполняли лёгкие, невольно заставив зажмуриться. С тяжёлым трудом удалось открыть глаза. Все, чем есть силы двигать это глаза и губы. Сначала в поле зрения падает белый невзрачный потолок, далее какие-то приборы, и писк ударов пульса, что исходили оттуда. В зоне живота почувствовалось лёгкое покалывание. Взгляд падает на обеспокоеное место в теле и замечает темные кудри, что хаотично разложились на участок торса. Женские запястья укрывали все тело, а грудь поднималась от умеренного дыхания. — Ю…Юн. Юнджи? — еле слышно прохрипел Джэй Кей, не в силах даже пошевелить пальцами, чтобы коснуться любимых волос. Девушка тут же вскочила, анализируя, что сейчас произошло. — Ты проснулся! — на одном дыхании вскрикнула Юнджи, выбегая из койки и призывая врачей вместе с Джином. В поле зрения появились мужчина и женщина в белых халатах. Джин зашёл следом. — Как он, доктор? — переживающе спросил Ким, не осмеливаясь поднять глаза. Ему было стыдно. Из-за него, рокер пострадал, рискуя жизнью. Женщина лет 50 щупала показательные приметы на состояние парня. Юнджи сверлила взглядом каждые касания, что доходили до Джэя. Рокер заметив очередную глупую выходку ревности, подмигнул девушке, успокаивая, что беспокоиться не о чем. Ещё бы блин. Сравнила себя с этой старухой. Глупая. Впрочем, в ее стиле. Заревнует даже к воздуху. Мужчина среднего возраста в очках что-то записывал в блокнот, тут же покидая комнату. Женщина в медицинской маске подошла к клиентам. — Состояние нормализовалось. Пульс стабилен. Присутствует лёгкое сотрясение, но это не надолго. Больше всего пострадало правое плечо и тазобедренный сустав. Худшее позади. Вашему другу крупно повезло. Видимо, мошенник ударил не в полную силу. Остальное уже в ваших руках. Но месячная реабилитация ему необходима. Спустя это время будет как огурчик, если следовать должному лечению. Посещение свободно, кроме 12 часов дня, в это время ему назначен сеанс ударно-волновой терапии. Юнджи не подошла не на шаг, забиваясь в угол и пряча голову за волосы. Железный ком подходил к горлу, намекая на наводнение. Но сейчас нельзя плакать. Не при всех. — Хорошо доктор, спасибо вам, — Джин вежливо подал руку женщине. — Всего доброго. — Дверь захлопнулась, оставляя в палате три фигуры. Не считая демона Намджуна, который просто и мог наблюдать за всем. Ещё долго он будет осуждать себя за невнимательность. Слава богу, что с Джином все в порядке. Если и не эмисару, то спасибо этому парню рокеру за это. Джун обязательно его вознаградит. Глаза темного шоколада искали родные черные кудри, что спрятались в угол, без продвижения. В поле зрения появилась высокая фигура идеальных параметров. — Прости меня, Джэй. Это… Это я виноват, — джиновы идеальные пальцы с кривотой касаются запястья парня, сожалеюще сжимая. От услышанных слов всхлипыванья становятся всё громче, доносящиеся из угла. Джэй ждал с комом в сердце момента, чтобы успокоить возлюбленную. — Твоей вины здесь нет, не кори себя, — ещё тяжело разговаривая, произносит Джэй, стараясь выдавить улыбку. Видимо это из-за препаратов. — Я уверен на 200%, что это было намерено. Тот тайный шпион не по шутке хочет твоей смерти, — еле усмехается Чон. Не хотелось, чтобы Джин обвинял себя в этой ситуации. Парень спас лучшего друга, и это, как он считает, подобающий поступок, за который не сожалеет ни о чем. Поэтому, нужно постараться и пошутить тоже. Разрядить обстановку, так сказать. А вот Юнджи вовсе не до смеха. Девушка считает секунды, чтобы остаться вдвоём. Она ещё злилась на Кима. Хоть и во время короткого общения при ожидании новостей о состоянии парня, девушка поняла, что модель неплохой человек. Но ее злил сам факт того, что на его месте жертвой оказался Джэй. Ким огорчённо вздыхает, зажмурив глаза. — Если это действительно так, то скорей всего он не увидел тебя рядом со мной. Ты был слева. Видимо, он направлялся прямо на меня, но когда увидел, что вскочила неожиданная фигура, то его план не удался, и он стукнул тебя не со всей дурью, так как растерялся и слился. Тебе крупно повезло, Джэй Кей. Я оплачу лечение и это даже не обсуждается. — Ким бросил просящий разрешения взгляд на Юнджи, та лишь кивнула. — Хорошо, — криво улыбнулся Джэй. — Мой дядя разберётся с этим. В этом переулке должны, по идее, быть камеры. Сходи в участок, предупреди, что я тебя послал и разберись со всем этим. Номер я тебе давал. Джин внимательно прислушался к указаниям и кивнул. — Спасибо тебе, друг. Я твой должник, — парни улыбнулись друг другу. Правда, Джину это удалось очень трудно. Вина с его плеч никогда не уйдет. — Ладно, мне пора. Оставлю вас. — в полголоса прошептал он, снова выдавливая улыбку и подмигнув. Модельная фигура покинула палату. — Долго собираешься прятаться от меня? — хрипло произносит Чон, бросая не девушку тоскливый взгляд. Юнджи ещё минуту простояла в уголке. Шмыгнув носом, девушка отвела волосы назад. Набрав воздуха в лёгкие, Юнджи медленно приближается к кровати. Простояв ещё некоторое время, девушка садится рядом, избегая взгляда. — Прости меня, — прошептал Джэй, закрывая глаза. Видеть страдания Юнджи было больней всего. — Какой же ты дурак, — вымолвила девушка, поднося голову наверх, дабы скопившиеся слезы не приплыли водопадом. — Знаю. — Через силу выговорил Джэй, зная, что такую версию услышать ей будет проще. Парень же прекрасно понимал, что поступил правильно. В своем смысле, глупость, конечно, тоже присутствует. Ну что поделать, такова цена дружбы. Как хотелось сейчас обнять ее и успокоить, что все хорошо. Но, видимо, Юнджи ещё сложно смириться, и первое на место пока что выплывает обида. Нужно что-то с этим делать. — Детка, не могла бы ты растегнуть пару пуговиц, тут слишком жарко, — без единого пошлого намека произносит Чон. Юнджи восприняла это всерьёз, не находя никакого подвоха или игривости в словах. Наклоняясь ближе, девушка тут же выполнила просьбу, слегкая обнажая грудь парня. Глаза невольно падают на красивый кулон в форме полумесяца, что слегка покачивался над приоткрытой грудью. Будто специально эту блузку надела. Белоснежный докторский халат покрывал все тело, в растегнутом виде. Глаза все ещё мокрые, готовились к новому взрыву пролития слёз. Губы опухшие, вместе с лицом. Лёгкие синяки под глазами. Длинные пальцы тянутся за третьей пуговицей, но крепкая ладонь не позволяет девушке довести дело до конца. Собрав все силы, парень напрягает левую (здоровую) руку и хватается за лицо возлюбленной, притягивая в нежный, тягучий, поцелуй. Девушка отвечает не сразу, сильнее зажмурив глаза и все-таки, выпуская слезу отчаяния и печали. От таких эмоциональных качелях, можно уже сознание потерять. Любимые губы размыкаются, набирают воздуха и снова впиваются в пухлые девичьи, вовлекая скользкий язык. Теперь Юнджи смело присоединяется, хватаясь за любимые пальцы парня и со всем желанием отвечая на поцелуй. По сердцу пробегается приятная щекотка, тягучая до низа живота. Не сдерживаясь, девушка издает полуслышный стон, от чего рокер моментально расслабляется. Этого ему и не хватало. Нуждаться в любимых объятиях и губах это лучше, чем просто наблюдать за горькими слезами. Напоследок, парень втягивает нижнюю губу, покусывая и разминает слияние. Девичье шмыганье пока не прекращается. Глаза, Юнджи, наконец решила поднять на шоколадные спереди. Столько боли и страха он ещё в них не видел. — А халат тебе к лицу, — пробегаясь озорным взглядом произносит Джэй. Кажется уголок губ слегка приподнялся. По крайней мере, какое-то движение на лице парень заметил, пока голова Юнджи лежала на его груди по ту сторону затылком. Поглаживая черные кудри, рокер наслаждался моментом. — Без него нас не впускали, поэтому я вынуждена была надеть, — пробубнила девушка, все ещё не поварачивая голову. — Захвати его с собой. Хочу увидеть тебя только в нем, интересно как это будет смотреться, если… — Ну хватит! — слегка похлопывает по груди парня Юнджи, еле улыбаясь. — Как ты в такой момент можешь думать об этом?! Дурак! — повторяется девушка. Наконец-то улыбнулась. Черные кудри снова окутали полуобнаженную грудь, располагаясь на животе рокера. — И я тебя люблю, — с улыбкой выдыхает Джастин Кейс. 🌘🌑🌒 День пролетел незаметно. Все та же практика, без напарника. Обычные будни с крикливым малышом Моа и заботливым папашей Сондыком. Видимо роль няни теперь досталась мужчине. Снова. Ким не применил ни одну магическую силу. Не пришлось. Как только Чон перестал появляться, и соперника нет, хотябы чтобы выявить победителя по игре с разумом. Скука. Вечер украшает как всегда джазовая пластинка, крепкий коньяк и табак, скользящий в утонченных длинных пальцах, окутанными изумрудами колец. Сейчас Киму плохо. Безумно плохо. Сердце сворачивалось в спираль, не понимая, что делать дальше. Вся эта новость с веченьем, о том, что он и Чонгук предначертаны судьбой. Это слишком давит. Казалось бы, может и в этом оправдание его бессонницы, отсутствие аппетита, тоска по этим манящим в темноту глазам… Тэхён запутался. Как же он сейчас зол на эту Вселенную, что так смеётся над ними обоими бессовестно. Третий стакан уже не лезит в горло. Даже алкоголь успел стать противным. В воспоминания невольно врезаются фрагменты, где Чонгук ведёт свою игру, флиртуя и обещая, что он добьётся ангела. — Так чего же ты сдался, Чон Чонгук, м? — хрипло произносит он, истерически усмехаясь и пуская в воздух облако серого дыма. А что если демон передумал? А может на него не влияет это веченье? Но такое невозможно. Оно действует на обоих. А вдруг он отвергнет его? Что если, это все было ради забавы, и никаких чувств он не испытывает? Но если это так, то слишком странное его поведение. Либо он реально доминантный психопат, что бухой ломается в любую квартиру. Что же делать… Глубокие мысли прервал стук в дверь. И то ангел расслышал не сразу, из-за звучащей на фоне пластинки. — Хосок? Однако неожиданно. Давно Тэхён его не видел. Как же он скучал по этим чертам. — Это правда ты? — произнося дрожащим голосом, руки сами бросаются в крепкие объятия, держа тяжёлый ком в горле. Чон с натянутой улыбкой ответил на теплое приветствие. Уткнувшись в шею Кима, серафим вдыхает запах кофе, будто в последний раз. — Заходи. Будешь пить? — указывает он на стопку коньяка, провожая хрупкое тело в дом. — Нет, спасибо, — улыбнувшись отвечает Чон, метаясь с места на место. — Чёрт, я так давно тебя не видел… Где ты пропадал, хён? — надменно спрашивает Ким, хмуря брови. — Так скажем, был в поисках себя. Тэхён, у меня к тебя есть просьба, — голос уже стал серьёзней. — Конечно хён, все, что скажешь, — похлопывает его по плечу Ким. Рука старшего потянулась в карман, доставая белый тонкий материал. Тэхён лишь ожидал объяснений. — Только ничего не спрашивай, пожалуйста. Я в любом случае не отвечу. Передай это письмо Чимину. Сегодня. В пределах 8 часов вечера. Ким рефлекторно смотрит на время. Сейчас 6. — Сам письмо не открывай. Да ты и не сможешь. Оно под заклинанием с шифром отпечатка его пальца. Прочитать сможет только он сам. Тэхён растерянно поддакивает под каждое слово, хватая в руки письмо. — Хён… — Не переживай насчёт меня, Тэ. — Тонкие пальцы сжимают кимово плечо. — Я вижу по твоим глазам, что ты чем-то обеспокоен. Это чувствуется. Поэтому просто дам дельный совет — слушай свое сердце. Даже если ты думаешь, что мыслишь не в верном направлении и поступаешь неправильно, послушай биты, что кричат под твоей грудью, как дальше быть. Наплюнь на все правила и просто иди под зов сердца. Киму остаётся только прислушаться и согласно кивнуть. Вопросов ему не разрешено. Но, может, хотябы один? — Хосок, ты же вернёшься снова? Давай как-нибудь соберёмся втроём, с Чимином как в былые времена, за чашечкой чая, м? Дурак. С каким ещё Чимином? Ты что забыл об их истории? В чоновых глазах пронесся блеск боли, который готов был ослепить всю планету. Не сказав ни слова, ангел приближается к двери, хватаясь за ручку. — Прощай, Тэ. Дверь закрывается. Ким хотел бы добежать и хотябы взглядом попрощаться с Хосоком, чье поведение озадачило ангела, но у дверей никого не было. Будто исчез. -Сс, странно все это, — подумал про себя серафим, сузив глаза. Ладно, просьбу друга все равно надо выполнить. Может, в письме просто извинения и знак примирения. Если это так, то Тэхён будет очень счастлив. Осталось переждать пару часов, и отправиться к Чимину. Придется проскальзывать в эмисарский корпус. Нельзя забывать, что братишка мутит стрелы с демоном. На минуту стало аж завидно… 🌘🌑🌒 Спустя 2 часа. Письмо доставлено. Дело сделано, можно смело идти домой. Вот только максимально тихо. Пару стражников на углу Ким уже обошёл. Но откуда он вышел? Чёрт, эти подъезды будто все одинаковые. Вроде впереди какой-то просвет. Может это переход в серафимский корпус? Пока ноги сами вели вперёд, а глаза пробегались по цифрам 113,116,119, чьи-то отголоски теней показались впереди. Чёрт, это что стража? Паника. Ангел напрягается, чтобы собрать силы на телепортацию, но страх слишком отвлекает. — А ему говорю, ты что больной? Ахаха, — голоса все ближе. Внезапно что-то хватает за правую руку ангела, с силой отбрасывая в бок. Хлопок двери. Мозг не успевает среагировать. Глаза видят напротив черную ловушку, затягивающую в бездну. — Ч.Чонгук? Вот они. Прекрасные черты лица, по которым Тэхён так скучал. Эти большие оленьи глаза, что скрывают великую тайну, ровный округлый нос, с маленькой родинкой на конце с краю, еле заметной. Губы, с острыми углами сверху, и небольшой опухлости снизу. Ещё одна родинка под ним, которая так украшает. Шелковые волосы, уложенные в прическу. Так и хочется зарыться. Внизу живота скребутся бабочки, от невольных вспышек воспоминаний их последней встречи в кафе. — Жить надоело? — ещё придерживает за плечо Чон, прижимая к стенкам дверей. — Ты чего тут потерял, ангелочек? — даже голос не тот дерзкий, как раньше. Хоть и пытается как-то звучит угрожающе и одновременно с ухмылкой, но не выходит. Тэхён видит в глазах лишь пустоту. Либо они притворяются пустыми, не желая выбраться настоящему наружу. — Я… — сглотнув начинает он. Чёрт, что за день такой. — Мне нужно было кое — что передать Чимину. Эмисар вскидывает бровь. — Чимину? И что он потерял в корпусе демонов? — глупо спрашивает Чон, будто забывая причину, по которой это могло случиться. Но потом он осознанно вздыхает. — Будто ты не знаешь. И вообще, я не обязан перед тобой отчитываться, — выпускаясь из лап дьявола, серафим отходит на шаг, глазами пробегаясь по шикарной квартире. Впрочем, ничего удивительного. — Ну да, благодарности чёрт дождешься от тебя. Я тебя спас вообще-то. Мог бы и спасибо сказать, — хмуря брови произносит Чон, поворачивая голову в бок, якобы обращаясь к ангелу, но не осмеливается повернуться к нему лицом. — Спасибо, — искренне выдыхает Ким. И что теперь? Просто молча стоять? Набираясь воздуха и смелости, Тэхён подходит к демону, поворачиваясь к нему лицом. — Почему… Ты… Почему ты ещё в заперти, если срок наказания прошёл? — волнительно произносит Ким, закусывая губу и отводя взгляд. Эмисара это удивило. Скрестив руки, он бросает ехидный взгляд. — А что, ты считал? — подозрительно гордо произносит он, выдавливая кривую улыбку. Ну вот. Как всегда, вгоняет в ступор. — Н.нет. Просто все об этом шепчутся, — выкручивается Ким, бегая глазами по сторонам. Чон лишь ухмыляется, кивая. И снова тишина. Сейчас, как никогда, Тэхён полон противоречий. Что сделать? Подойти ближе, либо сбежать? " Слушай зов сердца, Тэ». Хосок сказал, что даже если это неправильно, нужно прислушаться к тому, чему так сладко тянет. Но Хосок не подумал о последствиях и боли, которая может наступить при выборе желаемого. Но а что, если сама судьба свела их здесь и сейчас, стоя в одной комнате, в доме… Чонгука? Вдруг так нужно? Ким запутался. Дьявол, к чёрту всё! Глаза моментально закрываются, впиваясь в дьявольские губы. Пальцы не отпускают, крепко хватаясь за лицо Чона. Так сладко… Лучше, чем в прошлый раз. Или это эффект долгого ожидания? Если да, то Ким готов ждать сколько угодно, лишь бы потом получать такой адреналин. Чон отвечает не сразу. Сначала губы смыкаются сомнительно, но позже отдаются с такой крышесносной страстью, что демон не замечая того, выбрасывает Кима в стену, слегка зашибая затылок. Языки пламени пожирают друг друга, в поисках кислорода. Но если остановиться, то малейший ветер сдует горящие огни. Поэтому, пока не нужно. Сначала насладиться сполна. Чонгук мечтал об этих губах так долго. Проклятый месяц, который длился вечность. Но и боялся коснуться он их тоже. Боялся умереть от наслаждения и напутствующего запрета, который удерживал по всем ниточкам, словно управляя марионеткой. Но с каких пор Чонгук следует каким-то жалким правилам? Где тот дьявол, которому было на все плевать, ищущий приключений и полного отрыва мозговых катушек? Неужели смерть друга тому причина? И чья это вина? Тэхёна? А в чем он виноват? В том, что Вселенная приписала эти два одиноких, но схожих по характеру сердца? Ничьей вины здесь нет. Значит было суждено этому случиться. И плевать на последствия. Плевать, что все это время Чон убивался, карая себя за всё, оправдывая и сваливая вину на остальных, плевать, что он старался изо всех сил обмануть себя, уговаривая, что чувства прошли. Ложь. Самая настоящая. Губы размыкаются в медленном танце, затягивая и прикусывая нижнюю ангельскую. Дыхание обоих громко распирает. Большой палец нежно проходит по опухшей от поцелуя нижней ангельской губе. — Что ты делаешь? — с удивительным сомнением выдыхает в приоткрытые губы Чон. Ким наконец поднимает туманные серые глаза, стреляя в темную бездну. — Мне не нужно 90 дней, — взгляд бегает то по глазам, то по губам демона. — Уже все решено свыше. И мне дико плевать на законы. Будем дальше выпендриваться, что можем друг без друга, или наконец признаем, что нет? — Долго ж тебе пришлось признавать это, — улыбается в губы Чон, лаская пальцем по ним. — А сам то, — усмехнулся Ким. Касаясь лбами, глаза влюбленных блуждали то по губам, то по кончику носа. Наслаждаясь затишьем ещё минуту, татуированные пальцы хватаются за ангельскую шею, резко вовлекаясь в поцелуй полный страсти и вожделения. Тэхён прав. Нету смысла больше прятаться в тени друг друга. Особенно сейчас, когда сердце так хочет слиться со вторым, отдаваясь единому целому ритму. С каждой секундой движения становились все уверенней и жарче. Впиваясь смачным языком, Чонгук наслаждался вкусом кофе, заседающем во рту. Даже где-то была смесь табака и алкоголя. Ким опьяняет и дурманит. Спасенья нет. Чонгук не хочет спасаться. Хочет вечно умирать в этих руках. Тэхён тоже. Возбуждение нарастало все больше, когда демон с рыком опускался к шелковой ангельской шеи, выцеловывая каждый сантиметр, будто боясь упустить малейший участок. — Мм.Аh… — не сдерживая дыхание, ангельские тихие стоны будоражили кровь. Тонкие длинные пальцы, что крепко удерживали за черные шелковые волосы ещё больше распаляли демона. Не отрываясь от бурного поцелуя, Чон ловко вовлекает в свои руки ангельские бедра, придерживая за упругие ягодицы. Робкое тело с шумом приземляется на кровать. Опираясь на локти, грудь серафима поднимается в бешеном темпе, словно вот-вот лопнет. Облизывая губу, парень жадно смотрит на Чонгука, который не отпуская искусительного взгляда, вальяжно растегивает крепкий карсет. Как же это сексуально… Броня с шлепком отлетает в пол. Чон хватается за кимовы лодыжки, ловко привлекая к себе, и вынуждая у того случайный хриплый стон. Разводя хрупкие ноги в стороны, дьявольские пальцы изучают каждый рельеф на худом теле, поглаживая шекловую белоснежную форму. Сначала острые как нож ключицы, затем слегка выпуклая грудь, плоский живот…и наконец… твердый как сталь от возбуждения член, что казалось бы, прорвется сквозь брюки. Тэхён лишь извивался, словно русалка, отдаваясь каждому касанию и лаская уши полушепотным стоном. Такой бархатистый и сладкий… — Ты уверен? — дрожащим голосом шепчет Чон, продолжая поглаживать кимов орган сквозь ткань. — Хватит уже этих прелюдий. Итак копили эту чёртову уверенность куча времени, — уже расслабляет руки Ким, ложась на спину. Чон лишь улыбается на такой красноречивый, горящий правдой ответ серафима. Значит пора. Толкая язык за щеку, демон хватается за ремень, пафосно растегивая и шумно откидывая металл. Далее падает блузка. Белья нижнего дома Чон не носил. Затвердевший член уже гудел желанием впиться в эту сладость, что так невинно с распахнутыми глазками изучал дьявольское тело. «Да, восхищайся мной, ангелочек» — пронеслось у него в голове. От одного вида этого атлета, у Тэхёна распирало дыхание. Такое крепкое и красивое рельфеное тело… Разве это законно?! Когда взгляд опустился ниже, разглядывая пропорции органа, ком подступил к горлу. " Чёрт, а я его выдержу?» Дьявол все ближе к своей жертве. Омут глаз, покрытый ночью забирал весь свет Тэхёна, вовлекая в свою темноту. Оставалось единственное препятствие- одежда серафима. Помогая Чону стянуть блузку, Ким привстал, поднимая руки. От мыслей того, что их сейчас ждёт сводило с ума. Прерывистое дыхание обоих заряжало глушь комнаты. Готово. Теперь брюки. Есть. Хм, тоже без белья. Какое совпадение. Слегка усмехаясь этому, черные глаза падают на красивый, округлый орган. Так пульсирует… Не ожидая ни минуты, Чонгук опускается к лакомству, не отрывая взгляда от ангельских глаз. Пускай видит и наблюдает. Тэхён готов сейчас же провалиться сквозь кровать. Это сводит его с ума. Чоновы пальцы робко хватаются за затвердевший орган, нежно поглаживая, лаская, дразня… — Ммммм… — изворачивается Ким, закусывая костяшки пальцев. Удерживаясь за основание, Чон приближается к цели. Сначала пройдясь языком из стороны в сторону, он подразнивает Кима, что уже поддался лёгкой дрожжи, от неожиданных ощущений. Затем язык намечает всевозможную траекторию, наконец заполняя рот полностью. Губы невольно издают причмокивающие звуки, посасывая член искусными движениями вверх и вниз. — Ааааасссс! — тонкие пальцы управляли чоновой головой, насаждая свой орган тому в рот все глубже. Не контролируя эмоции, Ким поддакивается вперёд, тем самым доводя головку члена до чоновой глотки. Тот слегка захлёбывается, но не сдается, усиливая влажное трение. Боже, что же будет дальше? Если сердце готово порваться на части сейчас? Влажный орган чувствует приятный холодок. Оголенный демон с темным блеском в глазах, продолжает лёгкие манипуляции рукой, одновременно проверяя уже мокрое кольцо мышц ангела. Ещё один бархатный стон вылетает из кимовых уст. — Мы кое что забыли, — дьявольские пальцы тянутся к шее, расстёгивая за затылком защитную цепь, что с мощным звоном металла отлетает в сторону. Сглотнув, Тэхён делает то же самое, освобождаясь от кулона. Даже страшно стало. Приятно страшно. Пару минут уходит на то, чтобы взять себя в руки и отдышаться. Чоновы пальцы первые идут на тактильный контакт, слегка касаясь челюсти серафима. Взрыв по всему телу, такой приятный и тянущий в море. Привлекая к себе ангельское лицо, эмисар втягивает сердцевидной формы губы в натянутый поцелуй. Ощущение, будто на пустом холостом листе разбрызнули краской, насыщенной разными цветами палитры. И, теперь, лист имеет какую-то задумку и смысл. Умопомрачительное чувство. Заставляя Кима встать с места, не разрывая поцелуй, Чон наконец отстраняется, простанывая выдохом. Заглядывая в ангельские глаза, будто прося разрешения, Ким одобрительно кивает, позволяя повернуть себя спиной к демону. Подползая на четвереньках к уголку кровати, Тэхён хватается за спинку, крепко впиваясь пальцами, на всякий случай. Тем временем демон разгорается больше от одного этого прекрасного заднего вида, припарковываясь сзади ангела, опираясь на одно колено. Хватая за твёрдый орган, Чонгук медленно и волнительно проникает в тугое кольцо мышц. — ААА! — бассом выкрикивает Ким, пробуя на вкус это блаженство, смешанное с лёгким покалыванием и болью от первого проникновения. Для Чона это тоже необычно. Стараясь быть аккуратным, он делает следующие два захода, потихоньку набирая темп. Сногсшибательно. Ошеломляюще. Фантастически. Никакие слова не подойдут, чтобы описать, на сколько им сейчас хорошо. Это и есть увековечение? Если да, то это слишком прекрасная плата, их риск, за такие неописуемые ощущения счастья. — Ааасс, чёрт… — темп плавно нарастает. — Чёрт, детка, ты такой узкий… — простанывает рыча Чон, пришлепывая ягодицы и агрессируя ещё быстрее. Кажется Тэхён сейчас растворится. — Б…бы…стрее…е.е. — перескакивая через слоги, Ким переходит на сладкие баритонные крики. — Чем громче будешь, тем быстрее буду я, — цедит сквозь зубы демон, откидывая голову назад и отшлепываясь от кимовой задницы. И Тэхён послушал. Каждый бит выносил его на крики. Казалось, будто он сейчас сорвет голос. На сколько это было хорошо… Если и можно что-то привести пример, то только взрыв планеты, что разрушит каждую живую крупицу и атомы, либо конец света. Хотя нет, даже с этим не сравнится. И кажется, оба к приближению тому, чтобы стать планетами и взорваться. Чоновы пальцы со всей силой впиваются в худые бока, оставляя следы. Челюсть от напряжения готова разойтись по швам, вместе с выпирающими венами. Жмурясь и ускоряясь в бешеном темпе, подлавливая громкое «ЧОНГУК», эмисар ударяется мощным рывком об ягодицы, выпуская всю свою теплую жидкость от оргазма прямо в серафима. Тела отдаются сильной встряске, пытаясь успокоиться. Кимовы постанывания все утихают, вместе с тем, тело внезапно рушится вниз, слегка передергиваясь и обездвиживаясь. Чон расслабленно садится на кровать, пытаясь восстановить дыхание. — Вот это да… — вытягивает демон, поглаживая мокрые ангельские ягодицы. — Чёрт, почему мы не делали этого раньше? — ухмыляется Чон, ожидая ответную реакцию от Тэхёна, но тот даже не двигается. И кажется…не дышит… — ТЭХЁН?! 🌘🌑🌒 Пару часов назад. Чимин двигался под плавные, мягкие клавиши, из которых Юнги создавал искусство, обретающее название «спокойная мелодия души». Давно они так не расслаблялись. Именно этой частички их истории любви Мину не хватало. Как в старые добрые времена. Но музыка все утихала, вместе с танцем Чимина. Красиво завершая движения, Пак становится в балетную первую позицию. Не срывая восхищенного взгляда, Юнги выкрикивает, хлопая в ладоши. — Браво! Всего-то нужны эти слова, чтобы насладиться светлой ангельской улыбкой и смущением. — Хён, тебе понравилось? — присаживается ангел на миновы бедра, обнимая за шею. — Ещё бы. Ты у меня такая сексуальная балерина, — чмокая в губы, произносит Мин, поглаживая серафима по спине. Детский озорной хохот прерывает звонок в дверь. — Я открою, — невольно встаёт Юнги, пока Пак, на всякий случай, прячется за угол. Всё-таки, в комнате Юнги его никто не должен увидеть. Но за дверью никого не оказалось. Опуская взгляд ниже, Мин замечает письмо. Хватая его в руки, он заходит в квартиру. — Хм, написано " Чимину», — задумчиво произносит он, передавая в руки получателю. Пока маленькие пальцы в удивлении копошатся открыть его, Юнги раздумывает. — Странно, почему его передали в мой адрес, — нахмурив брови произносит Мин. — Подожди, вдруг это ловушка, не читай, — вот уже собирался он отобрать лист у Пака. — Это… От Хосока. Подозрительно обмениваясь растерянными взглядами, Пак садится на диван, чтобы удобнее прочитать. Юнги идёт следом. Небесные глаза медленно пробегается по строчкам. «Самому светлому и доброму Серафиму на свете». Отправитель: Твой Хоби хён, который останется в твоём сердце навеки. По крайней мере, я безумно на это надеюсь. -Чимина… Ахах, это сложнее, чем я себе представлял… Знаешь, я пишу это письмо прямо на работе, пока спутницы не видят. Разбойник. Знаю, старомодно. Кто сейчас пишет письма? Но хочется отдаться былым временам. Тем самым…с тобой. Ах, как же хорошо было встречать и провожать рассвет вместе, рука об руку. Попивая чай на балконе и уплетая твою любимую яичницу всмятку. А если я не доедал, ты уплетал и мою порцию… Ахах, а когда мазюкался в желтке, я смеялся над тобой, а ты обижался словно ребенок, потом пытаясь вытереть это об мою чистую майку в знак мести. Когда за окном было пасмурно, лил дождь, я злился, потому что не люблю такую погоду, а ты так спокойно сидел у открытого окна и наблюдал, вдыхая его запах. И после, ты приставал ко мне, соблазняя. Жаль, что только сейчас, вспоминая все эти моменты, я понял, почему ты любишь дождь… Я понял, что всегда, когда я с тобой, с нами был ещё кто-то третий. Юнги. В твоих мыслях. В твоих поступках. Словах. Манере общения. Движениях. Постели. Везде был он в твоём сердце, но не я. Позже, я узнал об увековечении. Не обижайся на Тэ из-за этого, я его вынудил рассказать все о вас. Мне было нужно это необходимо. Ты посмеешься, если узнаешь, что я пытался найти загвоздку, узнать побольше о Юнги, чтобы быть похожим на него и завладеть твоим сердцем. Но оно все не поддавалось. Я не понимал, в чем проблема. Почему, даже спустя год ты не смог его забыть. Почему так уперто продолжал что-то чувствовать. Но, позже, я нашел причину. Жаль, что слишком поздно. Знал бы я заранее, что этот сценарий прописала Вселенная, не стал бы на что-то надеяться и чего-то ждать. Видимо ожидание и погубило меня. Ожидание в чудо. В реальность, которая находится лишь в моей голове, вместе с тобой, но ты не присутствуешь рядом. Моя реальность слишком жестока, Чимин. Ты настолько успел захватить мое сердце и разум, что теперь я просто не вижу эту суровую реальность без тебя. Я счастлив, что ты наконец обрёл свое счастье. Когда ты встретился с Юнги, в тот раз снова, я понял по твоим глазам, что ты его ещё любишь. И глаза Юнги об этом тоже кричали. Прости меня за тот инцендент в коридоре. Мною управляли эмоции. Надеюсь, ты простишь. И Юнги пускай простит. Ему я тоже благодарен за то, что открыл мне глаза и показал, что я упустил. Будь счастлив, Чимин~а. Признаюсь, я слабак. Если тебя спросят о самом трусливом и слабом Серафиме на свете, назови мое имя. Моя душа не принимает жизни без смысла. А моим смыслом был ты… Не вини себя и не кори ни в коем случае. Я буду всегда рядом, наблюдать и оберегать тебя. Прости меня… Зная твою упрямость, ты захочешь вломиться ко мне в квартиру и убедиться, правда ли это. Не делай этого. Мое тело ты найдешь лишь в погребе, в виде песка из праха, вместе с остальными. Не стоит суетиться. Просто знай, что ты всегда в моем сердце. Люблю. Прощай и прости. Навеки, твой Хосок хён. Пальцы дрожали на столько, что кольца готовы были отлететь. Глаза вот-вот выпрыгивали из орбит, выливая водопад слез. Голос дрожал на столько, что даже вздохнуть не было сил. Так давит в горле. Как же больно… — Что там? — обеспокоенный состоянием ангела, Юнги хватает письмо из рук, быстро пробегаясь глазами. — Н…Н.На-на-на…- слова еле собирались в предложение, губы предательски подрагивали. Юнги будто язык проглотил, дочитав до конца. Пухлые пальцы с тряской ухватились за дьявольское плечо. — Н.на. надо т-т-туда…п-п-пойти… — наконец выдал Чимин, растерянно разбегаясь шарообразными глазами. — Чимин… — ОТВЕДИ МЕНЯ В ТО МЕСТО, ЮНГИ! — истерический крик оглушил демона, заставляя вспрыгнуть. Юнги не оставалось выбора. Он так зол сейчас на Хосока. Чёртов трус. Все так прекрасно шло своим чередом, а этот ублюдок все испортил и разрушил в один миг. И нет, Юнги вовсе не о своих чувствах переживает сейчас. А о чувствах Чимина. Да, Хосок числился Мину в соперники, деля серафима, но Юнги прекрасно знал, что дружеские теплые чувства Чимина к нему были самые искренние. Огорчённо кивнув, Юнги схватил хрупкое тело, что безумно тряслось от шока и страха, никак не успокаиваясь. Черный проблеск исчезает, телепортируя обоих в погреб. То самое место их разлуки… Страшные воспоминания впиваются в сознание, заставив сердце вздрогнуть. Дрожа всеми мышцами, и всхлипывая со стонами, хватаясь кислорода, Чимин выпуклыми глазами бегает по буквам над стеллажами с банками с серым песком внутри. П, Н, Ч. «Чон Хосок. 856 лет. Серафим». Тело парализует, бросая на колени, прямо на острые камни. Плевать. Пальцы впиваются в грусть глиняной почвы, отрывая лоскутки ногтей. — НЕЕЕЕТТТТ! АААААААА!