ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

— Тэхён? ТЭХЁН? Ты меня слышишь? — пальцы судорожно пытались привести в чувство обездвиженное голое тело, что не давало никаких признаков жизни. Кровь пульсировала по венам из-за нахлынувшей паники. Чонгук жутко шокирован и испуган. -Тэхён?! — попытки не заканчивались. Ни опрыск холодной воды в лицо, ни удары по щекам, искусственное дыхание рот в рот. Ничего не происходит… Холодный пот покрыл все тело на столько, что недавно надетый шелковый халат хотелось разорвать к чертям на части. Чонгук сам скоро задохнётся намертво. Как это произошло? Что случилось? Только недавно они поддавались в вожделении полной страсти и похоти, впиваясь друг в друга поцелуями, а теперь Тэхён лежит словно мертвец. Какого чёрта? Чон не понимал, что ему делать. Хотелось просто спрятаться в шкафу и громко закричать о помощи. Но он не может… Ведь Тэхён ангел. Ангел в комнате демона. Голый. Лежит намертво. Никто не поймет. Да их скорей обоих в могилу и сведут. Но Чонгук не готов к такому исходу. Не сейчас, когда у них только все налаживается наконец. Ещё одной смерти от своей руки он не вынесет. Только не любимого… — Прошу Тэ… Н.ну же… Ты не можешь так со мной поступить! — накопившийся ком уже приближается к горлу. Дрожь в пальцах сливалась с встряхиванием ангельского тела в стороны для пробуждения. Эмисар до конца продолжает верить, что сейчас Ким вздохнет, пошевелит пальцами, посмотрит в глаза, улыбнется и что-нибудь скажет глупое, в своем стиле. Но никакого вздоха не слышно и глаза продолжают убивать своей тишиной. Смоленные слёзы уже подступали к глазам, готовясь на спуск. — Прошу… Прошу… — нервно шептал демон, уткнувшись носом в оголенную ангельскую грудь. Но ответ не подступал. Лишь чужие пальцы стали блуждать по крепким рукам, растерянно поглаживая. Стоп, что? — Т…Тэхён? — поднимает голову Чон, выпучивая от волнения глаза. Длинные пальцы продолжали томиться в теле эмисара, будто что-то ища полуоткрытыми глазами, разбегающимися по сторонам. — Жив. Господи, ты жив! — облегчённо выдыхает демон, вовлекая в крепкие объятия ангела. Словно душа на место вернулась. Так страшно Чонгуку ещё не было никогда. — Ты в порядке? — обеспокоен демон, отдалившись и оценивающе бегая глазами по серафиму. Но тот лишь мается, ни проронив ни слова. Поведение Тэхёна было неимоверно странным. Что-то мыча, парень привстал, хватая за чоновы плечи. Проводя большим пальцем по выпирающей жиле на эмисарской шее, Ким закусывает губу, делая глоток воздуха. — Тэ? — демон в замешательстве. Взгляд серафима сейчас даже пугал больше, чем при смерти. Серые глаза наполнились темнотой, рот невольно слегка раскрылся, обнажая только что прорвавшиеся на ружу белоснежные клыки. Чонгук не успевает среагировать, как ангельские зубы врываются в дьявольскую шею, вызывая лёгкий болевой укол. -Асс… Длинные пальцы контролировали и затылок и плечи, крепко блокируя любые движения. Он всегда был таким сильным? Прожорливо и ненасытно, Ким испивал кромешную темноту, текущую по венам демона, настолько жадно, что были слышны шумные звуки глотков крови. С каждым всасыванием пальцы укрепляли хватку на волосах и плечах. Чон еле сдерживался не издать болезненный стон. — Т…Тэ. хён… — силы покидали, вызывая голосу охриплость. В глазах начали появляться звёздочки. — С.стой… Но Ким не слушал. Он словно голодный зверь, которого спрятали в пещере без еды и воды. И спустя годы, отыскав его, тот стал одичалым монстром, готовый съесть всю планету, дабы восстановить упущенное. Но Чонгук находит эту каплю надежды и сил, чтобы вырваться из крепких, но в тоже время хрупких и любимых рук. Когда клыки наконец отрываются с шеи, демон скулит от боли. Кажется он содрал немного кожи, отрываясь от пития́. На восстановление требуются две минуты. Собирая дыхание, кровь начинает стабильно пульсировать по венам, регеренируя поврежденные участки кожи. Темные глаза раскрываются, глядя в выпученные серые. — О Господи, Чонгук! — охватываясь панике, ангел приходит в себя, щупая лицо демона. Клыки мгновенно исчезают, нормализуя радужку глаз. — Ты в порядке?! Отходя от лёгкого головокружениях, эмисар кивает, хватаясь за ангела и мигом заключив в объятия. — Я в норме. Ты меня так напугал, — горечно вздыхает он, крепче окутывая ангела в свои руки. — П.прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я… Чёрт, я что, выпил твою кровь? Наконец отрываясь друг от друга, пара ошарашенных глаз вылетали из орбит. — Что со мной произошло? — в непонимании тихо произносит Ким, будто страшась услышать ответ. — Я не знаю… Мы… — было тяжело собраться с мыслями и словами, потому что вспоминая этот кошмар Чонгука бросало в дрожь. — Мы занимались любовью, а когда все закончилось… Ты… Ты упал и просто перестал дышать и двигаться. Я жутко испугался и не знал, что делать. А потом ты резко проснулся, словно ничего не случилось, и…начал пить мою кровь… Не передать словами, какие потерянные у Чона глаза. Этот страх не на шутку передался и Киму тоже. По телу пробежали мурашки. Обнимая эмисара, Ким облегчённо вздыхает, вкушая запах мяты, чтобы успокоиться. — Чшш, все хорошо. Я жив и со мной все в порядке, — голос подрагивал, пытаясь себя убедить в этой правде. — Главное, что все обошлось. Прости, если напугал. И… За то, что тебя испил… Я не знаю, как это объяснить… Но проснувшись, я был будто не я, и мне жутко захотелось твоей крови. Это так странно… — серафим выпускает демона из объятий, углубляясь взглядом. — Я наверное…пугаю тебя? — прикусывая губу смущённо произносит он, держа дистанцию меж лицами на вытянутой руке. — Нет, что ты! — тут же уверяет Чон, отрицательно покачивая головой. — Это конечно все странно, но давай просто успокоимся, — глаза пробежались по совершенно голому телу, на время забывая о причине этой обнаженности. — Может — овлажняет губы, снова пробегаясь по телу. — Может выпьем чего-нибудь? Сердце успокоила квадратная ангельская улыбка, раскрывая десна. — Думаю сейчас мы в этом нуждаемся. Пойдем. — Согласно кивает Ким, окутывая себя шёлковой простынью цвета ночного неба, укрывая голое тело. Невольно, Чон залипает на сколько искусственно красиво сейчас выглядел Ким. Так поразительно эта ткань легла на хрупкое тело, образуя изящные складки, что придерживают длинные эстетичные пальцы. Половина утонченной смуглой спины была приоткрыта, ткань слегка опускалась при шагах серафима. Так грациозно и вальяжно темная ткань скользила по полу, следуя за хозяином. Словно невеста проходит к алтарю. Тэхён это ангел, что украл ночь и ведёт за собой, не оглядываясь. Ангел, что украл чёрное сердце Чонгука и не отпустит теперь. К чёрту выпивку. Глядя на эту картину, эмисару ударило в голову огромное вдохновение, которое не поступало очень давно. — Стой и не двигайся, — побуждает демон, указывая пальцами того остановиться. Пара серых глаз слушается, в непонимании превращаясь в позу камня. — Что случилось? — все ещё стоя на месте выпучивает глаза Ким, продолжая придерживать шёлковую ткань цвета ночи у груди. Но остаётся без ответа. Лишь все ещё вопросительным взглядом озаряет демона, что суетится туда сюда по комнате, постепенно притаскивая с собой какие-то предметы разных размеров. Из всех приборов, знакомымы для серафима являются лишь кисти и тюбики красок с палитрой. Оставляя ведра со всем этим хламом, Чон возвращается с деревянной громадиной в руках. Да она огромная, выше самого серафима. — Что это? — любопытствует ангел, словно ребенок увидел яркую звезду или что-то пришельское. От этой реакции больших детских напущенных глаз Чон ухмыляется, раскрывая прибор и, настраивая, укрепляет к полу. — Мольберт. Что, французский крендель не знает инструменты искусства? — демон улыбается, присаживаясь на стул и раскрывая тюбики масляных красок. Холст уже закрепился татуированными пальцами к стенкам предмета. Для основания картины, дьявольские пальцы изящно намакивают кисть в ведро разбавителя, позже овлажняя белым пигментом. В хаотичном движении огромная широкая кисть покрывает холст белой краской, придавая новую ясность уже облезлой натянутой ткани. — Ты будешь меня рисовать? — поражается ещё больше ангел, наклоняя голову вбок, дабы убедиться в своем любопытстве. Тем временем, Чон уже смешивал остальные холодные оттенки на огромной палитре, размазывая мастехином для получения нужного оттенка. — Я быстро, обещаю, — нежная улыбка покрыла сосредоточенное лицо. 🌘🌑🌒 Юнги уже не помнит, как они вернулись в его корпус. Единственное, что врезается в память, это бесконечные горькие слёзы скорби Чимина, который словно в бреду повторял про себя, истерически нашёптывая " это не правда». Если бы в жизни можно было стереть воспоминания, Юнги бы стёр эту ночь напрочь. Море боли и злости он испытал за короткое время. Удивительно, что он не уничтожил все вокруг. И все из-за Хосока. Потому что именно это является причиной желания стереть себе память. Потому что сегодня, 21 августа 2020 года Юнги запомнит навсегда. Даже дату расставания с Чимином он не запомнит на столько, как эту. Таким Чимина демон не видел никогда. Сумасшедшего, страдающего безмерным отчаянием и горем. Юнги запомнит эту ночь. Как при их быстром уходе из-за шума надвигающих шагов стражи, Мин пытался увести Пака, который резал уши криками страха и траурной потери, оглушая все вокруг. Из-за нахлынувших глобальных чувств, банки с прахом разных душ были под риском разбиться, трясясь в стеллажах. С великим трудом Мину удалось увести серафима, насильно хватая на руки и убегая. Держать хрупкое тело было всё сложнее. Что только с ним не произошло за время побега. Чимин жестоко бил кулаками по эмисарской спине, сопротивляясь и умоляя вернуть его к Хосоку. Ситуация дошла и до когтей, которые серафим выпустил невольно в фарфоровую кожу демона, впиваясь до костей. Да, Юнги было больно до жути, но он готов был все это перетерпеть, лишь бы скорее закончился сущий кошмар. Но закончилось это только тогда, когда Мину пришлось перейти на крайности и маразм, который хоть как-то утихомирил сумасшедший пыл эмоций Чимина. Учитывая в мыслях о гипер чувствительности друг к другу, в программу пришлось включить искусный минет в кладовке по пути в корпус. По-другому Юнги бы не дотащил ангела домой. Из-за царапин и потери крови, на магию даже не оставалось сил. Не только физически, но и морально Юнги был истощен, истекаясь со слезами, вместе с Чимином. Юнги извергался черными смоляными, а Чимин блестяще прозрачными. Это были худшие 20 минут в его жизни. Особенно Чимина. Получив эмоциональную встряску взрывной бомбы, путаясь болью и наслаждением в пучине страданий, во время изучения умелого языка Мина, Пак истратил всю свою «животу». Словно труп, держась за руку Юнги он не проронил ни слова, по пути возвращения. Тишину прерывали лишь частые болевые вздохи Юнги, все ещё истекающего смоляной кровью. Но Чимин был слишком погружен в себя, чтобы что-то заметить. Ни одна извилина не дернулась на ангельском лице. А Юнги не сдавался. Плевать, что кружится голова, плевать, что сейчас он готов рухнуть на пол. Нужно доставить любимого домой и поскорее. Коридор с номерами на дверях во дворце наконец появляется на поле зрения. Хромая, он доставляет обоих в нужный пункт. n 139. — Нет, — осипшим голосом наконец произносит Пак, мертво смотря на ладонь демона, что уже легли на ручку двери от его квартиры. Мин удивленно теряется, останавливаясь. — Я должен пойти к нему, — все так же без ниточки жизни бубнит Пак, отпуская эмисарскую ладонь, отцепляя от своей. — Чимин~а, — смиренно вздыхает Юнги, жалобно наклоняя вбок. — Ты же понимаешь, что это глу… — Я пойду туда сейчас же. Увидимся позже, — уже грубо произносит Пак, постепенно отдаляясь от растерянного на месте Юнги. — П… постой. — Скулит Мин, пытаясь собрать оставшиеся силы и хоть как-то остановить или хотябы прикрыть ладонью кровотечение, но не выходит. — Я пойду с тобой, — прихрамывая, демон следует за серафимом, что уже успел достаточно отдалиться вглубь коридора. Лужи черноты оскверняли все пространство. Наконец, Пак обращает внимание на слабость Юнги. — Ты слаб. Возвращайся к себе, — замечая лужу крови произносит Чимин, разворачиваясь и продолжая свой путь. Извиниться миллион раз за нанесенный Мину ущерб он успеет позже. — Все в порядке, — упрямо следовал Мин, сжимая как можно сильнее на раны, но ничего не помогало. Кровь была повсюду, увеличивая объем. И как он ещё жив? Сухого места он не чувствовал. Вся форма мокрая и сливалась с цветом темной ночи крови и ткани на одежде. Дорога казалась бесконечной. Неужели это и есть 9 кругов ада? Если да, то Юнги гордится свооему упорству и выдержке. Ради Чимина он готов пережить и пройти через что угодно, и это доказывало, что никакой он не трус. От этого на сердце становилось легче и прибавлялось сил ещё больше. Но появилась ещё одна проблема. Сам Юнги. Слишком много улик в виде литров крови и черных следов их преступления ворваться в мировой погреб. Повезло ещё, что свою злость Пак решил выместить тогда, когда они отдалились от главного жуткого помещения и успели перейти во дворец. И, видимо, то, что охрана ещё не успела найти следы и пройтись по ним явилось огромным спасением. Чтобы выкрутиться, эмисар вынужден попросить о помощи. И решается звонить Намджуну. Чонгуку было сомнительно, он итак в своих проблемах. Брат сразу поднял трубку. К счастью разговор прошел быстро, потому что даже мобильник держать в руках Юнги был не в силах. Давая поручение Джуну стереть за ними все следы, конечно же брат забеспокоился о его состоянии и через время будет у назначенного пункта, чтобы помочь. Времени отказываться и набивать себе цену «я сам справлюсь» нет, поэтому Мин соглашается моментально. Иначе, он просто не дотянет, так и не позаботясь о Чимине. Обходя уже серафимский корпус, Чимин останавливается у белоснежных позолоченными узорами дверей с номером 94. Рука не опускает золотую ручку без дрожи. Зачем Пак сюда привел себя, было непонятно. Наверное, доля надежды, что все это просто спектакль, и открыв дверь, сейчас он увидит знакомые и любимые для себя черты. Что Хосок озарит этот мир своей солнечной улыбкой, несмотря на то, как хреново ему на душе, он посвятит и подарит эту улыбку Чимину, прилипая в теплые объятия со словами " я скучал». Как стройные ноги будут свободно и легко располагаться в домашних шортах, что Пак дарил на день рождения. Растрёпанные снежные волосы торчат в хаосе от недавнего сонного пробуждения. И вот он, весь такой утренний, с прищуром на глазах не успел проснуться, идёт на кухню, почесывая голый живот со словами " Тебе кофе или сок?» Хриплый приятный голос и запах цитруса ударили в воспоминания. Но никакой Хосок не встретил Чимина на пороге. Одна лишь пустота и еле ощутимый запах лимона. Квартира идеально убрана, что очень странно и не в стиле Чона. Медленно шагая, Пак очутился в гостиной. Что он увидел, поразило его в шок. На стеклянном прозрачном столе сгустки темной жидкости. Десяток колбочек раскиданы то на полу, то на столе. Некоторые ещё полные, но большинство опустошены. Пухлые пальцы в тряске подбирают серебряный кулон, с небесным камнем посередине подвески, что валялся рядом с диваном. Его Чимин не спутает ни с чем. Это однозначно кулон Чона. Никто, кроме них троих ещё не удосужился носить магическую защиту, подаренной королевой. Спасибо Ариэль, за то, что согласилась на просьбу сына сделать такой же и Хосоку, хоть он и не связан кровными узами. Видимо, это была ее благодарность за заботу в сторону Пака, хоть и это странно не в ее стиле. Юнги практически «доползает» за серафимом, осматривая местность. Замечая как Пак опускается на колени и тянется к разбитой колбочке с жидкостью, Мин срывается с места и падает рядом, полностью теряя свои силы. — Не трогай! — что есть силы выкрикивает демон, отдирая хрупкую ангельскую ладонь от напутствующей беды. — Ты без защиты, это же эликсир демонов. Мозг не хочет принимать никакую информацию. До Чимина доходит долго, но тело начинает мгновенно реагировать. Пальцы снова поддаются бешенной встряске вместе с лицом, железобетонный ком пробивается в горло, разжигая, словно лава выплеснула из жерла вулкана, которая ищет любую воду, чтобы остудиться, но ее нигде нет. Слезы рекой выступают за обе щеки, глаза вот-вот упадут из орбит. Только не это. Только не снова. Юнги опять наблюдает за этим. Демон даже не в состоянии понять, что тут чёрт возьми происходит. Сознание вот-вот покидает разум вместе с шумным дыханием. Глаза на грани закрыться и запомнить эту ужасную картину страданий возлюбленного. Хуже смерти и быть не может. Юнги не хочет умирать вот так. Только не при виде такого Чимина. Сердце утихалось, тело невольно опустилось на землю. Ту-дум. В последние минуты темные глаза слезятся, накрываясь черной волной и лениво опускаясь по щекам. Холодные изящные пальцы успевают мягко коснуться чиминовой руки, пока тот все продолжает тонуть в боли и смотреть в пол. — Я люблю тебя. Мир погружается в темную пучину неизвестности и пустоты. Ту-дум. 🌘🌑🌒 — Ты же сказал, что будет быстро. Я уже проголодался, — словно ребенок ноет Тэхён, лениво прогиная спину. Стоять было уже реально невыносимо. Сколько он в таком положении? Час? 3 часа? По ощущениям больше, а на деле, небось, и 20 минут не прошло. Солнечные лучи рассвета приятно щекотали глаза, красиво падая на скульптуру, под названием " Французская примадонна». Кажется, Чонгук не сравнит его даже с какой-то там Афродитой, или что-то типо того. Тэхён получше всех них будет. Ходячая эстетика и искусство. — Секунду, — сосредоточенно высовывает язык Чон, шлефуя последние штрихи незапланированно падающих солнечных лучей на ангельское тело. Закатывая глаза, Ким вздыхает, снова возвращаясь в стойкую позу. Кривая улыбка несдержанно попала в уголки рта. Все — таки это забавляло. Во-первых Ким узнал + 1 факт. Чонгук рисует. И не просто карандашом на бумаге. А мать твою пишет портрет. Во-вторых, все произошло слишком быстро и спонтанно. Вся эта ситуация, встреча. Первый секс… С демоном? Причем первый и самый лучший… Чёрт, да это же бестселлер целый. За одну ночь произошло столько всего, что Ким не проживал за все свое недавнее существование. Мозг не успевал переварить все разом. Вот просто он шел себе по коридору, якобы заблудился, подумаешь в корпусе демонов. И по какой-то ВЕЛИКОЙ случайности он оказывается у номера Чонгука, который тут же схватывает его и тащит к себе домой, а потом прижимает к стенке с нотациями какой то дурак и что тут потерял. А позже они признаются наконец друг другу в своих чувствах и идут в постель. А далее вообще необъяснимая чертовщина с потерей сознания и то, что Ким вдруг превратился в вампира, который высосал кровь у своего… эм… возлюбленного? Ну а сейчас он просто стоит голый посреди квартиры демона, купаясь в утренних лучах в роли натуры, с которой великий эмисар Чон Чонгук удостоился чести запечатать Кима в картину. Быстро? Нет, вовсе нет. Тэхён любит скорость. Хуже всего это вечная тишина, чем быстрый звук громкого хода жизни и событий. Если вспомнить все эти нудные, монотонные вечера с бутылкой алкоголя, разговорами самим с собой, заедающие вопросы в голове, от которых нет ответа и всякая скучная рутина, то Тэхён скорей бы сошел с ума, превратившись в психа. Сейчас он тоже сходит с ума, но по-другому… По хорошему… И Ким по-настоящему счастлив, что всё именно так и обернулось. Крышесносно, непонятно, загадочно, насыщенно. Им вдвоем ещё через многое придется пройти и пережить. Но Тэхён готов к этим приключениям. Если Чонгук рядом, он готов теперь ко всему. И он так решил именно сейчас. Потому что нашел ответы, а значит, добавятся новые вопросы, которые он будет изучать и отгадывать. Отгадывать, кто же такой этот покоритель его души и сердца, Чон Чонгук. — Готово, — радостно восклицает эмисар, срываясь с места и тут же берется за чистку инструментов. — Можешь расслабиться. Ну, и посмотреть, — с лукавой и уверенной улыбкой произносит Чон. Тэхён ликующе горбит спину, карабкаясь к холсту, пальцами придерживая ткань на теле. Словно его смущает, что он будет голым перед эмисаром. Смешно и забавно. Пока Чон копошится в своих заботах и уборке, язык и вообще умение говорить у серафима пропадает моментально. На сколько глубоко и чувственно переданы все черты на этой картине. Каждая извилинка ткани, что придерживается на нежных пальцах. Торчащие лопатки на спине, как четко переданы тени на всех участках лица и кожи, танцующие под жёлтые лучи только пробудившегося солнца. А глаза… Чего только стоят эти ярко выраженные серые глаза, готовые захватить душу и тело. Ощущение, словно Чонгук даже преукрасил действительную реальность. Все выглядело намного волшебней и в сто крат красивей. Приближаясь и прищуриваясь, Ким рассматривает детали. Казалось бы, если смотреть ближе, то видны лишь непонятные пятна и торчащие лоскутки материала краски. Но если слегка отдалиться, то перед глазами совсем иной мир. На столько поразительный, что Тэхён удивился тому, как чертовски привлекательно его видет Чонгук в своей работе. Даже Ким не осознает сам факт того, что он возможно выглядет на столько красивым… — Это… Восхитительно. У меня нет слов, чтобы описать, насколько я поражён, — выпучив глаза произносит Ким, глядя то на темную пучину глаз, то на картину. — Я даже не уверен, что настолько красив, — усмехается он. Чонгук удивлённо поднимает бровь. Не проронив ни слова, демон хватает за хрупкие запястья и тащит куда-то в середину комнаты. От неожиданности, Ким моментально теряется, поэтому не успевает ничего сказать. Глаза поднимаются на те же серые, прикрытые белоснежной макушкой. -А теперь, внимательно взгляни на себя, и понаблюдай, какой ты красивый, — дьявольский шепот за спиной заставляет по телу пройтись мурашкам. Лицезрея в зеркало, Ким старается прислушаться, но ничего не выходит. Даже поворачивает голову, осматривая себя с разных ракурсов. — Хм, все равно не такой красивый, как ты меня изобразил, — надувает он губы, хмуря брови. Не сдерживаясь, Чон заряжается смехом колокольчиков, там самым щекотая ангельские уши. Невольно, Ким заряжается улыбкой. — Глупый. Конечно ты не увидишь этой красоты. Со стороны всегда видней, а я вижу тебя таким, — на последнем предложении голос становится тише, окутывая шепотом мочку уха. О нет. О да. Татуированные пальцы нежно касаются ключиц, требуя разрешение раскрыть кимовы руки и опустить постельное шёлковое белье, что так плавно скользит по голому ангельскому телу, издавая лёгкий шум. И вот они. Два разбойника, отдающиеся друг другу в своих грехах. Теперь Тэхён видит, насколько они грешны. И да, это дико ему нравится. Серые глаза смотрят в отражение и кричат себе о насущественной страсти и похоти, что сейчас же овладеет ими обоими. Поддаваясь влажным поцелуям в плен демона, Ким расслабленно опускает голову, прикрывая глаза и наслаждаясь блаженственными ощущениями, зарываясь пальцами в затылок Чона, что прильнулься сзади за спиной. Нет, смотри Тэхён. Не закрывай глаза. Наблюдай. Лицезрей, на сколько ты слаб и беспомощен перед этим красивым пожирателем твоей души. Наблюдай, как ты сносишь ему голову, заставляя рычать от нарастающего возбуждения. Наблюдай, как твое голое тело прекрасно смотрится в его сильных и крепких руках. Как эти пальцы в нарисованных чернилах пошло опускаются вниз живота, лаская. Смотри, каким слабым ты становишься, хотя обещал себе быть сильным в любой ситуации. Слабей Тэхён. Заставляй сердце биться быстрей. Пробуди дрожь в теле вместе с невыносимой болью. Стоп… Что? Болью? Так должно быть? Это же невозможно. О какой боли идёт речь, когда мать его Чонгук во всю поглащает ангела поцелуями. В глазах начинает плыть круговоротом, неприятно искажая свое же отражение в стекле. Тело пробивается в конвульсиях, не в силах сдерживаться и стоять на ногах. Благо, Чонгук все контролирует и хватает хрупкое тело. — Тэхён? Что с тобой? — возбуждение перешло в страх и беспокойство ошарашенных глаз. Неужели снова началось? — Я…я… — губы смыкались не позволяя проронить ни слова. А Тэхён все соскальзывал вниз под напором дьявольских рук. -Тэхён?! Волнительные крики паники превращались в громкий звон, что заедал каждую нервную клетку мозга. Ярая волна горючего кипятка просто молнией летала по телу, вызывая неимоверные болезненные ощущения. Все тело горело адским пламенем. Тэхён мысленно молил, чтобы его сейчас же потушили ледяной водой. Но он не мог выронить хоть слово. Рот словно зашили, а голосовые связки напрочь срубили. Дышать становится все тяжелей. — ААААА!!! — ужасные крики окутывают комнату, пугая Чона ещё больше. Дьявольские пальцы в дрожащей стряске не понимают, что происходит и что нужно делать. — Тэхён, пожалуйста скажи, что происходит! Но Тэхён не может. Получается только кричать. Голос срывается на последнем протянутом вопле, когда слышится хруст костей, что прорываются и деформируются насквозь под кожей. — ТЭХЁН!!! — уже на крик переходит демон, наблюдая за всем этим сущим кошмаром. Черные слезы сами прорываются наружу. 3 минуты лицезреющих пыток и криков. Когда жуткие процессы в теле прекращаются, белоснежная макушка, что придерживают дьявольские пальцы, окутывается в темную пелену черной ночи. Чоновы пальцы подбадривают кожу лица лёгкими побоями, всеми силами пытаясь разбудить ангела, который на время затих и обездвижился. Спустя пару секунд, грудь серафима внезапно поднимается. Издавая последний вдох, черные как смоль глаза, что раньше были серым дымом, открываются в новый мир, изучая вторые напротив. Тэхён осквернён Чонгуком.