ОСКВЕРНЕННЫЙ ТОБОЮ

Месяц спустя… — Чуть левее, — нахмурив брови, Чимин распоряжается командами, размахивая руками в нужную сторону. — Нет, теперь правее. Юнги уже запыхался передвигать этот чёртов холодильник. Из всех переустановок остался только он. Сегодня Чимин знатно его потрепал. Почему-то серафиму ударило в голову заняться новосельем мебели в 6 утра. А Юнги, как послушный дурак, конечно не откажет любимому. Вот только Пак отдает обратную реакцию. Во всём. За последний месяц Чимин отдалился от слова совсем. Вместо каждодневных встреч и моментов, проведенных вместе, ангел задерживается на работе, посещая Юнги только по выходным. И, конечно, мало верится, что это необходимо. На сколько Мин наслышан от Намджуна, то необходимости сутками работать вдвоём в паре нет. По словам брата, он и без Чимина может вполне справиться. Хотя, конечно, случай с аварией за себя не говорит. Но Юнги уверен, что это просто случайность, за которой старший не уследил. Иногда Мин чувствует вину за то, что задерживал у себя Пака, а спутника оставлял на Намджуна одного. Однако Джун не жалуется. Словно ему нравится работать в одиночку. И Мин надеется, что это не из-за какой-либо неприязни к Чимину. Учитывая, что Пак не жаловался, а наоборот настаивал на том, что отношения у них хорошие, по замечательному партнёрские так сказать, то и волноваться кажется было не о чем. Юнги надеется, что из-за этого их спутник не превратится в злодея. Даже если Намджун добрый демон, сущность и работа остаются собой. — Ащ, теперь левее. Ты даже холодильник не можешь нормально поставить, хён. Ну всё, это была последняя капля. Последняя, что держалась на скалах, удерживая водопад, который образовался за этот проклятый месяц. — Ну так сам и передвигай! От внезапного громкого тона демона Чимин дернулся, удивлённо оттопырив глаза. — Ты ч.чего? — расстерявшись спрашивает Пак, часто моргая. — Я? А что я, Чимин, м? — сил сдерживаться больше нет и молчать тоже. Сейчас Юнги все выскажет и пожалеет об этом миллион раз, но по-другому уже невозможно. — Я вообще что-то значу для тебя в этой жизни? — голос предательски вздрагивал при каждом слове, собирая ассорти злости и печали комом в горле. — Чёртов месяц, Чимин. Это самое худшее время, проведенное вместе. Словно ножом по сердцу Чимин лишается ушей, зрения и всего на свете. Губы размыкаются в ступор. — Звучит не круто, правда? — на таких же пониженных тонах скачет демон, не спуская взгляда и смело высказываясь. На реакцию Чимина смотреть тяжело, но Юнги не легче. — Что с нами стало? Что стало с…тобой? — сомнительный, но твердый последний слог. — Я прекрасно понимаю и представляю, как тебе тяжело отпустить Хосока и признать тот факт, что его больше нет. Снова укол. Юнги слишком резок. — Но я тоже живой, пойми. И если ты дальше будешь вести себя вот так из-за какого-то Хосока, то я… — Из-за какого-то Хосока? — осуждающе переспрашивает Пак, не позволяя Юнги закончить начатое. — Видимо ты забыл, что этот Хосок спас мне жизнь. А причину моего желания смерти, я думаю ты помнишь. Слова выплескивались сами. Юнги парализован и пропал. Ниже ядра Вселенной. В самое дно из днищ, что вообще существует в этом мире и существует ли вообще. Вот так Юнги себя сейчас чувствует. И самое, что его ранит больше всего на данный момент, это ни капли сожаления в произнесенном в глазах Чимина. Кулаки сжимаются со всей силой, ногтями впиваясь в кожу и провоцируя черные капли от крови, образующиеся на царапинах. Глаза вот-вот зреют темные пятна, что тяжело собираются в слёзы. — Я отдал свою жизнь за тебя, — голос способен только на шепот, иначе по иному перейдет в рыдания. — Но видимо, ты этого не помнишь. Медленно разворачиваясь, эмисар отдаляется, приближаясь к двери коридора. Пак лишь стоит через метры и наблюдает, трясясь всем телом, на грани упасть и утонуть в слезах. Изящные пальцы крутят ручку двери. — Спасибо Хосоку, что спас тебя. Тишину вздрагивает громкий хлопок двери. Передергиваясь шуму, Чимин истошно опускается на колени, сжимая свои плечи. Слёзы рекой пачкают пол. — ААА! 🌑🌑🌑 Да, Намджун снова залипает на чёртова Ким Сок Джина в ванной. И нет, на этот раз никаких красных щёк. Сейчас Джун просто поедает его взглядом. Это худощавое идеальное по пропорциям тело, так красиво овлажненнное капельками воды. О пухлых пурпурных губах, что раскрываются при каждой струйке воды, которая хлынет из душа, вообще стихи можно писать. Внизу живота что-то тянется, так приятно и странно. Может, так и должно быть при виде кого-то голого? Но ведь, когда Джун был свидетелем расхаживающих по дому братьев голышом, таких ощущений не было. Брр, что за бред. Конечно, их и не должно было быть, они же братья. Хорошо, другой пример. Более адекватный. Потные тела эмисаров после тренировки, что принимали охлаждающий душ вместе с Намджуном. Реакции не было никакой, хотя по телосложению один был лучше другого. Но такого идеального тела как у Джина эмисар не встречал нигде. И уверен, не встретит. Наводящие мысли улетучиваются, когда слух обостряет громкий стук в дверь. Звук становится ещё громче. Прищуриваясь и немного приглушив напор воды, Джин прислушивается к подозрительным звукам, думая, что могло послышаться. Но нет, не послышалось. Кажется, сейчас дверь проломят. — Ащщ, если продолжишь я тебе голову оторву, прежде чем ты мне дверь новую поставишь, кто бы ты не был, — бубнит про себя модель, ворочась вокруг ванны и надевая белое полотенце, окольцовывая на таз. И снова дьявольские глаза падают на изящную амплитуду движений бедер и талии. Вниманием не отделяется влажный открытый живот, с тонкими линиями ребер и рельефа. Загляденье… Снова, узел образуется внизу живота. Длинные пальцы, что неестественно сгибаются по «обезьяннему» открывают дверь. Вроде бы, Ким Сок Джина ничем не удивить уже, однако глаза невольно вытаращились. — Ли Мин Хо? 🌑🌑🌑 — Фух, быть демоном и скрываться под ангела так утомительно, — закрывая дверь и устало прислоняясь к ней спиной произносит Тэхён, наблюдая за Чонгуком, что на ходу расстёгивает корсет. Ким никогда не устанет поражаться сексуальности в любых действиях этого парня. Он был создан из секса. — Спасибо скажи, что вообще обладаешь магией и можешь замаскироваться, — с усмешкой произносит Чон, теперь уже освобождаясь от блузки и оголяя торс. Тэхён сглатывает накопившуюся слюну. Улавливая флешбеки своего первого раза, сердце пропускает ток, заталкиваясь и собираясь внизу живота. После той ночи они так и не сплотились снова. Все, на что хватало Чонгука это на поцелуи и ласки руками. Да, руки у Чона умелые, беспорно. И губы тоже… Но Киму хотелось нечто большего. Того же лица хищника, когда Гук хватал его за лодыжки, отсасывал, пожирая взглядом и отымел ангельское тело, наслаждаясь и постанывая. И Тэхёну хочется снова увидеть это всё. Только теперь он хочет Чонгука в демоне, а не в серафиме. Трахаться ангелом с демоном было неимоверно крышесносно. Но Киму интересно, какого это делать двум демонам. Увековеченным демонам. Только вот, сколько бы Тэхён не старался, не намекал на приближение, Чон отходил. Чонгук боится. Боится снова пережить эту кошмарную ночь, совершить ошибку, из-за которой Тэхён будет страдать. До сих пор демона мучают кошмары о том событии… И да, вина не отходит. И вряд-ли отойдет. Нужно быть аккуратнее. — Это уж точно, — длинные пальцы с тонкими полосками колец проходят по волосам, направляя магическую энергию и превращая их обратно в цвет ночной тьмы. Глаза загораются тем же. Растегивая ширинку, Чонгук засмотрелся. Даже в глубине сознания возникает спор, какой Тэхён ему нравится больше. Ким серафим, или Ким эмисар. Но приходит вывод, что оба два красивых французских кренделя. Съесть будет одним удовольствием. Ну а Ким, который раз облизывает губы, наблюдая за тем, как младший раздевается. Так сложно устоять и проигнорировать. — Знаешь, а это забавно, — элегантно скрещивает руки Ким. — М? — Тебе 23, мне 25. Но я родился недавно, а ты прожил много лет. А по цифрам я тебя старше. Криво усмехаясь, Чон высвобождается из борцовок, теперь уже обнажаясь полностью. — Возраст это просто цифра. Важнее то, на сколько насыщенно ты пережил эту жизнь. По филосовски завершая свою мысль, эмисар вальяжной походкой направляется куда-то вдаль. Тэхён готов тут же сдаваться, от красоты упругости этих ягодиц. Чёртов Чонгук — это бог Вселенной. Тут никакой Апполон со своими формами не сравнится. — Ты куда? — снова облизнувшись, любопытствует Ким. На секунду приостановившись, Чон поварачивает голову набок. — В бассейн. Решил освежиться. Я ненадолго. Фигура отдаляется ещё дальше, спускаясь по лестнице, ведущую на нижний ярус дома. Ну вот, снова начинается. Ждать теперь его часа два. Это его " ненадолго» заканчивалось очень даже надолго! И самое что бесит, подпускаться к нему туда строго запрещено. Не хватает таблички на дверях: «Осторожно, можно трахнуться». Хотя, по идее, так и должно быть у любящих друг друга людей. Нет, Тэхён не сомневался в чувствах Чонгука. Ради него он планету взорвет. Чёрт, как же это все накаляет. Что теперь в монашки подаваться? Вроде и увековечены, демоны, опасений и неправильности избежали. А словно в церкви находятся, не дай боже согрешить. Запреты выдумал только Чон. А значит Тэхёну их позволено нарушать. Впринципе, с этого все и началось у этих двоих. Кто-то запрещал, а кто-то упорствовал, переступая эти законы. Сначала в роли преступника был Чонгук, добиваясь сердца и неприступности Тэхёна, теперь же очередь Кима завладеть этой " недосягаемостью». 🌑 Вода успокаивала каждую клеточку тела, окутывая кровь своей прохладой. Только здесь, в этой комнате, где на стенах виден лишь прилив морских бликов, исходящие от воды в бассейне, Чонгук чувствовал упокоение. Здесь, где не тревожит желание коснуться Тэхёна и дойти до опасного сигнала " красный». Чонгук понимает демона и его исходящие желания. Ким что только не предпринимал, из кожи вон лез, дабы как-то привлечь к себе эмисара. Как-то, даже доходило до стриптиза. Вспомнив румяные щеки и смелые танцевальные движения этого парня, слюни сами растекаются. Такой невинный и такой пошлый одновременно. Чонгуку не легче. Да, любовь на то и такая, что нужна и духовная связь, не только физическая. Но увековеченые две планеты нуждаются сойтись, чтобы призвать Вселенную и Галактику кружиться вокруг, заметая все на своем пути. И с каждым днём становится сложней держать себя в руках, из-за провокаций демона. Слишком страшно от неизвестных последствий. Чонгук окутан этим страхом. Страхом убить любимого собственными руками. Один раз пережили, хватит. Мысли улетучиваются, когда руки расслабленно откидываются назад, набирая словно веслами направление и выталкивая воду, тело отбрасывается назад, плавая по собственному образующемуся течению. Вот только мигом напрягается и из лежачего положения парализуется стоя. По шее пробежались мурашки от горячего дыхания позади. Длинные пальцы окутали талию сзади, крепко, чтобы не выбраться. — Тэ… Не нуж… — Чувствуешь, какой он твёрдый? — хриплым баритонным голосом впивается в сознание Ким, опьяная голову демона. Конечно, Чонгук чувствует ягодицами твердый член, что торчит в упор сзади. И от этого кимовского шёпота и учащенного дыхания прёт не по детски. Демона распирает на части от слова совсем, когда эти длинные пальцы искусно ласкаются под водой, вызывая лёгкую щекотку и возбуждение. Вот они округляют подушками пальцев соски. Вдох. Опускаются ниже, доходя до пупка. Выдох. Ещё ниже, окольцовывая еле заметные волоски, что ведут к уже затвердевшему органу, касаясь и вертя возле головки указательным пальцем. Стон. — Тэхён, прошу тебя… Аh… — руки тянуться ухватиться за что-то прочное, но вокруг лишь одна вода. Голова невольно откидывается назад, поддаваясь дрожжи, бегающему по телу от любимых неимоверных касаний. Ким сам на грани взорваться, но он держится. Ким играет. Провоцируя Чона ещё больше, иллюстрируя свои умения пальцами, прекрасно успевшие отработать за месяц. Не прекращая нарастающие манипуляции рукой по члену Чонгука, Ким одновременно ласкает слух парня своими частыми вздохами и полуслышными стонами, прекрасно зная, что демону это нравится. Тэхён добьётся своего. Прорваться сюда хитрым путем не составило труда. Да, Гук умён, что заперся в этом " подвале «, но Ким умнее. Видимо, демон не оценил его изученных за время телепортических способностей. Враг слабее, когда теряется. А теряется он только тогда, когда недооценивает противника. — Сейчас же меня трахни, Чон Чонгук, — прорычала пума на ухо льву, что сейчас же с тем же рыком повернулся к Киму лицом, хватая за запястья. Чонгук сдался. Татуированные пальцы крепко сминают мягкие ягодицы, хватая и усаживая кимовы бедра на свой таз. Закусывая губу, Тэхён крепко хватается за шею демона, послушно удерживаясь, пока сильные чоновы руки направляют на себе хрупкое тело против всплесков воды, возникающих из-за движения. Приближаясь к цели, Чон, не отпуская хватки, прислоняет кимову спину к стенке бассейна. Демон немного жмурится от лёгкого удара в острие кафельных плит. Без единого промедления и подготовки, Чонгук разводит итак уже раскрытые кимовы ноги на своих бедрах. Две пары глаз поедают друг друга животным желанием истребиться и убить в удовольствии, похоти и вожделении. Эти сведённые брови Чонгука, этот взгляд, что кричит " доволен?» От этого Тэхён уже готов был кончить. Тело моментально подпрыгивает наперекор воде, когда Ким чувствует внутри себя толчок, который так долго ожидал. — А! К первым трём тело привыкает, наполняя уколами боли и странной тяги в животе. Дальше только лучше. Насыщенней. Приятней… Такой тугой… Такой единственный… Неповторимый… Ким Тэхён один такой и принадлежит лишь Чонгуку. Тэхён его кислород. Тэхён его боль. Слабость. Грусть. Печаль. Радость. Та самая прохладная вода, которая охлаждает просушенное горло. То самое солнце, в котором нуждается светосинтез цветка. Тот самый океан, без которого не проживет горбатый кит или кашалот. Тэхён все тепло, что собралось во всей Вселенной. Без него холодно, а Чонгук привык жить в холоде, и ему хочется тепла. Сейчас так тепло и хорошо… Губы сами выцеловывают торчащие кимовы ключицы, вкусно пахнущие шоколадом. Сладкие баритонные стоны при каждом толчке будоражат разум. Ощущение, словно Чонгук испаряется и превратится в никчемную капельку, сливаясь в бассейне. От того, что Тэхён цепляется в мокрый шелковый затылок чоновых волос, сердце уходит в пятки, от распаленного пожара и фейерверков внутри. — Ммфф… И Тэхён снова провоцирует. Впиваясь загрызанными ногтями в дьявольскую шею, и самостоятельно подпрыгивая вверх, седлая себя на чонов член. Всадник седлает «Ночного Всадника». Одурманивая разум уже больше некуда, Чон усиливает последние толчки, сминая ягодицы до боли и вызывая рычание. Раз. Два. — Аа! Я…Ч.Чон… Три. Бум. Голос срывается, издавая какой-то вопль животного. Словно маленький волчонок скулит из-за больного горла. Тэхён тот самый волчонок, что попался в лапы зверю. Чонгук тягуче выдыхает, изрываясь дрожью в голосе. Тела обоих танцуют в бешенной встряске, вызывая волны в огромном бассейне. Вода оскверняется смолой. Минут 5 отводится на восстановление дыхания. В горле засуха. — Чёрт, бассейн теперь чистить. — тихо хихикает Чон в кимовы уши, крепко обнимая худое тело, в том же положении. Тэхён в порядке, ничего не произошло. — Теперь ты не сбежишь от меня и испачкать придется не только бассейн, — самодовольно улыбаясь шепчет Ким, укутываясь носом и вдыхая свежий запах мяты. 🌑🌑🌑 — Что, уже не рад видеть бывшего парня? — спрятав руки в карманы произносит высокий худощавый парень, окутанный в длинное серое пальто. Сейчас оно в тренде. — Ты хотел сказать сучку, которую я трахал? — с наглой усмешкой произносит Ким, рукой вежливо махая в сторону квартиры, разрешая гостю войти. На такое обращение вроде должны обижаться, но Мин Хо и виду не подал. Лишь усмехнувшись, зашёл, беззаботно снимая обувь. Намджун озадаченно бросает подозрительный взгляд новоиспеченному незнакомцу. Где-то он это лицо уже видел… — А ты подготовился, я смотрю, для меня, — облизываясь игриво произносит парень, высвобождая себя от пальто и вежливо развешивая на крючок вешалки. Сок Джин терпеть не мог беспорядок. — Конечно, я ведь точно знал, что явится мой бывший парень, с которым у меня были лишь утешающие друг друга ласки, — саркастически произносит Ким, провожая гостя на кухню. — Хах, хён, ты же знаешь, нам порой это необходимо, — худые пальцы парня с пафосом достают сигарету, распаляя огнем из зажигалки. — Будешь? Ким в ответ кивает, получая в руки вторую сигарету из пачки и мигом заправляя дымком из рук Мин Хо. — Я прекрасно это понимаю, Мин Хо. Вот только пропал ты на полгода. — Пухлые губы касаются гильзы, совершая затяжку и загрязняя домашний воздух дымом, от которого рядом стоящий Намджун поперхнулся. Слава богу его не слышно. Однако от этих разговор двоих и непонятных отношениях, почему-то, становится не по себе. — Мда, вот так я вот скрылся. Ну, знаешь, быть актером и моделью тяжкое бремя. Ты, наверное, должен это понимать. Актёром? Фак, да это же тот самый Ли Мин Хо из телика, что снимается в дорамах. И нет, Намджун не смотрит дорамы. Лишь иногда. Мда, однако дружелюбный попался Джуну спутник. Весь окружён знаменитостями. Хотя Джин сам ею является. — Я типо должен обнять тебя и сказать какой ты молодец, что держишь это бремя на себе? — с усмешкой делает очередную затяжку модель, грациозно опираясь локтем об стол и оттопырив правое бедро. В одном полотенце. Чёрт, Намджун вообще замечал, что Ким курит? Или это началось именно сегодня? Вечер по ту сторону непонятно чего. Парень от чего-то загорелся искорками в глазах. То ли от дерзости хёна, то ли от его полуобнаженности. Длинные пальцы ловко тушат окурок сигары, вальяжно приближаясь к модели. Намджун является свидетелем того, как этот парень просто встал впритык к Джину, раздевая его взглядом. Сердце пропустило странный ноющий зуд по телу. Мерзко. — От объятий я не против, — наклоняясь вперёд опьяняюще шепчет Мин Хо. В соблазнении этот парень, конечно мастер. Этим он и нравился когда-то Джину. Мальчик, готовый перейти все круги унижения и ада, как бы грязно не было, лишь бы удовлетворить свои странные фантазии и способности. Сейчас же он очень вовремя воспользуется доступностью Кима. Потому что секса у модели не было давно. И в последнее время, из-за накопленных проблем хочется избавиться, хотябы отдаваясь мимолётным влечениям и наслаждениям. Последний выдох дыма врезается в лицо Мин Хо, адресованное от Сок Джина. Опуская окурок в пепельницу, Джин нечитаемым взглядом наклоняет голову вбок, руками хватаясь за лицо актера и опуская парня вниз, на колени. Слов не нужно, чтобы понять разрешения хёна. Игривая и самодовольная улыбка не сползала с наглого Мин Хо, что уже взялся раскрывать белоснежное полотенце, которое являлось сейчас лишним. Взяв в руки полувожбужденный орган, парень в последний раз окутал Джина взглядом страсти и взялся за лакомство, искусно изучая языком. Первый полуслышный стон уже возбуждал актёра, поэтому он старался усердней, чтобы сделать хёну приятно. Главное не смотреть в глаза Киму. Ему это не нравится. Как и Намджуну. От увиденной картины, просто хочется впиться когтями в шею этого урода, клыками разорвать на части, выпив всю кровь и пожирая душу этой человетины. Стиснув зубы, у демона вырисовываются четко выраженные скулы, а глаза вот-вот закроются от нахмуренных бровей. -Ссс… — сладостно шипит Ким, пальцами управляя каштановой макушкой, что двигается у члена. Единственное, за чем Намджун наблюдал с интересом, это как Джин получает удовольствие. На мгновение, Джун представил как эти пальцы впиваются в его черные волосы, а пухлые губы изучают модельный член. Интересно, каковы будут сравнительные ощущения между этим актерищем с никченными тонкими губами, и большими эмисарскими. Будет ли Джину намного приятней? Любопытство улетучивается в момент, когда перед глазами всплывает ещё одна мерзость. Модельные пальцы поднимают бурые волосы. Впиваясь лёгким и быстрым поцелуем, Джин наклоняет парня раком на стол, паркуясь сзади. Проворотливо спуская штаны парня, Ким бесцеремонно входит в твердые ягодицы парня, вызывая короткий болезненный стон от проникновения без подготовки. Мин Хо знал на что идёт, и ему это нравилось. Проталкивая голову актера прямиком лицом к столу, Джин не отдавал себе расслабиться, впиваясь с каждым толчком все грубее, нежно лишь лаская шелковистые каштановые волосы. Смотреть до конца антракта Намджун не намерен. С раскрасневшим от злобы лицом демон покидает кухню. 🌑 Спустя 20 минут… — Вот поэтому я и пришел к тебе. Ты чертовски хорошо трахаешься, — удовлетворённо мычит Мин Хо, снова затягиваясь новой пачкой. Удерживая сигару губами, парень надевает штаны и свитер, что валялись в уголках кухни. Джин лишь обратно цепляет на таз полотенце, не выражая на лице ничего. Курить перехотелось. — Что ж ты раньше не пришёл, я уж думал сексу мне не быть в этой жизни. — Равнодушно произносит Ким, разыскивая в тумбах что бы выпить. Из всех кем-то подаренных бутылок непонятных дешёвых марок, в глаза бросается вино «Каберне Совиньон». Что-то знакомое, но память подставляет, не позволяя в итоге вспомнить, кто дарил напиток. — Да ну тебя. Хочешь сказать, после меня у тебя не было сучек? — выдыхает груду дыма в потолок Мин Хо, наблюдая как изящные гибкие пальцы Джина разливают красную жидкость в два бокала. — Нет, потому что было не до этого. Просто ты слишком приставучий, — снова нечитаемым взглядом Ким охватывает парня, протягивая бокал, чтобы чокнуться. Замечая краем уха, что опасная зона обезврежена, Намджун спускается к парням. Слава богу одетым. Уже вино распевают, хах. Приближаясь ближе, эмисар бросает в бокал подозрительный взгляд. Но пока до него доходит непонятный запах, Джин успевает сделать глоток. Мин Хо пока докуривает свою сигару, прежде чем приступить к бокалу. Допивая до дна вино, модель жмурит глаза, от неожиданной плавучести вокруг. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает парень, вставая с места и приближаясь к Джину. Однако модель лишь больно падает на пол с высокого стула, захлестываясь и изрываясь белой пеной. Парализовавшись на месте паникой, Намджун внимательно снова вдыхает аромат вина. Яд. — Джин!