Graveyard

«flashback» 18 февраля 2027 год. Район Каннам-Гу, Сеул. «…Сегодня я вынужден говорить «прощай»... Два дня назад, 16 февраля, ушел из жизни Мин Юнги. Мой друг, брат, гениальный музыкант. Он ушел холодной снежной ночью, съедаемый болью и отчаянием, которые я не смог предотвратить, от которых не смог защитить... Намджун делает паузу, оглядывая конференц-зал, наполненный журналистами мировых изданий. Все ждут от него эту речь, но с каждым словом говорить становится все труднее. Они записывают, печатают, задают вопросы, фотографируют и снимают. Для многих новость о смерти – сенсационный заголовок, новая статья, первая страница журнала. Для Намджуна – боль, с которой он боится не справиться завтра. ...Там, куда он ушел, настолько красиво, что он не захотел прощаться... И я злюсь. На него, за это решение, и на себя. За то, что думал, что делаю все возможное, за то, что надеялся, что он всегда будет рядом, верил, что он справится, верил, что еще успею сказать нужные слова. Надежда – жестокая вещь. И я забыл, что даже самого сильного человека смерть любимой может сломать настолько, что он не захочет возвращаться в этот мир без нее... Однажды, Юнги сказал мне: «Если кто-то выстрелит в тебя трижды, две пули я приму на себя»... Намджун делает глубокий вдох, борясь с дрожью в голосе. ... В этом я никогда не сомневался, Юнги, я был готов сделать то же... Если бы я мог забрать твое разбившееся на осколки сердце, если бы мог пролететь эти метры и разбиться за тебя, если бы мог… Голос все же срывается, но он отказывается от протянутой бутылки с водой, вновь поворачиваясь к микрофону. ... Мин Юнги жил музыкой, и после его смерти, все эти дни я живу в тишине… Я не знаю, изменится ли это когда-нибудь... Ты был для меня вдохновением, твои мечты дали мне мужество мечтать о большем. Я восхищаюсь тобой, и по сей день верю, что мы еще встретимся. И даже, если будущее предопределено, оно не настолько жестоко, чтобы разлучить нас в следующей жизни. Смерть стоит того, чтобы жить. Мин Юнги будет жить в наших сердцах, в прекрасных песнях и в каждом последнем снеге. Так же, как следует свет за тьмой, добро сосуществует со злом, жизнь не может существовать без смерти. Пусть он покоится с миром…»

* * *

5 сентября 2032 год. Сеул Если не можешь изменить что-то, остается лишь принять это. Юнги и Мэй не могут изменить их будущее, о котором узнали совсем недавно, которое в этом мире уже стало их прошлым. Пересмотрев множество статей и видео, они не стали обсуждать совместную жизнь и смерть. Говорить было тяжело, так зачем попусту растрачивать силы. Все, кого они знали, все, с кем недавно сидели за одним столом, считают их умершими. Уже пять лет. Довольно большой срок, чтобы просто сказать, что все это ошибка или случайность. Несмотря на это, Юнги твердо решил обратиться к Намджуну и рассказать все, как есть. На закономерный вопрос Мэй: «Ты уверен, что он…поверит?», Юнги ответил лишь: «Он обязательно поможет. Всегда помогал.» Что ж, ему явно виднее. Так, в их плане без плана появился пункт под названием «Ким Намджун». Вся информация, которую удалось найти в интернете, сокращала шанс увидеться с председателем самой влиятельной компании в музыкальной индустрии страны к нулю. Удалось выяснить только то, что он возвращается в страну через два дня. Стоять в толпе фанатов и журналистов в надежде на то, что Ким Намджун заметит среди сотни лиц знакомого человека, друга, которого он считает погибшим, попахивает безумием. Но уверенности Юнги стоит позавидовать. Им нужна помощь. Во что бы то ни стало, им нужна эта встреча. По истечению оплаченного времени в интернет- кафе, разбитый Юнги предлагает продлить время, но Мэй ведет его к выходу из здания. Через пару кварталов, они останавливаются у здания с мигающей вывеской «MOTEL». В спальном районе выбора особо и не было, а когда деньги нужно экономить, этот мотель, название которого Мэй нашла на карте района, был лучшим вариантом в округе. Закрытые от камер номера и марки машин, красная дверь и противный звонок. Мэй передернуло от атмосферы этого места, а вот засыпающему на ходу Юнги, казалось, было все равно. Маленький лифт с зеркалами во весь рост и розовыми поручнями поднял их на третий этаж. Ресепшен больше походил на хост клуб: вульгарная комната в фиолетовых тонах с мягкими черными креслами, говорила о едва ли законной деятельности заведения. Но все, что сейчас им надо было – это кровати и душ. Женщина-администратор в не менее вульгарном, чем интерьер комнаты, наряде с ухмылкой выслушала просьбу Мэй о двух комнатах. – Дорогуша, одноместных номеров у нас нет. – Она липким взглядом прошлась по девушке, заставив Мэй почувствовать себя голой. – Тогда нам два двухместных номера. Пожалуйста. – Поежившись, Мэй достает из сумочки наличные, надеясь, что их здесь, как и в интернет-кафе, примут. – Остался только один, но с большой кроватью и хорошей звукоизоляцией – Дама подмигнула и закурила тонкую сигарету. Едкий фруктовый дым тонкой струйкой потянулся за стойку. Мэй подходит к присевшему на краешек дивана Юнги. – Она говорит, что у них остался только один номер… – Шепотом говорит Мэй. – И я не знаю отелей поблизости, на карте был только этот. – Что? Мне такое нельзя. – Юнги трет лицо ладонями, оглядывая помещение. – Думаешь, я в восторге?! – Громче и с возмущением отвечает Мэй, складывая руки на груди. – Ох, я слишком устал. – Юнги непроизвольно закатывает глаза. – Предлагаешь мне пойти поискать что-то более подходящее? – Нет. Прости. – Нам один номер. Пожалуйста. – Она обращается к докуривающей свою сигарету женщине, все это время с улыбкой наблюдающей за развернувшейся сценой. – Долго же ты его уламывала, дорогуша. – Протягивает она номер с розовой подвеской-кисточкой. – Номер 153 дальше по коридору. – Женщина указывает рукой нужное направление, тут же хватая развернувшуюся было Мэй за запястье. – Возьми, пригодится. Те, что розовые, с клубничным вкусом. – Она достает из-под стойки стеклянную вазу, наполовину наполненную презервативами в ярких разноцветных упаковках. – Не нужно. Спасибо. – Мэй зло смотрит на женщину, выдергивая у нее руку и направляясь к длинному коридору, освещенному тусклой синей лампой. Ее давно так сильно ни что не раздражало, как такая забота. – Как знаешь. Хорошей ночи, сладкий. – Слышат обращенный к ним женский голос и тихий смех.

***

Небольшой номер, или точнее комната, которая была в их распоряжении в ближайшие два дня, казалась довольно милой. По сравнению с интерьером холла, она была выполнена в розовых и голубых тонах. Посередине стояла большая кровать с множеством подушек и пушистым розовым покрывалом, а рядом с ней (о, слава богу) был небольшой диванчик. Простая белая ванная комната с душем и парой полотенец выглядела чисто и опрятно, как и номер в целом. Не спрашивая Юнги, Мэй первая пошла в душ. Слава горячей воде! От прошлой укладки и макияжа не осталось и следа. С невероятным наслаждением Мэй распределяла клубничный шампунь по волосам и телу. Она не любила клубнику и все, что с ней связано, но сейчас это было совершенно неважно. Теплая вода обволакивала и расслабляла уставшее тело, случись хоть третья мировая, ничто не заставило бы вырваться из ее плена. Капли скатывались по лицу, плечам и груди, струились по волосам. Так хорошо, что хочется плакать. Первый раз за день, Мэй поняла, что по-настоящему устала. Ноги и руки уже не слушались, но она нашла в себе силы застирать грязные коленки джинс все тем же шампунем. И только сделав это, она поняла, что выходить то ей не в чем. Помятая блузка едва доходит до бедер, пальто она оставила на диване, мокрые джинсы натягивать вообще не вариант, а выйти в одном полотенце к почти незнакомому парню воспитание не позволит. Беззвучно прикрыв дверь в ванную, Мэй выходит в комнату в блузке, в одной руке у нее мокрые джинсы, с которых все еще капает вода, а другой она придерживает полотенце на бедрах. На цыпочках она подходит к кровати, поперек которой, лицом вниз, свесив ноги в кроссовках, тихо посапывает Юнги. Выдохнув, она вешает джинсы на спинку единственного в комнате деревянного стула и снимает полотенце, еще раз вытирая им волосы. Мэй подходит к кровати, аккуратно забирая понравившуюся подушку, и смотрит на мирно спящего в одежде поверх покрывала парня. – Обувь бы снял хотя бы. – Она приседает у кровати, снимает с Юнги по одному кроссовки и относит к двери номера. – И покрывало и одеяло себе забрал. Нет уж. Невероятных усилий стоит Мэй вытащить из-под спящего парня покрывало. Мало весящая на первый взгляд, тушка, оказывается намного тяжелее. Но упорству уставшей девушки стоит позавидовать. Отвоевав себе пушистое покрывало, Мэй укладывается на мягкий, но неудобный диван, на котором она с трудом помещается, и, положив голову на подушку, тут же проваливается в неспокойный сон.

***

Юнги просыпается только под вечер следующего дня, недовольно замечая, что все произошедшее с ним не было частью сумасшедшего сна. То, что они спали так долго, они с Мэй замечают, когда выходят на улицу в поиске ближайшего продуктового магазина. Город вновь погружается в свою ночную жизнь, зажигаются вывески и фонари, к зданию мотеля подъезжают новые машины. Начало сентября, но погода стоит теплая, в пальто нет надобности, а свою толстовку Юнги несет в руке, забыв оставить ее в номере. Наткнувшись на небольшой магазинчик, они, недолго думая, заходят туда, пока чувство голода поет китом в животе. Споря о рецепте приготовления лучшего рамена и токпокки с печеными яйцами, они не замечают заинтересованные взгляды и перешептывания со стороны небольшой компании молодых людей, покупающих алкоголь. Парень с крашенными ярко красными волосами открывает свой проектор и только по звуку можно догадаться, что он фотографирует. – Слишком похож, это пластика? – Полушепотом говорит девушка в короткой юбке. – Природное сходство и помощь хирургов творят чудеса. – Отвечает другая в зеленом топе. – Первый раз вижу такое, нужно поскорей выложить, как подписать? – Спрашивает все тот же парень с красными волосами. – «Реинкарнация существует», ахаха – Смеется парень рядом. – Он слишком стар для этого, идиот! – Дает своему другу подзатыльник красноволосый. – Я тоже хочу фото. – Активирует свой проектор девушка в зеленом топе. Мэй замечает этот разговор и поворачивает Юнги спиной к ребятам. – Если не хочешь, чтобы твое фото с подписью «Воскресший Мин Юнги» появилось сегодня же во всех пабликах страны, надень толстовку. – О чем ты? – Поворачивается Юнги, смотря за спину Мэй на компанию, когда раздаются еще пара звуков камеры. – Ащщ… – Мэй бьет себя ладонью по лбу и разворачивает Юнги обратно. – Надень капюшон, говорю. И затени потуже. – Она направляется к кассе с продуктами в руках, вновь выслушивая уже привычные претензии по поводу оплаты наличными.

***

7 сентября 2032 год. Частный самолет. Рейс Нью-Йорк, EWR –Сеул, Инчхон – Господин Ким… – миловидная девушка средних лет в деловой одежде подходит к мужчине в брендовом черном костюме с развязанным галстуком на шее, разговаривающем через беспроводной наушник. – Что говоришь, Мини? – Мужчина выставляет указательный палец, прося подождать и не прерывать разговор. – Да, папа скоро приедет. – Он принимает из рук девушки кружку кофе, но она остается поодаль от кресла босса. – Нарисовал динозавра? Сам? – Он украдкой смотрит на девушку, но ничего ей не говорит. – Молодец. Конечно, обязательно мне покажешь. Да, – Намджун делает еще один глоток кофе, чувствуя, как горячий горький напиток проходит в горло, но не дарит бодрости. Он не спал уже несколько суток, но пропустить разговор с сыном не мог. – Слушайся няню, Мини. Она правильно говорит. Ты сейчас ляжешь в кроватку, закроешь глазки, а когда проснешься, я уже буду дома. Ты же у меня хороший мальчик. Конечно, возьми с собой мистера Бу, он тоже уже давно хочет спать. Спокойной ночи, Мини. И я скучаю. Спокойной ночи. – Мужчина снимает наушник и выключает проектор, на заставке которого голографически отображалась фотография мальчика лет пяти с маленьким помятым жизнью кроликом. Таким же кроликом себя сейчас чувствует Намджун. – Господин Ким, лететь осталось шесть часов сорок минут. – Хорошо. – Мужчина отдает девушке пустую кружку, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и прикрывает уставшие глаза. – Секретарь Чо, сделайте еще кофе, пожалуйста. Крепче. – Да, – Девушка кланяется и разворачивается на каблуках, но вновь обращается к Намджуну, просматривающему проецируемые документы. – Господин Ким? – Да, секретарь Чо. – Вам бы отдохнуть, собрание директоров через восемь часов двадцать минут. – Она знает, что босс ее вряд ли послушает, но работать на износ, питаясь только кофе, так и умереть не долго. – Как раз проверяю документы к нему. – Господин Ким? – Да. – Не знала, говорить ли вам, но вы видели новости? – Сегодня еще нет, что-то случилось? – Не то чтобы… Но все соцсети только об этом и говорят, думаю, это могут спросить на пресс-конференции. Намджун открывает первый новостной сайт с кричащим названием «Мин Юнги. Возвращение из мертвых». На фото молодой парень внешне очень похожий на того Юнги, которого он знал еще лет пятнадцать назад. Впрочем, ничего, кроме «двойник или поразительный пиар-ход?» или «чудесное воскрешение звезды с помощью пластической хирургии», его внимание не зацепило. – Секретарь Чо. – Неожиданно резко и строго произносит Намджун. – Да, господин Ким? – Ты же просматриваешь все вопросы пресс-конференций? – Да, конечно. – Убедись, чтобы про это, – Он специально выделяет последнее слово. – Вопросов не было. – Будет сделано. – И принеси мне что-нибудь крепче кофе. Коньяк, например. – Да, господин Ким. – Девушка, удивленная реакцией всегда спокойного босса, тут же удаляется.