Graveyard

16 сентября, 2032 год. Главное здание HYBE Ent. В просторном кабинете главы компании давящая тишина прерывается лишь размеренным тиканьем настенных часов. Свет выключен: дневного света из расшторенных окон было достаточно, когда Намджун вернулся сюда примерно час назад. Но солнце быстро закрыли тучи, и сейчас большой кабинет тонул в полумраке, освещенный только наполовину у окон, тогда как другая часть вместе со столом, за которым сидел его хозяин, скрылась тусклой версией себя. Большой рабочий стол, заваленный бумагами и канцелярскими принадлежностями долгое время, теперь выглядел совершенно прибранным. За тот час, что Намджун находлся в своём кабинете, он разобрал все дела и передал документы первой важности секретарю. Сейчас же на его столе с так и не включенным компьютером бумаги были разделены на две неравные стопки: срочные и очень срочные, но не они занимали сейчас все его мысли. Намджун повесил пиджак на вешалку рядом с дверью, как только вошел в свой кабинет, заранее предупредив секретаря никого к нему не пускать и связываться с ним только в экстренной ситуации. И сейчас он наслаждался минутами непозволительного покоя в белой рубашке с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами и, откинувшись на спинку кожаного кресла, в котором даже его увесистая фигура умудрялась утопать, он совершил огромную ошибку – начал думать. Вдали от дома, где его ждал сын, вдали от квартиры, где находился его «восставший из мертвых» лучший друг, в перерыве от дел компании, которые он ставил на первое место последние годы, он начал думать о ситуации, уже вышедшей из-под контроля. В течение долгих лет Намджун все держал под контролем. Во времена дебюта, во время бешеной популярности, настигнувшей группу, и даже в дни их раскола он старался всегда контролировать ситуацию и принимать правильные решения, просчитывая стратегию на несколько шагов вперед. Он всегда знал, к чему приведут его решения, и практически никогда не возвращался назад, не думал: «А что, если…» И что же сейчас? Это «а что, если» преследует его последнюю неделю, не давая здраво мыслить. В первый раз за столько времени он не знает, как поступить, что делать в ситуации, над которой он абсолютно бессилен. Намджун специально не появляется в квартире, где хотел бы оказаться сейчас больше всего. Он видит, как Юнги разочаровался в нем, как Хосок осуждает его вспыльчивость и недоверие. Да, Намджун оказался не прав, ужасно не прав и не знает, что с этим делать. Юнги доверился, пришел именно к нему в этой непростой ситуации, открылся, просил помощи у лучшего друга, который всегда принимает правильные решения. А что сделал Намджун? Он это доверие разрушил и сейчас сам себя не узнает. Он раз за разом проигрывает у себя в голове момент, когда Юнги с Мэй последний раз были в этом кабинете, и что произошло потом. Ким смотрит на часы: четыре часа дня, самый разгар рабочего времени, а он не может собраться. Сейчас Намджуну как никогда нужна поддержка, нужно услышать родной голос человека, для которого он самый сильный и самый важный, а все его решения всегда правильные. Эгоистично, но так он возвращает свои силы, зная, что есть человек, которому он нужен. Намджун как будто очнулся и воодушевился. Он выпрямляется в кресле, проводит ладонью левой руки по правому запястью, активируя проектор, и набирает номер из списка важных. — Здравствуйте, господин Ким, — из динамиков после нескольких гудков раздается приятный женский голос. — Здравствуйте, передайте телефон Минджуну, мне надо с ним поговорить, — он говорит сдержанно, ничем не выдавая своего нетерпения. — Да, сейчас, — на том конце послышалось шебуршание, и женский голос ласково попросил мальчика подойти, но ей ничего не ответили, – господин Ким, кажется, он не хочет разговаривать. — Передайте, что это срочно, — Намджун перевел звонок в видео режим, и сейчас на него смотрела с обидой пара детских глаз. — Привет, Мини, — с нежностью начал разговор Джун, — как у тебя дела? — Ты знаешь, как у меня дела, — ребёнок был непоколебим в своей обиде и даже скрестил ручки в нарочито закрытом жесте. — Нет, не знаю. Ты же со мной не разговариваешь, — Намджун устало потер переносицу. Когда их отношения стали такими натянутыми? «Ты меня бросил!» – эта фраза, сказанная от обиды несколько дней назад, болью отзывается в памяти. – Я прихожу домой, а ты спящим притворяешься, думаешь, я не замечаю? — Я не притворяюсь, — говорит мальчик, просто чтобы спорить, и отворачивается в сторону. — Мини, я приду сегодня вечером, и мы с тобой… Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — Намджун тщетно пытается привлечь внимание ребенка. — Ничего. — Тогда я приду, и мы будем делать ничего, — Джун заметно заводится и повышает голос, но замечает, что пугает ребенка и тормозит. — Есть мы тоже будем «ничего»? –— смягчив голос, пытается перевести предыдущую фразу в шутку. — Я хочу мороженое, — сдается малыш и переводит взгляд на отца. — Мороженое? — Намджун делает вид, что задумывается. – Хорошо, я привезу мороженое. Что-то ещё? — Пиццу. Я хочу пиццу! — Мини оживляется и уже забывает, что только что непримиримо обижался. Но как можно обижаться, когда тебе предлагают всё, что захочешь. — Тогда я приеду пораньше, – Намджун смотрит на часы в твердой решимости закончить рабочий день непозволительно рано, — и мы с тобой будем есть пиццу. — И мороженое! — тут же напоминает мальчик, пугаясь, что отец мог забыть. — И мороженое, — кивает Джун, улыбаясь. — Пап? — несмело спрашивает мальчик. — Да? — Мне страшно, — Мини прижимает к себе игрушечного зайца и прячет взгляд, а Намджун враз напрягается. — Почему, Мини, почему тебе страшно? — Не знаю, — мальчик качает головой и всё так же не смотрит в камеру. — С тобой рядом няня и… И мистер Бу ведь с тобой? — малыш кивает, прижимая зайца еще крепче, и поднимает взгляд, от которого сердце Намджуна непроизвольно сжимается. – И я скоро приеду, тебе нечего бояться. — Папа, приезжай, пожалуйста, скорее, я хочу, чтобы ты был рядом… — Я приеду очень скоро, обещаю, и буду рядом. Они прощаются, Намджун скидывает звонок, а сам не может избавиться от чувства тревоги. Первая его мысль была сорваться домой, и он даже вскакивает с места, но увесистая стопка документов на столе тут же обращает на себя внимание, и он опускается обратно в кресло, пододвигаясь ближе к рабочему столу. Нет, он не может позволить себе так пренебречь своими обязанностями. Стрелка часов показывает десять минут пятого. Он успеет разобраться с делами часа за два и сразу же поедет домой. Намджун включает компьютер и начинает заново просматривать документы, но ему так и не дают полностью сосредоточиться на работе. Через пятнадцать минут раздается звонок от секретаря. — Господин Ким, к вам пришел господин Ким Сокджин, мне пустить его? — Да. Джун откладывает документы в сторону и встает из-за стола, чтобы поприветствовать друга, который пришел так неожиданно. Что привело его, почему не позвонил, не предупредил, что приедет? Дверь открывается, и в кабинет заходит высокий мужчина с широкой улыбкой, но какой-то тревогой во взгляде. — Джин-хен! Привет, — Намджун пожимает протянутую руку и обнимает друга. — Привет, Намджун. Давно не виделись, — Джин обнимает его в ответ. — Да, давненько. Проходи, присаживайся, — Намджун ведет его к дивану и креслам напротив своего рабочего стола. — К тебе теперь не попасть, секретарь Чо долго отказывалась меня пускать, — посмеиваясь, замечает Джин, садясь в одно из мягких кресел, обтянутых белой эко-кожей. — Дел накопилось, — после небольшой паузы Намджун, наконец, находит вразумительное оправдание своим действиям и кивает в сторону стола, — не думал, что ты решишь зайти… — Поэтому сидишь тут в темноте? — Джин проницательно заглядывает в лицо напротив и качает головой. — Как-то и не заметил даже, — Намджун встает с места, немного пошатываясь, и доходит до выключателя – кабинет тут же заполняет мягкий свет. Он открывает дверь и просит секретаря принести им кофе. Вернувшись, он буквально падает на диван, нарастающая боль в голове дает о себе знать. — Что с тобой? — Джин обеспокоенно встает, пытаясь заглянуть в перекошенное болью лицо друга, но тот выставляет руку вперед. — Всё хорошо, хорошо. Голова болит немного, я в порядке, – Намджун промаргивается и натянуто улыбается, пока старший нехотя садится обратно. – Так что привело тебя ко мне? Что-то случилось? — А что-то должно случиться, чтобы я пришел? — наиграно возмущается Джин. Намджун напротив улыбается, но выглядит ужасно устало – перед старшим нет смысла скрывать своего состояния, которое, честно говоря, пугает. – Мне позвонил Хосок и сказал прийти. Я думал, что он уже здесь. — Хосок? — теперь Намджун уже ничего не понимает. — Да, сказал, что это очень срочно. Он не говорил тебе? — Нет, — Ким обдумывает его слова, пока секретарь ставит перед ними поднос с кофе и, поклонившись, выходит из кабинета. — Я вообще думал, что Хо должен был улететь еще неделю назад. Может, у него произошло что-то, — рассуждает Джин, добавляя в свой капучино сахар, и смотрит на нетронутую кружку Намджуна, в котором кофе может сравниться с чернотой беззвездной ночи, — Что-то, что заставило его остаться? — Не знаю, — недолго думая, врет Намджун, вспоминая о Юнги и Мэй. Не мог же Хосок, не посоветовавшись с ним, решить рассказать Джину о Юнги? Стоит ли ему вообще знать о том, что их друг, оказывается, не только жив, но и находится сейчас в своей старой квартире. Он поднимает взгляд на ничего не подозревающего Джина, но тут же отводит глаза, берет в руки свою кружку с кофе и, даже не морщась от горечи, отпивает. — По крайне мере он сейчас сам всё расскажет, а ты прекрати пить эту гадость, — Джин указывает на кружку друга и качает головой, — и сходи уже к врачу, твои головные боли это ненормально. — Хорошо, хорошо, — усмехается Джун. — Знаю я твои «хорошо», в итоге ты похоронишь себя на этой работе. А я так не хочу, слышишь? Не могу знать, что ты в таком состоянии и... — его голос дрожит, и смотрит он в глаза почти с мольбой и волнением. — Джин-хен… — И вообще, — Джин продолжает, — ты когда последний раз спал? А ел? Когда ты последний раз ел? — Джин-хен, я в порядке, ладно? Не беспокойся так. — Так и знал, нужно было что-нибудь принести. Давай сходим в кафе или, может, закажем что-то, — Джин уже активирует проектор и выбирает службу доставки, когда Намджун мягко касается его руки, закрывая экран. — Я уже пообещал Мини привезти сегодня пиццу и мороженое, — вовремя вспоминает Намджун, уходя от настойчивой, но приятной заботы друга. — Минджун здесь? — Да, я привез его домой не так давно, — подхватывает тему Намджун, плавно уходя от предыдущей. — Это замечательно! Расскажи о нем побольше. — Ну что, рассказать… — Намджун начинает было говорить, как его прерывает звук открывающейся двери, и все внимание мужчин привлекает к себе входящий в кабинет Хосок и еще два человека в черных кепках и масках. — О, Джин-хен, ты уже здесь! — Хосок с порога приветствует старшего и проходит дальше. Намджун узнает в двух фигурах, стоящих поодаль, Юнги и Мэй и всё понимает. Как, как можно было допустить такое? Он вскакивает с дивана и быстрыми шагами подходит к «гостям», закрывая своей спиной Джину, всё ещё сидящему на диване, обзор на неожиданную компанию. — Намджун! Привет, — Хосок не ожидает такой реакции от друга и немного тушуется. — Что ты делаешь?! — сквозь зубы как можно тише говорит Джун, стоя вплотную к Чону. — Я думал, что мы приедем раньше, но пробка, — Хосок пытается обойти друга и поздороваться с Джином, но Намджун стоит как стена и не дает ему это сделать, даже отодвигает назад. — Объяснишь позже, а сейчас уходите! — Мы? Хосок, кто там еще с тобой? — Джин встает и делает шаг навстречу собравшимся у входа людям, но Намджун оборачивается и неожиданно зло смотрит. — Нет! Хен, сядь, — и Джину ничего не остаётся, как в шоке остановиться, — а вы — на выход, — в голосе Намджуна проскальзывают стальные нотки, и он указывает на дверь всем троим. — Намджун, дай объяснить, он должен узнать, — Хосок предполагал такой исход, но надеялся на лучшее. — Нет. Так нельзя. Мы даже не подготовили его. Ты не можешь так поступить с ним, — Намджун уже не сопротивляется почти, а просит, все ещё пытаясь защитить Джина от разрушительной, как ему кажется, правды. — Что я должен знать, — доносится со стороны дивана едва слышно и растеряно. — Намджун? — Джун, так будет правильней, поверь мне. Сейчас нам нужны все, — Хосок кладет ладонь на чужое плечо и сжимает его, пока беспокойный взгляд Намджуна сталкивается с глазами Юнги, так и не снявшего кепку и маску, ещё не раскрывшему свою личность, — поверь мне. — Вы не должны были. Так нельзя, — Ким поворачивает голову назад, смотрит на застывшего на месте Джина и боится его реакции, но отступает. Намджун сдаётся и отходит в сторону, опуская руки. Он выходит за дверь и обращается к своему секретарю. — Секретарь Чо, вы можете быть свободны на сегодня. — Но, господин Ким, мой рабочий день еще не закончен, — девушка растерянно смотрит на начальника и переводит взгляд за дверь, куда только что, поддавшись уговорам Чон Хосока, впустила странных людей. — Секретарь Чо, — тоном, не предполагающим споров, давит Намджун. — Я поняла, господин Ким, —девушка забирает вещи и сумку, — до свидания, — она коротко кланяется и уходит. — До свидания, — Намджун возвращается в кабинет и закрывает за собой дверь, прислоняясь к ней спиной. Джин всё так же застыл на месте, будто бы боится пошевелиться, переводит вопрошающие взгляды то на Хосока, то на Намджуна и останавливается на парне в чёрном, который тяжело выдыхает и снимает, наконец, кепку с маской. Сердце Намджуна пропускает удар, вместе с сердцем Джина. Время останавливается в уже не таком большом для четырех людей кабинете. — Привет, Джин-хен. Юнги стоит напротив Джина в нескольких шагах от него и слышит, как быстро бьётся чужое сердце. История повторяется, и к такому не подготовишься. Но Намджун был прав: стоило сначала поговорить с Джином, как-то объяснить ситуацию. Намджун всегда прав. Или же нет? — Юнги… Это правда ты? — Да, хен. Это правда я. Чувство дежавю не покидает Юнги, и страх вдруг охватывает его. Он видит, как Джин делает шаг к нему на встречу, с трудом переставляя ноги, как будто они всё это время были приклеены к полу. Джин подходит ближе и протягивает руки, ощупывая парня. Наверное, он думает, что у него галлюцинации или Юнги – призрак, голограмма, но как только он убеждается, что перед ним стоит живой человек, происходит неожиданное. Джин просто обнимает. Крепко и любяще. Обнимает. И Юнги расслабляется в этих объятиях, страх уходит. Они стоят так уже некоторое время, но большего и не надо. — Хен, почему ты ничего не спрашиваешь больше? — тихо куда-то в плечо начинает разговор Юнги, чувствуя, как отпускает напряжение и дрожат ноги. — Ты веришь мне? — Я в шоке и, кажется, готов упасть в обморок, но прямо сейчас я обнимаю тебя, — Джин шмыгает носом и немного отодвигается, чтобы посмотреть в лицо друга. — А ты сказал, — он трет тыльной стороной руки мокрую щеку и снова шмыгает, — ты сказал, что это ты. Как я могу не верить? — он обнимает с новой силой, пока плечо чужой куртки постепенно намокает. — Это сейчас был камень в мой огород, — признает Намджун и возвращается к диванам, чтобы с облегчением упасть на мягкое кресло. — Джин-хен, и это ещё не всё! — Хосок подходит к склонившемуся над Юнги мужчине и хлопает его по плечу, привлекая к себе внимание. Он указывает на Мэй, которая стоит поодаль от всех и не знает, куда себя деть уже долгое время. Эта сцена объединения такая чувственная и даже интимная что ли, что Мэй просто зависает на время и задумывается о том, что, возможно, ей здесь не место. Имеет ли она право находиться здесь, если Юнги – главный герой развернувшейся драмы, в которую она попала, кажется, совершенно случайно? Утонув в этих мыслях, она не замечает, как все взгляды присутствующих уже с минуту обращены в её сторону, а она даже не сняла защитную маску и совсем забыла о манерах. — Ах, да, — Мэй снимает наконец мешающуюся черную кепку и маску, от долгого ношения которой уже стало сложно дышать, — здравствуйте. Меня зовут Ли Мэйлин, — она кланяется сначала старшему из присутствующих, затем Намджуну и остальным, даже Юнги, чувствуя себя совершенно чужой в компании друзей, с которыми практически не знакома, — можно просто Мэй, — немного заторможено добавляет она. — Мэй! — Джин еще не отошел от первого шока с появлением Юнги, и его тут же накрывает новой волной. — Мэй! Я так рад тебя видеть, боже, — мужчина отходит от Юнги и сгребает девушку в медвежьи объятья. Он обнимает крепко, так же крепко, как только что обнимал лучшего друга, и даже как-то по-отечески. Мэй тепло и уютно в этих объятьях, так что хочется плакать. Она смотрит на Юнги с недоумением от этих накативших вдруг чувств. — Эй, хен! — зовет Юнги, вклиниваясь в это маленькое для Джина и неожиданное для Мэй чудо, — Джин-хен, ты ее смущаешь, — Юнги по-собственически отодвигает их друг от друга и встает перед Мэй, закрывая ее своей спиной, за которую она тут же, стесняясь, прячется. — Я что-то сделал не так? — Джин в недоумении смотрит на Хосока, не понимая происходящего. Почему его маленькая Мэй, жена его лучшего друга, с которой они столько лет знакомы, которая ему как младшая сестра, сейчас ведет себя как чужая? — Нет, хен, все так. Просто вы, — Хосок понял ситуацию и сейчас пытается как-то её разрулить. Он закидывает руку на плечо хена и ведет его к диванам, на которых Намджун уже допивает свой кофе и морально готовится к долгому рассказу. — Понимаешь, вы ещё не знакомы, а ты с обнимашками полез, — он подмигивает ему и подзывает парочку присоединиться к их диванной компании. — Но мы же… — начинает было Джин, оборачиваясь на девушку. — Нет, хен, для неё вы ещё не знакомы. Сейчас мы тебе всё объясним. Намджун, у тебя есть чего-нибудь выпить? — Нет. — Ну и ладно, — почти не расстраивается Чон, — так справимся, — он вручает Джину, видимо, его кружку с недопитым кофе. — Вы эту кашу заварили, вы и разбирайтесь, — едко замечает Намджун, а сам уже готовиться поведать Джину их непростую ситуацию. — А вот и разберёмся сейчас, тем более, что ты еще не всё знаешь, — Хосок берёт инициативу по рассказу на себя, наслаждаясь офигивающим от такого поворота выражением лица Кима. — Джин-хен, ты главное слушай и не перебивай. — Давай уже, ты из меня всю душу сейчас вытянешь! — Джин начинает вскипать, свойственное его натуре любопытство бьёт через край. — Так, с чего бы начать… — Хосок активизирует проектор на своей руке и переводит его в режим трансляции, буквально выводя голограмму размером со школьную доску перед лицами друзей. В этой голограмме Мэй узнает фото своей стеклянной панели виде схемы-истории об их с Юнги «путешествии в будущее», которую они двумя часами раннее активно обсуждали втроем в квартире, доедая лапшу быстрого приготовления. — Джин-хен, ты помнишь лето 2016 года, когда Юнги-хен выпустил свой сольный микстейп? — Да, — немного подумав, Джин кивает, — это тут вообще при чем? — Не перебивай! – Хосок сейчас похож на строгого (нет) учителя в школе. – Это тут очень даже при чем. Так вот.