Graveyard

«flashback» 16 февраля 2027 год. Сеул Тэхен вымотан. Все эти недели со смерти Мэй он заботился о маленьких племянниках (пусть не по крови), забрав их из квартиры убитого горем лучшего друга. С того момента, как без конца плачущий Джон заснул на его руках, Тэхен принял это решение, а Юнги не оставалось ничего, кроме как позволить ему сделать это. Он не возражал. Он мог оценить свое состояние, и оно было таковым, что позаботиться о детях не было сил, как и рассказать, когда вернется их мама и что же случилось. Эту ответственность на себя взял Ким, не зная, как ещё помочь другу. Юнги почти не разговаривал, на все вопросы детей тяжело вздыхал и отводил взгляд. Тэхен видел, как лучший друг закрывается в себе: медленно и верно он погружался с головой в свой мир, где было место только для него и скорби по потерянной любимой. Вместе с ним закрывались от внешнего мира и его дети, а Тэхен не мог позволить этому случиться. Юнги не справлялся и знал это, когда с тяжелым сердцем признал, что так будет лучше. Тэхен собрал кое-какие вещи мальчиков, взял за руку потерянного Хана, поддерживая другой рукой мирно сопящего Джона, и вышел из квартиры, оставляя в ней разрушающегося в одиночестве Юнги. Тогда этот шаг был вынужденным и временным: разъединять когда-то крепкую семью, в которой осталось всего три человека, не было целью. Тогда Тэхен и подумать не мог, как быстро и крепко привяжется к мальчикам и не захочет с ними расставаться, возвращать отцу. А сейчас и возвращать некому… Он, пропитавшийся запахом сигарет и чужой боли, недавно пришел в квартиру, которая постепенно из холостяцкой превратилась в детскую, приобретая уют. Разбросанные игрушки, книжки и вещи в беспорядке – теперь для него обыденность и даже нечто родное, особенное. Тэхен вернулся в свой хрупкий островок счастья разбитым и потерянным. Он отпустил няню, и, как всегда, обворожительно улыбался, как всегда, повторял, что всё хорошо. «Всё будет хорошо» — являясь неисправимым оптимистом по натуре, он в это верил. Очень хотел верить. Он еще не до конца осознал потерю, не осознал трагедию, развернувшуюся сегодня утром, и, как только можно было уйти, поспешил домой. Вернулся к детям, которых больше не сможет успокоить тем, что их папа скоро придёт за ними, повторяя, что он их любит, не сможет передавать вкусности и пожелания спокойной ночи будто бы от того, кто больше их не обнимет… Тэхен заваривает себе крепкий кофе, попутно убирая разбросанный под ногами конструктор, кормит Джона с ложечки сладким банановым пюре и треплет его мягкие щечки. А после, подхватив смеющегося малыша на руки, идёт в гостиную, где на большом диване напротив негромко работающего телевизора дремлет маленький Хан, сжимая яркого цвета карандаш в своей детской ручке. Ким укладывает ребенка поудобнее, накрывая его мягким пледом, пока младший из братьев играется с кудрями на его голове и дует пузыри. Не такой он представлял свою семейную жизнь, но от своих слов никогда не откажется – он позаботиться о мальчиках и вырастит их, как своих сыновей, он их уже любит всем сердцем, всегда любил. А семья для каждого разная, вот у них будет семья такая. И Ким сделает всё, чтобы их семья стала счастливой и дружной, такой, о которой он всегда мечтал. Придерживая одной рукой трущего сонные глазки Джона, Тэхен решает переключить канал с мультиков на что-то для него более интересное, раз уж их зритель сейчас видит сны. Он делает звук телевизора немного громче и останавливается на главном канале, по которому сейчас транслируются вечерние новости. «…Срочные новости! Сегодня, 16 февраля в 5 часов утра участник BTS, музыкальной группы с мировой известностью, Мин Юнги был найден в водах реки Хан. Следствие предполагает самоубийство на почве затяжной депрессии, усугубившейся со смертью его близкого человека. Напоминаем, что 21 января этого года в автокатастрофе погибла жена известного музыканта и продюсера. У пары осталось двое сыновей. Участники группы не выходят на связь, агентство уже подтвердило информацию. Прямо сейчас миллионы фанатов со всего мира узнают эту ужасную новость и не могут поверить в случившееся. Эти трагические события навсегда останутся в сердцах поклонников группы и людей, знавших музыканта лично. Прямой репортаж ведётся с места событий: как мы видим, частично оцеплено место происшествия – мост Мапо. Затруднен трафик транспорта: люди, услышавшие новости, продолжают прибывать с плакатами, распевают песни, оплакивают кумира. Проезжающие мимо машины сигналят, выражая свою поддержку. На месте дежурит полиция. Не смотря на то, что следствие продолжается, конечная версия вряд ли будет отличаться от уже существующей – самоубийство. От лица съемочной команды канала приносим свои соболезнования семье погибшего…»

***

17 сентября, 2032 год. Сеул Хосок ведет машину спокойно, а если посмотреть со стороны других водителей – плетётся как черепаха. От школы до моста Мапо хоть и далеко, но сейчас разгар рабочего дня и пробок совсем нет, так что на резвом спорткаре, не превышая положенной скорости, они бы добрались минут за двадцать. Чон же умело растягивает время до следующего места назначения, петляя вокруг. Он даже хотел заехать в кафе, но разве для этих двоих на заднем сиденье сейчас важен какой-то там обед? Юнги и Мэй, сами того не заметив, сели вместе и взялись за руки. Так и ехали: молча, отвернувшись каждый к своему окну. Сейчас они были похожи на поругавшуюся пожилую пару. Как будто они не выносят друг друга, но и жить друг без друга не могут, потому что по отдельности одиноки, а вся жизнь проведена бок о бок. У них на двоих одни воспоминания, одни потери, и этот маленький, но важный жест в виде скрепленных рук действительно многое значит. Кажется, так они делятся своей болью, а на самом деле – поддержкой, иначе расклеятся, рассыплются, разорвутся на части. В одиночку этого не вынести. Они и так слишком долго держались. Хосок припарковывается в квартале от моста: после событий пятилетней давности власти запретили машинам останавливаться, непосредственно проезжая мост. Он глушит двигатель, собирается уже выходить и замечает, что эти двое даже не поняли, что они приехали. Придется окликнуть их и разрушить этот маленький мир, неожиданно созданный на заднем сиденье спорткара. – Эй, мы приехали, – Хосок показательно звенит ключами. – А? Да, – Юнги будто бы просыпается от беспокойного сна, оглядываясь вокруг. Он отдёргивает руку, как-то смущаясь. – Куда приехали? Я думала, мы едем домой, – Мэй прижимает руку в груди, краснея. – Теперь моя очередь, – Юнги, не оглядываясь, выходит из машины вслед за лучшим другом. Каково это — быть кумиром миллионов и умереть в рассвете сил? Стать легендой ещё при жизни и уйти так «красиво», оставив позади себя славу и преданных фанатов, горюющих друзей и безутешных любимых. Каково это – смотреть на свои фотографии с чёрными лентами и цветы, принесённые к месту твоей смерти? Множество прекрасных свежих цветов по две стороны моста, собранных в букеты или же прикреплённых к прутьям. Надписи, выцарапанные на металлических перилах тысячами дрожащих рук, омываемые тысячами слез скорби и потери. Картина, должно быть, поразительная… Не у кого спросить, каково это: те, кто ответили бы, больше не заговорят, не расскажут. Они не увидят тех почестей, той любви, что дарят чужие им люди. Они не увидят той жизни, что оставили позади себя. Сколько искренних слез было пролито в этом месте. Река Хан достаточно их впитала в себя, грозясь в скором времени выйти из берегов. Юнги смотрит в её тёмные спокойные воды и не может поверить. Где-то там, далеко внизу, холодное дно реки, должно быть, еще помнит будущего Юнги, не сумевшего справиться со своей болью. По телу бегут мурашки, и становится не по себе. Спросите сейчас Юнги, о том самом «каково это?», что он ответит? – Я не верю в такой исход, – Юнги обращён взглядом в темноту, плещущуюся под их ногами, но он знает, что Хосок, стоящий недалеко и копирующий его позу, всё слышит. – Я не верю… Знаешь, я смотрел свой видеодневник, кажется, я даже понимал его тогда, но это… Тот Мин Юнги потерял всё и был готов к неизбежной смерти, как он сам говорил. Но он не звал её, не стремился к ней. Он обращался ко мне в полной уверенности, что скоро умрёт, так почему же сам… Ещё и таким страшным образом. Я никогда не любил воду, из всех возможных смертей не выбрал бы задохнуться в реке Хан. Уверен, он тоже… – эти слова даются невероятно тяжело, а в горле встаёт ком. Юнги поворачивает голову вправо и взглядом находит грустные глаза лучшего друга, как будто в них есть ответы. Хосок не выдерживает взгляда и отворачивает голову в сторону. Ему нечего сказать на это. Прошлого не изменить. Если бы мог, если бы только мог… Юнги тоже отворачивается и отталкивается от перил, твердо вставая на ноги, не в силах больше смотреть на затягивающую темно-синюю воду. В пяти метрах от него на корточках сидит Мэй. Девушка заботливо подвязывает чёрную ленточку на одиноком белом георгине, нежные лепестки которого нещадно треплет поднявшийся холодный ветер. Он подходит ближе и отчетливо слышит, как та шмыгает носом и подрагивает плечами. – Мэй, – он поднимает ее за локоть, заглядывая в заплаканные глаза. – Юнги, я… – она отворачивает голову, вытирая тыльной стороной мокрую щеку. – Мне так жаль… – Не плачь, – Юнги бережно стирает дорожки жгучих слез. – Пожалуйста, не плачь. Я не тот человек, которому посвящены эти цветы, – он обводит рукой бесчисленные букеты по обе стороны моста. – Хотел бы я когда-нибудь им стать…

***

17 сентября, 2032 год. Квартира семьи Мин, Сеул Ближе к вечеру квартира, получившая с недавнего времени прозвище штаб, принимала гостей. Юнги вместе с Мэй успели прибраться на балконе-террасе, а Хосок с Джином взяли на себя ответственность закупиться в супермаркете. Намджун, приехавший позже всех, был сразу посажен за стол, Чон вручил ему бутылку пива, а Джин положил в его тарелку первую порцию ароматного пулькоги собственного рецепта. Всякие попытки Кима присоединиться к готовке пресекались, поэтому какое-то время Намджун с полной тарелкой острой свинины стоял над душой Юнги, который вызвался жарить барбекю на террасе. Хосок с энтузиазмом нарезал свежие овощи, пока Мэй с Джином, наконец, не присоединились к ним, поставив на стол полную тарелку коронного блюда всех посиделок. За пивом и разговорами о незначительных вещах быстро пролетало время, как только Юнги закончил жарить мясо, он с наслаждением сел на стул за общим столом, с благодарностью принимая новую бутылку охлажденного алкогольного напитка. Так и должны проходить встречи с друзьями, как их помнит Юнги: весело, непринужденно, с отдыхом каждую минуту в лучшей компании. Жаль, что сейчас не было возможности собраться всем вместе. Ещё каких-то три недели назад для Юнги они были неразделимы, всегда вместе, всегда рядом, так что даже устаёшь от беспрерывного нахождения одних и тех же людей в одном с тобой месте двадцать четыре часа в сутки. Каких-то три недели назад Юнги мечтал о небольшом отдыхе от их тесной компании, а сейчас мечтает о присутствии тех, кого сегодня нет рядом. Он оборачивается вокруг: кажется, вот сейчас из квартиры на террасу выйдет Чимин, держа в каждой руке по две бутылки пива из холодильника, за барбекю, склонив голову, стоит Чонгук, дожаривая остатки маринованного мяса, чтобы накормить своих хёнов, Тэхен скоро вернется из магазина, посланный за снеками в ближайший круглосуточный после проигрыша в камень-ножницы-бумага. И всё встанет на свои места. Всё так и должно быть: они вместе, обсуждают музыку и новости, ненавистные репетиции до четырех утра и ворчливых менеджеров, подгоняющих их после обеда, планы на будущее и мечты, поделенные на семерых. Молчание затянулось, Юнги раскуривает вторую сигарету из пачки Джина. Они никогда не курили всерьёз, да и как-то вредно для голоса, а сейчас захотелось, сейчас это было очень кстати. На удивление старший сам предложил, достав из кармана пачку. Джин признался, что после одной роли, где ему пришлось научиться не заходиться в страшном кашле после первой затяжки, он иногда этим «балуется», когда нужно привести мысли в порядок. И это правда помогает разгрузить загнанный мозг. – Я хочу собрать всех: младшие тоже должны сейчас быть здесь. – Не знаю, почему это так необходимо, но я понимаю твои чувства, – Намджун принимает из рук Хосока только что открытую бутылку пива и выдыхает дым последней затяжки вдаль, где на зеркальных поверхностях соседних домов отображаются яркие краски уходящего дня. – Я поговорю с Тэхеном. Уверен, он согласится прийти, – Джин заботливо передает небольшой вязаный плед Мэй под пристальным взглядом Юнги. – Тэхен, может быть, и да, это будет не сложно. А вот что делать с Чимином и Чонгуком? – качает головой Хосок, косясь взглядом на Намджуна. – Чтобы заставить приехать Чимина, нужен действительно веский повод. Сейчас в компании всё стабильно, его помощь как акционера не нужна, да и, как продюсер, он знает, что может сделать все дистанционно, как и Хо… – Я всё же позвоню ему позже, придумаю какой-нибудь повод… – Хосок трёт виски, серьёзно обдумывая ситуацию. – Звонить нужно сейчас. Где он? В Японии? – Насколько мы знаем, да, но… – Успеет приехать завтра, времени мало, – Юнги хоть и пытается говорить непренуждённо, видно, что он волнуется, а события пережитого дня дали прочувствовать всю серьёзность ситуации. – Я согласен с Юнги, чем быстрее мы соберём всех, тем легче нам будет действовать дальше, – Джин вмиг становится серьёзным, вспоминая, зачем они все собрались и что стоит на кону. – Все же, нужно обсудить, что именно мы ему скажем, говорю же, он ставит работу на первое место. – Мы можем просто сказать, что решили, наконец-то, собраться все вместе, когда мы последний раз делали что-то такое за эти пять лет? Тем более, это не будет враньём, – Хосок уже разблокировывает свой проектор и присматривает лучшее место для видео звонка, игнорируя тяжёлый взгляд Джуна. – Это не повод бросить бизнес и сразу мчать к нам на всех парах. – Думаю, он обрадуется, ты же его знаешь, сам бы прилетел первым же рейсом, – Джин сдвигает раскладные стулья в более-менее одну линию, чтобы было удобнее. – Я-то? – Намджун будто бы возмущен тем, что Джин смещает его работу на второй план. – Да-да, именно ты, – Ким-старший похлопывает по стулу рядом с собой, приглашая Джуна присоединиться. – Садись, самый молодой и успешный глава компании. Давай, скажи, что я не прав, – он вопросительно выгибает бровь на своем красивом лице и принимает поражение младшего, которого знает слишком хорошо. – То-то же, и сделай лицо попроще, нагнал тут удручающую атмосферу. – Юнги-хён, выйди из кадра, – командует сложивший на груди сильные руки Намджун, пока Хосок в центре образовавшейся пресс-конференции настраивает камеру. – Еще не хватало шокировать Чимина, чтобы он вообще на родину возвращаться боялся. Юнги уступает место, картинно закатывая глаза, и встает поодаль вместе с Мэй, отказываясь от протянутого края пледа. А вообще на балконе хоть и уютно, но становится холодно, и о своём решении парень тут же жалеет. И другой плед, отложенный в сторону Джин-хёном, брать не хочется, нужен именно этот. Долгие гудки, кажется, длятся целую вечность. И вот по ту сторону экрана звучит копошение, и голографическая проекция размером с хороший телевизор перестраивается с голубых полос пустого дисплея на отчетливое изображение мужского лица. – Хосок-хён, привет! О, хёны! – Чимин немного отодвигает от себя дисплей и делает его шире, вмещая в изображение часть светлой комнаты. Он прищуривается, стараясь разглядеть людей, с которыми разговаривает, понимая, что ему не показалось. Его лицо вытягиваются, а глаза распахиваются от радости. – Привет, Чимини! – хором говорят старшие. Хосок с Джином машут в камеру, а на лице Намджуна появляются ямочки. Юнги прикусывает язык, чтобы не крикнуть вместе со всеми. – Что-то случилось? – голос Чимина приобретает беспокойные нотки. – Нет, нет, что ты, – Ким-старший берет инициативу на себя, стараясь звучать как можно естественней. – Хорошо, а то я уже успел испугаться. Что это вы звоните мне в такое время, да ещё и все вместе? – А нам, что, повод нужен? – Хосок картинно дуется, но понимает, что в действительности, только что-то серьёзное заставило бы их позвонить всем вместе. – Выкладывайте, что у вас? – Пак посмеивается, но тревога, вдруг появившаяся из неоткуда, не отпускает. – Ладно, каюсь, мы звоним не просто так, – Хосок сдаётся и пихает локтем в бок старшего, перекладывая ответственность. – Да, мы тут, в общем, решили собраться все вместе, – Джин старается подобрать слова, но это всё, что он мог бы сказать. На помощь, как всегда, приходит Намджун. – Нам нужно, чтобы ты как можно скорее прилетел в Сеул, – интонация самого молодого и успешного главы компании, конечно, не предполагает споров, но друзей этим давно не удивить. – Что случилось-то? – Ничего, – Хосок мотает головой из стороны в сторону, пытаясь не вызывать подозрений, но получается как раз наоборот. – Ничего не случилось. – Парни, это, конечно, очень круто, – Чимин на минуту задумывается, кусая пухлую губу. – Я бы очень хотел приехать к вам, правда… – парень вдруг поворачивает голову на звук позади себя, отвлекший его. – Оу, ты не один? – Джин, вдруг тушуется. Он иногда забывает, что у каждого из них есть своя личная жизнь, даже если они этим не делятся друг с другом. – Это, – Чимин прикрывает дверь позади себя и немного меняет прежнее местоположение. – Ничего… Послушайте, я не могу сейчас уехать, правда. – Чимин, это очень важно, – Намджун укоризненно косится в сторону своего хёна, недооценившего занятость их младшего. – Если вы объясните мне, в чем дело, может, я смогу помочь вам отсюда? – Чимин сейчас выглядит очень расстроенным и даже грустным, видно, как в нём борется желание повидаться со всеми. – А потом прилечу, как смогу… Сейчас действительно никак. – Этот вопрос и правда серьёзный. – Серьёзнее, чем ты можешь себе приставить. – Ты очень нужен нам здесь. – Понимаешь, иногда происходят вещи, которые нельзя просто так объяснить, нужно самому это увидеть… – Хосок начинает говорить из лучших побуждений, но тут же получает тычки под рёбра с двух сторон от возмущенных Кимов. – Ай! – Вы там его бьёт что ли? Хосок, моргни дважды, если ты в заложниках, – Чимин пытается переключить разговор на что-то более непринуждённое, но чувствует, как темнеют лица старших. – Да что это с вами? – Чимини, соберись и выслушай меня, – Намджун пододвигается ближе к голограмме камеры и сводит брови на переносице. – Тебе сейчас нужно собрать вещи и прилететь первым же рейсом. Это. Очень. Важно. – Не знаю, что у вас там произошло, – младший бегает глазами, обдумывая пути решения. – Может, вам дать номер хорошего адвоката? А лучше сразу сдайтесь полиции: за чистосердечное признание скостят срок… Или нет! Это вы собирайте вещи и прилетайте ко мне, я вас прикрою. У меня есть квартира, о которой никто не знает, а потом можно будет через контрабандистов перебраться в Европу. Вы, что, кого-то убили? Или что-то украли? Хотя, зачем вам красть… Вас подставили? Мы все решим, главное, вместе. Я вам помогу, не беспокойтесь, – Чимин трещит без остановки, пока хёны застыли по ту сторону экрана в шоке. Бог знает, что он себе там успел надумать. – Чимин! Мы никого не убивали! – И ничего не крали! – И от полиции не скрываемся, – первый шок сменяется обидой. Как он мог подумать такое? – А кто тогда? Тэхен? Чонгуки?! – Нет! – хором отвечают старшие с ужасом на лицах. – Тогда что? – Мы не можем это так просто объяснить, – Намджун трёт переносицу: ужасно разболелась голова. – Вот ты представь, что у тебя есть лучший друг, и он куда-то далеко-далеко уехал, и ты встречаешь его через много лет, хотя думал, что никогда больше не встретишь. А потом оказывается, что он и не уезжал, а пришел из прошлого. И у вас есть шанс сделать так, чтобы он никуда и не уехал в будущем, но для этого нужно выяснить, почему он уехал в будущем, ведь он то из прошлого. А чтобы выяснить, нужны все твои друзья, – Хосок на одном дыхании, энергично жестикулируя, выдаёт информацию, от которой Кимы ненадолго зависают, и недостаточно быстро очухиваются, затыкая друга новым синхронным тычком в ребра. – Ай! Да вы меня инвалидом сделаете! – Я ничего не понимаю! Что за друг, в каком будущем? О чём вы? – В общем, ты всё поймёшь, как приедешь, ты нам пиздец как нужен, – Джун уже на грани: миссия практически провалена. Им теперь что, всем составом лететь к одному упёртому барану-бизнесмену? – Хорошо, ладно, – Чимин решает сдаться под таким напором, да и лексика старшего его, так сказать, убедила. Троица с облегчением выдыхает, готовясь испустить дух от напряжения. – Прилечу примерно через неделю, придётся взять некоторые дела с собой… Юнги, всё это время наблюдавший за разговором издалека, старался сдерживать дикий смех: настолько ситуация была комичной. Он до последнего верил в напор и авторитет друзей, но после последней фразы младшего решил взять всё в свои руки. Никто не знает, как долго он сможет пробыть здесь. Может, через неделю, в приезде Чимина не будет смысла, тогда всё зря? И этот шанс всё исправить обернётся провалом. Этого нельзя допустить, нет никакого желания переживать ужасные события снова. Юнги придаёт своему выражению лица всю серьезность, на которую сейчас способен, и твердой походкой, неожиданно для всех, подходит в поле видимости экрана. Он появляется в кадре снизу, ошарашивая этим всех участников видеоразговора. – Чимин, собирай вещи и дуй в аэропорт. Иначе, это я приду к тебе в кошмарном сне. Пять, четыре, три, два, один. Ровно столько требуется для того, чтобы на лицах всех четверых удивление сменилось неверием и обратно, застыв в перманентном состоянии. А в глазах младшего вместе с шоком отобразились все подходящие варианты отборного мата, прежде чем он нажал на кнопку сброса звонка. – Юнги, ты что натворил?! – Джин высказывает мысли соседей по пластиковым стульям в самой детской версии. – Иногда происходят вещи, которые нельзя просто так объяснить, нужно самому это увидеть, – цитирует тот недавно сказанное. – Ну пиздец, – а вот Хосок не сдерживается и тут же прикрывает болящие ребра. В созданной тишине не хватает часов, громко отсчитывающих секунды. Хватит даже незажженной спички, чтобы взорвать тяжелый воздух между ними. Это конец. Солнце окончательно садится, не обещая вернуться завтра. Кажется, что через целую вечность, а на самом деле через пять минут на проектор Хосока приходит смс с кратким обзором состоявшегося звонка: «Рейс через восемь часов. Мне нужен психотерапевт. Я же не один ЭТО видел?»