Graveyard

17 сентября, 2032 год. Сеул Лучи заходящего солнца смело заглядывают в просторную квартиру, расписывая желто-оранжевыми красками светлую мебель. Достойная и беззаботная жизнь не всегда означает достойную смерть. В гостиной тихо и пусто, все вещи педантично расставлены по своим местам, только диван немного помят, и подушка случайно упала на бежевый ворсистый ковер. Мужчина стоит у белоснежной стены, наблюдая за видимостью когда-то идеальной жизни. Он нажимает на кнопку выключателя, и свет в гостиной потухает. Солнце ощущается теперь ярче, становится уютнее, теплее. Он включает свет, наблюдая контраст красок, потом снова выключает. Сказывается ли на нем действие таблеток, или его сознание и без них помутилось, но отказываться от ощущения легкости и умиротворения не хочется совсем. Мужчина достает из внутреннего кармана куртки прозрачно-голубого цвета небольшую коробочку и выуживает из нее кроваво-красную каплю. Язык не чувствует вкуса, но ощущает легкое онемение, а мозг ещё больше расслабляется в предвкушении. Лениво пританцовывая, он проходит по паркету вглубь комнаты, за которой наблюдал, поднимает подушку и взбивает её, бережно укладывая на законное место. Отходит к окну и открывает его: осенний ветер треплет идеальную укладку, проникая дальше в квартиру, а лучи ласково оглаживают красивое молодое лицо, но не дарят тепла. Ему вряд ли получится согреться, ведь холод засел глубоко внутри. Да ему это и не нужно: с действием таблетки сейчас хоть в горы в чем мать родила. Он снова лезет во внутренний карман и достает из него полупустую пачку сигарет. С наслаждением закуривает и выдыхает терпкий дым, точным движением пальцев стряхивая пепел за окно. Владелец квартиры не курит, а пепел и запах могут стать глупой уликой. Мало ли дотошных полицейских. Хотя, какая ему разница: дело всё равно замнут, он об этом позаботится. Мужчина поворачивает голову и в противовес своим мыслям выдыхает дым прямо в квартиру. Серое облако почти достигает дивана, и он ухмыляется, вспоминая недавние события, до того, как его прервал раздражающий звонок. Стоит ли ему отключить в следующий раз свой проектор? А ведь он думал, что случилось и правда что-то важное… – Вы правда поможете мне вернуться в компанию? – зареванный парень сидит на полу, одной рукой обнимая подушку, а другой, трясущейся от нервов, кладет себе под язык каплевидную таблетку. – Конечно. Потерявший ориентиры мальчишка из хорошей семьи. Талантливый, но безалаберный, ставший на неправильный путь. Сколько таких нагнула безжалостная машина музыкальной индустрии. Собственноручно сейчас губит свою жизнь. Потерянной душе легко довериться практически незнакомому человеку, стоит лишь пообещать воздушные розовые замки. А здесь и обещать их не пришлось: всего лишь вернуть трейни в команду. Как недальновидно и наивно. Для Него это раз плюнуть, а для кого-то жизнь спасти. Но он не спасать её пришел – губить. – Я помогу тебе, – мужчина также отправляет в рот красную таблетку, прикрывая в удовольствии глаза и убирая коробочку во внутренний карман своей спортивной куртки. – Но вот только… – Я сделаю всё, что скажите! – расслабившееся тело мальчишки облокотилось на мягкий диван позади него. Действие наркотика несильное, но напряженные от недавней истерики мышцы беспрепятственно поддаются накатывающему кайфу. Хотя, казалось бы, это явно не первый приход для парня. Мозг с запозданием воспринимает информацию, бьёт тревогу, и по юному лицу снова скатываются жгучие слезы. – Всё сделаю! Правда… – Не плачь, я услышал тебя, – мужчина пододвигается ближе, бережно стирая пальцем в кожаной перчатке соленые дорожки с чужих щёк. – Мне ничего не нужно. – Так… Так не бывает. – Ты прав, – он посмеивается над собственной глупой в этой ситуации фразой. Даже его беззащитная жертва, не до конца понимающая, что происходит, знает, что так не бывает. – Тебе нужно лишь ответить на мой вопрос. Один вопрос не так много, не правда ли? – Да, – парень с замедленной реакцией кивает, смотря на своего «спасителя» снизу вверх оленьими глазами. – У тебя будет три попытки, – мужчина выгибает пальцы перед чужим лицом, фокусируя плывущий взгляд напротив. – Один простой вопрос, ты готов? – Да. – Почему Он это сделал? Наблюдать за реакцией оказалось интереснее, чем он предполагал. В выражении лица удивление сменяется страхом неизбежного провала. В глазах медленно потухает надежда. Мозг отказывается генерировать ответ, заведомо неизвестный его владельцу. – Я не знаю, – растеряно произносит тот, всхлипывая. – Простите меня, я такой глупый… – Тшшш, подумай, у тебя еще две попытки, – Он наблюдает за ним, как змей за мышкой. Такой юный и беззащитный, но уже достаточно наделавший ошибок в своей жизни. Некому пригреть, некому поверить в сбившегося с пути ребенка. – Ты справишься. Глаза парнишки бегают по комнате в поиске ответа, сердце заходится в бешеном ритме, а голова такая тяжелая, что сейчас поспать бы. Забраться с головой под одеяло и представить, что у него в жизни нет проблем, что его не выгнали из компании, что родители не отвернулись от его мечты, заставляя поступить на юридический, что пришел его ангел-хранитель и всё вернул на свои места. – Зачем он это сделал? – громом вбивается в мягкую кашу сознания. – Он… хотел жить, – первое, что приходит на ум. – Интересно, – мужчина на минуту задумывается, отводя взгляд в сторону, но тут же усмехается, отрицательно качая головой. – Ответ неверный. Иначе он бы не совершил самоубийство, – он поворачивается обратно и растягивает губы в хищном оскале. – У тебя последняя попытка. – Он не хотел жить… – логичный ответ тяжело дается сухим губам. – И снова мимо. – Что теперь будет? Я не хочу так… Я не смогу. Пожалуйста! – Все будет хорошо, – мужчина достает из кармана приготовленный заранее шприц, заполненный наполовину прозрачной жидкостью. – Зачем это? – ни сопротивления, ни попыток встать. – Тебе нужно поспать, – он откупоривает крышечку и легким движением выпускает воздух. С иглы под давлением прыскает жидкость, капая на ворсистый ковер под их ногами. – Хорошо, я хочу спать, – расфокусированный взгляд отстранено наблюдает за нехитрыми действиями. – Сможешь напрячь руку? – Да… – Ты молодец, – худое предплечье с невероятным усилием сжимает неконтролируемые пальцы в кулак и напрягает мышцы. Попасть в вену таким образом не составляет труда. – Вы поможете мне вернуться в компанию? – Конечно. – Но так не бывает… – глаза закатываются, тело окончательно слабеет, отдаваясь новой волне губительного кайфа. – Не бывает. Ему нравится верить, что он дарит своим жертвам освобождение, последние яркие минуты в кайфе. По натуре своей он не жесток. Нет, он не пребывает в заблуждениях, он знает, кем является сейчас. Убийцей. Этого не изменить, не исправить. Он делает то, что хочет, пытаясь найти ответ на свой извечный вопрос, пусть и таким жестоким образом. Он себя не оправдывает и не надеется на искупление за свои грехи. С каждым новым убийством он губит свою душу и тело, закапывая себя всё глубже. Скоро достанет до ада. Самоубийцы ведь тоже отправляются в ад? Если он существует. Ему на небо нельзя, его там не ждут и не любят. Ему в аду самое место. Мужчина бережно поднимает худое измученное тело на руки. В нем ещё треплется жизнь: организм оказался на удивление крепким и сейчас сражается из последних сил в заранее проигранной войне. – Вы… мой… ангел..? – парень еле шевелит сухими губами не в силах договорить. Смотрит глазами невыплаканного моря после заката. С надеждой, с улыбкой. Жуткой улыбкой. Нет, он не ангел. Разве что смерти. А если мальчишке всё равно, то он готов быть ангелом. Он кладет обмякшее тело в набранную ванну с теплой водой. Домашняя одежда на парне постепенно намокает, прилипая неровными складками. Застывшие глаза смотрят куда-то перед собой, на белоснежный кафель стены, на самом деле он уже не здесь, не видит и не слышит. Не чувствует боли в рассеченном вдоль запястье, из которого последними толчками по инерции вытекает кровь. Красоту картины, полную особой пугающей атмосферы, нарушает резкая мелодия звонка. Мужчина с невероятным для себя усилием отводит взгляд от алых разводов, наполняющих чистую с отблеском голубого воду. Он медленно двигается спиной назад, запоминая каждую деталь потрясающего вида, и выходит из чужой ванной, прикрывая за собой дверь и принимая звонок. Недокуренная сигарета окончательно истлевает в вытянутой в окно руке. На этом всё. Мужчина последний раз обводит взглядом утопающую в ярких оранжевых красках гостиную и, закрыв окно, выходит из чужой квартиры. Ему совсем не жаль. А должно быть.

***

18 сентября, 2032 год. Сеул – Думаешь, столько хватит? – Бери больше, ещё столько же, наверное. – Ты решила кормить нас на убой?! – Рамена много не бывает, а вы едите, как кони. – Неправда… – Вчера мы приготовили всё, что у нас было, в холодильнике осталась только вода. И это вас было всего четверо. А сегодня придется готовить, как на армию. – Ты преувеличиваешь, мы скупаем весь магазин. – Тогда ты пойдешь за добавкой? – Ладно, ладно, – Юнги сдаётся на этот раз и берет с полки ещё пять пачек лапши. – Что там еще? – Мясо, зелень, фасоль, бобовая паста… – Мэй сверяется со списком в телефоне, который составил Джин, и проходит в другой отдел. За ней лениво толкает тележку Юнги, но не отстаёт. Они ходят по супермаркету уже час, и усталость накрывает с головой. Сначала они шарахались от любого из покупателей, натягивая выше маску и прячась за витринами, но им быстро это надоело, и теперь их поход в магазин напоминал не спец операцию по освобождению заложников, а простые приготовления парочки к пикнику. К пикнику на двадцать человек, судя по их переполненной тележке. Хочется простого человеческого лежать на диване и смотреть в потолок, и чтобы все проблемы решили себя сами. Ну, или кто-то их решил. Юнги каждый день засыпает, надеясь, что проснётся в своей неудобной кровати в общежитии агентства, что его разбудит противный будильник Джина, и старшему в недоумении придётся выслушать всё, что приснилось Мину. Юнги каждый день представляет заспанные глаза друга и его заботливое: «Не работай до утра, тебе нужно больше отдыхать, идиот». А потом он побежит в другие комнаты проверять всё ли на месте. Разбудит Реп Монстра и будет трясти его за плечи, добиваясь внятного ответа о том, какой сейчас год. Каждого разбудит и успокоится только тогда, когда получит единственно верный ответ – «…2016-й, дай поспать!». Он мечтает о том, как забежит в свою студию проверит все демоверсии песен, и, может, даже запишет парочку новых. И все встанет на свои места, а он забудет этот страшный сон и расскажет о нём, только когда хорошенько выпьет и камеры вездесущих операторов будут выключены. И тогда, после затяжной гнетущей паузы, все рассмеются, потому что это всего лишь сон, глупый страшный сон, который никогда не сбудется. Но каждое утро Юнги просыпается в просторной чужой-своей квартире, зная, что новый день не принесёт ничего хорошего. Сегодня они должны собраться почти всем составом. Удастся ли что-либо выяснить? Примут ли его Чимин и Тэхен? А разве может быть по-другому... Хочется уже сдвинуться с мертвой точки под названием «выясни то, не знаю что» и приступить к действиям. А пока они ходят по супермаркету и скупают, кажется, всё, что плохо лежит. И как бы страшно не было просыпаться каждый день в неизвестном будущем, главное, что их жизнь продолжается. – Юнги, возьмём ещё фруктов? – Мэй подходит к тележке и выгружает в неё набранные продукты, как её аккуратно останавливает чья-то рука. Позади девушки стоит небольшого роста пожилая женщина с такой же, как у них, тележкой магазина. Мэй поворачивается всем корпусом к старушке и уже готовится выслушать, как та начинает руками воспроизводить движения, похожие на язык жестов. Девушка теряется, но внимательно наблюдает, не зная, что предпринять. Неожиданно рядом с женщиной появляется голографический образ бюста девушки, приятный голос которой развеивает все неловкости и страхи. – Здравствуйте, вас приветствует видеопомощник госпожи Пэк. Пожалуйста, подскажите, в какой стороне находится отдел с крупами. – Да, да, конечно… – Мэй отвечает на автомате, озираясь по сторонам и вспоминая, где они только что брали рис. – Вам нужно пройти вперед и… – Пожалуйста, если вам не сложно, снимите маску, так госпожа сможет прочитать, что вы говорите по вашим губам, – видеопомощник дает указания, а Мэй готова ударить себя по лбу от собственной глупости и незамедлительно снимает маску и кепку. – Здравствуйте, госпожа, – небольшой поклон, и она переходит к сути. – Вам нужно пройти вперед и повернуть направо, по левой стороне от стенда с хлопьями для завтрака будет отдел с крупами. – Большое спасибо, – голограмма переводит жесты старушки, по-доброму улыбающейся девушке. – Хорошего вам дня. – Пожалуйста, хорошего дня… Женщина толкает тележку вперед, по указанному пути, оставляя позади парочку из прошлого с открытыми ртами. – Я думал, меня уже ничто не сможет удивить, но это… – Поразительно, правда? – Да, – Юнги отдает управление тележкой Мэй и смотрит вслед удаляющейся женщине и видеопомощнику, голографический экран которого через некоторое время рассеивается. – Как эта технология вообще работает? – Думаю, движения рук синхнизируются с чипом проектора, и видеопомощник воспроизводит жесты носителя в голосовую волну. – Афигеть! Неужели в двадцать первом году такое уже существовало? – Нет, что ты! Это просто невозможно с нашими технологиями. Был только проект, никто не воспринимал его осуществление всерьез. – Тот, кто это придумал, должно быть гений! – Да, он действительно гений… – Что? Ты его знаешь?! – Помнишь, я тебе рассказывала о Джису? – Неужели… – Юнги в неверии уставился на девушку, надевающую маску обратно. – Да, это был его зачетный проект на первом курсе. Идею не восприняли всерьез, говорили, что это не принесет прибыли, но он не сдавался. Хотел сделать что-то по-настоящему важное для людей… – Мэй с улыбкой вспоминает тот день, когда Джису решил поделиться с ними мыслями о развитии технологий будущего. – Не знаю, удалось ли ему самому реализовать задуманное, но существование этой технологии доказывает, что его прогнозы были верными. Надеюсь, именно его разработка стала основой этого приложения. Он удивительный. – Удивительный, – без сомнений согласился с ней Юнги, помогая катить тележку по направлению к кассам.

***

18 сентября 2032 год. Район Янчхон-Гу, Сеул. Середина сентября, и на улице заметно холодает. Намджун, хоть и от машины до дома лишь пять метров, кутается в теплое бежевое пальто, доходящее ему до щиколоток. Он подходит к калитке и нажимает кнопку звонка несколько раз, пока ему не открывают дверь. Всего пару минут, а ветер уже неприятно холодит лицо и неприкрытую шею. Стоило всё же надеть любимый вязаный шарф. Он толкает железную дверь калитки и по небольшим ступенькам поднимается к главному входу достаточно большого дома. – Намджун-хён! – встречают его с порога. – Привет, Тэ, – на губах уставшая улыбка, хоть он и рад видеть друга. – Проходи, проходи, – Тэхён одной рукой прижимает к себе большую стеклянную миску, а другой не перестает помешивать венчиком ее содержимое. – Ты как раз вовремя: я готовлю блинчики! – На ужин? – недоуменно выгибает бровь Намджун, поправляя полы строгого пиджака (он только с работы), разуваясь и следуя на кухню за хозяином дома. – На ранний ужин, – уточняет Тэхён, подбегая к плите, чтобы перевернуть на журчащей сковороде уже готовую партию. – Дядя Джун! – маленькое чудо, до этого увлеченно раскрашивающее мелками какой-то рисунок за кухонным столом, бросает все свои дела и подбегает к мужчине, чтобы оказаться в крепких медвежьих объятьях. – Ты снова без Минни? Сказал, же, что привез его домой из Китая… Я надеялся, что вы придёте вместе, – Тэхён аккуратно поглядывает на друга, умело скрывая своё разочарование. – Он заболел, и я оставил его дома с няней. – Что-то серьезное? – Нет, нет, – уверяет мужчина, явно переживающий за своего сына. – Простудился, наверное. Всегда говорю ему надеть носки или тапочки, а он босиком по полу шастает. – А я так хотел с ним познакомиться и поиграть! – дует губки Джон. – В следующий раз, Джони. Ты так вырос! – Намджун ставит ребенка на пол рядом с собой, а тот еле достает мужчине до бедра. – Неправда, я самый маленький в классе. – Ничего, скоро вытянешься и всем покажешь! Я в школе был поменьше тебя, а вырос вот таким! – Джун присаживается на корточки и надувает щеки, вызывая смех малыша. – А кудри у тебя какие, красота! – Как у папы! – Джон указывает пальчиком на Тэхёна в домашних белых штанах, свободной футболке и с творческим беспорядком на голове. – Да, как у папы… – Тэхён, нам надо поговорить, – Намджун присаживается на стул за кухонным столом, меняясь в лице. – Говори, хён, я почти закончил. – Нет, Тэ, ты не понял… Нам надо сейчас серьезно поговорить, – намекает он на разговор без лишних ушей, даже таких очаровательных, как у его младшего сына. – Джони, дорогой, посмотри, что делает твой брат, у него уже должен был закончиться урок с репетитором. И позови его на ужин. Нам с дядей Намджуном нужно поговорить. – Хорошо, папочка, – Джон, так и не успев заняться прерванным делом, топает с кухни по направлению к комнате старшего брата, оставляя взрослых наедине. – Что-то случилось? – Тэхён выключает плиту и снимает со сковороды последнюю партию ароматно пахнущих блинчиков. Он поворачивается к другу и отодвигает за спинку стул, чтобы сесть рядом под тяжелым взглядом напротив. – Не буду скрывать, Тэ, случилось. Пару недель назад я бы не назвал это чем-то серьезным, а сейчас… – Намджун опирается локтями о стол, сложив руки, и смотрит на друга, пытаясь считать каждую эмоцию на его лице. – Сейчас все изменилось, и нам нужна твоя помощь, – выкладывать сразу все карты явно не стоит. – Нам? – Тэхен ещё не понимает, о чём именно пойдёт их разговор, но по настроению Кима давно научился угадывать, где нужно выслушать и не задавать лишних вопросов. Намджун их лидер, и это звание не относится только лишь к их ролям в группе и компании. Он прирожденный лидер и друг, которому Тэхён готов беспрекословно верить, за ним одним готов идти и защищать, потому что чувствует то же в ответ. – Да. Надо решить одну… проблему, – Намджун старается подобрать слова, а сам заметно нервничает, ещё и голова разболелась так некстати. – И мы решили собраться всем вместе. Хосок и Джин уже… – Не говори так. «Вместе» мы уже никогда не соберёмся, – Тэхён отводит взгляд в сторону, на душе как-то стало паршиво. – А если я скажу тебе, что ты ошибаешься? – на проектор Намджуна поступает сообщение от Хосока о том, что они с Джином забрали Чимина из аэропорта, и он показывает его другу. – Я же не о Чимини говорю, – недоуменно вырывается у Тэхёна, а позже до него доходит смысл сообщения. – Что?! Чимин в Корее? Что это заставило его приехать… – Я понимаю, о ком ты говоришь, – расставляет правильные акценты Джун. – Он же и заставил. Хотя, так не совсем правильно будет сказать… – Что ты имеешь ввиду? – Тэ, тебе есть с кем оставить детей на этот вечер? Тебе нужно будет поехать со мной. – Дядя! – их разговор прерывают, и вот в объятьях Намджуна за этот вечер оказывается второй маленький Мин. – Привет, Хани! – мальчик так похож на своего отца, что аж дух захватывает. Эта улыбка деснами, лисьи глаза, умный взгляд которых будто считывает всю информацию о тебе, даже ту, о которой ты сам и не догадываешься. – Я позвоню няне, – подумав немного, всё же отвечает на вопрос Тэхён, оставляя окруженного детьми друга, и ненадолго уходит из комнаты, чтобы позвонить. Намджун кивает, внутренне радуясь непродолжительным уговорам и успешным исходом своей миссии. Он понимает, что самое сложное ещё впереди, но он будет не один, и кто знает, как дальше повернётся эта история. А сейчас он внимательно слушает Хана и вместе с ним радуется его успехам в школе, гордится Джоном, который демонстрирует, каким новым командам научил шпица, пьёт крепкий кофе с вкусными горячими блинчиками под пристальный взгляд Тэхёна, не сказавшего больше ни слова в тему их разговора. И чувствует счастье. Маленький отрезок времени на чужой кухне с разговорами ни о чём и обо всем – это и есть счастье. А разве многое надо? В бесконечной рутине работы и командировках вдали от дома он научился чувствовать счастье в мелочах. Так, по крупице Намджун собирает себя, чувствует жизнь. И в последнее время таких крупиц стало в разы больше. То ли дело в Минни, с которым он проводит сейчас больше времени, то ли дело в частых за эти пару недель встречах со старыми друзьями, то ли…

***

18 сентября, 2032 год. Парковка квартирного комплекса, Сеул Любимый мерседес пришлось сменить на неприметную киа. Человек-тень исправно остаётся на своем посту, хоть его никто и не просил. Это перерастает в зависимость: видеть изо дня в день знакомые лица, будто из прошлой жизни, записывать всё в блокнот. В последние дни и не происходило толком ничего интересного, записей мало, поэтому он с маниакальным наслаждением обводит каждую букву по два раза новым цветом ручки. Зеленым. Ему нравится зеленый цвет – это успокаивает. «4 часа 8 минут – Мин Юнги и Ли Мэйлин вернулись из супермаркета.» «6 часов 23 минуты – Ким Намджун и Ким Тэхён вышли из машины и отпустили водителя.» «6 часов 34 минуты – Ким Сокджин, Чон Хосок и Пак Чимин приехали на такси, судя по багажу последнего, из аэропорта.» Он подчеркивает новые имена и ставит точки после каждой записи, как бы отсчитывая новую главу этой забавной истории. Он пока что не является её частью, но ему кажется, что скоро наступит момент, о котором говорят: «В нужное время, в нужном месте». А пока что в салоне автомобиля разливается битами любимая музыка, а в пальцах тлеет сигарета. Блокнот отброшен на пассажирское сиденье, и осталось только ждать. Кажется, они, как и он, здесь надолго. Только вот они вместе, а он совсем один.

***

18 сентября, 2032 год. Квартира семьи Мин, Сеул У Ким Тэхёна хорошая жизнь. Он занимается любимым делом, не так давно открыл картинную галерею – исполнилась ещё одна его мечта. Семья поддерживает и гордиться им, друзья любят и уважают, у него есть дети, собака, большой дом с задним двором. О чем еще можно мечтать? Ким Тэхён может всё, но многого ему не нужно. Он счастлив. Он счастлив… Он счастлив? У него есть жизнь, уже много лет та самая жизнь, о которой он мечтал. Все правильно, все так, как должно быть. Он пожинает плоды того, чего добился сам своим трудолюбием и талантом. В его жизни не было фатальных ошибок, не было поступков, о которых можно жалеть. Его совесть чиста перед законом и перед самим собой. Каждую ночь он спокойно засыпает и каждое утро встречает с благодарностью. Только вот не покидает чувство, что он кое-что забыл. Сознание долгое время блокировало воспоминания о темных временах пятилетней давности. Маленький отрезок времени в жизни Ким Тэхёна, длящийся всего каких-то пару месяцев. Он забыл, как отключался от усталости в слезах и как просыпался от кошмаров, преследовавших его каждую ночь. Как мучился от осознания произошедшего, непоправимости событий, чувства вины от выбора, который ему пришлось совершить. Сознание интересная штука: оно помогло своему хозяину справится с болью, сгладило острые углы части воспоминаний, чтобы оставить позади принесенную им боль. И Ким Тэхён забыл. Но, может, стоит ему напомнить? За большим столом в гостиной сидит Мин Юнги. Он сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Кажется, будто он спит, уставший от долгих разговоров. Его лицо бледное и расслабленное, его грудная клетка мерно поднимается и опускается, в наступившей тишине едва различимо стучит сердце. Живое. Тэхён сидит напротив него и сдерживает себя от того, чтобы протянуть руку и прикоснуться, разбудить, обнять. Он боится пошевелиться, боится того, что как только сменит свою неудобную позу, от которой сводит спину, он тут же проснётся. Тэхён проснётся. – Юнги- хён… – осторожно зовет старшего Чимин, которой сидит рядом с Кимом напротив уставшей статуи. – Если еще раз спросишь, я ли это, я тебя ударю, – спокойно отвечает статуя, ни один лишний мускул на лице которой не дрогнул. – Хён, – на распев продолжает младший с вылупленными глазами полными то ли ужаса, то ли радости. – А если задашь ещё один глупый вопрос, ответ на который знаю якобы только я… Я ударю тебя дважды, – Юнги наконец открывает глаза, а глаза Чимина увеличиваются, хотя казалось бы, куда больше. – Никакого мордобоя в мою смену! – подключается Джин, ставя на стол порцию жареной курочки. – Давайте есть, раз на пустой желудок разговор не клеится. – Как в старые-добрые! – поддерживает Хосок, вручая каждому за столом по бутылке заранее открытого пива. Мэй приносит закуски и садится рядом с Юнги, пряча взгляд от мужчин напротив и краснея. Чимин расплывается в улыбке, а Тэхён всё же пробует нормально дышать: не может же сон быть таким реалистичным. Намджун садится рядом, похлопывая друга по плечу, и как бы взглядом утверждая, что все происходящее правда. Потом Юнги пытается спастись от крепких объятий Пака, который, видимо, решил проверить, сколько времени старший сможет провести без воздуха в сдавленных легких, а следом оттащить разбушевавшегося младшего от Мэй, никак не привыкшей к такому вниманию к своей скромной персоне. Они уже перешли на соджу, а разговор по душам так и не клеится. Да и как можно разговаривать о чем-то пространном, когда из семи человек за столом двое будто восстали из мертвых, а еще двое только что это узрели? Юнги вкратце, не распыляясь на подробности, рассказывает, какая судьба жестокая штука, пока уминает хрустящую куриную ножку в кисло-сладком соусе. Получается что-то типа: «Мы из прошлого, как попали сюда, не знаем, как вернуться тоже, но возможно, это не точно, но скорее всего, нам очень поможет, если мы узнаем подробности нашей смерти. Спасибо, что пришли». И в конце – «Рад вас видеть, парни». Конечно, большинство за столом такой расклад совершенно не устроил: хотелось подробностей и с самого начала! Тогда Хосок взял все в свои руки. Они с Джином выкатывают на середину гостиной стеклянную доску Мэй, на которой схематично изображена история. Сейчас нужно ввести в курс дела новеньких, и эта задача отходит Чону. Он берет в руки фломастер и прекрасно отыгрывает роль сценариста какой-то дорамы про путешествие во времени. Чимин не стесняется задавать вопросы, всё больше погружаясь в сюжет, а Тэхён не отрывает взгляда от Юнги, ловя каждое его слово или даже просто одобряющий кивок. Нужно отдать должное Хосоку, со своей задачей он справляется на все сто. Юнги уже устал пересказывать одни и те же события, тем более, что практически без разницы, кто рассказывает – главная проблема остается неизменной: Мин Юнги из 2016 оказался в будущем, и ему необходимо вернуться! – Путешествия во времени… Серьезно? – Чимин закрывает лицо ладонями и усмехается. – Никогда бы не подумал, что узнаю об этом таким образом. Когда с основной частью становится более-менее понятно, Чимин с Тэхёном отходят от первого шока и уже по-другому смотрят на старого друга, более спокойно. Джин пытается подложить подушку под голову засыпающего сидя Намджуна, но случайно будит того. Джун отмахивается от заботливых предложений поспать: он хоть и работал всю прошлую ночь и этот день, но не может позволить себе пропустить что-то из предстоящего не менее важного разговора. Возможно, стоило закончить пока на этом и сделать перерыв, продолжить обсуждение завтра, но Юнги не может ждать. Он выходит вперед и рассказывает то, что узнал из своего видеодневника. Слова даются сложнее, чем он думал, представлял всё это время, пока сидел за столом. Атмосфера в гостиной становится всё напряженнее и мрачнее. Никто больше не задает вопросов, не переспрашивает. Все знают, о чём идёт речь и какой исход ждёт того самого Юнги из видео на компьютере в студии. Делиться чем-то настолько личным непросто, но он делится этим с семьёй. С теми, кто пережил эти страшные события, кто хранит воспоминания об этом глубоко в сердце. – Временная петля? Значит, существует то, что заставляет вас перемещаться во времени снова и снова? – Тэхёну просто нужно знать, что он всё правильно понял, потому что всё это кажется до боли сюрреалистичным сном. – Череда событий повторяется, изменяются лишь какие-то незначительные детали, – Юнги подтверждает его слова, рисуя на доске линию, как отрезок времени, и вписывает туда основные события. – Если то, что сказал Он правда, – как бы ни было странно говорить о себе в третьем лице, Юнги упорно пытается разграничить себя настоящего и себя будущего, – я не хочу умирать и возвращаться снова и снова. Они обсуждают события, и когда дело доходит до отрезка «Автомобильная авария, смерть Мэй», их голоса стихают. – Нам сказали, это был несчастный случай. В снегопад дорога была мокрой, машину занесло и… – Намджун первым решил заговорить. Ничего такого, чего нельзя было бы найти в интернете, но почему-то страшно произносить вслух причину смерти человека, который сейчас сидит перед тобой живым. – Водитель потерял управление, выехал на обочину и врезался в заграждение недалеко от дороги. Удар оказался несовместим с жизнью… – Может, мне никогда не сдавать на права? – Мэй задает вопрос, мучащий её уже долгое время. – Тогда я никогда не сяду за руль этой машины. – Судя по тому, что рассказал Юнги, они знали, как умрут и вряд ли бы не обезопасили себя таким образом. Значит, в предыдущей истории твоя смерть была другой, – отвечает сразу на несколько вопросов Намджун. Сам он много раз прокручивал у себя в голове всю историю, пытаясь найти лазейку, пробел в череде событий, который они не учитывали раньше. В истории Мэй таких нет. – Тогда мое самоубийство кажется ещё более нелогичным, – Юнги перескакивает на последнюю отметку на линии их жизней. – Я могу смириться с этим, но не понимаю… Зачем? Раз он знал, что умрёт, то решил взять всё в свои руки? – он усмехается, потому что как раз это было бы в его стиле. – Одно мне не дает покоя: почему именно мост? Я ненавижу эту ледяную воду и вообще, я бы никогда… – Но хён, – Чимин не успевает подумать, прежде чем сказать. – Ты умер не на мосту, а спрыгнул с крыши здания… Тэхён всё думал, что именно не вяжется в рассказе Юнги, и только сейчас понял, что их хён знает только то, что есть в интернете. И если остальная информация была недалека от правды, то эта может повергнуть в шок. – Вы не сказали ему?! – Ким обращается к старшим с неверием в глазах. – О чем это ты? – Юнги, откровенно говоря, теряется. Так убедиться в своих догадках он явно не ожидал. Давящая тишина продолжается слишком долго. Джин открывает и закрывает рот, Чимин отводит взгляд, Хосок не решается ответить. Намджун, до этого отвлекшийся на очередной приступ головной боли, упускает момент, но изо всех сил пытается собрать мысли и подобрать нужные слова. – Тебя нашли утром на парковке главного офиса компании. Несколько переломов, ушибы, травмы не совместимые с жизнью… – Тэхён берётся ответить за всех, но к главному не подходит. – Ты спрыгнул с крыши. – Или его столкнули, – вступает Чимин, пересилив ком в горле. – Мы выяснили, что это не так. – Каким образом, Тэхён? Экспертиза так и не была проведена! – встает со своего места Чимин, чувствуя, что начинает заводиться. – Чимин, сядь. Мы всё обсудим. – Разве я не прав, Хосок-хён? Нашли два трупа, всё было странно, а вы замяли дело! У Юнги стоит шум в ушах, он не может поверить в услышанное. Друзья спорят, видно, что этот вопрос разводит их в разные стороны. Он находит взгляд Намджуна, кажется, только он сможет сейчас объяснить, что происходит. Только вот Юнги чувствует, что ему это не понравится. – Что вы сделали? Скажи мне, что это не правда. – Это правда, – выдыхает Ким и встает со своего места. Кажется, пришло время ему объясниться. – Улики были сфальсифицированы. Мы… Я подкупил полицию, и дело замяли. В новостях была ложная информация. – Ты говоришь это так просто… – Юнги чувствует, что его предали. – Что ты сказал моим родным? – То же, что и федеральный канал. Всё было ради компании, здание было почти отстроено, мы потеряли бы миллиарды… – Ты сейчас оправдываешь себя? – Юнги подходит ближе на негнущихся ногах. Он тянет за собой тьму, и одному богу известно, насколько Мин Юнги сейчас зол. – Он не один принял это решение, мы все… – вступается Джин, но Намджун его останавливает. – Я не собираюсь снимать с себя ответственность или оправдываться. Я принял это решение. – Намджун, ты себя слышишь? Ты всему миру сказал, что я утопился в реке Хан, чтобы что? Спасти компанию от убытков? – Это не было бы просто убытками, компания могла оказаться на грани банкротства, тысячи людей потеряли бы рабочие места! – Юнги-хён, послушай, ты ничего не знаешь, это решение… – Хосок не осмеливается подойти ближе, поэтому останавливается в паре метров от друга. – Как оказалось, да! Что еще я могу не знать?! Скажите еще, что это было убийство. – Возможно, – Чимин просто не может не высказать своё мнение. Тогда он был в шоке и согласился с решением старших, но чем больше проходит времени, чем больше он возвращается в своих мыслях к месту событий, тем страннее всё кажется. – Нет, невозможно. Джису бы никогда… – Ты не можешь знать наверняка! – Кто? – Юнги кажется ужасно знакомым это имя. Уже через секунду он понимает, о ком речь. – О Джису. Второй человек. Его тело так же нашли тогда, – Джин проглатывает слёзы от беспомощности. Он не был согласен с этим решением, но ведь по-другому было нельзя. – То есть, ты решил, что я настолько слабак, что даже с наличием второго трупа не сомневался в самоубийстве? – Юнги в порыве гнева обеими руками хватает Намджуна за лацканы пиджака и тянет вверх, с болью глядя ему прямо в глаза. Даже существенная разница в росте этому не помеха. – Почему вы говорите о Джису?... – Мэй думает, что ослышалась, и решает переспросить, но её вопрос так и остается без ответа. – Нет, я не… – Намджун не сопротивляется, не скидывает чужих сильных рук. – Тебе просто это было выгодно… Да? Это решение, – ужасная мысль посещает Юнги, и в глазах напротив он находит ответ. – Брат, прости меня. Из всех возможных вариантов, это был лучший выбор… – Простить? Ты кем себя возомнил? – Юнги не соображает сейчас. Его сердце разбилось минутами ранее, и глаза все еще застилает кровавый туман. Знать бы, что на самом деле это невыплаканные слезы. Всё происходит слишком быстро для них двоих, а для остальных за столом – как в замедленной съемке. Юнги отпускает ткань чужого пиджака и с размаху бьет не успевшего выпрямиться Намджуна. Тот отшатывается назад, не падая лишь благодаря рядом стоящему Джину. – Речь идёт о смерти! Кто ты такой, чтобы выбирать?! Кем ты себя возомнил, отвечай! – Хён! – Хосок подлетает и встает напротив друга, удерживая того от нового удара. – Намджун, твой нос, – Джин прикладывает салфетку к носу младшего, хотя Юнги попал четко в скулу. Бумага быстро впитывает кровь и становится бесполезной: капли вязкими красными дорожками стекают по подбородку на некогда белую рубашку. – Думаю, мне стоит уйти, – Намджун делает пару шагов назад, не предпринимая попыток остановить кровотечение. Он разворачивается и, как в тумане, немного пошатываясь, проходит к выходу из квартиры. – Нет, ответь мне! – Юнги обеими руками отталкивает от себя Чона и порывается добиться ответа, но встречает на своем пути другую преграду. – Юнги, ты не прав! Поговорим, когда остынешь, – Джин встряхивает его за плечи, чтобы тот пришел в себя, и, схватив со стола полотенце, выходит вслед за лидером. Они никогда не дрались. Юнги никогда так не злился. Намджун никогда не принимал неверных решений. Сколько еще разных по настроению видов тишины испытают на себе стены этой гостиной? Сейчас вне расписания шоковая тишина. Юнги ощущает, как после выброса энергии его покидают силы, и падает на рядом стоящий стул. Он начинает осознавать, что натворил, но злость в груди не унимается, а только лишь приглушается болью в костяшках правой руки. Остальные не знают, что говорить. Оправдывать себя бессмысленно. Оставаться в стороне тоже. Все они приняли это решение. Все они, как и всегда, пошли за своим лидером. – Рассказывайте.