Случайная душа (черновик)

      Как только Макгонагалл скрылась, а Гарри ретировался подальше от компании Грейс, Том тут же оживился.       — Твое полное имя и полное имя твоего брата.       — Это правда за правду? — уточняет Грейс.       — Просто образец проницательности, — Том тянет слова с таким видом, что Грейс отлично понимает, что он обо всем этом думает. О ней, о ситуации, об их разговоре. Пока он ничего не сможет сделать… верно? Ритуал должен был связать его как минимум по рукам. В лучшем случае — еще и по ногам.       — Беллона Эрида Поттер. Мой брат — Гарри Джеймс Поттер, — едва слышно произносит Грейс на выдохе.       Том молчит, шевелит губами и хмуро смотрит в стену. Можно было поклясться, что он проклинает тот момент, когда оказался рядом с Поттерами.       — Как много ты знаешь о ритуале?       — Вообще-то, теперь моя очередь, — Том бросает на Грейс раздраженный взгляд.       — Тогда задавай вопрос. Живее.       — Твое полное имя, — Грейс не остается в долгу.       — Том Марволо Риддл.       Грейс кивает мрачному, даже раздраженному, Темному Лорду. Когда еще представится шанс безопасно издеваться над ним? Главное — чтобы потом он не поиздевался в ответ. Физически.       — Нет, про ритуал потом. Расскажи всё, что знаешь о человеке, который помог тебе с ним. Как он выглядел? Голос, фразы, отличительные черты — мне нужно знать всё.       — Я почти ничего о нем не знаю, — хмурится Грейс. — Он никогда не говорил со мной голосом, я не видела его внешности. Но он был… очень вежлив.       — Он?       — Ну, я думаю, что это был мужчина. Я все еще без понятия, как он выглядел. Он был очень мил и расписал мне пошагово, что нужно сделать. Это все, что я знаю о нем.       — Он скрывал свое лицо? Или ты вовсе не видела его тела? Как он ходил? Стоял?       — Я не видела тела. Ничего из этого. Не знаю.       — Черт! — крылья носа Тома трепетали, когда он ругался. Он поджал губы, задумчиво сузил глаза, явно пытаясь придумать выход из ситуации. Если за всем этим стоял этот чокнутый старик…       — Что ты знаешь о ритуале?       — Тебе не кажется, что ты задал уже слишком много вопросов?       — Задашь несколько подряд. Отвечай.       — Ритуал должен был притянуть призрака или духа, чтобы он защищал меня и брата.       Том секунду молчал, а потом усмехнулся.       — А что взамен?       — Взамен? — тихо повторяет Грейс.       — Да. Что нужно было отдать, чтобы духа притянуло? Не поверю, что темная магия работает без услуга за услугу. Что ТЫ отдала ради защиты своего братца и себя?       Грейс молчала. Как бы ему донести без лишних подозрений о смерти опекунов?       — Хотя знаешь что? Молчи. Я уже догадываюсь.       Том ухмыльнулся, и его лицо расплылось в змеиной улыбке.       — Ты подожгла дом и принесла в жертву своих родителей, верно? Занятно, занятно…       Грейс нервно дернулась. Сколько же он подавлял в себе эти эмоции за последние два года?       — Сомневаюсь, что старик тут замешан, — продолжил Том. — Вряд ли он полез бы в жертвоприношения. Может, я и стал вашим защитником вовсе не специально.       Он склонил голову набок, наблюдая за ней с изучающим интересом.       — А теперь задавай свои вопросы. Быстро.       — Что ты будешь делать с этой информацией? — нервно кусая кожу щек, задала Грейс волнующий вопрос.       — Пока что ничего, — отвечает.       — Тогда зачем все это?       — Нужно было убедиться в том, что ритуал тебе подсунул не Альбус Дамблдор.       — Директор Хогвартса? Зачем директору Хогвартса это делать?       — Да. Не в очень хороших отношениях. Сколько еще? — два вопроса за раз, дура.       — Четыре вопроса, — задумчиво отвечает Грейс.       Она никогда не задумывалась, что Том мог заподозрить в ритуале Дамблдора. С одной стороны, это казалось очевидным — ведь тот был «врагом» Темного Лорда. Но тогда не было времени об этом думать.       А теперь Том сам убедился. Возможно, не до конца… но все же.       — Почему плохие отношения?       — Во мнении не сошлись.       Грейс нахмурилась. Информации — ноль, но он говорит правду.       Что вообще можно спросить, чтобы узнать хоть что-то полезное?       Конечно, любые вопросы помогут создать основу, чтобы слишком сильно не выдать себя. Но хотелось больше.       Когда еще представится шанс расспросить самого Темного Лорда — и быть уверенной, что он не сможет соврать?       — В чем именно ваше мнение не сошлось?       Том поджал губы и вздохнул.       — Я боролся за восстановление порядка, традиций, он хотел нововведений.       Грейс хотелось аплодировать. Хотелось хохотать до боли в животе, до слез.       Насколько же хорошо он играл словами. Даже когда она почти прямо спросила, Том ответил настолько размыто, что понять хоть что-то было невозможно.       Понятие порядка у каждого свое. То, что он боролся за традиции, — чистая правда. А вот как эти традиции влияли на других? Ненужная мелочь, не стоящая упоминания.       Дамблдор, насколько помнила Грейс, боролся за права маглорожденных. Но и это можно было повернуть по-разному. До чего же интересная формулировка.       — А если точнее? — жалобно пробормотала Грейс. — Я же не спрашиваю твои секреты, просто хочу узнать о тебе побольше.       Том раздраженно закатил глаза.       — Прекрати строить из себя несчастного ребенка, — фыркнул он. — Я был за аристократов, он — против. Вот и все.       — Ты не ответил, — Грейс отрицательно качает головой.       Кому, как не ей, знать о додумывании? Этим грешили и она, и Том.       Она заходит в женскую келью и садится на кровать. Никого не было — все выполняли послушание, а на Грейс пока не особо обращали внимание. Самое время поболтать.       — Ты говоришь одно и то же. Я спрашиваю, как именно проявлялась защита прав аристократов, их традиций. Что делал Дамблдор, из-за чего вы враждуете? Почему права аристократов вообще нужно защищать? Что в этом плохого и хорошего? — Она выдержала паузу. — Все это считается за один вопрос. Просто объясняю, чего ожидала от ответа.       — Я бы сказал, что это три вопроса, — протянул Том.       Грейс качает головой:       — Один.       Том поджимает губы. Ситуация ему не нравится. С одной стороны, он сам себя загнал в ловушку, но кто же знал, что у девчонки мозгов окажется побольше, чем у обычных детей в её возрасте?       В какой-то момент он расслабляется, откидывается назад, устраиваясь на подоконнике поудобнее.       — Я тебя недооценил, каюсь, — хмыкнул он. — Дамблдор — маглолюбец. Он хочет соединить два мира в один. Хочет, чтобы нас, магов, уничтожили, не иначе. Хочет открыть наш мир маглам. И кому, как не тебе, знать, что будет после этого? Какие маглы на самом деле.       — Маглы — это люди без магии?       Том кивает.       — Продолжай.       — Я выступаю за сохранение традиций магии, за чистоту крови от маглов, за выживание магов. В этом мы и не сошлись.       И снова он сказал меньше, чем мог бы. Опустил кучу деталей.       А ведь правда для каждого своя.       Грейс хмурится. Действительно ли Дамблдор хочет уничтожить магов? Или так это воспринимает сам Том? Честно говоря, больше верится во второе.       Не считая знания канона (пусть и относительного), который ясно показывает, что устроил этот чокнутый Лорд.       Вопросов больше не осталось.       В любом случае, она распорядилась ресурсами максимально полезно. Теперь у нее есть основа «знания» — хотя бы со стороны Тома.       А говорить с человеком куда проще, когда его не боишься.       — Ладно. Хорошо, — кивает Грейс. — Хочешь задать какой-нибудь вопрос?       — Какая у тебя палочка? — спрашивает он.       — Зачем тебе?       Том пожимает плечами. Насколько же ему скучно?       — Каучуковое дерево, — медленно начинает перечислять Грейс.       Том чуть прищуривается, словно о чем-то думает, и почти сразу кивает. Доля секунды — и снова невозмутимость.       — И чешуя змеи. Гибкая, десять дюймов.       Том снова кивает, хмыкает… и продолжает молчать.       — Ты знаешь, как это расшифровывается?       — Тебе не сказали? — удивленно приподнимает брови Том.       — Оливандер только нахмурился, покидал взгляды на брата и молча отдал палочку, — пожимает плечами Грейс. — Ну так что?       — Каучуковое дерево — хитрые, пронырливые, невероятно изворотливые. Умеют добиваться своей цели и ради этого пойдут на всё. Прирожденные лидеры, непревзойденные мастера манипуляции. Внешне обаятельны и милы, но сердце у них черствое и холодное. В людях видят лишь средство достижения своих целей. Часто у них отсутствуют всяческие принципы и понятие совести.       — Удивительно подходит, да? — Мэриан, как всегда, появился неожиданно. Грейс вздрогнула и перевела взгляд на помощника. Тот выглядел замученным, но язвительности в голосе не утратил. Том, похоже, не замечал Мэриана и тем более его не слышал. Грейс быстро перевела дух и посмотрела на Темного Лорда. А Том продолжал, не обращая внимания на её странные телодвижения.       — Чешуя змеи — символ мудрости и тяги к знаниям, но не всегда эти качества используются во благо. Двойственная натура — то и дело меняет мнение, в душе борются свет и тьма. Коварны. Часто не могут обуздать свои низменные страсти и склоняются на темную сторону. Острый язык, любят злословить. Умеют постоять за себя и свои интересы. Интересная комбинация, — произносит сам себе Том.       — Откуда ты все это знаешь?       — Ты сама говорила, что я много знаю, — хмыкает Том.       Грейс кивает. Как выпроводить Тома? Поболтать с Мэрианом было бы как никогда кстати.       — Я пойду прогуляюсь.       Том просто пожал плечами и исчез. И куда он пошел?       — Похоже у тебя появился новый помощник, — наигранно весело произносит Мэриан.       — Не сказала бы, — просто отвечает Грейс и переводит взгляд на Мэри. — Что с тобой? Такое чувство, что тебя пережевали и выплюнули.       Мэриан коротко смеется и слегка вздыхает.       — Удивительно точное описание. Какое тебе дело? Ты вроде как не хотела лезть в мои проблемы?       — И все еще не хочу, — пожимает плечи Грейс. — Но видишь ли, я привыкла знать что происходит с людьми с которыми я контактирую.       — Что же, — раздраженно хмурится Мэриан. — Тогда с дебютом, я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Тебе пора вырасти. Не ожидай что все будет по твоему.       И тут же исчез так же резко, как и появился. Грейс с непониманием уставилась на место, где раньше стоял Мэриан. Какого черта с ним происходит?       — Система, что с Мэрианом?

Система ищет проблемы в функционировании…

…

…

…

ОШИБКА ОШИБКА ОШИБКА ОШ! БК;

0Ш*БК%ОШ»: КА)Ш№Б? А4Ш0@К%^Ш&(КА

      — Какого черта! — интерфейс системы схлопнулся, а Грейс молча стояла смотря на место где до этого был экран. Какого хрена происходит. Пора все-таки разобраться и хорошенько подумать, что вообще происходит. Грейс слишком долго откладывала проблему в лице Мэрина и пора бы проанализировать все хорошенько.       Грейс тяжело вздохнула, прикусила щёку, прикрыла глаза и попыталась собрать всё воедино. Что ей известно?       Мэриан ведёт себя агрессивно. Кажется, он нервничает.       Система выдаёт ошибку всякий раз, когда она пытается связаться с центром управления.       Помощник не выполняет свои функции, исчезает в неизвестном направлении и, судя по всему, даже не собирается ей помогать.       Как давно это началось? Или он изначально был таким? Просто она не замечала? Ведь с самого начала было слишком много хаоса, и ей, мягко говоря, было не до анализа.       Грейс нахмурилась.       Связан ли Мэриан с лагами в системе?       Что, если да? Ведь после его частых исчезновений система начала глючить. А сегодня так и вовсе выдала ошибку, закрыв интерфейс. Это не было нормальным. Но назвать ситуацию ненормальной она тоже не могла — просто потому что не с чем было сравнивать.       Ну же, вспоминай.       При первой активации помощник упоминал, что его поведение адаптируется под пользователя. Но было ли ей комфортно рядом с агрессивным и язвительным пэтом? Очевидно, нет. С самого начала его поведение вызывало лишь вопросы и пусть он был достаточно любезен для того, чтобы не показывать свой поганый характер, но сейчас он явно не сдерживается. Ошибка закралась явно в его поведении, вот где было что-то не так. И, похоже, явно до того как она попала в этот мир. Он с самого начала вел себя не так, просто Грейс этого не замечала из-за неожиданности происходящего. Ей было, мягко сказать, не до анализа.       Что-то явно происходило, но только что? И это что-то вызывало агрессию и нервировало помощника. Он, черт возьми, даже задачи не выполнял! Он просто был, вот и все. Чем занимался помощник все это время? Грейс никогда не интересовалась, так как той было все равно, но кажется стоило бы. По крайней мере, у нее были бы зацепки. И в правду расслабилась слишком, что за дурость. Вопрос вот в чем, система влияет на поведение помощника или помощник на систему? Это уже явно была паранойя, но все-таки. Глюки системы начали недавно и едва заметно, лишь сегодня она вышла из строя настолько чтобы закрыть к чертям интерфейс. Что вообще нужно делать в этой ситуации? Мэриан вел себя как пубертатный подросток, что дорвался до мысли «они ничего не могут со мной сделать» и теперь творил что хотел.       Тяжело вздохнув, Грейс прикрыла глаза. Поведение Мэриана кого-то напоминало. Вечно появлялось чувство дежавю, что мозолило на грани сознания. Грейс тут же откинула эту мысль, не может вспомнить, значит неважно. Сейчас важнее был Гарри. Сколько бы Грейс не делала вид, что все в порядке и его поведение не волнует, нужно было что-то делать. Было бы как нельзя к стати, если бы она могла найти ответ в интернете, но увы. Сейчас она была в монастыре и у черта на куличиках, оставались книги. Но было ли что-то в этих книгах полезное?       Книги. У Грейс словно феерверк взорвался в голове от осознания. Он же фанатеет по этому католичеству? Жаль конечно, что ляпнула о своем атеизме, но с другой стороны не поможет ли «уверование» в сближении с братом? Звучало как план, пусть не очень четкий и надежный.

***

      — Сестра Магдалена, — сестра сидела за столом сгорбившись, выводя кисточкой икону. Стоило Грейс позвать ее, как она дернулась и едва ту не испортила. Магдалена зашипела кошкой и нервно повернулась в сторону Грейс.       — Какого… Во имя Господа нашего спасителя, Белла, ты понимаешь что едва не испортила икону? Кто тебе позволил зайти в иконописальню?       — Простите, сестра Магдалена, сестра Ивонн передала, что сестра Хоуп не может больше смотреть за мальчиками, так как она была наказана и обязана следующие сутки молиться за наши души в храме.       — Что?.. — сестра Магдалена рассеяно нахмурилась и расправила спину, смотря в стену пару секунд. — Почему… Ладно, я поняла, Белла. Хорошо, что ты пришла. Но тебе стоит замолить свой грех на исповеди, ты едва икону не испортила! Пошли.       После чего встала, немного размяла спину и ноги и уверенно вышла из иконописальни. Грейс лишь тихо пролепетала «да, сестра Магдалена» и выскочила следом за ней. Губы сложились в едва заметную улыбку, Магдалена всегда попроще относилась к родственным связям. Можно даже сказать, что поддерживала их. Ну что за чудо.       Пара коридоров, поворотов и большие двери. Стоило сестре открыть те, как куча мальчишек от пяти до одиннадцати повернули в сторону вошедшей.       — Дети, — приподнимая уголки рта произнесла Магдалена, — так как сестра Хоуп не сможет за вами присматривать, было решено ненадолго вернуться к вам. Как только найдут замену, я вас покину. Гарри, — зовет внезапно женщина, и кинув взгляд за плечо продолжила. — твоя сестра пришла повидаться с тобой, будь добр.       — Да, сестра Магдалена, — женщина прищурила одобрительно глаза и когда мальчик опустив голову проходил мимо, погладила по голове. Гарри словно воспрял духом и широко улыбнувшись, обратил наконец внимание на Беллону.       Отойдя на небольшое расстояние, Грейс задумалась как начать разговор. Подводить к теме всегда было небольшой проблемой.       — Кажется, Отец Августин похвалил тебя, — по тому как загорелись глаза Гарри, тема была выбрана правильно.       — Да! Я покаялся в своих грехах! — глаза Гарри возбужденно горели, неловко передернув плечами, тот продолжил: — Моя спина все еще болит, но Отец сказал, что я сделал все правильно, иначе грехи бы сожрали мою душу и демоны утащили меня в ад.       — Он тебя… — Грейс широко раскрыла глаза. Били?       — Я искупил свои грехи, Белла! — с улыбкой воскликнул Гарри. — Разумеется, что очищение это болезненно. Но я был не прав и должен отплатить за это своей кровью. Отец не может ошибаться Белла, ты веришь мне?       Глаза Гарри сощурились, когда он внимательно окинул Грейс взглядом.       — До чего же запущенный случай, — Том появился как всегда внезапно, похоже стоял он достаточно, чтобы слышать весь тот бред что нес Гарри.       — Конечно, — тут же отвечает Беллона кивая, стоило ей отойти от подобных заявлений. С каждым днем все хуже и хуже. Каким образом она это пропустила! Грейс сглотнула и переведя дух собиралась продолжить, как Гарри произнес.       — Тебе тоже стоит искупить свои грехи, Белла.       — Что…       — Я знаю, что ты не уважала наших родителей. Что ты использовала это, ты грешна, Белла. Дети в приюте страдали из-за тебя. Искупи свои грехи и Бог примет тебя в свои объятья, — Гарри говорил чужими словами. Это было видно настолько ясно, что по коже бегали мурашки от осознания всей проблемы перед Грейс. Он нежно взял в, грубые от работы, ладони Грейс, немного царапая внешнюю сторону кистей рук. — Я помогу тебе, Белла!       — Я… Да, спасибо, Гарри, — растягивая уголки рта произнесла Грейс. — Давай вместе молиться?       — Этого недостаточно, — качает головой Гарри, он косит глаза в сторону и резко вскидывает смотря Грейс прямо в лицо. — Ты можешь искупить грехи так же, как и я! Это поможет твоей душе!       Том приподнял брови и фыркнул.       — Идиот, ну удачи, лиса, — не долго думая, тот исчез под конец пробормотав. — И этот ребенок должен был победить меня…       Что за хрень происходит. Грейс прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Какая вероятность того, что Том исчезал из-за Гарри? В том смысле, когда его наказывали и духа притягивало к нему ради защиты. Он же для этого и существовал. Если бы была возможность, Грейс бы спросила у Игроков, но система все еще не вышла из загрузки. Похоже, загрузки вечной. Ей ничего не было доступно, лишь бесконечный синий экран.       — Я… я не готова, Гарри, — отмазалась Грейс. — Мне нужно немного настроится на подобное.       Гарри понимающе кивнул и мягко улыбнулся, словно неразумному ребенку. В улыбке узналась Магдалена. Грейс сощурила глаза и перевела их на дверь. Нет. Женщина пока нужна. В Хогвартсе она сможет больше повлиять на Гарри. Главное, чтобы попал не на Гриффиндор. Куда угодно, только не на него. Узнавать сейчас о том, что он думает о факультетах опасно. Еще истерику устроит, ему явно не нравилась тема магии. Как же много изменилось с самой первой встречи, Грейс даже скучает по этому ребенку.       — Я очень рада за тебя, Гарри, — продолжает Грейс. — Как насчет начать с малого? Например, чаще вместе ходить молиться. Мы давно не проводили время вместе.       Гарри задумчиво пожевал губу и, наконец, кивнул.       — Да, лучше начать с малого, — Грейс радостно улыбнулась и кивнула.       — Тогда как насчет с сегодняшнего вечера?       — Да, можно, — важно кивает Гарри. — Прости, Белла, но мне надо идти. Я обежал помочь сестре Мириам.       — Да, конечно, иди, — натянуто говорит Грейс, сканируя взглядом тщедушное тельце. — Встретимся вечером?       — Встретимся вечером.

***

      — Ты не похожа на мазохистку, — говорит внезапно Том, пока Грейс чистит картошку. — Я понимаю, что он твой брат, но ты серьезно собираешься «искупить», — показав пальцами кавычки, — свои грехи? Сомневаюсь, что он в курсе твоих грехов.       — И ему не обязательно знать, Марволо, — шепотом ответила та. Грейс не была настолько бессердечной, чтобы игнорировать неприязни этого человека. Рано или поздно подколы могли выйти боком, а самой Грейс было не сложно называть мужчину как прежде.       Мужчина вздохнул и окинув взглядом комнату, осторожно обоперся о темный пошарпанный стол.       — Я не понимаю к чему подобные страдания? Его явно не по головке погладили, ты не глупая и должна это понимать. Тогда зачем?       — Тебе не понять, — едва слышно отвечает Грейс, все более агрессивно чистя. Вдох-выдох. Все нормально. Она справится с этим. Когда не справлялась? Всегда могла и сейчас сможет. Просто небольшое препятствие на ее пути. Сейчас Гарри был единственным. Не она держала Гарри, о нет, далеко не она. Его если и волновала ее жизнь, то не в той степени, что его Грейс. Это Гарри держал Грейс. Он позволял ей жить, не она ему. Честно говоря, если бы не Гарри, этот маленький глупый ребенок, она бы покончила с собой еще в самом начале. Ей незачем жить. Убила ли она себя в прошлой жизни? Грейс поморщилась, она не помнила, но не было сомнений, что могла бы. Что бы ее остановило?       — Умом ты не блещешь, — цыкает Том. — Хотя надежда была.       Грейс проигнорировала его. Ей сейчас было не до его высказываний. Это всего лишь пару ран, верно? Уже такое было, такое проходили. Все ради брата, да? Он немного пожертвует, она немного пожертвует. И все хорошо. Могла ли Грейс обойтись без жертв? Возможно. Будет ли она искать выход? Нет. Как и до этого. Выбор был всегда, но делала его не в сторону «без жертв».       Интересно, какие именно грехи искупал Гарри? Пока Грейс шла в направлении храма, она задумалась. Когда упрекал ее, он ведь говорил о магии? Вряд ли он знал об убийствах, иначе простыми упреками тут не обошлось бы. Значит магия. Мог ли он сказать о ней? Очень вряд ли. В конце концов, это зацепило бы и Грейс, но она сама идет на пытки. Значит не это. Что такого делал Гарри? Грейс прищурила глаза, пытаясь вспомнить. Что такого он мог сделать? Все что приходило в голову — тот мальчишка, пока они еще жили у Вилсонов. Как его там звали? Мэтт? Тэдди? Все равно не может вспомнить. Может что-то, что было до этого? Грейс вздохнула, с момента приюта прошло больше двух лет. Что такого мог сделать Гарри в приюте? Из этого периода Грейс помнила немного: пару трупов и усыновление.       Она редко запоминала что-то, что не считала достаточно интересным в своей жизни. Даже некоторые моменты с Гарри она помнила с трудом. Было ли это последствием перерождения, или, возможно, близким знакомством со Смертью, или даже виновата была система. Грейс не знала и не задумывалась, если говорить честно.       — Белла! — Гарри радостно улыбнулся, глядя на Грейс. Та улыбнулась в ответ.       — Рада тебя видеть.       — Я тоже, — кивает Гарри. — Ты подумала?       — Я… — так быстро? Хм. — да, я согласна.       — Прекрасно, — щурит глаза Гарри. — Я все организую! Матушка Евдокия тоже будет рада.       Про Евдокию мало что можно было сказать. Если Августин был «общим» настоятелем, периодически вмешивающийся в дела сирот, то эта женщина была руководителем приюта и занималась детьми куда как ближе. Зачастую мальчики отправлялись к Августину, а девочки к Евдокии, потому она была знакома с ней.       Из-за смешанности монастыря, подобное было признано наиболее логичным, потому как женщины тоже давали обет безбрачия, что автоматически не давало им иметь своих детей. Мужчины в монастыре были менее привержены желанию иметь детей, потому довольно быстро руководство над детьми отдали женщинам. Те как могли удовлетворяли свое желание, пусть и не могли полностью принять сирот как своих. Иногда попадались кадры, которые детей не переносили, но те достаточно быстро меняли свое послушание. Иногда это не удавалось и тогда страдали дети, потому как послушание это послушание.       — Да, конечно, — улыбается Грейс, с замиранием в груди. Нужно готовиться к боли. А кто любит боль?       — Белла, — матушка мягко улыбнулась, мягко касаясь плеч Грейс. — Я рада, что ты последовала за своим братом и решила искупить свои грехи.       — Да, настоятельница Евдокия, — опускает голову Грейс.       — Просто матушка, милая, просто матушка, — Евдокия погладила по правому плечу и продолжила. — Давай я тебе объясню, как будет проходить очищение. Садись, деточка, садись.       Евдокия мягко пихает Грейс в сторону скрипучего деревянного стула, а сама прошла на противоположную сторону, сев на такую же старую потертую мебель. Поправляет длинное темное платье в пол, осторожно садясь и стараясь не скрипеть.       Волосы женщины скрывала черная вуаль, что было абсолютной нормой для монастыря. Показывая ее статус и возраст она носила черную, более молодые носили белую. Чуть выше пупка висел крест, спускаясь на толстой коричневой нитке. Талию подвязывал толстый кожаный пояс. Грейс знала только двух человек с такими поясами: Евдокия и Августин. Остальные обходились толстыми веревками.       Вокруг глаз были морщинки-лучики от частых улыбок. Лицо было худым настолько, что казалось глубоко истощенным (или так оно и было), а кожа черепа обтягивала кости. Да и вся она была тонкой как палка. Если бы не свободное платье, люди бы заметили крайнюю ступень истощения. Руки были в мозолях и тонкими как спички, не сильно отличаясь от всего тела.       — Перед тем как зайти в комнату очищения, ты разденешься до нижнего белья, пройдешь в комнату и я накину тебе на голову темное полотенце. Ты будешь обязана рассказать о всех своих грехах, после чего я оценю степень твоей греховности и ты примешь свое искупление.       Грейс мелко кивает.       — Не беспокойся, ребенок, — мягко продолжает женщина. — Я тоже проходила через это. Все будет в порядке, но после… после на душе станет намного лучше, поверь мне, дитя.       Грейс кивает все так же смотря в пол. Если бы она подняла взгляд, Евдокия заметила что та далеко не боится. Скорее раздражена до жути.       — Тогда я приготовлю все. Раздевайся пока, — после чего вышла в соседнюю комнату. Когда Грейс шла сюда вместе с Гарри, она не заметила чтобы там было большое расстояние между комнатами. Еще одна туда не влезет. Грейс медленно сняла грубое платье, скинув его на пол та переступила через него, оставшись только в трусах. Единственных, что у нее были, к слову.       Медленно втянув воздух, Грейс спокойно выдохнула и направилась к двери. От силы пару часов, все будет в порядке.       За дверью была лестница. Темная, с побитыми временем ступеньками и даже кое-где поросшая мхом. Снизу тянуло ледяным сквозняком. Ноги обжигало холодом, медленно ступая в подвал, Грейс обняла себя руками, дабы не терять тепло. По коже бегали неприятные мурашки, мышцы сводило легкой судорогой в попытке согреть тело.       Стоило спуститься, как запах воска стал еще более отчетливым, а дышать стало сложнее. На каменном потолке комнаты было видно копоть, стояла невыносимая духота, на стенах собирались капли воды. От влажности пробирала дрожь по телу.       — Иди, — ориентируясь едва ли не на голос, настолько было темно, Грейс подошла поближе. — Иди сюда, дитя.       Поймав Грейс за плечи, Евдокия с силой нажала на плечи девочки и опустила ту на колени.       — Не бойся, ребенок, откройся Богу, — после чего тут же накинула на голову темное покрывало из конопляной ткани. — Повтори за мной и начни перечислять, поняла?       Грейс молча кивнула.       — «Я, раба Божья Белла, ныне предстаю перед Господом Богом и вами, дабы исповедать грехи мои. Прошу прощения и милости, ибо тяжко согрешила…» после чего перечисляй.       — Я, раба Божья Белла, ныне предстаю перед Господом Богом и вами, дабы исповедать грехи мои. Прошу прощения и милости, ибо тяжко согрешила… Не уважала старших своих, родителей, царство им небесное и вечный покой. Злилась в сердце своём, осуждала других и позволяла гневу управлять мною. Обманывала ближних своих словом и делом, леностью своей пренебрегала молитвой, забывала о Господе в суете житейской. Милосердный Господь, я каюсь во всех грехах моих, вольных и невольных, словом, делом и помышлением, осознаю недостоинство своё и прошу простить меня. Даруй мне силу исправиться и впредь не согрешать. Аминь.       — Ребенок-ребенок, — тихо прошептала Евдокия и скинула покрывало. Грейс вся продрогла. Придумать небольшие грешки было несложно, главное чтобы они были не слишком. Ходить в позорной одежде или прилюдно отбывать наказание было не совсем тем, что хотела Грейс. Прошло пару минут и Евдокия наконец вернулась. — Закрой глаза, дитя. Я, раба Божья Евдокия, ныне предстаю пред Господом Богом. Во исполнение воли Его и в очищение души заблудшей рабы Божьей Беллы, берусь искупить её провинности, что отягощают её молодую душу и затмевают благодать Господню. Грехи её, словно сорняки, заполонили сад души её, и очищение — путь её спасения. Пусть же слёзы боли, пролитые ныне, смоют всю нечисть греховную, пусть тело её, как сосуд бренный, пострадает ради освобождения души бессмертной. Господь наш милостив, но праведен, и через страдания познаётся Его любовь и благость. Смирись, дитя, ибо ныне свершается великая милость очищения.       Послышался свист и первый удар пришел чуть ниже лопатки. Грейс сдавлено прошипела, напрягая мышцы спины. Удар жаром разошелся по всему телу, выбивая дрожь. Не теряя ни секунды второй удар попал на левую лопатку. Грейс зажмурилась, чувствуя как проступают слезы боли. Давно же она не плакала. Чуть ниже ребер. Напряженные мышцы сводило судорогой, но Грейс сцепила зубы и молчала.       — И зачем?       Голос Тома раздался неожиданно. Грейс резко открыла глаза, но тут же зажмурилась — особенно болезненный удар прошёлся по позвоночнику, заставив её со свистом выдохнуть. Том на мгновение замолчал.       — Идиотка. Ни сама ничего сделать не можешь, ни мне не даёшь.       Грейс не открывала глаз. Сейчас было самое время сосредоточиться. Хлёсткие удары деревянного прута продолжали расчерчивать спину, превращая её в изуродованное полотно. С каждым свистом, с каждым новым ударом тело напрягалось сильнее. Когда раны начинали перекрывать друг друга, казалось, что кожа вздувается, рвётся, кровоточит всё больше.       Как она ему мешает?       Удар. Тяжёлый выдох.       Было ли что-то, чего она не знала?       Как же не вовремя система ушла в перезагрузку.       Сколько она уже…       Удар. Тихий стон.       Неважно.       Больно.       Она не знает.       Не знает-не знает-не знает.       Больно-больно-больно.       Перед глазами полутьма, силуэт мужчины плывёт.       — Дай чёртово разрешение, — шипит он. Удар. Пауза. — Провела ритуал и думает, что всё готово. Дура.       Эти удары… Они отражаются на нём?       Грейс скрипнула зубами, едва сдерживая смех. Вот же…       Боль пульсирует, растекается по спине, разгорается в каждом нерве. Она не считает удары, но с десяток точно было. Может, больше. Всё тело горит.       Она слегка мотает головой.       Она сама решила.       Значит, и ответственность тоже на ней. Но то, что всё это ощущает Том… Хм. Плохо дело. Очень-очень плохо.       — Осталось недолго, дитя, — голос Евдокии мягкий, как всегда. — Просто подожди. Смирение, терпение — добродетель.       Глухой стук.       Обливаясь холодным потом, Грейс подняла мутный взгляд на Тома.       — Она несёт воду и соль, — безразлично комментирует он. Дрожь пробивает тело. Затем, с глухим раздражением, добавляет: — Терпи, ты сама это выбрала.       Ледяная вода обожгла, будто кипяток. Как только ведро опрокинули ей на голову, Грейс судорожно втянула воздух — и тут же начала задыхаться, пытаясь хоть как-то отдышаться. Раны вспыхнули новой болью, по спине потекли алые дорожки. Второе ведро смыло последние крохи тепла из тела. Вода стекала с волос, стекала с ресниц, забирая дыхание. Горло обожгло, изнутри его царапало будто наждаком. Голова закружилась, в глазах потемнело.       Тело пробила неконтролируемая дрожь. Она попыталась обнять себя руками, но не чувствовала ни пальцев, ни ног.       Евдокия не теряла времени. Насыпав перед Грейс соль, она резко потянула её вперёд. Крошечные кристаллы врезались в кожу, разъедая открытые раны. Евдокия рывком вытянула её руки, придав им молитвенный жест.       — Молись, Белла, — глухо произнесла она. — Молись, пока Бог не простит тебя. Пока кровью и слезами не вымолишь свою душу, пока не вырвешь её из лап нечестивых. Пока Он не услышит тебя.       — Пока её нет, — голос Тома звучал тихо. Слишком тихо.       Руки дрожали уже не от холода, а от боли. Держать их на весу становилось всё сложнее.       Евдокия вышла. Надолго? Грейс не знала. Но это был идеальный момент для разговора.       — Какой ритуал ты использовала? Какие слова? — Том говорил быстро, резко. — Если ты призывала духа-защитника, такого быть не может, чтобы ему требовалось разрешение на вмешательство. Я не смог пробраться ни к Поттеру, ни к тебе. Меня попросту не пускали. Но…       Он замолк, но Грейс уже поняла.       Он не паниковал. Но он был раздражён, сбит с толку — и, возможно, впервые хоть чуть-чуть обеспокоен.       — Вы не были на грани смерти, но меня всё равно тянуло к вам. При этом же не давали вмешаться. Какие слова ты использовала?       Грейс медленно подняла взгляд. Всё плыло, руки продолжали дрожать, но она всё же выдала кривую усмешку:       — Понятия не имею.       Она чувствовала, как Том сверлит её взглядом. Сжёг бы, если б мог. Но не мог.       И проблема была в том, что она действительно не помнила.       Ну ещё бы. Ему лет через десять надо было спрашивать, гений. С момента ритуала произошло столько всего, что она вряд ли вспомнила бы даже под угрозой смерти. Ей было всё равно — раз сработало, значит, сработало. И вот теперь у неё, кажется, появился личный курс жизненных уроков от вселенной.       (Грейс закатила глаза. Ну спасибо.)       — Да ты смеёшься, — змеёй прошипел Том.       Если бы он мог, эту комнату уже стёрло бы в пыль. Но он не мог. Всё, на что его хватало, — злость. Всё, что он мог сделать, — злиться.       Он даже защитить их не мог.       Грейс фыркнула — и сорвалась на смех.       Воздуха вдруг перестало хватать.       В глазах потемнело.       Грейс отключилась.

***

      — И снова ты здесь.       Демиетра сидела в саду, пила чай и задумчиво смотрела вдаль.       Грейс подняла усталый взгляд. И тут же со стуком ударилась лбом о пол. Сил не было.       — Кажется, я говорила тебе, что ещё пару раз — и ты больше в мир живых не вернёшься.       Голос богини звучал лениво, с лёгким безразличием. Но стоило ей закончить фразу, как она вспыхнула яростью:       — Так какого чёрта ты снова здесь?!       Грейс молчала. Просто лежала на земле, закрыв глаза, стараясь не думать. Только криков ей тут не хватало.       — Я начинаю думать, душа, — раздражённо продолжила Демиетра, — что ты намерена сдохнуть. Если ты не забыла, у нас договор.       — Я не специально, — едва слышно протянула Грейс.       — А мне какая разница? Твоя задача — не проваливаться в междумирье! А что делаешь ты? Ты активно ищешь смерти, идиотка!       Сколько раз за этот день её уже обозвали? Достаточно.       — Я не могу на это повлиять, — пространство вокруг давило, словно подчёркивая злость на гостью междумирья.       — Можешь, — богиня резко встала. Стул отлетел в сторону.       С каждым её шагом воздух становился тяжелее, гуще, удушливее. Пространство давило на тело, пытаясь сломить, раздавить.       — Например, — Демиетра продолжала наступать, — можешь не делать что-то рискованное. Твоя душа и так едва держится за тело этой… этого ребёнка. Да любое твоё появление в междумирье может закончиться твоей смертью! Думаешь, самая умная? Умнее тебя найдётся. Очень-очень много существ будет поумнее тебя. И посильнее. Прекрати вести себя как идиотка и делай то, что говорят, слышишь?       Она подняла Грейс на уровень своего лица.       Тёмные глаза блестели от ярости, брови сдвинуты.       Демиетра встряхнула её за плечи, и Грейс повисла в воздухе, как кукла.       — Ты вообще думаешь, что делаешь?! Клянусь, если твоя душа появится в моём царстве раньше времени, ты никогда не уйдёшь в забвение! Твою душу будут истязать, пока она не растворится без возможности переродиться! Услышала меня?!       Грейс мелко кивнула. Горло сдавило.       — Прекрасно.       Демиетра отпустила её, и Грейс рухнула на землю.       — Не забывай, ребёнок. Ты должна сделать из Гарри наследника. И пока не похоже, что он становится кем-то… «достойным».       — Да, простите, — поджав губы, ответила Грейс, глядя в пол. Сопротивляться не было смысла.       — Да что мне твои извинения? — фыркнула Демиетра.       Она подняла стул, снова села, закинув ногу на ногу.       — С этим надо что-то делать, — пробормотала она себе под нос. — Сомневаюсь, что ты выдержишь ещё один переход в междумирье.       Молчание.       Затянувшееся.       Наконец, Демиетра произнесла:       — У меня есть одна идея.       В её голосе мелькнуло нечто странное. То ли печаль, то ли… нет, Грейс, наверное, показалось.       — Я не предлагала этот вариант раньше, потому что это повлечёт за собой последствия. Но, — пауза. — Похоже, выхода нет.       Она вздохнула, перевела взгляд на белые лилии.       Грейс не чувствовала их запаха, но от одного вида по коже пробежали приятные мурашки.       — Есть одна лазейка, — заговорила богиня. — Видишь ли, я, как Бог, не собираю души. Я их отправляю. Сужу. Переправляю. Но суть не в этом.       Она лениво перебирала пряди волос.       — Смерть — это естественный порядок. Я черпаю силу в смертях. Но… есть и альтернативный источник.       Грейс не отвела взгляда.       Демиетра улыбнулась.       — Святые.       Грейс нахмурилась.       — Святые?       — Живые существа, служащие моему культу, — Демиетра говорила размеренно, как будто читала лекцию. — Видишь ли, святыми могут быть только живые. Они связаны с миром мёртвых. Им не страшно «забвение».       Грейс медленно моргнула.       — Святые… имеют небольшую фору. Грубо говоря, царство смерти не считает их за живых и не тянет к себе. Их задача — не просто «верить»… — она изобразила кавычки пальцами. — А заставлять других поклоняться.       Грейс почувствовала, как холод пробежал по спине.       — Жертвоприношения. Ритуалы упокоения. Праздники во имя усопших. Всё это подпитывает Бога Смерти. — Демиетра показала на себя.       Грейс медленно осознавала смысл сказанного.       — То есть… мне просто нужно давать тебе силу?       — Всё не так просто. — Демиетра улыбнулась, но в её глазах не было тепла. — Ты должна привлекать последователей. Убеждать их в истинности своих мыслей. Иногда… убеждать в необходимости своей смерти.       Грейс напряглась.       — Ты хочешь сказать, что я должна… принуждать к самоубийству?       — Убеждать. — поправила богиня, растягивая слово. — Это разные вещи. Если принудишь, человек станет неупокоенным духом. А если убедишь… он уйдёт с радостью. Почтением. Эйфорией.       Грейс сглотнула.       В сущности… это была работа убийцы.       Грейс хохотнула. Чем это отличается от того, что она уже делала?       — Кроме того, — продолжила Демиетра, — тебе придётся приносить в жертву определённое количество существ. Сначала их немного. Но с каждым годом — всё больше.       — И всё? — наклонила голову Грейс.       — Из небольших плюсов: к тебе будут тянуться самоубийцы. Из минусов: тебя будут избегать те, кто боится смерти.       Грейс сдержала смешок.       Похоже, Тому будет очень, очень некомфортно.       — Вокруг тебя всегда будет ощущаться холод. Живым станет неприятно находиться рядом с тобой. Всем.       Грейс прикусила губу и кивнула. Небольшая помеха, но… пойдёт.       — Есть хоть какие-то плюсы?       Демиетра задумчиво всмотрелась в пространство за её спиной.       — Титул приближённой к Богу?       Грейс устало вздохнула.       Не то чтобы у неё был выбор.       — Правильно мыслишь. Итак, примем тебя в ряды святых?       Богиня коснулась её лба.       Холод прошёл по телу, в боку обожгло.       Грейс подняла футболку.       Чуть выше подвздошной кости проявился символ смерти.       — Знак отражается только на твоей душе. На теле его видят только ты и дети из моего рода.       Демиетра усмехнулась.       — Что ж… тебе пора уходить.       Её голос был почти добрым.       — У тебя три месяца для первых жертв. Запомни: четыре.       Грейс открыла глаза.       Потолок медпункта.       Что-то ей это напоминает.

***

      Грейс устало вздохнула, тут же ощутив жгучую боль в спине, и прикрыла глаза. Вокруг никого не было — самое время подумать. Но голова гудела, словно заполненная бесконечным белым шумом, не давая сосредоточиться. Она попыталась вспомнить последние несколько часов, но в сознании всплывали лишь обрывки: металлический, душный запах, зловоние плесени и мха, приглушённый свет свечей. Сырость. Темнота.       Встреча с богиней не имела значения. Всё самое важное происходило тогда, в подвале. Но мысли ускользали, не желая складываться в цельную картину. Чем больше Грейс пыталась ухватить их за хвост, тем сильнее разрасталась боль. Не время. Не сейчас.       С каждым днём её память будто бы таяла. Раньше она никогда не жаловалась на неё, но за последние два года исчезли целые пласты воспоминаний. Или их никогда не было? Может, у неё проблемы?       А точно ли два года? Раз, два… Три? Почему один год выпал из жизни? Целый год.       Ситуация казалась настолько странной, что Грейс не знала, как к ней относиться. Раньше такого не случалось…       — Белла, — сестра (Грейс не помнила её имени) вошла в комнату и подошла ближе. — Тебе нельзя вставать. Кажется, ты повредила кости.       Она неуверенно прикусила тонкую губу. Повредила кости? Грейс слишком напрягалась во время… «очищения»? Или наоборот — расслабила мышцы? В висках застучало, в ушах зашумело, и Грейс зажмурилась. Это чувство было отвратительным. Звуки стали приглушёнными, словно доходили сквозь толщу воды. Слова монашки растворялись в этом гуле, теряя смысл. Она больше не пыталась вслушиваться. Просто прикрыла глаза.       — Белла, — радостно позвал Гарри, крепко сжимая её руку. — Я так рад! Не беспокойся, боль скоро исчезнет.       Грейс задумчиво уставилась в стену. Кажется, сейчас она должна радоваться, но чувствовала только бесконечную, удушающую усталость. Даже после долгого сна она не исчезла. Кожа в месте метки пульсировала, напоминая о себе лёгким жжением. Теперь она — святая Богини Смерти. Что за нелепость.       Грейс закатила глаза. В висках стучало, в голове шумело, как в поломанном радиоприёмнике.       — Ты очистилась от своих грехов, ты счастлива? — пауза. — Ну разумеется счастлива! Я тоже был окрылён после «очищения», я верю, ты испытала это!       — Да, — натянуто улыбнулась Грейс, переводя взгляд на Гарри.       За его спиной, на шкафу, висело зеркало. Оно прекрасно отражало картину со спины — уставшие глаза, запавшие тени под ними, иссохшая кожа. Даже без особых знаний она понимала: это лицо не принадлежит здоровому ребёнку. Похоже, она полностью истощила этот сосуд.       Она снова закрыла глаза.       Время текло, словно сквозь пальцы.       Казалось бы, вот он, момент — беги! Гарри, как никогда, расположен к ней. Но сил не было. Усталость навалилась огромной глыбой, придавив к полу, да ещё и прокатившись пару раз по спине для надёжности. Не хотелось ни контактировать, ни думать, ни тем более что-то делать.       Но кто бы Грейс спрашивал.       Механически выполняя бесконечные задания, она лишь глубже увязала в истощении.       Мысли рассыпались, память проваливалась. Она не помнила ни что было вчера, ни что было несколько часов назад. Даже минуту назад.       Бесконечная усталость стала родной.       Кажется, Том пытался с ней говорить. Два раза? Три? Больше? Голова гудела. Неважно. В любом случае, это не имело значения.       Перед глазами мелькал Гарри, всё чаще хмурясь. Он что-то говорил? Грейс не помнила. Раньше это было важно… верно?       Голова кружилась.       Хотелось блевать.

***

      Незаметно прошёл август.       Гарри всё больше и больше времени уделял Грейс, что, честно говоря, раздражало. Она хотела отдыха, а не бесконечной работы. Он без устали рассказывал о святых, но Грейс начинало буквально тошнить от одного только упоминания этого слова. Несколько раз её рвало, стоило случайно заметить метку или услышать «это» вслух. Вскоре Гарри, кажется, понял и почти перестал упоминать запрещённое. Перешёл на другие темы — посты, праздники. С этим жилось легче.       Окинув себя взглядом, Грейс вздохнула и отвернулась. За эти недели она похудела, сбросила минимум пять килограммов и теперь выглядела как маленькая старая монашка. Как матушка. Мысль омерзительно кольнула, заставив поморщиться. Впрочем, некогда об этом думать — на горизонте маячило новое испытание: Хогвартс.       Сундук оказался тяжелее, чем она рассчитывала. Проклятье, надо было выбрать что-то меньше и легче. Теперь поздно. Сама выбрала — сама и несёт.       Гарри нервничал. Обнимая Магдалину, он прижимался к ней, а та гладила его по голове, что-то шепча. Грейс не слышала, но мальчик немного расслабился.       — Дети, — матушка Евдокия нежно улыбнулась, чуть сжав их плечи. — Не забывайте дорогу к храму Божьему. Помните, Господь живёт в вашем сердце. Он наблюдает за вами.       — Да, матушка Евдокия, — вразнобой произнесли они. Гарри кивнул, улыбаясь с радостью. Грейс отвела взгляд, уставшая и бесконечно равнодушная.       Вдох. Выдох. Пора.

***

      Шум и гам вокзала сбивали с толку. Всё вокруг гудело, давя на уши, собирая ком тревоги где-то в груди. В районе желудка отдавало слабой болью, что только раздразнило нервы. Руки начинали дрожать. Схватив Гарри за руку, Грейс попыталась успокоиться. Весь месяц был настолько ужасным, что даже воспоминания о нём вызывали тошноту. Пальцы ледяные, белые, будто в организме не хватало крови. По телу прошлась дрожь.       Мужчина, что довёз их, вытянул из багажника сундуки и поставил рядом.       — Какая платформа?       Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Грейс перебила его.       — Девятая, — сказала она. Гарри хмуро повернулся к ней, но она лишь дернула его за руку. Он надулся и замолчал, что-то пробормотав себе под нос.       — Хорошо, — буркнул мужчина, окинув взглядом вокзал. — Нам туда, пошли.       Кивнув в сторону платформы, он схватил сундуки и направился к девятой.       К несчастью, мужчина оказался слишком ответственным. Грейс не могла сказать, что это плохо, но сейчас это стало новым препятствием. Как, черт возьми, избавиться от него? Она даже не была уверена, как его зовут. Да и, кажется, она не видела его в монастыре. Старшая поморщилась.       — Мистер Луи кажется немного нервным, — прошептал Гарри. Луи стоял неподалеку, выкуривая самокрутку и нервно дергая ногой, осматриваясь. Он бросил взгляд на детей и спросил:       — Вы уверены, что девятая?       Не успели дети ответить, как их прервал обрывок разговора.       — Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов…       Грейс тут же повернулась к женщине. Луи приподнял брови и тихо пробормотал:       — Чудачка.       Осталось с этой «чудачкой» сойтись как можно быстрее, иначе в Хогвартс они не попадут.       — Ирландка? Понаехали кикиморы болотные… — пробормотал Луи. Грейс шмыгнула носом. Она была почти уверена, что для него слово «маггл» — это какое-то новое обзывательство для британцев. Или он просто ксенофоб, не то чтобы это было чем-то удивительным.       — Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина. Грейс не была уверена, что Уизли ирландцы. Возможно, когда-то по крови, но сейчас они определённо были больше британцами хотя бы по менталитету.       Шум толпы сбивал с мыслей, люди перекрикивались, прощания были настолько драматичными, что было трудно сосредоточиться.       — Я отойду купить сигарет, — сказал Луи, откашливаясь. — Никуда не идите, стойте здесь, ясно вам?       Дети кивнули, но Грейс не сводила глаз с семейки. Сейчас или никогда. Может, появится вопрос, на кой черт вообще контактировать с Уизли? В книгах и фильмах они пересекались в одном месте — барьер, в одном случае нужно было вбежать в колонну, в другом просто пройти межу платформами (что было максимально невразумительно). Логично, что Грейс не собиралась проверять своим лбом, что из этого правда.       — Пошли, — дернула Грейс Гарри. Тот послушно пошёл за ней. За месяц фактического игнорирования он почти вернулся к ловле каждого слова Грейс, пусть и не так, как в самом начале. Подойдя к женщине, когда близнецы уже ушли в портал (хотя увидеть это было невозможно — толпа не позволяла разглядеть), Грейс выдала больше слов, чем за весь месяц.       — Прошу прощения, — выдавила из себя самую приветливую улыбку, какую только могла, Грейс проговорила. — Я наблюдала за вами, вы знакомы с профессором МакГонагалл?       Женщина охнула.       — Привет, дорогуша, — улыбнулась она. — Первокурсники, да?       Гарри взглянул на Грейс и робко кивнул.       — Ну, не беспокойтесь, Рон, мой младший, тоже новичок, — сказала она, указывая на мальчика.       Грейс окинула его взглядом. Ребёнок как ребёнок: длинный, тощий, нескладный, с большими руками и ступнями, лицо всё в веснушках. Самый обыкновенный подросток, переходящий фазу. Нос у него был вымазан, но Грейс проигнорировала это. Гарри нервно улыбнулся и отвёл взгляд.       На этот раз в диалог вступил Гарри, переступая через свою робость.       — Мы… ммм… дело в том, что мы не знаем…       — Как попасть на платформу, — тихо хохотнула пухлая женщина, договаривая за него. — Не волнуйтесь, — задорно подмигнула она. — Всё, что вам нужно сделать, это пройти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Главное — не остановитесь и не бойтесь, что врежетесь в барьер. Если нервничаете, лучше идти быстрым шагом или даже бежать. Знаете, вам лучше пойти прямо сейчас, перед Роном.       Грейс чуть наклонила голову. Она не совсем понимала, куда именно идти. Это объяснение только запутало её. Единственная подсказка — толпа людей. Они как бы стекались к определённому месту между двумя платформами, перекрывая обзор, а сами игнорировали исчезновение людей. Что сказать, магия.

***

      Дорогу до поезда Грейс не помнила. Они побежали в сторону толпы (Грейс истратила все свои силы на это) и тут же оказались на платформе 9 и ¾. Сев в поезд, Грейс ощутила такую сильную усталость, что стоило ей сесть поудобнее как она вырубилась и провалилась в междумирье.       — Блять.       — И тебе доброго дня, Грейс, — отозвалась богиня, не поворачиваясь.       — Я не… я не собиралась, — Грейс нахмурилась, какого черта она сюда провалилась? Не было же предпосылок.       — Нет причин беспокойству, — хмыкнула задумчиво Демиетра. — Это я тебя позвала, к счастью последствия теперь минимальны.       — Что. Зачем? — тут же спросила Грейс, чувствуя как усталость медленно покидает ее. Да, она была, но теперь не на столько сильной, чтобы молчать все время. Действие междумирья?       — Кажется твоя игрушка-помогатор сломалась и не выполняет свои прямые обязанности, — прикрыв глаза отпила она чаю. Или что там пьют боги.       — Ты о системе?       — Если еще что-то от меня прячешь, разумеется, — растянула она губы в улыбке. Как будто это возможно.       — И что ты будешь делать? — спросила наконец Грейс спустя пару секунд молчания, тут же добавив: — Ты можешь влиять на нее? Я думала нет.       — Я и не могу, — тут же ответила Демиетра. — Без поломки системы, но сейчас это не имеет значения, верно? Всегда было интересно, как работает игрушка этого придурка.       Интересно ей не было, иначе система перестала бы существовать давным давно.       — Зачем тебе это? — уточнила Грейс, прищурившись.       — Ты оказалась куда более психически неустойчивой, чем я предполагала, — пожала плечами Демиетра, кинув осматривающий взгляд в Грейс. — А это штука неплохо так контролировала тебя и твои действия, если я хочу чтобы моя игрушка работала мне нужно чтобы работала твоя игрушка, все просто.       Ну конечно, игрушка. Почему Грейс не удивлена? Как всегда отдает она и получает минимум. Ну и плевать.       — Прекрасный настрой, Грейс, — хмыкнула Демиетра, проигнорировав мысли девушки. — А теперь мы разломаем все к чертям, что может быть веселее разрушений?       Разрушения происходило без участия Грейс, да и что бы она смогла сделать? Она лишь молча сидела и наблюдала как Демиетра… ничего не делала. Она все так же молча сидела и пила то нечто, что предполагалось как чай. Какая вероятность, что ей просто не нужны спецэффекты и она сейчас взламывает систему.       — Стопроцентная, — если тебя это интересует, ответила наконец богиня. — Хм, немного грубо, но в целом… А теперь вызови систему.       Она будет работать? Не долго думая, Грейс последовала приказу.       Перед Грейс тут же появилось окно, но она стало темно-фиолетовым, с белыми буквами, что отливали золотом.       — Что с ней? — нахмурилась Грейс.       — Побочный эффект, — отмахнулась Демиетра и схватив Грейс за плечо утянула в окно.       Перед глазами замигало, а в голове сиреной завыло «Ошибка! Ошибка! Вмешательство в работу программы!». Грейс схватилась за голову, закрывая уши, пытаясь заглушить вой, но это мало как помогло. Демиетра что-то раздраженно пробормотала и сделала пас рукой, Грейс не знала что это было, но была до безумия благодарна, чертов виск прекратился и она могла соображать что происходит.       Помещение вокруг выглядело как самая обычная комната. Компьютер на всю стену с выключенным экраном, куча непонятных кнопок и все тот же темно-фиолетовый отлив, что иногда переходил в родной индиго.       — Ну что ж, — прищурившись произнесла Демиетра, окинув комнату взглядом. — Добро пожаловать во внутренности системы.       Грейс сглотнула. Это был какой-то пиздец чистой воды.       — Милое описание, — отозвалась Демиетра и сделав еще один пас рукой «открыла» проход в другую комнату. — Нам туда.       — Куда ведет проход? — уточнила Грейс, идя в его сторону.       — Понятия не имею, — весело хихикнула Демиетра, после чего начала неожиданный монолог. — Знаешь что странно? Система была уже надломана, что понятно и было заметно, но подточена она то изнутри.       Небольшая пауза. Они проходят внутрь и перед глазами открывается огромная комната похожая на самый большой склад, который когда либо видела Грейс.       — Похоже, — не останавливаясь продолжила Демиетра. — Кто-то пытался что-то сделать, возможно найти. Как жаль, что это место не под моим контролем, — цыкнула досадливо она. — Но настойчиво ломали программу системы. Может хотели данные?       Махнув рукой влево, Демиетра сказала:       — Нам туда.       — Почему не переместиться? — Демиетра кинула недовольный взгляд на святую.       — Я хочу прогуляться, дай старушке вольность, — хмыкнула она. Грейс лишь вздохнула, как богине угодно, кто она такая чтобы перечить?       — Оно! — радостно воскликнула Демиетра и после паса рукой снова появился проход. — То что надо!       Грейс нахмурилась, но не задала вопроса. Смысл, если она сейчас узнает?       Перед глазами открылось пространство, полностью черное. Даже чем-то похоже на самое первое междумирье, в котором довелось побывать Грейс.       — Добро пожаловать в Настройки! — воскликнула весело Демиетра. Что-то настроение ее сегодня активное больно. — Хоть какое-то разнообразие за тысячилетия, ха-ха!       Внезапно громыхнуло и подпространство затрясло. Грейс нервно бегала глазами, но все что ощущалось — тряска. Какого хрена?       — Какого черта вы здесь забыли? — голос было сложно определить. Ни мужской, ни женский. Словно сразу несколько, но и ни одного одновременно. В голове и снаружи. Грейс поморщилась от слабой боли.       — Прекрати давить, мелочь, — высокомерно кинула Демиетра и давление тут же исчезло. Существо раздраженно вздохнуло. После чего добавила, словно это все объясняло пришедшему: — Твоя игрушка сломалась.       — И ты решила доломать ее, — тут же раздраженно ответило существо, зашипев. Демиетра весело пожала плечами и растворилась. Грейс недоуменно осмотрелась, куда…       Наступила тишина. Она давила на уши, засасывала в пустоту. Что в таких ситуациях вообще принято делать? Вздохнув, Грейс медленно ступила в темноту. Что может быть веселее разрушений, да?              Грейс медленно шла вперед. Тишина все так же давила, но явно не пыталась подавить. Просто слегка надавливала, пытаясь проверить границы. Грейс не было до этого дела. Ноги вели ее только вперед.       Вдалеке замигало. Не долго думая, Грейс ускорилась и через неопределенное время оказалась около белого окошка похожее на системное. Черными прописными буквами с забавными завитками было выведено:

Сбросить настройки?