Я живу в тени. Я хожу в крови

— Идём, — Карлос пренебрежительно стряхнул пепел с носков ботинок и направился дальше по улице. — Хочу заглянуть в паб, который здесь хвалят. Говорят, маглы отменно варят виски. Эльдиос посмотрел по сторонам, убедившись, что уничтожение недавно обращённого вампира никто не заметил. Благо на этой узкой улице свидетелей не оказалось. В баре было тесно и воняло. Ирландцы праздновали победу своей футбольной команды — они заполонили все рестораны и пабы в городе, чтобы смотреть прямую трансляцию. Мартин воспользовался империусом, чтобы освободить столик в углу, приказав четырём маглам найти место получше. Диосу нравилось наблюдать за тем, как друг приятным грудным голосом вежливо убеждал людей уйти, когда в другую секунду мог разорвать их на части. Кто смертные для них? Лишь ресурс, не более. — Что планируешь делать сегодня? — спросил Мартин, отпив виски и глянув на большой экран телевизора. Крики вокруг привлекали внимание. — Вновь встретишься с Гермионой? Диос растянул губы в улыбке. Отвечать на вопрос не хотелось. Это было очевидно. — Друг мой, я уже тебе говорил, что она имеет дело с министерством. Кто знает, на чьей она стороне? — он перевёл на него взгляд. Серьёзный, полный беспокойства. Диос мгновенно впал в бешенство. Его раздражала эта черта в Карлосе. Сомневаться в ней, каждый раз напоминать о её метке на руке и о том, что о Грейнджер знали в министерстве. — Она не виновата, что её личность раскрыта. Не всем вампирам повезло остаться в тени, — отведя взгляд, отозвался он. Даже виски не лез в горло. — Я согласен с тобой. Просто я очень переживаю. У меня такое ощущение, что она что-то скрывает… — Мартин! — оборвал его Диос, с громким стуком поставив стакан на стол. — Прекращай. Ты знаешь, что я испытываю к ней. — Конечно знаю, друг мой. Я это вижу. Твоя любовь очевидна и слепа! Диос поднялся на ноги. Стул с громким стуком опрокинулся назад, привлекая внимание сидящих рядом мужчин. — Довольно, — прорычал он. — Она никогда меня не предаст, и я больше не хочу слышать это от тебя! «Он лжёт». Эльдиос читал у камина, когда в кабинет вошёл Карлос. Прошёл к своему столу и сел за него, начав громко перебирать бумаги, будто намеренно привлекая внимание Малфоя. — Ты ведёшь себя как обиженная девица, Мартин, — он закрыл книгу и глянул через плечо на друга. — Говори уже… — Меня раздражает, что мы поругались из-за такой ерунды, — он сощурился, на автомате поправив усы. — Я больше слова не скажу о Гермионе. Обещаю тебе. Эльдиос кивнул и отвернулся, заглядевшись на огонь. Мартин усвоил урок. Да и кто его стал бы ругать за то, что он беспокоился? Быть может, на его месте он поступил бы так же. Но у них с Гермионой и вправду всё было прекрасно. Он любил её. Это было таким острым ощущением, что, казалось, Диос чувствовал, как в сердце отдавалась дробь фантомных ударов. Настолько он был поглощён этим. Каждый раз видя её, слыша и чувствуя, он почти умирал от счастья. Гермиона была той самой. Той единственной в его закаменевшем нутре. Она разжигала в нём давно потухшие угли. А ещё Эльдиос любил свою работу с Карлосом. Любил предотвращать неизбежное. Убивать тех, кто не достоин. Любил смотреть, как уже мёртвое превращалось в нечто ещё более мёртвое — пепел. Отлов новообращённых бессмертных и тех, кто нарушал правила, был как адреналин. Азарт. Неотъемлемая часть его жизни. Быть с Мартином главными охотниками во всём мире — это честь для него. Карлос взял его под крыло, научил убивающему, и их ремеслу. Всему… Их часто называли мёртвыми палачами. Охотниками за бессмертными. Гончими. Их боялись и уважали. Сколько раз он слышал мольбы о пощаде? Малфой заряжался этим не хуже крови. Он любил лишать жизни вампиров, людей и тех, кто косо смотрел на него. Он чувствовал в себе власть. Дозволенность. Ведь именно они, вампиры-маги, стояли на верхушке цепи. Диос не чувствовал страха. Не задумывался об опасности. Вообще ничего. Эльдиос презирал людей. Этих смердящих вонью смертных, которые вообще ни о чём не догадывались. Не ценили жизнь, которая и так была короткой. Что для вампира шестьдесят лет? Короткий промежуток. Люди, пытаясь успеть откусить от своей жизни кусочек пожирнее, становились алчными. Злыми. Творили ужасные поступки. Убивали ради выгоды своих друзей, братьев, детей. Эльдиос питался только такими уродливыми душами. Именно они были для него самыми приемлемыми. Легилименция творила чудеса. Он читал своих жертв как книгу. И в этой книге Диос был эпилогом — смертельным и жутким. Лишь рядом с Гермионой у него что-то щёлкало внутри. Будто разом атрофировались все отвратительные мысли об убийствах. Рядом с ней хотелось просто быть. Дышать одним воздухом. Видеть в ней счастье, что она дарила. И он принимал его. Любил в ответ. Его сковывал по рукам и ногам этот диссонанс. Эта разница между ними. Он ночь, а она — день. Он ужас и страх, а Гермиона — радость и заразительный смех. От Эльдиоса несло гнилой кровью, а от Грейнджер — жизнью. Наверное, именно это привлекло его в ней. Она была другой. И он тянулся за этим. Всё было идеально, баланс существовал… До того момента, пока в спину не всадили нож предательства. Это случилось месяцами позже, когда январские дожди были самыми холодными, а их капли были острее копий. Эльдиос, сидя на диване, перебирал пальцами локоны Гермионы. Она, положив голову на его колени, читала «Пророк», как всегда прекрасна. — Как у тебя дела на работе? — он аккуратно забрал из её рук газету и отложил в сторону. Хотелось её внимания всецело. Гермиона перевернулась на спину, посмотрев снизу вверх прямо в его глаза. Любимые. — Сегодня до самого вечера варила эссенцию против колючего воспаления, — она улыбнулась, приподняв руку и задев его подбородок. — А у тебя? — У меня тишина, — он улыбнулся и сомкнул её ладонь в своих пальцах. — За месяц ни одного незаконного обращения. Сидим с Карлосом без дела. Точнее, я. Он улетел куда-то с Блоуди. Малфой уловил в её взгляде перемену, совсем несущественную, но не придал этому значения. — Кстати, по поводу твоей работы, — она поднялась и подобрала ноги под себя, плотнее прижалась к его плечу. — Расскажи об убивающем. Как это происходит? Гермиона не часто интересовалась этим. Но в последнее время разговоры склонялись в сторону, где она просила рассказать маленькие детали про охоту на бессмертных. — Сдаётся мне, ты тоже хочешь стать охотником? — усмехнулся он, заметив, как девушка отреагировала. Почти незаметно, но обиделась. Забавная. — Мне просто интересно, — поспешила оправдаться она. — Неужели такая страшная тайна, это убивающее нас заклятье? Он на секунду задумался. Ведь только они с Карлосом знали о нём. Мартин сам его создал, и сам им распоряжался. Друг вверил ему эту тайну только для того, чтобы работать вместе. Зная название и руну этого заклинания, вампиры бы начали уничтожать самих себя. Начался бы хаос. Именно это объяснение дал ему Карлос. Но у Эльдиоса не было секретов от неё. Так же, как и у Гермионы от него. — Для тебя — что угодно, — он коснулся губами её щеки, провёл поцелуй по скуле и у самого уха, почти шёпотом, произнёс: — Муэрто мортем… «Это всё ложь!» Малфой аппарировал в дом Карлоса. Минутами ранее он получил его патронус, нужно было найти нового обращённого. — В Канаде я ещё не был, — он зашёл в кабинет и заметил, как Мартин что-то записывал в свой дневник. — Ты сказал, там их двое? Разделимся? — Думаю, да, чтобы было легче, — ответил Карлос не глядя на него и продолжая что-то записывать. — Уничтожай укушенных, если найдёшь. Чтобы не было лишней мороки. — Я так и понял, — и прежде, чем аппарировать, оба мужчины обернулись на дверь, где в проёме появилась… — Гермиона? — Эльдиос улыбнулся. — Что ты тут делае… Но договорить не смог. Послышался крик Мартина. — Не подходи к ней, Эльдиос! Но было поздно. С любимых губ сорвалось проклятье. — Муэрто мортем… Возможно, многим было бы интересно узнать про то, как Эльдиос блокировал убивающее, взметнув руку вверх. Про то, как создал защитный купол, осветив синим тёмную комнату. Про то, как Гермиона, оскалившись, собрала всю силу в бузинную палочку и взорвала все попытки Малфоя укрыться. Возможно, многим было бы интересно узнать о беспощадном предательстве. Про то, как ломалась вся его жизнь, которую он создавал и так трепетно оберегал. Или, возможно, о том, как он крикнул Мартину уходить отсюда. И о том, с какой силой Эльдиоса отшвырнуло в стену, выбило из рук палочку, и за полсекунды над ним выросла та, которую он любил. С омерзением оглядев его с ног до головы, она проговаривала буквы, которые складывались в убивающие слова. Возможно, многим были бы интересны все эти подробности, но в них, серьёзно, не было никакой необходимости. Эльдиос проиграл в этот день своей жизни и вере. Проиграл той, что превратила его в пепел. Это всё, что многим действительно стоит знать… «Нет. Нет. Нет». Всё мгновенно почернело. Заволокло туманом, и собственный голос достиг сознания: — Всё, что ты видел, ложь! Вот как было на самом деле… И Эльдиос начал падать, из воспоминания в воспоминание. Он видел, как сидя в выручай-комнате писал портрет Дианы. Видел их свадьбу. Видел её смерть. Два следа укуса на её шее. Письмо от Карлоса. — Нет! — он сопротивлялся. Пытался закрыть глаза. Отвернуться, но бесполезно. Картинки просачивались сквозь веки и посылали новые видения в мельчайших подробностях. Пророчество перерождения. Маленькая девочка. Он видел всё. Так быстро, словно в перемотке. Видел Хогвартс. Видел Грейнджер в школьной форме. Её смущённый взгляд. Чёрт возьми, даже их первый поцелуй в бассейне. Видел Францию и её настоящее — люблю. Видел, как она умирала от потери крови под отвратительную считалочку. Видел собственную смерть после того, как укусил Гермиону в шею, чтобы спасти… И всё замолчало. Всё погрузилось в темноту. Эльдиос, упав на колени, смотрел в пол на стоящие перед ним ноги. И глаз поднять не хотел, до сих пор отгоняя видения. Его трясло. И от чего-то знобило. — Вот как было на самом деле, — Драко присел напротив и положил руку на его плечо. Диос, зарычав, сбросил её. — Нет, это невозможно… нет! Я не верю тебе! Его рука коснулась чьей-то шеи. Темнота начала рассеиваться, и свет слепил глаза. Пальцы сильнее сжали кожу. Холодную кожу тонкой шеи. Это Гермиона. Смотрела на него с шоком и испугом. Гладила его плечи. Успокаивала. «Быть не может». Малфой огляделся по сторонам. Это та же спальня, в которой он был недавно. Он посмотрел на свою грудь, обмотанную бинтами. — Эльдиос? — осторожно прошептала Грейнджер, пальцами коснувшись его руки. И тело предательски подвело. В спину стрельнуло острой пронзительной болью. Он зашипел, сгорбился и повалился обратно на подушки. Гермиона нависла сверху и потрогала его лоб. И даже сил не было смахнуть с себя её руку. Где-то в голове, в подсознании, валил комьями снег и не таял. В ту же секунду всё вспыхивало и вновь замерзало. Боль невероятная. Неудержимая. Рвущая кожу на куски. — Ты чуть не умер, — её голос дрожал. — Я… я попыталась сварить мазь. Но она ещё не доделана. Не уверена, что тебе лучше, но я пыталась создать что-то для тебя… ты был без сознания три дня, господи… Он молчал. Из-под полуопущенных ресниц наблюдал за тем, как Гермиона села на край кровати рядом с ним. Видел её смятение. Она хотела ещё раз коснуться его, но в ту же секунду себя остановила. — Я видел… — сказал он и замолк. Речь давалась с трудом. В горле сухо. Жажда больная и нестерпимая. — Я видел всё. Он… показал мне. Грейнджер отвернулась, пряча глаза, пряча свои слёзы. Сглотнув, потянулась к тумбе и достала пакет крови, ногтем сделав разрез у основания. Эльдиос сжал зубы. Мышцы в теле одеревенели. Он чувствовал запах и хотел пить. Гермиона поднесла пакет к его губам, и лишь взглядом спросила разрешения, можно ли его напоить. Диос прикрыл их и позволил ей сделать это. — Ещё, — прохрипел он, когда последняя капля оказалась на языке. Девушка слишком быстро повторила все движения, поднося новый пакет с кровью. Жажда затихла, её удалось подчинить. Вот только как подчинить свои новые чувства и знания? Всё, что он до этого знал, стиралось в порошок. Всё превратилось в ложь. Кому верить и где искать истину? Правда, что показал ему Драко, оказалась тяжёлой. Но яркой и объёмной, когда у него были всего лишь клочки видений, где Гермиона, узнав об убивающем, уничтожала его. Блядство. — Расскажи, — острым голосом. Таким, что можно было резать воздух. — Расскажи мне всё. Грейнджер сделала глубокий вдох. Он знал, что за ним последует. После его привычный мир обрушится на голову, оставит лишь развалины его прошлой жизни, в которой он ненавидел её. Он не перебивал, а она не останавливалась. Не пропускала ни единого факта. За окном ночь сменилась утром, и когда первые лучи солнца коснулись края одеяла, подобравшись к его голой стопе, она замолкла. Комната погрузилась в тишину. — Я пойму тебя, если ты не поверишь во всё услышанное, — сказала Гермиона. — Ты созданная душа. Ты живой. Ты веришь только в то, что показал тебе Карлос… Ему не хотелось этого, но он должен был спросить. — Когда Карлос положил на тебя книгу, перед тем, как убить — он тебя фотографировал? Гермиона резко подняла голову. Её зрачки расширились. Он видел её озадаченность и обрывки страха воспоминаний. — Откуда ты… — Я нашёл фото, — резко ответил он, и стало по-скотски ужасно. Ещё один факт против него. Такой весомый и жирный, блять. Это было случайностью. Роковой случайностью, после чего начались сомнения. Как только Грейнджер забрала с собой Трота, он аппарировал на виллу. Готовясь к встрече с Карлосом, у которого явно будут вопросы, он бродил по дому из угла в угол, пока не забрёл на чердак, пыльный и нетронутый временем. Там было практически пусто, лишь в самом углу стояла коробка с какими-то книгами. Эльдиос на секунду задумался, что мог скоротать время за чтением, иначе бы сошёл с ума в этих стенах. Потянулся за одной из книг, раскрыл и замер от того, что в ней была закладка-фотография. Сначала ему показалось, что это была шутка. Злая, идиотская шутка над ним. Потому что с магловской фотографии на него смотрела Гермиона. Сидела в кресле придавленная книгой, в слезах и с диким ужасом в глазах. Её щёки были розовыми. Она была живой. Была человеком на этом снимке. Вот тогда-то всё и началось. Сомнения. То, что прятал от него Мартин. — Ждёшь, что я отдам тело? После всего, что узнал? — усмехнулся он с животным оскалом. Грейнджер молчала, глядя в стену перед собой и сгорбив плечи. — Я убью его… — Нет! — она резко повернулась и схватила его за руку. — Нет! Пожалуйста! Это бесило. Так сильно, что хотелось что-нибудь сломать. — Я убью, — повторил он, — Карлоса… Выдох облегчения вырвался из её горла, она им захлёбывалась. А Эльдиос захлебывался своим поражением. Внюхивался в него, привыкая. Поражение, названное Гермионой. Теперь он знал причину его влечения к ней. Ёбанное пророчество касалось и его. Та нить, что была между Драко и Гермионой, передалась и ему. Ведь он в его теле. В своём теле. Которого отдавать не желал. Всё, что он увидел — их любовь — хотелось украсть. Подчинить и забрать. Сделать своим. Своей. Ведь он тоже когда-то любил её. Дьявол, всё было слишком сложно. Карлос создал монстра, и жил он без правил. Эльдиос был худшим началом Драко и его же концом. Две души в одном теле? Диос оставит одну. Правильную, с именем Бога. Боль давила на кости во всём теле. Спина горела от гематом. Хотелось зарыться в снег и утонуть в нём, настолько было жарко. Голову повело в занос, и Диос моментально напрягся от такой резкой перемены. Схватившись за неё, он сразу догадался, когда увидел реакцию девушки. — Что ты дала мне? — он посмотрел на два пустых пакета крови. — Блядь! Что ты подмешала? Гермиона подвинулась ближе, обрамив руками его щёки. И к его ужасу, тело не подчинялось. Она смотрела ему в глаза липким тяжёлым взглядом, и когда её губы раскрылись, Эльдиос захрипел. — Драко, иди на мой голос… Туман.

***

— Тинки вообще от меня не отходит… Гермиона смеялась, помешивая в котле зелье. — Ну конечно, она просто по тебе скучала. Мы все скучали, — она посмотрела на него, и Драко не выдержал, подошёл к ней сзади и обнял за талию. — Мне это напоминает Хогвартс, — шепнул он ей в макушку. — Наши с тобой уроки, ты помнишь? Гермиона тяжело выдохнула, когда Малфой повёл тазом вперёд, напирая. — Драко, ты ещё слаб, — промычала она себе под нос. — Прошло всего два дня. Дай мне вылечить тебя полностью. — Ты вылечишь, если мы продолжим, — он поцеловал её в шею, ещё и ещё. — Боже… Грейнджер повернулась в его объятиях и заглянула в глаза. Молчала и просто смотрела, любуясь. Так же, как и он. Как ей удалось додуматься добавить в кровь раствор жидкого подчинения? Он был популярен в шестнадцатом веке, пока его не запретили. Его использовали для непослушных детей. Вот только она его использовала не для того, чтобы непоседа слушался родителей и делал задания, а для того, чтобы затуманить разум Эльдиоса. Чтобы Драко вышел на свет. — Ты самая умнейшая ведьма из всех, Гермиона, — он коснулся подушечками пальцев холодной кожи её щеки. — Я бы никогда до этого не додумался. И ещё это, — он посмотрел ей за плечо, на котёл, в котором варилось зелье. — Ты создаёшь совершенно новое. Ты безупречна… — Спасибо, — она приняла похвалу и стеснительно отвела взгляд. — Кто бы мог подумать, что для бессмертных нужны лечебные зелья. Эльдиос в нём молчал. С того самого момента, когда Гермиона позвала Драко. Он в нём будто бы исчез. Не напоминал о себе. И от того было страшно, что в какой-то момент Малфоя загнёт пополам от ужасающей боли в висках. От того, что Диос вновь начнёт бороться за власть над телом. Но прошло два дня. Два счастливейших дня. Он провёл ладонями вниз по её спине, огладил бока бёдер, крепче сжав их, рывком подхватил и усадил её на стол. — Драко… — Я здесь… Он не спешил, оттягивая этот момент до последнего, прикусывая кожу у основания шеи. Глотал её стоны и шёпот. Он хотел жить в ней. Хотел её всю. — Нет, постой, — его лицо так близко, что она отклонила голову, подальше от него, всмотрелась и ломающимся голосом проговорила: — Тебе нельзя, Мерлин, нельзя двигаться. Голову кружило от возбуждения. От нехватки разрядки вспыхнувшего желания. Драко усмехнулся, вновь толкнувшись бёдрами вперёд. — И что ты предлагаешь с этим делать? И боже. Грейнджер облизнула губы, прикусила внутреннюю сторону щеки и легонько оттолкнула его от себя. Малфой сделал шаг назад, пока она спрыгивала со стола. И так же быстро её руки потянулись к пряжке на ремне, надавив, чтобы Драко облокотился о стол. — Салазар… Гермиона встала к нему плотнее, на цыпочках потянулась к губам, нежно касаясь поцелуем, и в это время Малфой резко втянул носом воздух от того, что её ладонь вжалась в пах. Она потёрла сквозь плотную ткань брюк уже выпирающий член. Он давился этим, прикрыв глаза. Дернулся бёдрами вперёд, желая почувствовать больше. — Я всё сделаю сама… Её колени опустились на бетонный пол, и, не сводя с него пьяных глаз, она дёрнула застёжку вниз. Звук разъезжающейся молнии лопал перепонки. Драко с силой сжал край стола, настолько ему было невообразимо хорошо. Он чувствовал себя наркоманом, жадным и алчным, добравшимся до дозы. Грейнджер — его личный сорт героина. Видеть её перед собой на коленях — как отдельный фетиш. Малфой обхватил её подбородок, большим пальцем огладил нижнюю губу. Надавил на неё, и Грейнджер раскрыла рот, обхватив фалангу губами. Господи. Он сглотнул, когда почувствовал, как её руки стянули брюки и белье вниз, убрал палец, напоследок оставив мокрый след на её губах. Драко тихо, хрипло простонал, выдыхая, когда её ладонь обернулась вокруг уже полностью вставшего члена. Это наказание. Сладостное и тягучее. Он тонул в нём. Драко вздрогнул, когда Гермиона провела рукой до основания и обхватила губами головку, вбирая член до середины, помогая себе языком. — М-м-м… — Малфой даже не пытался скрыть животное желание, растекающееся по его венам. Чёрт возьми. Он посмотрел на это сверху вниз и замер. Красивая бесконечно. В своих действиях и в самой себе. Воздух вокруг стал густым, пропитанным этим её запахом. Сладким. Узнаваемым из тысячи. Драко если не задохнётся, то захлебнётся точно. Малфой заламывал брови, стискивал зубы, вгоняя клыки в слизистую, тяжело дыша под каждое её движение рукой и подмахивая бёдрами. Руки чесались. Он им не мешал — обеими схватился за её голову, опустив большие пальцы на щёки. Чувствовал через них свою собственную твёрдую плоть внутри её рта. Блядскийбоже. Это незаконно — быть такой горячей, как ёбанная печка. — Дьявол, Гермиона, я сейчас… я так близко… Её стон доламывал кости. Доламывал этот пик наслаждения. Он излился в её рот, сгибаясь пополам. Дышал. Дышал. Дышал, пытаясь спуститься с неба на землю. Нега, разлившаяся по телу, не позволяла быть быстрым. Драко оделся, а Гермиона дала ему время прийти в себя. — Ты… — начал он. — Успеем, — мягко улыбнулась она в ответ. — Из-за тебя я испортила зелье. Придётся варить заново. Он засмеялся, подхватив настроение Гермионы. Подошёл ближе, заглянув в котёл. — Я бы оставил тебя на отработку и не поставил бы зачёт. Грейнджер пихнула его плечом. И ему казалось, что всё налаживалось. Эльдиос по-прежнему молчал…

***

— Что я тебе сказал, когда мы были в Германии в шестьдесят пятом, в городской больнице? Генри стоял напротив Драко, закрывая собой Пэнси. Пять минут назад Харрингтоны прибыли в мэнор, после того, как Тинки передала им, что хозяин Малфой вернулся. Пэнси стояла с вытянутой палочкой. Гермиона сидела в кресле наблюдая за тем, как Драко пытался оправдаться. Ей было обидно за это, но их опасения были оправданы. Эльдиос оставил слишком жирный след в их жизнях. — Ты сказал, — начал Драко улыбаясь, — что если они не согласятся сотрудничать, то я должен буду воспользоваться империусом. Ты назвал заклятие неверно, и я смеялся над этим ещё целую неделю. — И как я его назвал? — не успокаивался Лорд, сжимая кулаки. — Вньеберлиусом, что с африканского значит «корка на хвосте». Молчание. Всего секундное молчание повисло над их головами, а после Генри сорвался вперёд и крепко обнял Малфоя. — Чёрт возьми, дружище, я так скучал! — Генри похлопал его по спине и немного отстранился, осматривая Драко так пристально, будто видел его впервые. — Я тоже, Лорд. Я тоже… — Малфой хлопнул его по плечу и взглянул на Пэнси. — Мисс Паркинсон? Ты тоже будешь устраивать мне допрос? Могу назвать твою оценку за первый семестр, пока ты не подошла ко мне и не пригрозила тем, что расскажешь Дамблдору о наших с Гермионой отношениях, если я не поставлю тебе зачёт… — Всё! — Пэнси взметнула руку вверх, останавливая его. — Я верю тебе, Драко. Они улыбнулись, коротко обнявшись. — Ты шантажировала Драко нашими отношениями, Паркинсон? — возмутилась Гермиона. Она слышала об этом впервые. Подруга не отреагировала, лишь пожала плечами. — Что было, то было. Не будем ворошить прошлое. В этом доме давно не было слышно смеха. Казалось, стены отвыкли от этого звука, и сейчас он отскакивал от них эхом. Грейнджер давилась этими минутами счастья. Всё было на своих местах. Её друзья здесь, в их с Драко доме. И господи, хоть бы это длилось вечно. Тинки приготовила ужин. Так старалась, что забыла от радости — в доме три вампира и одна смертная. На столе стояли порции для всех. Когда друзья уселись на стулья, эльф поспешила уйти, но Драко её остановил. — Тинки. Ты куда? — спросил он, заметив её удивление. — Ты тоже наш друг. Садись с нами. Огромные зелёные глаза моментально наполнились слезами. Всхлипы начали вырываться из её горла. — Хозяин Малфой… — Я тебе не хозяин, Тинки. Садись с нами, — улыбнулся он. Было хорошо. Было так, как она хотела. Так, как нужно. Чувствовать семью рядом — каждый из них был для неё родным. Гермиона дала время друзьям расспрашивать Драко обо всём. Слушала рассказы Генри, которые уже слышала. Малфой интересовался всем. Двадцать лет восстанавливались в минутах, часах общения. Налаживалось. — Ты собрал свои воспоминания для министерства? — поинтересовалась Пэнси, отпив из бокала вина. — Да, как только завладел телом. Гермиона уже отправила их с Гарри. Паркинсон замерла. — Вы хотите сказать, — она смотрела то на Гермиону, то на Драко, — что Поттер был здесь раньше нас? Вы отвратительные друзья! — Прости, — Грейнджер виновато улыбнулась. — Мы боялись, что Эльдиос вновь завладеет телом. Время сейчас очень ценно для нас. Слизеринка нахмурилась и не ответила на это. Гермиона знала, что Пэнси поймёт. Простила её врождённый эгоизм. Харрингтоны пробыли у них до глубокой ночи. Перебравшись в гостиную, продолжили разговор там, пока Пэнси не начала уже открыто зевать. — Ты можешь лечь спать здесь, — Гермиона задела её ладонь. — Тут больше десяти спален, и ни одной мы не пользуемся. Паркинсон замотала головой. — Нет. Я не настолько не в себе, чтобы пользоваться вашим гостеприимством. И не понять, что вы хотите побыть вместе. Слишком честной правдой. Драко улыбнулся, взглянув на Генри, который уже поднялся на ноги и помогал выпившей жене встать. — Мы придём завтра, — Лорд пожал руку Драко и обнял Гермиону. Паркинсон остановилась напротив Малфоя и слишком долго всматривалась ему в глаза. После чего поразила Гермиону сказанными словами: — Не пропадай больше так надолго. Она с ума сходила без тебя… Драко коснулся её плеча и кивнул. — Спасибо, Пэнси, — поблагодарил он. Когда друзья ушли, они с Гермионой остались в гостиной под дотлевающие в камине дрова. Драко присел на диван, чуть поморщившись от всё ещё разодранной спины. — Я начала читать основы алхимии, — она положила голову на его плечо, и он ближе притянул её к себе. — Мне кажется, если артефакты защищают бессмертных от убивающих, то можно найти в этих предметах свойство для лечебной мази от таких ран как у тебя. Пока Малфой был в отключке, она сняла с него браслет и изучала часами, пробуя магией понять его свойства. Ей казалось, что можно найти ответы в книгах, и Гермиона вновь начала пропадать в библиотеке дома. — Но у тебя получилась неплохая мазь, — подбодрил её Драко. — Она не закончена. Мне недостаточно её целебных свойств. Драко провёл пальцами по её волосам, нежно массируя макушку. — Ты добилась столько всего. У тебя талант к колдомедицине. Уверен, что у тебя всё получится. Даже мои знания теперь отстают от твоих. — Мистер Малфой, — повернулась она к нему, лукаво заглядывая в глаза. — Не прибедняйтесь, пожалуйста. Вы меня научили многому. — Например, такому? — он поцеловал её в щёку, нежно касаясь губами. — И такому… Поцелуи становились всё требовательнее, достигнув губ. Они целовались как в последний раз. Жарко. Горячо. Мокро. Гермиона стонала прямо ему в рот, чувствуя, как язык проникал внутрь до самых дёсен. Осмелившись, она забралась сверху, оседлав его бёдра. — Тебе до сих пор нельзя много шевелиться, — прошептала она. Он улыбнулся. — И ты сделаешь всё сама? — Я сделаю всё сама… И ночь у них не кончалась.

***

Утром пришло письмо. — Это опасно! — возразила Гермиона, пока Драко надевал браслет-артефакт. — Мне нужно с ним поговорить пока я в себе, — стоял он на своём. Первый решил встретиться с Малфоем, кто бы в его теле не находился, узнав о том, что Карлос объявил на него охоту. — Ты же знаешь, что я иду с тобой! Взяв за руку, он заглянул ей в глаза. Гермиона уловила в них страх, но в то же время какую-то обречённость. Им нужен был ещё один союзник в лице верховных. Как сказал Кингсли — у них общий враг. — Идём? Тоска захлопнула капкан на внутренностях. Они смотрели друг на друга обречённо, явно готовясь к худшему. На вокзале было шумно. Народ сновал из стороны в сторону, гремя чемоданами по неровной брусчатке. Её одолела ностальгия. Пройди чуть дальше, и упрёшься в платформу девять и три четверти. Первый назначил встречу в людном месте — видимо, подстраховался, если Эльдиос попытается убить его, предположив, что он этого не сделает при сотне свидетелей. Они сели на пластиковые стулья, оглядываясь по сторонам и игнорируя детский плач в нескольких метрах от них. Тучи сгущались над головами, и где-то вдалеке уже гремел гром. Она повторяла себе: всё будет нормально. Всё пройдёт хорошо. И так бесконечное число раз, не заметив, как задёргалась её нога. И как аккуратно накрыл колено своей рукой Драко, успокаивая. — Всё будет хорошо, Гермиона. И она ему почему-то верила. Верила всегда. Этому на удивление спокойному голосу. С ним в тысячу раз легче, чем одной. С ним ей казалось, что чёртовы горы можно свернуть. Они избраны друг для друга. Они обязаны преодолеть всё. Каков бы исход ни был — они будут вместе. Из года в год. Даже после смерти воссоединятся вновь. «Всё будет хорошо». — Он здесь, — Драко посмотрел через её плечо, взглядом следя за приближающимся к ним мужчиной. Грейнджер оглянулась. Первый был один. Поправив пальто, он незаметно достал палочку, и старик, сидящий напротив них, поднял голову на вампира. — Найдите себе другое место, мистер. И старик поднялся, освобождая стул. Гермиона сглотнула. Ну конечно же… Верховные плевали на запретные заклинания. И люди для них были только сырьём. Первый присел и брезгливо посмотрел по сторонам. — Понимаю — не лучшее место для бесед, но я должен был подстраховаться, — сказал он, глядя на них. — С кем имею честь? — Драко, — ответил Малфой. — Что ж. С возвращением. Тогда сразу к делу. Где Карлос? Гермиона напряглась. Имя он произнёс уже резче, и весь его интеллигентный тон скатился в презрительный. — Я не знаю. Уверен, что вы проверили и замок, и виллу в Испании. Грейнджер чувствовала, как крепко сжимал Драко её колено, но голос его казался спокойным. — Боюсь, наше сотрудничество не случится, если вы не расскажете о новых обстоятельствах, — Первый склонил голову на бок и глянул в сторону. Гермиона проследила за взглядом и только сейчас увидела в толпе стоящих мужчин, которые не сводили с них глаз. Вампир пришёл не один, а с охотниками. Она крепче сжала палочку под трансформированной в пальто мантией. — Когда Эльдиос был в теле, я не мог видеть, где он находится. Я слышал Карлоса, но обрывками. Будто на нём какой-то блок. Первый выдохнул и сощурился. — Этого мало. — Я слышал имя, — Драко понизил голос. Он абсолютно точно не боялся его. — Имя? Гермиона вновь посмотрела в сторону, где вампиры всё так же не сводили с них глаз. Мимо проходящие люди совершенно не догадывались, на кого случайно натыкались. — Он общался с женщиной, которая поставляла ему информацию, — отрезал Малфой. — Я слышал, как после этого Карлос посылал Эльдиоса убить купивших бессмертие людей. Первый напрягся. И, наверное, впервые Грейнджер увидела на его молодом лице смятение. Он его даже не скрывал. Будто догадывался о чём-то. — Её звали Блоуди… Верховный резко поднялся на ноги. Вампиры по бокам так же быстро начали стягиваться в круг. Атмосфера накалялась, и Грейнджер встала, заслонив собой Драко. — Если ты лжёшь, то… — он не договорил, потому что Малфой продолжил: — Судя по тому, что Карлос упомянул верховных в разговоре с ним, и то, как она передавала информацию, которая, смею предположить, — Драко встал, сделав шаг вперёд, напирая, — была секретной, то эта ведьма кто-то из вас… Вторая? Третья? — Третья, — быстро отозвался верховный. Гермиона округлила глаза прямо под раскаты грома над их головами. Та красная женщина была с Карлосом. И всё это время помогала ему. Она помнила её надменность при первой встрече. Неужели верховный не догадывался об этом? Первый молчал. Он смотрел себе под ноги, что-то обдумывая. Вдалеке шумели поезда и хриплые объявления из динамиков. Вампир поднял взгляд на браслет Драко. — Этот артефакт. Он был у Луи, — и увидел во взгляде Малфоя ответ на свой же вопрос. Сложно было не догадаться, что Диос его забрал. — Хорошо. Что на счёт Эльдиоса? Он на вашей стороне? И посмотрел на Грейнджер, потому что только она имела на него воздействие. А она не отвечала. Просто не уверена, что смогла бы сказать хоть что-то. В голове рвались нервы, гноем истекали вспыхивающие сценарии того, что всё могло стать ещё хуже, не скажи она, что Диос на их стороне. Решение она приняла сразу же. — Да. Он с нами. Но было бы лучше, чтобы Драко оставался в теле. Он повернулся, обходя урну, и остановился. И сказал, не оборачиваясь: — Я свяжусь с вами позже. Если узнаете о местонахождении Карлоса или Третьей, пришлите мне патронус. Не прощаюсь… И он ушёл, скрывшись в толпе. Охотники ещё несколько секунд наблюдали за Драко и Гермионой, подстраховывая спину своего предводителя. Он ушёл и оставил после себя начинающийся ливень, который будто бы помогал Гермионе остыть. Напряжение падало. И за выдохом последовал облегчение. — Идём, — Драко взял её за руку и повёл за собой. — Куда? — вышагивая за ним, она подняла лицо к небу, подставляясь под дождь. Малфой посмотрел на неё с улыбкой, крепче сжав ладонь. — На свидание. Я тебе задолжал… Гермиона помнила, как вместе с мамой смотрела романтические фильмы, где главные герои, стоя под дождём, будто не замечали его холода — целовались, ругались, смеялись, делали все те клишированные вещи друг с другом. Как она смеялась над этим, говорила: господи, мам, такого в жизни не бывает… «Бывает, мам… я ошибалась…» Драко вот уже больше минуты стоял в её объятиях. Как крепко она сжимала его пояс на пальто и отпускать не хотела. Их волосы, словно расплавленная карамель, облепили лицо. Капли скрывали её слезы. И люди словно не замечали этих двоих остановившихся посреди улицы. Вцепившихся друг в друга и боявшихся отпускать. Люди не знали их истории. И не видели их собственного фильма. Проходили мимо, скрывая лица зонтами. Их мир сжался в маленький кусочек. Вот он. На ладони. Трепетно лежал и охранялся ими. Глаза Драко — раскаленный свинец, отдающий жаром. Он смотрел на неё. Обжигал. Вот-вот загорится. Гермиона любовалась этим, запоминала. Замуровывала в стены своей памяти, чтобы не исчезло и никто не украл. Вдох. Выдох. Сквозь сырость улицы и боль под рёбрами, она смотрела. Всё смотрела… — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — он ласково убрал с её лба прилипшую прядь. И голос задрожал. Сорвался. — Я бесконечно… — он сглотнул, — бесконечно люблю тебя. Мокрые губы встретили друг друга. Его дыхание кололо её лёгкие. Она вся в нём. В себе. В их взаимности. И как это трепетало в ней, жалилось. Гермиона отстранилась, уронив сытый выдох и заглянув в его глаза. — Обними меня так, чтобы мои трещины в рёбрах срослись, — прошептала она плача. И он обнял. Распахнул пальто, его полами укутал её плечи. Она втиснула руки, обрамив ими талию Драко. Крепко прижалась, дыша в грудь. — Я люблю тебя, Драко… — Мы справимся, — он поцеловал в макушку. — Я обещаю тебе… Вечером Гермиона поднялась в спальню с новой законченной пробной мазью. Драко курил у распахнутых дверей балкона по пояс обнажённый. В свете луны его волосы казались серебряными, отливающими светом. Это завораживало. На голой спине краснели рваные гематомы. Было больно только взглянув на них. — Садись, я обработаю тебе спину, — она одной рукой взяла табурет и поставила его прямо на середину комнаты, туда, куда доходил свет луны. Сбоку от них, прислоненное к стене, стояло огромное зеркало. Малфой потушил сигарету в пепельнице и оставил её на подоконнике. Улыбнулся Гермионе, поцеловав в щеку. — Рад, что я у тебя в роли подопытного. Приму это за честь, — он шикнул от лёгкого удара в плечо. Он сел лицом к балкону, глядя на неё в зеркало. Она чувствовала его тяжёлый любящий взгляд. Гермиона встала на колени перед его спиной, осматривая повреждения, которые медленно, но затягивались. Открыла баночку с мазью и набрала немного на пальцы. Глянула на его отражение — Малфой всё ещё улыбался ей. — Как ты себя чувствуешь? — она аккуратно коснулась кожи, почувствовав её неровность. Он молчал. — Драко? Он засопел, терпя боль. — Смотря что ты имеешь ввиду, — уточнил, опустив голову, касаясь подбородком груди. — Чувствуешь его внутри? Он замотал головой. — Теперь Эльдиос знает правду. Осталось как-то заставить его уйти… Он дёрнул плечом от того, что она чуть сильнее нажала на рану. — Прости, — поцеловала его в плечо. Это было подарком судьбы. Столько времени с ним. Он был здесь. Она не переставала чувствовать, как щёки растягивались в улыбке. Как короткое, но маленькое счастье, невзирая на опасность, даровалось им. Даже сейчас Гермиона скучала по нему. Так. На будущее. На всякий случай. — Я не переживу, если ты вновь пропадёшь так надолго, — она массировала поясницу, а он крепче стиснул челюсти. До скрипа. — Я уничтожу в тебе Эльдиоса, слышишь? Она прикусила губу, подняв взгляд на зеркало. И замерла, не донеся новую порцию мази до спины. На неё уже смотрел не он. — И давно ты вернулся? — скрыть обиду и боль в голосе не получалось. Ей хотелось выть. Внутри всё сжалось. Её выворачивало наизнанку. Все внутренности в иглах от скотской досады. Этому не будет конца, потому что тело Драко в лапах Эльдиоса. И он его если не заберёт до конца, то вечность будет травить им жизнь, посылая новые испытания. Появляясь вот так, внезапно. Эльдиос облокотился о свои колени и нахмурился. И с какой-то издевательской усмешкой ответил: — Достаточно, чтобы услышать, как ты хочешь меня уничтожить. Он поднялся на ноги и повернулся. Он наступал, а она почему-то шагнула назад. Шагала, пока он шёл прямо на неё, стреляя светящимися зрачками прямо в сердце. Смотрел на неё, облизывая взглядом. — Вот только ты, Грейнджер, не взяла на заметку… Её лопатки коснулись стены, его последний шаг — и чужая грудь вдавилась в тело. Руки-ловушки опустились по бокам от её головы. Он опустил решётки, вырыв ров вокруг, отсекая все пути к побегу. Наклонился ближе к ней и у самого уха прошептал: — Что я от тебя уходить не хочу…