Set in Stone

      — Так значит, ты поцеловал Чжун Ли, а теперь мучаешься из-за того, что тебе это понравилось.       После слов Люмин Чайльд будто теряет связь с реальностью. Он вовремя уклоняется, услышав свист клинка, едва не задевшего его щёку, и пинает похитителя сокровищ в грудь. Ему требуется всего секунда, чтобы вернуть баланс и следом воткнуть клинок врагу в живот.       — Я не целовал его, — говорит Чайльд, быстро бросив на неё взгляд, пока похититель сокровищ дёргается в его руках. Он вонзает клинок ещё глубже, под самые рёбра, и ухмыляется, когда мужчина наконец обмякает в его руках.       Однако времени на празднование победы у него нет. Стоит скинуть тело на землю, отозвав Гидро клинки, как к нему бросается ещё один похититель с лопатой. Чайльд отпрыгивает назад, прицеливаясь луком и выпуская стрелу прямо в… плечо. Чёрт. Он собирался попасть в шею, но и это было достаточно близко. Он прицеливается ещё раз и, наконец, попадает. Грузный мужчина падает в снег.       — Ты вылизывал его шею! И оставил ему засос! — слышится крик Паймон.       — И схватил за задницу, — добавляет Люмин.       Чайльд не успевает придумать себе оправдание, как остальные похитители бросаются к нему, решив, что это идеальный момент для нападения. Он вновь радостно призывает клинки, останавливая врага на полпути. Чем больше времени проходит, тем сильнее кусается метель. Чайльд стискивает зубы от холода, согреваемый лишь адреналином.       Вскоре они расправляются с оставшимися похитителями сокровищ. Половина из них сбежала в панике, спотыкаясь в снегу, словно маленькие дети, которые только учатся ходить. Если бы Чайльд не был близок к тому, чтобы отморозить себе яйца, то точно погнался бы за ними, чтобы закончить работу.       Вздохнув, он отзывает клинки, присаживаясь, чтобы порыться в вещах трупов. Вид крови, окропившей снег, — это то, что он не видел уже очень давно.       Всегда было что-то прекрасное в том, как ярко-красный цвет окрашивал белоснежные долины его родины. А на следующее утро наметённый за ночь снег скроет следы произошедшего. Как бы ужасно это всё ни было, как бы сильно ни пропиталось кровью всё вокруг, метели в Снежной всегда куда страшнее и жёстче. Ведь это самый опасный враг, которого вы можете встретить в суровых землях Снежной.       Его, наоборот, снежные бури всегда успокаивали. Вне зависимости от того, как далеко была его семья, он знал, что они вернутся туда, где всё неизменно заметено снегом. Он предпочёл бы хаотичную жизнь Предвестника, чем остаться дома с ними, но в то же время ему нравилось цепляться за подобные бесполезные чувства.       Внезапный порыв ледяного ветра вырывает Чайльда из собственных мыслей. Он берёт себя в руки, возвращаясь к заданию. Он слишком много болтался вокруг Чжун Ли, из-за чего склонность Архонта к ностальгии захватила и его.       Он вновь начинает исследовать вещи трупов, вскоре понимая, что ничего особо и не найдёт. Они называют себя похитителями сокровищ, имея при себе лишь мору и парочку печатей, — и это совсем не те сокровища, которые Чайльд ожидал увидеть.       Люмин присаживается, пытаясь согреть руки у костра, заботливо оставленного похитителями.       — Не так важно, что именно ты сделал. Важно то, что тебе это понравилось.       Чайльд садится напротив неё, кидая всю мору и печати в сторону Паймон. Огоньки пламени от костра танцуют между ними, пока Люмин смотрит на него, ожидая какого-то отрицания своих слов. И Чайльд был готов начать оправдываться, но, когда она приподнимает бровь, он может лишь отвернуться и пробормотать что-то себе под нос.       — Это естественная реакция. Эта фальшивая договорённость путает мне всё в голове.       — Что ты имеешь в виду?       Он пожимает плечами, рисуя пальцем кружок на снегу, который сразу забивается под перчатки, и создаётся ощущение, будто он снова дома. Он собирает снег и сжимает его в ладонях, позволяя коже занеметь, пока он пытается придумать ответ.       — Чжун Ли… очень хороший актёр. Тут с лёгкостью можно запутаться.       Прошлой ночью, лёжа в кровати, он слишком много думал об этом. Воспоминания в его голове были настолько яркими, будто он всё ещё мог почувствовать вкус кожи Чжун Ли, слышать его резкие вздохи, когда Чайльд скользил губами по его шее. На мгновенье он задумался о том, какие звуки издал бы Чжун Ли, укуси он его немного сильнее. Интерес захватил с головой, теперь он жаждал увидеть весь спектр эмоций Чжун Ли, которые были абсолютно не свойственны ему.       И тогда Чайльд заставил себя остановиться, буквально выкарабкиваясь из своих мыслей раньше, чем смог бы зайти ещё дальше. С момента заключения этого идиотского контракта прошёл всего день, а ему уже было чертовски тяжело.       Чайльд поднимает глаза и замечает, что Люмин и Паймон смотрят друг на друга. Их выражения лиц явно говорят о том, что они знают что-то, чего не знает он.       — Думаю, что тебе стоит спросить самого себя, среагировал ли бы ты так, если бы разыгрывал отношения с кем-то другим, — наконец произносит Люмин.       Чайльд на это может только нахмуриться.       — Хочешь сказать, что ты попался бы на эту удочку, если, предположим, это был Венти? — спрашивает Паймон, взмахивая пальцем.       Она указывает на барда, о котором Чайльд совсем забыл. Венти всё это время играл на лире, сидя на заборе. Он даже не попытался помочь им с похитителями сокровищ. Он выполнял роль музыканта, создавая фоновую музыку.       — Мы буквально встретились сегодня, — парирует Чайльд.       Исходя из слов Паймон, Венти был Анемо Архонтом, чьё Сердце украла Синьора. По какой-то причине он и бровью не повёл, когда узнал, что Чайльд тоже был Предвестником. Достаточно обидно, ведь Чайльд был бы только рад драке, хотя этот малый, кажется, не стал бы особой проблемой.       Когда Синьора рассказала о том, что украла Сердце Анемо Архонта, Чайльд и подумать не мог, что тот был собственностью барда, который говорит в рифму каждые пять секунд.       — Ты слишком сильно доверяешь Мораксу, — говорит Венти так, будто поёт песню. — Этот болван не сможет нормально подыграть даже за миллион моры.       — Как Чжун Ли вообще отреагировал на то, что ты присосался к его шее? — спрашивает Паймон.       — Ты можешь, пожалуйста, не говорить об этом вот так? — шикает на неё Чайльд. — Он… никак не отреагировал. Просто продолжил стоять на месте.       — Может быть, ему понравилось, — фыркает Паймон.       Чайльд стонет. Он совершенно не хочет говорить об этом именно с Паймон.       — Как я уже сказал, это нормальная реакция. Мы вступили в фальшивые отношения, даже не подумав об этом, поэтому я… немного увлёкся. Этого больше не произойдёт. Если, конечно, нам не придётся изобразить несколько поцелуев перед моей семьёй, но они не попросят чего-то… чего-то такого.       Это единственная рациональная мысль. Чжун Ли действительно очень привлекательный мужчина, а также он один из тех немногих людей, которых Чайльд может назвать друзьями. Конечно же, его тело… отреагирует на него. К тому же, для мужчины его возраста подобная реакция более чем нормальна. Он молод, у него бушуют гормоны! Это естественно!       — Это не ответ на мой вопрос, — прокашливается Люмин.       — Какой вопрос?       — Ты так же отреагировал бы, если вместо Чжун Ли был кто-то другой?       — Да?.. — Чайльд замолкает, нахмурившись. Ну… нет, если бы это была Люмин, его реакция точно не была бы такой. Она ему буквально как сестра. — Не знаю… Наверное, да. Точно, да.       Люмин и Паймон не выглядят так, будто ответ убедил их. Да и если говорить честно, то Чайльд сам не верит в свои же слова. К тому же, у него точно нет кого-то, с кем он мог бы сфабриковать отношения. Не считая Люмин и Чжун Ли, он всегда окружён Предвестниками, и нет ни шанса, что это мог бы быть кто-либо из них. Он не может спокойно находиться с ними в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы провести с кем-то из них две недели, прикидываясь парой.       Венти присоединяется к ним, отложив лиру, чтобы согреть руки теплом от костра.       — Как Моракс поживает? Хотя, видимо, сейчас его лучше называть Чжун Ли.       Чайльд искренне благодарен барду за смену темы.       — Сейчас он работает консультантом в ритуальном бюро Ваншэн. Я правда так и не могу понять, для чего он работает, если всё равно я оплачиваю все его расходы.       Люмин ближе подвигается к костру, вздрагивая от порыва холодного ветра, пронёсшегося рядом с ними. Чайльд ума не приложит, почему она настояла на исследовании бесплодной ледяной горы, и более того, почему она решила исследовать её без надлежащей одежды. Он надеется, что она не решит отправиться в Снежную в одном платье.       — Венти, вы с Чжун Ли ведь знали друг друга, когда были Архонтами, верно? Он упоминал, что у него был друг, который всегда угощал его вином из одуванчиков, — произносит Люмин, перестав дрожать.       — Он назвал меня другом? Ничего себе.       — А ещё он сказал, что ты и двух слов зарифмовать не можешь, — кивает Паймон.       На это бард, откинув голову, начинает смеяться.       — Ага, мы знали друг друга раньше, но он вообще не был весёлым. Никогда не улыбался, даже когда был с той женщиной.       — Женщиной? — Паймон чешет голову. — Какой женщиной?       — Богиня Пыли. Гуй Чжун.       Чайльд щурится, смотря на огонь и припоминая смутно знакомое имя. Он знает лишь то, что она была богиней, работавшей вместе с Чжун Ли, — или Мораксом, как его называли раньше, — но в конечном итоге погибшей на Войне Архонтов.       Он никогда не придавал этому особого значения. Иногда он и вовсе забывает о том, что Чжун Ли был богом. Когда они вместе, он не думает о нём, как о бывшем Архонте, покровительствовавшем Ли Юэ в течение сотен лет. Даже будучи в поисках Сердца Бога, ему и в голову не могло прийти, что Чжун Ли был не просто человеком, знающим о Ли Юэ очень много всего.       — Ох, Паймон слышала о Богине Пыли! Люмин встретила исследовательницу, которая знала о ней всё! Она рассказала о том, что Богиня была близким союзником и лучшей подругой Властелина Камня и направляла его могущественные способности в нужное русло. Разве Долина Гуйли не была названа в их честь?       — Верно. До самой её смерти они были неразлучны, — произносит Венти, играя на лире.       Чайльд суёт палочку в костёр, наблюдая за тем, как под воздействием пламени она становится янтарной, алой, а затем и золотистой. До самой её смерти они были неразлучны. Тихий голос в его голове задаётся вопросом в самый неподходящий момент: не потому ли он не задумывается о том, что Чжун Ли — бывший Архонт, что это напоминало бы о разнице между ними. Жизнь Чайльда — малые доли секунд по сравнению с бессчётными веками, которые прожил Чжун Ли. Всего ничего. Мгновенье ока против бесконечности.       Чайльд сжимает зубы и бросает палочку в огонь. Он смутно слышит песню Венти, которой начинают подпевать ветра Драконьего Хребта. И, к сожалению, он не может позволить себе насладиться ею.       Чайльд вдыхает и выдыхает, наблюдая, как облачко пара растворяется в неумолимом порыве ветра. Он и правда становится слишком сентиментальным.

***

      Чайльду удаётся убедить Люмин закончить с делами на сегодня после того, как она едва не замёрзла насмерть. Он также настаивает на том, чтобы в следующий раз она надела подходящую этому месту одежду — каждые пять минут бегать от костра к костру, пытаясь согреться, быстро становится скучным.       Чайльд мечтает о тёплой ванне по возвращении в Ли Юэ, однако, как назло, у его родителей совсем другие планы.       — Мы идём на свидание, — объявляет его матушка, указывая на роскошное платье, в которое она одета. Чайльд считает, что оно точь-в-точь похоже на остальную её одежду, но не рискует сказать об этом вслух.       — На свидание? Кто?       — Мы с твоим отцом, кто же ещё! — восклицает она, толкая сына в сторону двери, пусть он и вернулся домой только что. — Господин Чжун Ли посоветовал нам посетить выступление в чайном доме Хэюй, поэтому твой отец решил, что это отличная возможность для нас двоих сходить на свидание. Разве не романтично?       Чайльд спотыкается в коридоре.       — Эм, да?.. Но почему ты толкаешь меня к двери?       Всё как и всегда. Его семья здесь всего два дня, а уже выпроваживает из его же апартаментов.       — Чтобы присмотреть за детьми, пока нас не будет, Аякс, — говорит ему отец. — Господин Чжун Ли уже с ними. Я слышал, что он собирается пойти за пределы гавани.       Чайльд моргает. И почему он узнаёт об этом только сейчас? С каких это пор его семья строит планы с Чжун Ли, а не с ним?       — Чего? В смысле? Где?       Смеясь, матушка поглаживает его по голове, выталкивая за двери.       — Они вышли всего несколько минут назад. Думаю, ты сможешь догнать их до того, как они покинут гавань.       С этими словами она дарит ему воздушный поцелуй и закрывает двери прямо перед его лицом.       Чайльд стоит, приросший к месту, не веря, что Чжун Ли каким-то образом убедил его родителей сходить на свидание и что он теперь нянька для Тони, Тевкра и Антона.       Он уже оставлял Тевкра на Люмин, поэтому мысль о том, что Чжун Ли будет с его младшими, не должна быть такой пугающей. Однако стоит ему подумать о том, что Тевкр будет играть с Чжун Ли в прятки лишь для того, чтобы сжульничать, и что бывший Архонт может посчитать это нарушением контракта, как у него кровь стынет в жилах.       Святые Архонты. Чайльд выбегает из постоялого дома в сторону выхода из гавани, будучи почти уверенным в том, что Чжун Ли уже скинул метеор на его братьев и сестру.

***

      Ладно, возможно, он преувеличил. Он находит их на полях за пределами гавани, и никого ещё не успело прибить упавшим метеором. Антон карабкается по одной из Гео колонн Чжун Ли, а Тоня смотрит на него так, будто решает, стоит ли ей присоединиться или же сказать брату слезать оттуда. Тевкр замечает Чайльда первым, одаривая его широкой улыбкой.       — Братик! Ты пришёл! Смотри, как господин Чжун Ли умеет!       И Чайльд смотрит. В момент, когда взгляд падает на Чжун Ли, его накрывает воспоминаниями о их последней встрече, когда он, — как выразилась Паймон, — вылизывал его шею.       «Умоляю тебя, не думай об этом», — упрашивает себя Чайльд, добравшись глазами до лица мужчины и остановившись на пятнышке под его челюстью.       Чёрт тебя дери. Засос всё ещё на месте. И выглядит ещё хуже, чем вчера.       — Здравствуй, Аякс, — улыбаясь, здоровается Чжун Ли.       Чайльд хочет потрясти его за плечи. Он вообще знает о том, что на его шее самый огромный засос Тейвата? Почему он не скрыл его? Его это вообще беспокоит?       — Привет, — произносит Чайльд, едва не переходя на визг.       Если Чжун Ли говорил с его родителями сегодня, то они безо всяких сомнений видели этот огромный засос. Да чёрт возьми, половина Ли Юэ, должно быть, увидела его, если Чжун Ли беззаботно гулял по городу.       Чайльд уже может представить себе брошюру на доске объявлений: «Господин Чжун Ли, изящный и мудрый консультант ритуального бюро Ваншэн, замечен разгуливающим по улицам города с огромным засосом на шее. Кто же его тайный любовник?»       Кого Чайльд пытается обмануть. Они все, конечно, подумают, что это сделал именно он. Сян Лин с отцом буквально оповестили всю гавань о том, что они пара.       Ну замечательно. Теперь жители гавани думают, что он убил Властелина Камня и попытался высосать кровь из шеи Чжун Ли.       Впрочем, не важно. Чайльда никогда особо не волновало, что о нём думают другие люди. Если все жители Ли Юэ внезапно начнут думать, что он очаровал Чжун Ли, то флаг им в руки. Он может придумать слухи и похуже.       — Ты не… собираешься скрыть его? — спрашивает Чайльд, смотря на своих младших, старательно пытаясь игнорировать шею Чжун Ли. Тоня всё-таки решила присоединиться к карабканью по Гео колонне с Антоном, а Тевкр подбадривает их.       Краем глаза Чайльд замечает, что Чжун Ли наклонил голову к нему.       — Твоя шея, — поясняет он. — Ты наверняка видел то, что я, ну, сделал прошлым вечером.       Чайльд морщится — ему стоило подобрать слова получше.       — Ох, ты об этом? Госпожа Ху Тао оценила это утром. Она сказала, что аплодирует тебе стоя. Я не совсем понял, почему она так превозносит твоё действие.       Теперь уже Чайльд поворачивается к нему, не в силах скрыть ужас, медленно отображающийся на его лице.       Чжун Ли моргает и поднимает руку, чтобы потереть шею.       — Это просто синяк, который ты…       — Ладно. Приятно… знать, — перебивает его Чайльд, издавая смешок, который больше похож на всхлип.       Неужели Чжун Ли настолько непробиваемый? Или он просто играет с Чайльдом? Он же не может быть первым, кто оставил засос на его шее?       С другой стороны, учитывая то, что Чжун Ли буквально был богом, Чайльд сомневается, что он был настолько простой добычей, но разве можно быть уверенным в этом? Чжун Ли прожил тысячи лет, у него должен был быть кто-то. Может, это была Гуй Чжун или какой-то другой бог, а может, повезло и кому-то из смертных.       Чайльд мотает головой, решая, что стоит перестать думать об этом. Обсуждение сексуальной жизни Чжун Ли не входило в условия их контракта.       — Братик, смотри! Я так высоко! Господин Чжун Ли такой крутой!       Благо Антон вовремя заставляет Чайльда вынырнуть из мыслей. Он надевает на лицо самую широкую улыбку, махая рукой младшему брату. Антон машет ему в ответ с самой верхушки Гео колонны, от восторга с его носа почти спадают очки.       — Круче меня? — спрашивает Чайльд. — Ты заставляешь меня завидовать.       — О-ой… Тут выше, чем я думала… — он слышит голос Тони, как только она забирается на верх колонны. Её волосы выбились из хвоста, и большой загадкой остаётся то, как она вообще видит что-то сквозь растрепавшиеся пряди.       Тоня убирает волосы с глаз. Через секунду её лицо становится очень бледным, когда она понимает, как высоко забралась.       Чайльд подходит ближе, расправляя руки.       — Принцесса, всё хорошо? Помочь тебе спуститься вниз?       Тоня дует губы и трясёт головой, и Чайльд вспоминает о том, что упрямство — это у них семейное.       — Сестрица Тоня! Скорее, поймай её! Эту светящуюся штучку! — Тевкр внизу прыгает, указывая на то, что Чайльд признал как «светящуюся штучку», что, вообще-то, было кристальной Гео бабочкой. — Она сейчас улетит!       Тоня фыркает, становясь на край колонны.       — Я пытаюсь! Ах!       Сердце Чайльда уходит в пятки, когда она падает вниз. Он даже не успел глазом моргнуть, как Чжун Ли подоспел и поймал Тоню.       — Будь осторожнее, — говорит Чжун Ли, ставя её на ноги. Даже с того места, где стоит Чайльд, было видно, что лицо Тони стало таким же красным, как и её волосы.       — П-простите! — вскрикивает она, отшатываясь от Чжун Ли.       — Не поранилась? — тут же спрашивает Чайльд, подбегая к ним.       — Нет, я в порядке… Я поймала её.       Тоня поднимает руки, показывая зажатый в ладонях светящийся шар. Он пульсирует золотистым светом, становясь всё тусклее и тусклее, пока и вовсе не потухает. На его месте оказывается бледный кристалл.       Антон спрыгивает с колонны и встаёт между Чайльдом и Тоней, размахивая своим кристаллом.       — У меня тоже есть такой! Только что это?       — Кристальная бабочка, кристальная Гео бабочка, если быть точным. Они являются чистой элементальной энергией, которую собирают из воздуха, — отвечает Чжун Ли, указывая на кристалл, который держит Тоня. — Это их ядро. Жизнь кристальной бабочки мимолётна — она рассеется в воздухе, как только почувствует опасность. Если её поймать, получишь кристальное ядро, которое часто используется в алхимии.       К величайшему удивлению Чайльда, его братья и сестра хором выдали: «О-о-о-о-о». Это было одним из талантов Чжун Ли — делиться различными историями так, чтобы они были интересны для аудитории любого возраста.       Тевкр влезает между ними, оглядывая Чжун Ли.       — Господин Чжун Ли, а вы тоже умеете драться?       — Вы такой же сильный, как и старший братик? — поднимает глаза Антон.       — Нет никого такого же сильного, как старший братик!       Чайльд смеётся. Это, вообще-то, хороший вопрос, который напоминает Чайльду о том, он ещё ни разу не дрался с Чжун Ли, что является почти преступлением, ведь он всегда хотел узнать, насколько сильны самые старые Архонты Тейвата.       И теперь он и не узнает, ведь у Чжун Ли больше нет Сердца Бога. Какой позор.       Улыбаясь, он поворачивается к мужчине, готовясь задать вопрос. И по выражению лица Чжун Ли можно сказать, что он уже догадывается, о чём его собираются попросить.       — Как насчет выяснить это, Чжун Ли? — задаёт вопрос Чайльд. — Давай развлечём так детей?       Как и ожидалось, в ответ Чайльд получает хмурое выражение лица. Янтарные глаза Чжун Ли метаются между ним и его младшими, будто взвешивая последствия боя с Чайльдом и риск разочаровать детей, если он откажется.       — Просто быстрый спарринг, — обещает Чайльд. — Развлеки меня немного.       Тоня хлопает в ладоши, пока Антон с Тевкром прыгают, постепенно приближаясь к Чжун Ли. Как ни странно, Чайльд замечает, что плечи Чжун Ли напряглись.       — Давай, давай! — скандируют дети.       Через секунду плечи Чжун Ли расслабляются, и он повержено выдыхает.       — Быстрый спарринг, — сурово повторяет он.       Довольный услышанным, Чайльд просит детей отойти подальше. Они все собираются за забором.       Он готов рассмеяться на слова о быстром спарринге. Быстрый он или нет, Чайльд уже чувствует знакомые вспышки адреналина, которые подпитывают его каждый день. Это словно мерцание пламени, коснувшегося травы, — его сложно контролировать, и большую часть времени он даже и не пытается. Он наслаждается моментом, когда может выпустить всё в силу удара и быть оружием, которым его сделали.       Эти мысли едины для каждой битвы, будь то спарринг, тренировка или дуэль, в результате которой он может погибнуть. Только в момент битвы Чайльд чувствует себя по-настоящему живым.       Чжун Ли стоит на другой стороне поля, полы его плаща развеваются из-за ветра. Сегодня Ли Юэ покрыт роем тёмно-серых облаков, создающих резкий контраст с невыносимой жарой, что мучила их на прошлой неделе. Чайльд чувствует, что скоро их настигнет гроза. Он призывает лук, чувствуя его вес в руках, и не сводит глаз с Чжун Ли.       Даже с такого расстояния глаза Чжун Ли всё такие же цепляющие и яркие. Взмахнув рукой, мужчина материализует копьё рядом с собой.       — Готов? — спрашивает он.       Чайльд натягивает тетиву и стреляет. Чжун Ли лишь слегка наклоняет голову вбок, и стрела пролетает рядом с его ухом.       — Спрашиваешь ещё, — ухмыляется Чайльд.       Чжун Ли подаётся вперёд, золотистое свечение от его перемещения сопровождается свистом ветра и звуками дождя. Через мгновение ока Архонт оказывается перед ним, и Чайльд успевает отбить атаку клинками. Улыбка на его лице становится ещё шире, он отпрыгивает назад, его взгляд прикован к Чжун Ли и только к Чжун Ли. Земля дрожит под ногами, когда Чжун Ли отказывается сдвинуться с места. Чайльд всегда знал, что Чжун Ли сильный, и мысль о том, что сегодня он наконец засвидетельствует это, вызывает у него чувство эйфории.       Одновременно они оба отпрыгивают назад. Чайльд снова готовится атаковать первым. Он слышит лишь пульсацию сердца в ушах, двигается в такт этому оглушительному напеву, который становится громче каждый раз, когда его клинки сталкиваются с копьём Чжун Ли. Они дополняют друг друга, как танец дополняет музыку: удар и его отражение, ложный выпад и уклонение.       Невозможно точно сказать, сколько они уже сражаются: пять секунд, час или же целую жизнь, но чем дольше схватка продолжается, тем отчётливее Чайльд замечает, что Чжун Ли защищается. Выражение его лица непроницаемо. Он спокоен, словно камень. Чжун Ли сдерживается.       Чайльд от этой мысли сжимает челюсть. Ну уж нет. Он хочет большего.       Чайльд отступает на шаг, успевая уловить отголосок колебания, проскользнувшего на лице Чжун Ли. Он соединяет свои клинки вместе, превращая их в копьё.       — Ты сдерживаешься, — произносит Чайльд, играясь с оружием. Копьё увесисто ощущается в его руках, потоки воды обтекают его, словно прилив во время шторма. В этот момент Чайльд чувствует, как пара капель воды падает на его лицо. Над ними собираются серые тучи, где-то вдалеке слышатся раскаты грома.       Чжун Ли не успевает и слова вымолвить — Чайльд не позволяет ему такой роскоши. Он взмывает в воздух, целясь прямо туда, где стоит Архонт. Всплески воды окружают их, когда Чжун Ли, спокойный и грациозный, блокирует атаку. Треск электричества танцует в каплях воды: ещё не видимого, но достаточного, чтобы почувствовать его покалыванием на коже. Чжун Ли получает быстрое предупреждение, и уже через мгновение между ними вспыхивает молния.       Чайльд отпрыгивает назад, управляя Глазом Порчи. Он всё ещё ощущает, как электрический ток будоражит кровь в его венах, словно тысячи иголок, а также чувствует запах горелой кожи вперемешку с запахом мокрой земли. Он сгибает руку, дожидаясь, пока боль не утихнет, а гроза не начнёт завывать ещё громче.       Он подгадал идеальное время для того, чтобы обмануть братьев и сестру, заставив их думать, что молния появилась из-за грозы, но он точно уверен, что этот трюк с Чжун Ли не сработал. Чжун Ли поднимается с того места, куда успел отскочить. Он выпрямляется, однако на его лице более нет былого спокойствия. Его глаза сузились, а челюсть сжалась. Полы его плаща испачкались, рубашка промокла, облепляя его, словно вторая кожа, а золотистые кончики волос светятся на фоне тёмного неба.       На секунду у Чайльда из-за этого зрелища перехватывает дыхание.       Звуки ливня всё усиливаются в его голове. Он слышит лишь раскаты грома, которые становятся всё громче и громче в такт его пульсу. Земля под ним стонет и трясется, и ему требуется время, чтобы понять, что это вовсе не из-за грозы. Под его ногами вдруг появляются колонны, отбрасывая его назад. Он приземляется прямо в реку, смутно чувствуя острую боль, пронзившую позвоночник.       Краем глаза он замечает, что Архонта нет нигде поблизости…       Чайльд погружается в воду, когда Чжун Ли приземляется прямо на него. Вокруг всплески воды, обломки земли, молнии и дождь. Речная вода полностью пропитала его вещи, на нём верхом сидит Чжун Ли, сжав его талию бёдрами, а его копье воткнуто в землю рядом с головой Чайльда. Прядь волос Чжун Ли щекочет ему щёку; они так близко, что Чайльд может видеть размазанную из-за дождя подводку. Так близко, что он чувствует тепло прижавшегося к нему тела.       Чайльд с шипением втягивает воздух. Его руки двигаются совершенно непроизвольно, хватая Чжун Ли за бёдра. Затем он толкается своими бёдрами вверх, и в это безумное мгновение он чувствует себя слишком хорошо, и видит, как расширяются глаза Чжун Ли, слышит чужое сбившееся дыхание, и почти повторяет своё действие снова…       Чжун Ли тут же встаёт с него, вытаскивая копьё из земли.       — Достаточно, — подытоживает он.       Суровый тон чужого голоса словно выливает на Чайльда ведро холодной воды. Он моргает, вновь возвращаясь к реальности, пытаясь справиться со всеми мыслями, что бушуют в его голове. Чжун Ли поворачивается к нему спиной, отзывая оружие.       «Чёрт, — думает Чайльд. — Чёрт возьми». Так не должно было быть. Этого не должно было произойти…       — Вау, это было круто!       Тевкр внезапно появляется в поле зрения, одаривая их самой широкой улыбкой, которую только Чайльд у него видел. И оказывается, что младший брат лучше всего помогает выбраться из вызванных гормонами мыслей, смотря на тебя так, будто ты величайший герой человечества.       Чайльд наконец собирается с силами и поднимается, однако мир в его глазах начинает кружиться быстрее детёныша геовишапа, и кажется, что его сейчас стошнит. Или же это все странные эмоции собираются выйти из него таким образом. Он чешет затылок, стараясь игнорировать это чувство.       — Кто победил? — спрашивает Антон, тряся Чайльда за локоть. — Это твоя победа, братик?       Чайльд сглатывает сухой ком в горле.       — Это ничья.       Когда он вновь смотрит на Чжун Ли, то не может понять, радоваться ему или волноваться, что Архонт всё ещё не повернулся к ним лицом.       — Ну-у-у, так ведь совсем не весело! — хнычет Тевкр.       — Знаете, что ещё совсем не весело? — Чайльд взъерошивает волосы Тевкра, следом щекоча его, и смеётся, когда его брат вскрикивает из-за этого громче грома. — Гроза. Давайте уходить, льёт как из ведра. Пойдёмте домой, мы ведь не хотим заболеть.       Чайльд решает, что ему просто необходима ванна, поскольку его мозг никак не может избавиться от картины восседающего на нём Чжун Ли. Ему нужна очень, очень холодная ванна.

***

      Закончив избавляться от всех ненужных мыслей, Чайльд наконец выходит из ванной, зевая в ладонь. Он очень удивлён тому, что в покоях царит тишина. Сейчас уже поздний вечер, однако его младшие обычно слишком упрямые для того, чтобы пойти спать так рано.       Он заглядывает в их комнату и искренне удивляется.       — Ничего себе, ты заставил их лечь спать, — шепчет Чайльд, облокотившись на дверную раму. — Да у тебя талант, сяньшэн.       Чжун Ли сидит на краю кровати, укрывая одеялом его дремлющих братьев и сестру. Это поистине чудо: Тоня, Тевкр и Антон обнимаются, сопя в унисон. Чайльд ведь не так долго был в ванной, может, около получаса. Обычно у него уходит как минимум час на то, чтобы они уснули под его рассказы.       Услышав чужой голос, Чжун Ли оборачивается.       — Они попросили меня рассказать им историю.       Чайльд хихикает, вспоминая обо всех историях Чжун Ли. Голос мужчины всегда мягкий и спокойный, поэтому неудивительно, что дети так быстро уснули.       — Поведал им о невероятном Властелине Камня?       Чжун Ли радостно прищуривается.       — Это мои лучшие истории.       — Расскажи какую-нибудь из них и мне как-нибудь, — произносит Чайльд. — Я всегда хотел узнать его получше.       Чжун Ли дарит ему почти ослепляющую улыбку. Он встаёт, проходя мимо Чайльда так близко, что тот улавливает нотки ладана и сандалового дерева.       — Однажды я приму твоё приглашение, — отвечает Чжун Ли.       Наблюдая за лёгким покачиванием волос, Чайльд следует за ним в гостиную. Они ещё не заводили разговор о спарринге. И если бы не грязные полы плаща Чжун Ли, то Чайльд бы решил, что он всё выдумал.       Кстати… Ему нужно будет купить Чжун Ли новый плащ. В Ли Юэ наверняка найдётся портной, способный изготовить такой же.       — О том, что случилось ранее… — Чайльд чешет затылок, и его голос затихает, стоит Чжун Ли посмотреть на него через плечо. — Мне очень жаль, я зашёл слишком далеко. Да и мне стоит извиниться за прошлый вечер.       Чжун Ли поворачивается к нему и скрещивает руки на груди. Его лицо спокойно, и вовсе не похоже, что он злится, и Чайльд не то чтобы ожидает этого. За всё время, что они знакомы, он никогда не видел, чтобы консультант выходил из себя. Он не уверен в том, что такое вообще возможно.       — Это всё часть нашего контракта, — уверяет его Чжун Ли. — Тебе нет нужды извиняться.       Чайльд отводит взгляд, борясь с желанием нахмуриться. Верно. Он прав. Он должен быть рад тому, что Чжун Ли не волнует всё случившееся. Должен быть рад.       Однако Чайльд не может игнорировать неприятную тяжесть, скребущуюся в груди. Он делает медленный вдох, выдавливая из себя улыбку, и кивает Чжун Ли.       — Да, я знаю, — соглашается он. — Всего лишь хотел убедиться.       Снаружи сильный поток ветра ударяет по деревянным ставням окна. Ливень, кажется, ещё не скоро закончится.       — Надеюсь, что отец и матушка в порядке… — бормочет Чайльд. Его родители выбрали худший день для свидания. Неужели можно смотреть выступление в такую ужасную погоду?       Через секунду Чайльд слышит, как открывается входная дверь. Он выбегает в коридор, встречая промокших насквозь родителей. В то же мгновенье на полу образуется большая лужа.       — Матушка! Отец! — восклицает Чайльд взволнованно, но тут же его матушка начинает смеяться, и он лишь непонимающе смотрит на неё. — Что такого смешного?       Она закидывает голову назад, начиная смеяться ещё громче. Чайльд смотрит на Чжун Ли, который изъявил желание взять все те сумки, что его родители принесли домой. Глаза Чайльда расширяются. Он, конечно, дал им моры, чтобы они смогли сходить за покупками, но они что, скупили всё в Ли Юэ?       Когда матушка Чайльда успокаивается, то снимает пальто, передавая его сыну.       — Твой отец решил уйти прежде, чем ливень станет ещё сильнее, но как я, по его мнению, должна бежать в этой обуви? — она поднимает ногу, демонстрируя самые высокие каблуки, которые ему когда-либо приходилось видеть в своей жизни. Ими можно кого-нибудь заколоть. — Поэтому он решил понести меня и побежал сюда!       Чайльд смотрит сначала на отца, а потом на кучу сумок в руках Чжун Ли.       Его отец тоже смеётся, держась за спину.       — Я переоценил свои силы. Кажется, моё тело уже не в той форме.       Чайльд, на самом деле, сомневается, что кто-то смог бы понести на руках женщину и с десяток сумок с покупками, рассекая при этом улицы в ливень.       — Я не должна смеяться, — произносит его матушка, не в силах остановиться. — Мне кажется, что он потянул мышцу.       Чайльд трясёт головой и тоже позволяет себе рассмеяться.       — Пожалуйста, присядьте. Я зажгу камин. И что это такое? — он указывает на сумки, которые держит Чжун Ли. — Вы что, скупили все магазины в Ли Юэ?       — Это подарки ко дню рождения Тони! — произносит его отец. — Только не говори мне, что ты позабыл об этом?       — Конечно нет, — быстро отвечает он.       Чайльд помнил о дне рождения сестрёнки. Пока не началась вся история с фальшивыми отношениями, он собирался отправить ей большую посылку с игрушками и одеждой. Но, поскольку его семья находится в Ли Юэ, он слишком забегался со всем и почти забыл о том, что её день рождения уже совсем близко.       Да и это, на самом деле, не должно быть большой проблемой. Тоня здесь, а это значит, что он может подарить не посылку с куклами и одеждой, а что-то получше.       Спустя время, когда его родители высохли и надёжно спрятали подарок для Тони от её любопытных глаз, они все вместе собрались у камина. Чайльд уселся возле Чжун Ли, пробормотав тихое «Спасибо», когда консультант предложил ему чашечку чая.       Немного позже он совсем расслабляется, умостив голову на плече Чжун Ли. Чайльд чувствует, как тот в ту же секунду напрягается, и думает, что это было ужасной идеей, и, о чёрт…       Чжун Ли обнимает его за плечо и прижимает ближе к себе, заставляя чужое сердце биться слишком быстро.       Как и ожидалось, его родители смотрят на них так, будто нашли оазис посреди пустыни. Чайльд делает глоток чая, надеясь, что румянец, растёкшийся по щекам, никто не видит. Умоляю.       И это чудо, что матушка Чайльда была столь благосклонна, что решила не комментировать это. Вместо этого она начинает говорить с Чжун Ли, мягко улыбаясь.       — Господин Чжун Ли, мы посмотрели одну из постановок госпожи Юнь, как вы и советовали. Она очень хороша.       Чжун Ли кивает. Каждое его движение распространяет запах ладана и сандалового дерева ещё сильнее. Чайльд вдыхает его, чувствуя лёгкое головокружение.       — Вы несомненно правы, она одна из лучших актрис в Ли Юэ. Для меня давно стало привычным делом смотреть её выступления.       — Я как-то раз ходил на него с тобой, верно? — спрашивает Чайльд, смотря на мужчину. Это было большой ошибкой, потому что первое, что он видит — это губы. Которые находятся в опасной близости к нему.       Они встречаются взглядами. Чайльд может поклясться, что чувствует, как его крепче обняли.       — Верно. Ты сказал, что выступлению не хватало сражений, и мне пришлось остановить тебя, чтобы ты не вышел на сцену.       — Ох, да, припоминаю что-то такое, — улыбается он. — Но им и правда не хватало какого-то действа.       — Это была романтическая постановка.       — Даже в романтических пьесах сражения не помешают… — фыркает Чайльд, переводя взгляд на чашку чая. Если Чжун Ли продолжит так смотреть на него, то его сердечко вряд ли это переживёт.       Внезапно ещё один сильный порыв ветра врезается в окно. Чайльд смотрит наружу, понимая, что не видит ничего, кроме тёмного неба.       — Похоже, что ливень ещё не скоро закончится.       Чжун Ли садится прямо, и, к сожалению Чайльда, выпускает его из объятий.       — Думаю, мне стоит вернуться к себе.       — В такую погоду? Ни за что! — произносит отец Чайльда.       — Он прав, — с энтузиазмом поддакивает матушка. — Господин Чжун Ли, вы можете остаться на ночь.       — Он может? — моргает Чайльд.       Матушка тут же одаривает его разочарованным взглядом, и Чайльд на секунду словно оказывается в детстве.       — Аякс, ты хочешь, чтобы господин Чжун Ли вышел на улицу в такой ливень? Он же заболеет!       Чжун Ли медленно трясёт головой.       — Ритуальное бюро находится поблизости, да и я редко бо…       — Ох, нет-нет-нет, дорогой. Я уверена, что Аякс не против того, чтобы вы остались у нас. Да и каким же женихом…       Чайльд устало вздыхает.       — Матушка, я же много раз говорил тебе, что мы не…       — …был бы Аякс, если бы позволил вам уйти в такую погоду?       Три пары глаз уставились на него. Ему стоит всех сил не застонать с поражением. Как безжалостно. Его родители абсолютно безжалостны.       Чайльд поворачивается к Чжун Ли, широко улыбаясь ему.       — Матушка права. Тебе стоит остаться на ночь, Чжун Ли.       Он снова падает на диван, допивая остатки чая, и старается игнорировать триумф на лице своей матушки.       — И твоя большая кровать наконец будет использована по назначению, Аякс, — смеётся его отец.       Чайльд тут же выплёвывает чай.       — Отец!       — Гавриил, смотри, что ты наделал, он же стал красный, словно помидор! — его матушка так громко смеётся, что он уверен, что она разбудила детей.       Жестоко! Невероятно жестоко! Чайльд хватает Чжун Ли за запястье и тянет за собой из гостиной. Когда они оказываются в его спальне, Чайльд всё ещё слышит смех родителей. Он буквально умоляет землю разверзнуться под ним и вернуть обратно в Бездну. Он вступит в схватку с чудовищами из другого мира, если это будет означать, что его родители перестанут так шутить.       Чайльд бьётся лбом о дверь.       — О Архонты, мои родители так и горят идеей всё усложнить.       — Я могу настоять на своём уходе, если тебе неуютно.       Он поворачивается к Чжун Ли, осознавая, что всё ещё держит его за запястье. Чайльд быстро разжимает хватку, отступая назад.       — Нет-нет. Всё не так… Я просто… Ах, забудь, это неважно. Ты сам-то не против остаться?       Чайльд наблюдает за тем, как Чжун Ли сканирует комнату, словно пытается её запомнить. В комнате, в общем-то, не так много всего. Чайльд не тот человек, который обустраивает всё какими-то сентиментальными предметами. Его комната, по сути, пустая, если не считать кучу бумаг, разбросанных на его столе… среди которых есть письма, на которые он так и не ответил.       — Мне кажется, что будет достаточно подозрительно, если мы будем настолько против идеи твоих родителей, — произносит Чжун Ли.       Верно. Ну конечно. Чайльд лишь кивает. Не зная, что ещё добавить, он подходит к столу и просматривает письма на наличие тех, на которые нужно срочно ответить. Скарамучча… Пожалуй, он разберётся с этим в другой день. Или, ещё лучше, через недельку-другую. Этот карлик ведь уже уехал в Инадзуму, так что ему тогда нужно от Чайльда? Среди писем есть и некоторые от Синьоры, но Чайльд быстро просматривает их и решает, что они не заслуживают ответа. По крайней мере в одном из писем она оскорбляет его на целых три абзаца. Хотя, хм… Возможно, он чуть позже напишет ей похожее письмо, когда почувствует себя достаточно мелочным.       Ох, ещё на столе лежит одно письмо от Пульчинеллы. Он быстро пробегается глазами по нему, кривясь в конце. Было очевидно, что Предвестники узнают о том, что его семья сейчас в Ли Юэ. Пусть тон письма Пульчинеллы и остаётся вежливым, Чайльд сквозь строки видит скрытое предупреждение. Его семья может находиться здесь до тех пор, пока она не мешает его работе Предвестника.       Чайльд вздыхает. Никаких отвлекающих факторов. Будто самый большой фактор сейчас не находится в его комнате.       — Есть среди них что-нибудь важное?       Помяни дьявола…       Чайльд оборачивается, видя, что Чжун Ли сидит на краю его кровати, из-за чего комната кажется какой-то другой.       — Ничего такого, — отвечает Чайльд. — Я принесу тебе одежду, в которую ты можешь переодеться. У нас с тобой, вроде, один размер…       Спустя десять минут Чайльд ужасно жалеет об этом. Как мужчина вообще может выглядеть настолько хорошо? Он до такой степени привык видеть Чжун Ли, одетого в несколько слоёв одежды, что чувствуется неправильным видеть его только в шёлковой рубашке и штанах.       Чайльд пытается, правда пытается перестать пялиться, но проваливается. Чжун Ли распустил волосы, стёр макияж с глаз, и даже так он всё ещё выглядит словно известная модель. Рубашка несколько велика ему, что позволяет Чайльду мельком увидеть его ключицы… Твою мать, это самая большая часть кожи, которую он видел у Чжун Ли. Он видит даже его лодыжки. Это законно вообще? Чайльд клянётся, что это почти святотатство.       — Я могу надеть это? — спрашивает Чжун Ли, совершенно не боясь за состояние рассудка Чайльда. Он поднимает шёлковый черный халат, слегка размахивая им.       Чайльд кивает, не в состоянии сформулировать ответ.       Чжун Ли надевает халат, разглаживая несуществующие складочки. Сочетание чёрного халата и алой пижамы смотрится на нём очень даже хорошо.       — Ты выглядишь… — Чайльд сглатывает сухой ком в горле. Чжун Ли выжидающе смотрит на него. — Уютно.       «Как правдоподобно», — хвалит его внутреннее я. Игнорируя это, Чайльд быстро берёт для себя подушку с одеялом, собираясь лечь спать и забыть об этом. Если он вообще сможет уснуть.       — Можешь занять кровать, — произносит он. — Я буду спать на полу.       — Незачем идти на такие жертвы. На кровати достаточно места для нас двоих.       Чайльд косится на Чжун Ли, сидящего на краю кровати. Тот хмурится в ответ, а его золотистые глаза практически светятся в темноте.       — Да, но…       Чжун Ли тянется к подушке в его руках, медленно вырывая её из его хватки.       — Мне кажется, что твои родители что-то заподозрят, если увидят, что ты спишь не со мной, а на полу.       — Ну, я надеюсь на то, что они ценят мою личную жизнь и не собираются вламываться в мою спальню… — бормочет Чайльд. Он в последний раз смотрит на пол, тяжело вздыхая. — Но ты всё же прав.       Эта ночь будет очень долгой.

***

      — У тебя интересные родители.       Полчаса молча пялиться в потолок, пытаясь уснуть, как минимум странно. Чайльд почти что рад услышать голос Чжун Ли, разрушивший тишину. Он поворачивается к нему, ища чужое лицо в темноте. Он слабо видит его черты на фоне янтарного света свечей, но не всё выражение лица, хотя и этого достаточно, чтобы понять, что эти золотые глаза пристально смотрят на него.       Чайльд шепчет в темноту:       — Что ты имеешь в виду?       Он не получает ответ сразу же. В ожидании он наблюдает за тем, как отблеск свечи танцует на челюсти Чжун Ли. Кровать достаточно большая для того, чтобы они вдвоём на ней поместились, однако, лёжа с Чжун Ли, Чайльд словно задыхается. Вдыхая, он чувствует аромат ладана и сандалового дерева, свежий запах земли после дождя. Запах Чжун Ли.       Он вдыхает опять. Вдох-выдох. Вдох-выдох. До тех пор, пока его глаза не привыкают к темноте, позволяя ему увидеть, что Чжун Ли наблюдает за ним.       — У меня есть небольшие проблемы с пониманием человеческих эмоций, — вскоре произносит Чжун Ли. — Я знаю о счастье и гневе, о потере… Это те эмоции, которые можно спокойно прочитать, и они легко узнаваемы по лицу. Однако есть некоторые эмоции, которые не столь очевидны.       Чайльд сглатывает.       — Например?       — Любовь.       — Хм…       Он слышит, как Чжун Ли вздыхает, натягивая на них одеяло так, что теперь оно касается ноги Чайльда.       — За долгие годы я узнал, что люди используют любовь для выражения признательности многим вещам, будь то деньги, еда или дружба, однако, когда дело доходит до романтической любви… Кажется, это находится на совершенно другом уровне. Что-то, что почитается в сказках или пьесах. И я всегда задавался вопросом, что же делает любовь такой особенной.       Чайльд не произносит ни слова. Он не совсем уверен в том, что нужно ответить или почему Чжун Ли вдруг завёл этот разговор.       Будто чувствуя его неуверенность, Чжун Ли продолжает:       — И даже с моим ограниченным пониманием всего, я вижу, что твои родители любят друг друга. Они излучают счастье на всю комнату.       Чайльд тихо смеётся.       — Это да… Они всегда были такими. Мне кажется, что матушка из-за этого так одержима идеей брака. Думаю, она хочет этого же для меня.       Он, кажется, видит, как нахмурились брови Чжун Ли. Из-за освещения сказать сложно.       — Ты, кажется, не в восторге от этого. Тебе не по душе идея брака?       Чайльд пожимает плечами.       — Я никогда не думал об этом. Всё так, как ты сказал: я никогда не понимал, что делает любовь такой особенной. Это точно не о чужой жизни, которая принадлежит мне.       — Никогда не любил раньше?       — Я люблю свою семью, но в романтическом плане… — Чайльд делает паузу. — Не думаю, что я любил.       — Хм.       — А ты?.. — спрашивает Чайльд, вспоминая слова Венти. Гуй Чжун. Если Чжун Ли и любил кого-то, то это наверняка должна быть она, верно?       Чжун Ли снова двигается, и в этот раз Чайльд чувствует, что их ноги соприкасаются. Он хочет отодвинуться, думая, что Чжун Ли, возможно, нужно немного больше места, но не решается. Он, кажется, не хочет отодвигаться. И не может.       Теперь они лежат в такой позиции, и Чайльд надеется, что Чжун Ли не слышит, как громко бьётся его сердце о рёбра.       — Я… даже не знаю, на что это похоже, — говорит Чжун Ли тихим голосом, из-за чего у Чайльда по коже пробегают мурашки. — Я знаю, что это должно заставить почувствовать себя счастливым… Но также я знаю, что это вызывает некое желание.       Чайльд не осознаёт, что облегчённо выдохнул. Он был уверен в том, что Гуй Чжун…       Нет. Разве это вообще важно? Почему он думает об этом?       Он отодвигает эти мысли в сторону, возвращаясь к словам Чжун Ли.       — Желание и любовь не всегда синонимы, знаешь, — произносит Чайльд. — Ты можешь чувствовать желание по отношению к кому-то, кого ты едва знаешь. Иногда это просто… реакция.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты сказал, что любовь вызывает желание, и это так… Но ты также можешь хотеть кого-то без понимания того, что чувствуешь.       Чайльд не знает, почему вдруг заговорил об этом. Он никогда ранее даже близко не испытывал ни к кому романтические чувства. Раньше он спал с людьми, но это не приводило ни к чему, да и он сам не хотел этого. И даже тогда это вряд ли можно было назвать желанием. Скорее, просто способ отвлечься. Отвлечься от скуки.       Он находит глаза Чжун Ли в темноте.       — Ты когда-нибудь чувствовал это? Желание?       Чайльд ходит по тонкому льду. Единственная здравомыслящая часть его мозга молит его прекратить этот разговор прежде, чем он начнёт жалеть об этом. Однако, к сожалению, он не прислушивается к этому голосу. Наоборот, он ждёт ответа Чжун Ли, затаив дыхание.       — Я… чувствую что-то, но мне сложно понять, что это такое. Я точно знаю, лишь когда чувствую позитивные или негативные эмоции, но даже их трудно обозначить, — на выдохе отвечает Чжун Ли. — Я посвятил всё своё существование контрактам, а поддерживать эмоции таким образом невозможно.       Чайльд не может не улыбнуться. Он, кажется, никогда раньше не слышал, чтобы Архонт звучал настолько неуверенно.       — Даже люди иногда не могут определить свои эмоции правильно, сяньшэн. Как ты и сказал: мы знаем, заставляет ли это нас чувствовать себя хорошо или плохо, но не всегда понимаем, что это за чувство или же почему мы его испытываем, — он протягивает руку, чтобы похлопать Чжун Ли по плечу. — Звучит достаточно человечно.       Чжун Ли соглашается.       — Тогда, полагаю, я приспосабливаюсь к жизни смертных лучше, чем думал.       Они перестают разговаривать. Звуки дождя давно прекратились, за окном спокойная, тихая ночь. В комнате тихо, слишком тихо. И как-то пусто. Чайльд переворачивается на спину, снова пялясь в потолок. Кажется, он проведёт так всю ночь.       — На что… похоже желание?       Чайльд застывает. Теперь-то разговор действительно становится очень опасным. Он пялится в одну точку на потолке, зная, что Чжун Ли смотрит на него в ожидании ответа.       — Это… заставляет тебя хотеть большего, — тихо отвечает он. — Ты чувствуешь, словно не можешь контролировать себя, и не понимаешь, почему чувствуешь это, однако… ты просто хочешь этого человека.       — Вот как…       Чайльд не осмеливается взглянуть на Чжун Ли, как и не решается спросить, а чувствовал ли тот подобное раньше.       Он также не хочет думать о том, что, вероятно, описание, которое он дал, немного ближе к истине, чем ему хотелось бы.       — Нам нужно поспать, — быстро произносит Чайльд. Он отворачивается на другой бок, спиной к Чжун Ли, хмурясь в темноту. Он сегодня точно не уснёт.       — Да, — слышится ответ Чжун Ли. — Спокойной ночи, Чайльд.       — Спокойной ночи, сяньшэн.

***

      После прибилизительно двух часов пустого всматривания в темноту Чайльд решает, что уже точно не уснёт. Стараясь не разбудить Чжун Ли, он вылезает из-под одеяла, надевая тапочки.       Чжун Ли по-прежнему крепко спит. Чайльд не может не взглянуть на него перед уходом. Пламя свечи окрашивает его силуэт тёплым янтарным сиянием, смешивающимся с ониксовой рябью его шёлковых одеяний. Его грудь поднимается и опускается при каждом вздохе, а длинные волосы рассыпаны вокруг одеяла, словно они — мазки краски на холсте.       Чайльд облокачивается на кровать, аккуратно убирая волосы Чжун Ли с его лица. Словно почувствовав его, Архонт тянется к прикосновению, вздыхая.       Чайльд задерживает дыхание, стараясь не издать и звука. Его взгляд перемещается на приоткрытые губы Чжун Ли.       Нет.       Он сжимает челюсть, убирая руку от чужих волос. «Прекрати, прекрати, прекрати», — непрерывно крутится в его голове, пока он увеличивает расстояние между ними. Не оборачиваясь к Чжун Ли ещё раз, он идёт к другому концу комнаты.       Чайльду нужен свежий воздух. Он открывает окно и выбирается наружу, встречая приветствующий его внезапный порыв ветра. На улице уже не идёт дождь. О нём напоминает лишь холодный, кусающий ветер и характерный запах в воздухе.       Так как его апартаменты находятся на одном из верхних этажей постоялого дома, окна его спальни выходят на крышу, откуда открывается вид на гавань. У Чайльда уже вошло в привычку выбираться из окна и наслаждаться видом сверху.       Ли Юэ поистине красивый и живописный город, но после заката он превращается во что-то вовсе невероятное. С такого расстояния каждый светящийся фонарь выглядит янтарным маяком на улицах города. Даже поздней ночью в Ли Юэ кипит жизнь: люди всё так же сидят в барах, слушают истории в чайном домике, со стороны причала слышны приказы для рабочих, расправляющихся с грузами ночью.       Чайльд сидит на краю крыши и слушает. Он так долго был здесь, что может точно сказать, кто именно кричит в гавани. Помимо всего шума, он замечает одинокую фигуру охранника Фатуи, смотрящего на море. «Влад», — вроде бы, так его зовут, и Чайльд помнит это лишь потому, что тот просил отправить его обратно в Снежную…       Звуки шагов вытаскивают Чайльда из мыслей. Он наблюдает за тем, как Чжун Ли садится рядом с ним.       — Прости, — говорит Чайльд. — Я тебя разбудил?       Чжун Ли трясёт головой.       — Отсюда открывается красивый вид.       — Угу. Мне нравится сидеть здесь ночью, наблюдая за городом.       Чжун Ли поворачивает к нему голову, спрашивая:       — Ты не устал?       «Устал, — хочет ответить Чайльд. — Но из-за тебя я не могу уснуть».       — Нет, не очень, — врёт он.       Чайльд смотрит в небо, гадая, как скоро взойдёт солнце. Из-за Чжун Ли, сидящего рядом, создаётся ощущение, словно эта ночь никогда не закончится.       Что с ним не так? Он ведь всё своё время проводит с Чжун Ли, но никогда ранее не чувствовал такого волнения. Теперь же словно все его чувства и мысли направлены только на Архонта, создавая какой-то замкнутый круг.       Он не хочет думать. Потому что каждый раз эти мысли вызывают в нём чувства, которые он не может понять. Или же он не хочет их понимать.       Раздасованный, Чайльд поднимается.       — Сяньшэн… Сразись со мной снова. Сейчас.       Чжун Ли моргает, озадаченно смотря на него.       — Прямо сейчас?       — Мы сдерживались из-за детей, поэтому давай проведём матч-реванш.       — Ты выбрал совсем не подходящее время и место.       — Чушь! Бой может начаться где угодно!       Сузив глаза, Чжун Ли смотрит вниз на гавань.       — Нас увидят люди. Если мы используем Глаз Бога поздно ночью, это будет иметь разрушительные последствия.       Пусть Чжун Ли и прав, Чайльда никогда и ничего не могло отговорить от боя. Он быстро запрыгивает в окно комнаты и возвращается с парой деревянных копий.       — Держи, — произносит он, кидая копьё Чжун Ли. — Мы не будем использовать Глаз Бога. Используем только оружие, как в старые добрые времена.       Чжун Ли поднимается, вращая копьё в руке.       — Что это за внезапная фиксация на желании сразиться со мной?       — Брось, сяньшэн, ты знаешь, что ничего так не будоражит кровь, как хороший бой, а кто может быть лучшим противником, как не бывший бог? — усмехается Чайльд, ведя Чжун Ли к другому ряду крыш. Здесь куда больше места для сражения. Конечно, здесь не так просторно, как на открытой местности, но и так сойдёт.       Он останавливается на противоположной от Чжун Ли стороне крыши. Здесь полная луна всплывает за спиной Архонта, затапливая его серебром.       — Это наш последний бой, — твёрдо произносит Чжун Ли, ставя точку в разговоре. — Больше не проси меня об этом.       — В таком случае давай насладимся этим боем, — отвечает Чайльд, сжимая копьё.       Он делает выпад, и лязгающий звук копий заставляет его сердце биться быстрее. Моментально они отражают каждый удар, каждый взмах, сливаясь в едином танце. К ним присоединяется завывающий ветер, лаская волосы и обнажённые руки Чайльда, когда они оба проплывают мимо друг друга.       Это и впрямь похоже на танец. Чайльд делает выпад вперёд, а Чжун Ли грациозно отступает. Чайльд не успевает моргнуть глазом, как мимо него проносится наконечник копья, и он едва успевает отпрыгнуть назад. Он ухмыляется, восстанавливая баланс, пока Чжун Ли призывает оружие обратно.       Они бросаются навстречу друг другу, рассекая воздух. Вновь начиная обмениваться ударами, Чайльд делает ложный выпад в строну, наблюдая, как Чжун Ли следует за его движением. После этого он опускает своё копье вниз, намереваясь подбить ногу Архонта.       Однако Чжун Ли не так просто обмануть — это нужно было учесть. Он уклоняется, спокойно ударяя Чайльда прямо в грудь. Этот удар настолько неожиданный, настолько спонтанный, что выбивает воздух из лёгких и Чайльд пошатывается. Чжун Ли тут же обрушивается на него вихрем ударов, каждый быстрее предыдущего.       Чайльд пытается уклоняться. Когда он хочет вернуть своё преимущество в сражении, он замечает Чжун Ли в свете луны, и всё как будто замедляется до полной остановки.       Чжун Ли поворачивает копье, ударяя его тупым концом в живот. Время вновь начинает свой ход, и Чайльд падает на крышу.       Боль растекается по каждому уголку его тела, а место, в которое его ударил Чжун Ли, словно горит. Голова болит, мир вокруг кружится, и осознание поражения тяжёлым камнем ложится на сердце.       Чжун Ли стоит перед ним, его обсидиановые одежды развеваются на фоне большой луны, которая, кажется, собирается поглотить его целиком. Его глаза светятся так же ярко, как и фонарики вокруг Ли Юэ, и Чайльд завороженно смотрит в них. Он не осмеливается двинуться, даже когда Чжун Ли приставляет копьё к его шее.       Он проводит им вверх по горлу так близко, что Чайльд чувствует, как тупое лезвие щекочет кожу. Он сглатывает.       Чжун Ли, не отводя глаз, приподнимает его подбородок.       — Сдаёшься? — спрашивает он.       Сердце Чайльда колотится так сильно, что, кажется, его сейчас стошнит. Его грудь вздымается от усталости, возбуждения, адреналина и ощущения того, что он хочет, нуждается в большем. Он хочет взять своё копье и сражаться дальше, он хочет схватить Чжун Ли и повалить его на землю, он хочет зарыться лицом в его шею и вновь почувствовать его вкус, он хочет поглотить его…       У него стоит. Каменно.       С этим поразительным осознанием он может сказать лишь одно:       — Вот же блядство.