Set in Stone

      Вес заключённого контракта моментально обрушивается на плечи. Чайльд смотрит вниз, на их слишком затянувшееся рукопожатие. «И что теперь?» — думает он.       Для начала ему стоило бы отпустить руку Чжун Ли.       Чайльд отстраняется, замечая, как расслабляется Чжун Ли в своём кресле, будто бы не он только что подписался на один из самых идиотских планов, которые только можно придумать. Теперь, когда Чжун Ли согласился, Чайльд совсем не знает, что делать дальше. Он вообще-то не думал, что Архонт вот так просто примет предложение. Часть его ожидала (и надеялась) на битву с Чжун Ли, возможно, хотела подчинить его, заставить принять участие в безумном плане.       Естественно Чайльд знал, что Чжун Ли не сдался бы без боя… Именно поэтому эта мысль и была столь заманчивой… Чёрт возьми, ему ведь и правда стоило сначала бросить вызов, а уже потом предлагать заключить контракт.       — Ты, кажется, упомянул, что твоя семья хочет встретиться со мной?       Чайльд резко возвращается в реальность. Мысленно он морщится, вспоминая, как матушка настаивала на том, чтобы встретиться с Чжун Ли, причём как можно скорее.       — Верно. Ты не против завтра вместе поужинать у меня?       — Да, конечно, — кивает Чжун Ли.       Прекрасно. Его судьба решится через 24 часа.       — Мы должны вести себя как любовники, — говорит ему Чжун Ли.       — Всё верно, — кивает Чайльд.       Любовники. Звучит достаточно странно. Ранее он никогда не беспокоился о серьёзных отношениях. Будучи одним из Предвестников Царицы, у него не было времени на подобное. Место имели лишь встречи на одну ночь. И даже если говорить об этом, то секс и романтические отношения — совершенно разные понятия. Для него секс — это что-то вроде боя. В зависимости от того, кто твой партнёр, секс может быть либо скучным, либо же чем-то приятным и волнующим.       Что касается романтики… В этом он полный профан.       — Ну, мы будем держаться за руки, притворяясь безумно влюблёнными друг в друга, — как эксперт предлагает Чайльд.       — Любовники не только за руки держатся, — хмурится Чжун Ли.       Глаза Чайльда метнулись к губам Чжун Ли раньше, чем он осознал это. Он быстро отводит взгляд, понимая, какую ошибку совершил. Теперь в его голове масса различных сцен, в которых он целует Архонта. Это то, о чём он никогда раньше не думал, хотя… Возможно, он совсем не против. Если они хотят сделать шоу максимально правдоподобным, то им, вероятно, пришлось бы сделать это, верно?       — Я знаю, — бормочет Чайльд в ответ. — Но моя семья убеждена в том, что мы с тобой без пяти минут супруги, поэтому не думаю, что нам нужно прилагать особо много усилий.       Он говорит это для того, чтобы успокоить Чжун Ли и себя, но эти слова лишь заставляют Архонта сильнее нахмуриться.       — В таком случае, не будет ли подозрительным, если, состоя в таких отношениях, мы будем только держаться за руки? — спрашивает Чжун Ли.       — Возможно, ты прав… Как ты относишься к, эм, поцелуям и всему в этом духе?       «Очень красноречиво, — говорит ему какая-то часть здравого смысла. — Поцелуи и всё в этом духе». Он более чем уверен, что им не понадобится ничего, кроме поцелуев, если, конечно, этот контракт не был создан для того, чтобы он потерял остатки здравомыслия.       Чжун Ли не выглядит обеспокоенным.       — Мы уже заключили контракт, — спокойно отвечает он. — Я сделаю всё, что от меня требуется.       Не самые лучшие слова, особенно с учётом того, что картины в голове Чайльда становятся всё более непристойными.       — Хорошо. Это… Круто.       Чтобы избавить себя от далеко не невинных мыслей, он отворачивается, делая вид, что особо заинтересован в одном из свитков, висящих на стене. Он не понимает ни единого написанного символа, и то, что он чувствует взгляд Чжун Ли, прикованный к его спине, не делает ситуацию лучше.       — Нам нужно придумать историю.       — Историю? — спрашивает Чайльд, оглядываясь через плечо. Чжун Ли вернулся к заполнению бумаг, над которыми он работал до того, как его потревожили. Чайльд уже и забыл, что прервал его. Решив, что стоит немного подождать, он, скрестив руки, облокачивается на стол позади себя.       Стол начинает шататься. Чайльд восстанавливает равновесие так быстро, как только может, следом пытаясь удержать стол, чтобы тот не упал. Когда он наконец оборачивается к тому, на что облокачивался, то видит, что это вовсе не стол, а, скорее, конструкция, накрытая белой простынёй, скрывающей что-то под собой. Он слышит недовольный вздох Чжун Ли ровно тогда, когда к его ногам что-то падает.       Это рука. Идеально отрезанная от чьего-то тела рука.       Чайльд присвистывает, не в силах сдержаться. Он наклоняется, чтобы поднять руку и следом положить обратно, однако любопытство накрывает его с головой. Приподнимая ткань за уголок, он рассматривает тело, лежащее под ней, и удивлённо выгибает бровь, поражённый аккуратностью ранения. Никогда прежде он не видел столь ровного среза.       — Чёрт, — поражённо произносит он. — Кто бы ни был убийцей, он определённо точно отлично работает с мечом. Рука отрезана так аккуратно, что создаётся впечатление, будто разрезали не человека, а кусок масла.       — Чайльд. Пожалуйста, будь добр, оставь труп в покое, — прокашливается Чжун Ли.       — Прости, — отвечает Чайльд так, словно его только что отчитали родители. Он пытается положить руку на место, но та с громким звуком падает на пол. — Чёрт возьми.       Со стороны Чжун Ли доносится очередной долгий вздох. Он встаёт с места, походя мимо Чайльда, чтобы вернуть труп в прежнее положение, накрыв его простыней.       Если матушка спросит Чайльда о том, каким было их первое свидание, то он может сказать ей, что у них был прекрасный романтический вечер в окружении изуродованных трупов.       — Полагаю, будет лучше обсудить это в другом месте, — предлагает Чжун Ли, сразу же направляясь к выходу и оставляя Чайльда одного в кабинете.       Тепло летнего ветра Ли Юэ поражает Чайльда сразу же, как он выходит на улицу, догоняя мужчину. В это время гавань особо многолюдна и загружена, отовсюду слышатся голоса продавцов, ведущих постоянную борьбу за покупателей.       Для Чжун Ли это самый неподходящий момент для прогулки.       Как и ожидалось, по крайней мере три продавца убеждают мужчину купить дорогие вещи, за которые, неудивительно, должен заплатить Чайльд. Когда он чувствует, что очередной продавец собирается окликнуть Чжун Ли, то решает буквально утащить его отсюда.       Примечание: Избегать прогулок по Ли Юэ с Чжун Ли во время работы торговцев. Дело не в деньгах, а в том, что придётся потратить почти два часа на то, чтобы тот наконец определился с тем, какую блестяшку хочет добавить в свою коллекцию.       Два часа спустя они наконец добираются до ресторана «Народный выбор». Очень хорошо, что люди, ждущие Чжун Ли в ритуальном бюро, ну, мертвы, иначе уйти так просто не вышло бы.       — Как я и сказал ранее, — начинает Чжун Ли так, будто и не прошло нескольких часов, — нам нужно придумать историю. О том, как мы познакомились, как влюбились друг в друга и так далее. Потому что если твои родители… настолько впечатлительные, как ты их описал, то, думаю, у них точно будет много вопросов к нам.       Чайльд морщится и уже представляет ту массу вопросов, которую матушка им задаст.       — Ты прав, — отвечает он, делая глоток сока, пока думает над различными вариантами. — Хм… Как же мы познакомились…       Чжун Ли терпеливо ждёт, наблюдая за тем, как Чайльд стучит пальцами по деревянному столу. Они должны придумать историю, которая и звучала бы реалистично, и была достаточно захватывающей для того, чтобы удовлетворить ожидания семьи…       Чайльда внезапно осеняет, и он ухмыляется.       — Есть такой вариант: я был на очень секретном задании здесь, в Ли Юэ. Пока я знакомился с городом, я встретил тебя, и ты любезно предложил мне показать окрестности. В течение следующих недель мы всегда и везде были вместе, таким образом став близкими друзьями. Однако целью моей миссии было выследить могущественного лорда, угрожающего безопасности этих земель, и им, к моему удивлению, оказался ты. Я был разбит и предан! Мы сражались несколько дней подряд, и эта битва была одной из самых великих, что когда-либо происходили в Ли Юэ. Но, в конце концов, ты сдался, оставив меня победителем.       Закончив, он отклоняется на спинку стула и выжидающе смотрит на Чжун Ли.       — Совершенно нет, — отвечает мужчина после долгой игры в гляделки.       — Ладно, ты почти победил в битве, — фыркает Чайльд.       — Всё равно нет.       — Ладно, была ничья.       — Нет, — вновь повторяет Чжун Ли. — Как тогда, по-твоему, мы влюбились друг в друга?       — Очевидно, что это произошло после. После твоего поражения мы, отбросив разногласия, поняли, что любим друг друга. Ты больше не работаешь, и мы безумно влюблены. Конец.       — Бьюсь об заклад, что если твои родители услышат об «угрозе этим землям», то это явно не произведёт на них хорошего впечатления, — говорит Чжун Ли, потирая переносицу.       В целом… он прав.       — Ладненько, забудем об этом, — бормочет Чайльд. Он на секунду тормозит, вспоминая ещё кое о чём важном. — Если там будет и Тевкр, то мне придётся сказать, что ты владеешь компанией игрушек, которая соперничает со мной.       Архонт на это лишь сокрушительно вздыхает, после чего возвращается к трапезе. Поскольку Чжун Ли больше нечего было добавить, то Чайльд может считать, что он победил. Довольный, он возвращается к тому, что обычно делает, — наблюдению за тем, как Чжун Ли выполняет самые обыденные задачи. Только этот человек может есть суп так, будто это искусство, которое он оттачивал веками.       Чайльд переводит взгляд вниз на свою тарелку с лапшой. Он захватывает палочками столько лапши, сколько у него получается, и протягивает её Архонту.       — Сяньшэн, давай попрактикуемся повадкам пары, — произносит Чайльд, стоит Чжун Ли поднять глаза. — Позволь мне покормить тебя.       Он замечает озорной огонёк в глазах Чжун Ли, прежде чем тот наклоняется вперёд, открывая рот.       Чайльд подносит палочки к губам Чжун Ли, ну, или сделал бы это, если бы умел хорошо обращаться с палочками. Лапша выскальзывает, падая на бедро мужчины и пачкая сшитую на заказ одежду. Чёрт. Испачкать безупречные одеяния Чжун Ли кажется большим преступлением, чем пробудить древнее божество для уничтожения Ли Юэ.       К его счастью, Чжун Ли только усмехается, оттирая следы лапши. Следом он зачёрпывает немного супа из побегов бамбука, чтобы так же накормить Чайльда.       — Отбрось формальности. Если мы с тобой пара, то они нам ни к чему, — произносит он.       Чайльд кивает, наклоняясь, когда Чжун Ли подносит ложку к его губам. Он едва может сосредоточиться на еде, чувствуя, как янтарные глаза Архонта пристально следят за каждым его движением.       — В таком случае… — бормочет Чайльд. — Зови меня Аякс.       Чжун Ли предлагает ему ещё одну ложку, вопросительно склонив голову.       — Аякс?       Чайльд уже медленно начинает жалеть о том, что предложил попрактиковаться. Он не был готов к тому, что будет чувствовать себя столь взволнованно только от того, что Чжун Ли будет кормить его супом.       — Это моё настоящее имя. Так меня зовут только члены семьи, — объясняет Чайльд, съев ещё одну ложку, и следом быстро отстраняется, прежде чем Чжун Ли успевает предложить ему ещё ложечку. — Ты можешь называть меня так, когда мы с ними.       — Не любишь своё имя? — спрашивает мужчина, потягивая суп с ложки. Чайльд стоически пытается не думать о том, что пару секунд назад эта ложка касалась его губ, но, очевидно, попытка проваливается.       Он мешает лапшу по тарелке туда-сюда, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Не то чтобы эта тема была запретной. Он пробыл так долго вдали от дома, что уже и забыл о том, как звучит его настоящее имя.       — Это имя больше не кажется моим, — объясняет он.       Имя Аякс больше не его — это, скорее, маска, которую он надевает перед семьёй. Аякс наверняка сейчас был бы уже женат и жил размеренной жизнью — именно так, как желает его матушка. Аякс не был бы Предвестником, приукрашивающим свои приключения и выдающим их за сказки перед братьями и сёстрами.       Чайльд смотрит вдаль, туда, где заснеженные пики гор пронзают облака, гадая, когда же он вернётся в Снежную. Он едва ли помнит, как выглядит его комната. И знает точно, что матушка держит её в чистоте, чтобы он мог вернуться в любой момент, пусть на это и потребуется много времени.       — Аякс остался бы дома с семьёй, но теперь я Чайльд. Я Тарталья, — продолжает он. — Я не могу вернуться домой, пока…       Чайльд внезапно замолкает. Он не может вернуться домой… Пока что? Пока Царица не достигнет своей цели? Он приглушённо смеётся и покачивает головой, показывая, что тема закрыта. Сейчас не самое лучшее время, чтобы говорить об этом. Особенно с Чжун Ли.       Закончив трапезу, Чайльд автоматически тянется к мешочку с морой, пока Чжун Ли собирает свои покупки. Погода сегодня особо влажная, Чайльд чувствует, как его одежда прилипает к телу, что заставляет его тосковать по жалящему ветерку в Снежной. В то время как Чжун Ли, одетого в несколько слоёв одежды с ног до головы, кажется, совсем не беспокоит погода.       Чайльд не понимает, что движет его желанием наклониться так близко, что он улавливает слабый запах ладана, который был таким подавляющим в ритуальном бюро, однако, когда этот запах исходит от Чжун Ли, он кажется приятным. И лишь когда тот поднимает глаза, Чайльд понимает, что он настолько близко к Чжун Ли, что видит, как расширяются его светящиеся зрачки. Шум ресторана во время обеда кажется тишиной по сравнению с мыслями, которые побуждают Чайльда ещё сильнее сократить расстояние между ними.       — Практика, — выдыхает Чайльд, не придумав лучше оправдания тому, что он внезапно касается губами щеки Чжун Ли. Он стоит так пару секунд, прислушиваясь к бешенному биению сердца, впитывая в себя запах ладана. Он не может заставить себя отодвинуться. — Я просто тренируюсь.       Они так и застывают. Чайльд находится так близко, что отчётливо видит, насколько густые у Чжун Ли ресницы и как они отбрасывают тень вдоль подводки. Достаточно близко для того, чтобы видеть, как рот Чжун Ли приоткрылся, когда он высунул кончик языка, чтобы облизать губу.       А достаточно ли этого для практики? Быть может, ему стоит…       — Вы двое?!       Удивлённый вскрик возвращает Чайльда в реальность. Он оборачивается, видя Сян Лин, уставившуюся на них во все глаза.       — Простите, я не заметила… — она начинает быстро жестикулировать, буквально подпрыгивая на месте. — Наконец-то это случилось! Я уже начала сомневаться, что это произойдёт!       Произойдёт… Что произойдёт? Обескураженный, Чайльд может только выдавить нервный смешок, поворачиваясь к Чжун Ли.       — Да, Сян Лин, — медленно проговаривает Чжун Ли. — Мы… теперь счастливы вместе.       Сян Лин начинает хлопать в ладоши так, будто наконец услышала какую-то хорошую новость за долгое время. Ещё страннее то, что она подзывает своего отца, который поздравляет Чайльда таким сильным хлопком по спине, что его можно было счесть как призыв к бою.       — Рад за вас двоих! Мы с Сян Лин знали, что то, как скоро вы сойдётесь, было лишь вопросом времени! — говорит шеф Мао столь громко, что, кажется, теперь все знают об этом. — Я сделаю вам скидку в качестве подарка!       Ну… Если они получат скидку, то всё не так уж и плохо. Большинство населения Ли Юэ убеждено в том, что именно он убил Рекс Ляписа, а теперь видит его с самым завидным холостяком, на которого все наверняка положили глаз, но эй… Скидка есть скидка. Чайльд счастливо расплачивается за еду, смеясь над шуткой Сян Лин о том, что она обязательно ждёт приглашения на свадьбу.       Почему здесь все так помешаны на том, чтобы сразу же пожениться?       — Если уж Сян Лин попалась на эту уловку, то могу тебя заверить, что мы точно хорошо притворяемся, — улыбаясь, говорит Чайльд.       — М-м-м, — кивает Чжун Ли, не встречаясь с ним взглядом.       По пути в ритуальное бюро никто из них не проронил ни слова.

***

      После того, как Чжун Ли вернулся к своей работе, Чайльд ушёл в Банк северного королевства и провёл там остаток дня, разгребая дела. Разобраться со всякими мелочами, припугнуть кого-то — всё как обычно.       Когда он возвращается домой, все уже спят. Если бы не игрушки Тевкра, разбросанные по гостиной, то он, вероятно, забыл бы о том, что его семья всё ещё здесь. Вздохнув, Чайльд собирает все игрушки, напоминая себе сказать брату, чтобы тот был более бережным. Ну правда, этот ребёнок… Чайльд отправляет ему ящик игрушек каждый месяц, а он обращается с ними подобным образом? Неудивительно, что через неделю они либо теряются, либо ломаются!       Чайльд собирает игрушки по гостиной, останавливаясь у дивана, на котором расположились его родители. От этого вида он расплывается в искренней улыбке. Его матушка и отец уже давно уснули. Матушка свернулась калачиком под боком отца, который тихо похрапывает, держа в руке книгу, которую читал.       Как можно тише Чайльд кладёт игрушки Тевкра на диван и тянется к лежащему рядом одеялу. Он укрывает им родителей, задержав дыхание, чтобы никого не разбудить.       Но, даже будучи одиннадцатым Предвестником, он не может быть таким же ловким, как его родители. Отец Чайльда приоткрывает один глаз, широко зевая.       — Аякс, — произносит он всё ещё сонным голосом, — с возвращением.       Чайльд дарит ему застенчивую улыбку и начинает осторожно разглаживать одеяло, стараясь не разбудить матушку.       — Я дома. Прости, что разбудил тебя. Вы все уже легли?       Отец кивает, потирая глаза. Под тусклым светом камина Чайльд видит возрастные морщины на его лице и несколько шрамов, которые тот получил на охоте. Когда он был ребёнком, то сравнивал своего отца с рыцарем из сказок, которые ему рассказывали перед сном. В каком-то плане, он унаследовал от отца навык превращать реальность в приключения, а обыденное — в легенды. Теперь, будучи взрослым, он прекрасно понимает, что истории — всего лишь истории, равно как и его отец — всего лишь его отец. Он больше не тот рыцарь, которым видел его Аякс.       Осознание того, что возраст может кардинально изменить человека, на самом деле, расстраивает.       Или же его расстраивает то, что он так долго не был дома, что эти изменения до такой степени бросаются в глаза.       — Тебе следует пойти спать тоже, сынок, ты выглядишь вымотанным, — говорит ему отец. — Ложись скорее.       Чайльд едва сдерживает смех. Ему недавно стукнуло двадцать, а его отец всё ещё обращается с ним как с ребёнком. Смешнее лишь тот факт, что именно отец знает о страсти Чайльда к битвам. В конце концов, именно он был тем, кто отправил его к Фатуи.       — Хорошо-хорошо, — врёт Чайльд, стиснув зубы. — И ты тоже, отец. Возвращайся ко сну. Мы же не хотим, чтобы твои головные боли вернулись.       Он выходит из гостиной, направляясь к себе в комнату. Стоит ему зайти в неё, как он чувствует, что последние силы покидают его, и сразу же переодевается. На его столе лежит несколько непрочитанных писем, но ни одно из них не кажется срочным, а значит, Чайльд может прочитать их позже. Если это письмо не от его семьи или от Царицы, то он вряд ли даже ответит на него.       Удобно умостившись в тёплом одеяле, он слышит тихий шум у двери. Чайльд садится и прищуривается, едва различая три маленькие фигуры в темноте.       — Тевкр? Антон? Тоня?.. — тихо спрашивает Чайльд, потирая глаза. И ведь действительно: после этого каждый из них выходит из тени. — Почему вы всё ещё не спите? Время уже позднее!       Тоня теребит конец косички — привычка, от которой она не смогла отучиться.       — Прости, братец… Я… Мы хотели спросить, не мог бы ты… — её голос становится тише, и она поворачивается к младшим братьям. Тевкр и Антон ободряюще кивают ей. — Не мог бы ты рассказать нам разные истории, как раньше…       Сонливость тут же покидает Чайльда.       — Как ты делал это раньше… — бормочет Антон, выглядывая из-за Тони.       Тоня начинает быстро махать руками.       — Но если ты больше не хочешь, то…       — Принцесса, не глупи. Конечно же, я всё ещё хочу рассказывать вам разные истории, — Чайльд качает головой, следом поднимая одеяло, и хлопает рядом с собой. — Идите сюда, вам всем хватит места.       Чистая ложь. Даже самая большая кровать, которую может предоставить ему постоялый двор, будет недостаточно большой для трёх детей и взрослого. Чайльд посмеивается, крепче обнимая братьев и сестру и уверяясь в том, что они все укрыты одеялом.       — Только не шумите, хорошо? — напоминает он, заправляя прядку волос Тони ей за ухо. — Иначе отец с матушкой рассердятся, если узнают, что вы не спите.       Все трое активно кивают, а Тевкр даже подносит палец к губам. Чайльд улыбается брату, взъерошивая его волосы.       — Мне всё ещё не верится, что вы все здесь, — размышляет он. — Кто же присматривает за домом?       — Братец Тарас и сестрица Аня! — отвечает Тевкр.       Чайльд медленно кивает. Если своих младших он не видел достаточно давно, то Тараса и Аню он не видел целую вечность. К тому времени, когда Чайльд вступил в ряды Фатуи, Тарас и Аня уже съехали из дома.       — Как они поживают?       Тоня усаживается поудобнее, прижимая одну из подушек Чайльда к груди.       — Сестрица Аня всё занята исследованиями, а братец Тарас недавно расстался с девушкой.       — Не с той, с которой он был так долго? — Чайльд не удерживается от смешка.       Тоня хихикает в ладошку.       — Ага… Он не очень-то и рад этому. Но они оба поздравляют вас с господином Чжун Ли!       — Неправда, — хмурится Антон. — Братец Тарас сказал, что он тебе не верит и что это всё чушь собачья.       — Ты сказал плохое слово! — вскрикивает Тевкр, указывая на Антона.       — Молодой человек, плохие слова запрещены, — журит его Чайльд, легко стукнув по кончику носа.       — Но это слова братца Тараса!       — Ну, в таком случае, наш старший брат плохой человек. Все же мы знаем, что я самый лучший брат.       Очередная ложь. Пусть Тарас грубый и вспыльчивый, но вряд ли когда-либо убивал.       — Так, ну, хватит об этом, — Чайльд притягивает их ещё ближе, переходя на шепот. — Какую же историю вам рассказать… Слышали ли вы о том, как я сражался с василиском…

***

      Тевкр и Антон засыпают ещё до того, как Чайльд заканчивает свой рассказ. Тоня прижимается к нему, медленно засыпая. Одна прядка выбилась из косы, щекоча ключицу Чайльда. Он осторожно поправляет её волосы, слегка поглаживая по голове.       — Тоня, пора спать, — настаивает Чайльд.       — Я скучала по тебе, братец, — зевает она, лишь подвигаясь ближе.       Голос очень тихий, но Чайльд всё слышит. Он накручивает на палец прядь её волос, думая о том, какие эмоции он не испытывал… будто целую вечность. Без сомнений, он скучает по своей семье — пишет им так часто, как только может, чтобы заполнить пустоту, возникшую из-за ухода из дома, однако загруженность на работе помогает ему не думать об этом слишком много. И в итоге сейчас, когда его семья так внезапно вернулась в его жизнь, он оказался совсем не готов к этому.       — Я тоже скучал по тебе, — шепчет он.       — Я счастлива за тебя. Я очень надеюсь, что господин Чжун Ли делает тебя таким же счастливым, какими ты делаешь нас, братец.       Чайльд сжимает зубы. Внезапно тепло, исходящее от его младших, начинает ощущаться очень тяжёлым грузом.       — Засыпай, принцесса, — говорит ей Чайльд.       Опустив взгляд, он замечает, что Тоня уже заснула, но это не избавляет его от мысли, которую он почти что произнес вслух.       Мне очень жаль, что твой брат большой лжец.

***

      На следующий день в Ли Юэ ещё теплее. И то, что матушка уже почти час рассматривает овощную лавку, лишь усугубляет ситуацию. Чайльду приходится даже прибегнуть к использованию Глаза Бога, чтобы немного остудить себя, однако влажность быстро напоминает ему, что это бесполезно. Уже не в первый раз он жалеет о том, что у него Гидро, а не Крио Глаз Бога.       Как его матушка вообще держится? Он прибыл в Ли Юэ несколько месяцев назад, но всё ещё не привык к погоде и буквально плавится. В то время как его матушка совсем не обращает внимания на погоду и спокойно разгуливает в своём платье из Снежной! Конечно же, она больше не одета в шубу, однако её одежда всё ещё не подходит для здешнего климата.       Вдруг он чувствует, как матушка трогает его за плечо.       — Аякс, дорогой, поскольку сейчас очень жарко, как думаешь, не отказался бы господин Чжун Ли от окрошки? Или… — она переводит взгляд на другую часть лавки. — Нет, думаю, борщ больше подойдёт. Он, скорее всего, не особо любит холодные супы… Боже мой, я не уверена, продают ли здесь свёклу… Аякс, ты не знаешь случайно?       Чайльд воспринимает это как сигнал о том, что можно наконец сбежать. Он лучезарно улыбается матушке и берёт её за руку, уводя от лавки.       — Давай я сам приготовлю суп, а ты приготовишь наш любимый пирог? Я скучал по твоей еде.       У него точно должны быть все продукты для приготовления пирога. Только, пожалуйста, больше никаких покупок.       — Для тебя что угодно, милый, — улыбается матушка, поглаживая его по щеке.       Стоит Чайльду подумать, что они закончили с покупками, как она тут же идёт к другому продавцу, разрушая все его надежды. Вздохнув, он снова использует Глаз Бога, чтобы охладить себя, и проводит пальцами по влажным волосам.       — Я хочу приготовить сырники на десерт, но если Антон съест их, то случится неприятность… — бормочет его матушка под нос.       Тут в голове Чайльда словно звенит сигнал тревоги.       — Прошу тебя, не давай ему молоко поблизости от моего дома.       — Тогда я могу приготовить чайные пирожные с молоком из кешью, — смеётся она.       Катастрофа предотвращена, однако это по-прежнему значит, что они проведут ещё один час в поисках других продуктов. Чайльд убеждён, что у него галлюцинации, когда он проходит мимо полностью промокшей Люмин с листьями лотоса, которые прилипли к её волосам. Однако Паймон, помахавшая ему, опровергает это.       — Чайльд! — выкрикивает она, подлетая к нему.       Как и ожидалось, теперь внимание матушки обращено не на прилавок с цветами. Сейчас она во все глаза уставилась на Паймон, пытаясь не таращиться. В защиту матушки он может сказать, что она простая домохозяйка без каких-либо способностей. Она наверняка и хиличурла вблизи не видела, не говоря уже о ком-то, подобном Паймон.       — Матушка, это Люмин и Паймон, — представляет их Чайльд. — Они мои друзья.       — Вы, должно быть, та милая леди, о которой упоминал Тевкр. Рада наконец познакомиться с вами. Я Мариша, — дружелюбно улыбается она, расслабившись.       Она протягивает руку к Люмин, чтобы пожать её, но затем понимает, что та промокла с головы до пят. С её одежды всё ещё стекает вода, а волосы прилипли к лицу так, что Чайльд почти не видит её глаза.       Люмин с непроницаемым лицом машет им.       — Почему ты выглядишь так, будто только что спрыгнула с водопада? — наконец спрашивает Чайльд.       — Наверное, именно потому, что я спрыгнула с водопада, — жмёт плечами она.       Чайльд встречается взглядом с матушкой, которая снова продолжает пялиться.       — Доставка еды, — произносит Люмин так, будто это должно всё объяснять. — Мне тоже приятно познакомиться с вами, госпожа Мариша.       Паймон подлетает ближе, и матушка Чайльда начинает смеяться, пока трясет её крохотную ручку. Чайльд наблюдает за ними с интересом. Паймон, конечно, может и выглядит мило и безобидно на первый взгляд, но он-то знает, что она само воплощение зла.       Его матушка поворачивается к Люмин, указывая на большую корзину еды, что они купили.       — У нас сегодня ужин с женихом Аякса…       — Матушка, мы не…       — …вы не хотели бы присоединиться?       Чайльд может поклясться, что видит, как приподнялись уголки губ Люмин. Паймон же хихикает в ладоши, дрыгая ногами в воздухе. Чайльд буквально видит, как бросает её через всю гавань, утоляя свою жажду убивать.       — Я бы с удовольствием согласилась, но я сегодня немного занята… Быть может, в другой раз? — предлагает Люмин.       Матушка Чайльда кивает.       — Хорошо, дорогуша. Мы будем тебе рады в любое время. И тебе тоже, Паймон.       Если Паймон и будет приглашена на ужин в дом Чайльда, то только в качестве главного блюда. Даже так, Чайльд предпочел бы избежать этого, несмотря на то, что они с Люмин часто шутили над тем, что Паймон — ходячая консерва.       Люмин заправляет волосы за ухо, буквально ухмыляясь ему. Чайльд теряет дар речи.       — Что же, хорошего вам вечера. Аякс, передай господину Чжун Ли привет от меня.       Паймон подлетает к нему и хлопает по спине.       — И наши поздравления в связи с вашей помолвкой!       — Мы не…       Они обе сбегают до того, как он заканчивает предложение. Чайльд массирует виски, делая два глубоких вдоха. Ему определенно точно не следовало рассказывать Люмин и Паймон об этом — они никогда не дадут ему забыть.       — Они очень милые, — делится впечатлениями матушка.       Чайльд лишь дарит ей фальшивую улыбку. Сегодняшний день будет очень долгим.

***

      Услышав стук в дверь, Чайльд перемещается к ней с рекордной скоростью. Он открывает до того, как Чжун Ли успеет постучать ещё раз.       Он всё учёл. Приготовлено столько еды, что хватило бы накормить половину Ли Юэ, и он придумал множество романтических сценариев, которые удовлетворили бы его родителей. Если всё пройдет по плану, то, возможно, они уже сегодня будут убеждены в том, что он нашёл здесь любовь всей жизни, и спокойно проведут последующие две недели как самые обычные туристы. Пожалуйста, неужели он так много просит?       Но как бы там ни было, Чайльд точно не был готов к тому, что его поприветствуют огромным букетом цветов выше него ростом.       — Это тебе, — произносит Чжун Ли, передавая букет Чайльду. Один из цветков едва не выколол ему глаз. Он уворачивается от него в последний момент, смотря на Чжун Ли сквозь стебли.       — Спасибо… — произносит Чайльд, держа букет в руках. Как вообще Чжун Ли смог за него заплатить?       — Паромщица настояла на том, чтобы я взял их с собой… Должен признать, что я спросил её совета относительно встречи с твоей семьёй, — объясняет Чжун Ли, понимая, о чём сейчас думает Чайльд.       Он смотрит в глаза Чайльда, прежде чем приблизиться, прикоснувшись губами к его щеке, вызвав у Предвестника почти что панику. Чайльд бесконечно рад, что держит в руках самый тяжёлый букет в мире, потому что иначе он не удержался бы от того, чтобы прижать к поцелованной щеке руку, словно влюблённый подросток, в которого он внезапно превратился.       И Чжун Ли что, попросил совета об отношениях у паромщицы? Чайльд отдал бы всё, чтобы посмотреть на это.       — Они очень красивые, — произносит Чайльд, мысленно взывая к Царице, чтобы в его покоях нашлась ваза подходящего размера. — Готов?       Чжун Ли кивает. Словно по расписанию, через секунду в коридор выглядывает голова его матушки.       — Аякс, я слышала, как кто-то… Ох! — она выпрямляется, стоит ей только заметить Чжун Ли.       Чжун Ли делает шаг вперед, кланяясь.       — Вы, должно быть, матушка Аякса. Я…       — Господин Чжун Ли! — матушка Чайльда бежит к ним, утягивая Чжун Ли в одно из своих убийственных объятий. Чайльд стоит за её спиной, одновременно забавляясь и ужасаясь. Лишь когда он замечает нерешительность Чжун Ли относительно того, стоит ли ему вернуть объятия, он решает, что это всё же забавно.       — О Царица, Аякс ни разу не упоминал о том, насколько вы красивый! Теперь я понимаю, почему он всё время говорит о вас в своих письмах!       Ему больше не смешно. Теперь ему страшно.       — Матушка…       — Гавриил! Дети! — зовёт их матушка. — Господин Чжун Ли прибыл!       Как по сигналу, появляются ещё четыре человека, окружая Чжун Ли. Чайльд отодвинут к углу, но он счастлив, что теперь Чжун Ли в центре внимания.       Хотя стоит отдать ему должное. Пусть внешне Чжун Ли и выглядит спокойным и вежливым, улыбаясь каждому члену его семьи, Чайльд, пробыв рядом с Архонтом достаточное количество времени, замечает небольшие изменения в языке его тела. Плечи Чжун Ли напряжены. Он явно не в зоне комфорта. Бедняжка.       Чайльд прислоняется к стене, наблюдая за происходящим. Скоро он спасёт своего поддельного любовника.       — Меня зовут Мариша, а это мой муж Гавриил, — представляется она, а затем указывает на детей, одетых в свои лучшие наряды. — Самого младшего зовут Тевкр, следом за ним Антон и Тоня.       После того, как их упомянули, младшие родственники Чайльда начинают толпиться вокруг Чжун Ли, перекрикивая друг друга. Краем уха Чайльд улавливает вопрос Антона о том, ест ли Чжун Ли камни на завтрак.       Смеясь, Чайльд решает спасти ситуацию. Он берёт Чжун Ли за руку, притягивая его к себе.       — Давайте вы не будете толпиться вокруг него… Ха-ха, мне кажется, так у любого появится клаустрофобия.       — Что значит клаус-что-то-фобия? — вопросительно склоняет голову Тевкр.       — Клаустрофобия, дурашка, — фыркает Антон. — Это боязнь замкнутых пространств!       — Но мне не страшно! — Тевкр косится на гостя. — Господин Чжун Ли напуган?       Чайльд осторожно выталкивает детей из коридора.       — Нет, он не напуган, но нам лучше присесть.       — Я очень счастлив наконец встретиться с вами. Аякс говорит о вас всё время, — произносит Чжун Ли, стоит им осесть в гостиной. К счастью, у Чайльда есть ваза, в которую можно поставить цветы. Они выглядят здесь не к месту, но тем не менее ему всё нравится.       Услышав своё настоящее имя, Чайльд отрывается от созерцания цветов и фальшиво улыбается своей семье. Ему стоит привыкнуть к тому, что Чжун Ли зовёт его Аяксом.       — Братец много пишет о тебе в своих письмах! — говорит Антон. — Чжун Ли то, Чжун Ли это…       Улыбка сползает с лица Чайльда.       — Антон.       Его отец начинает низко, искренне смеяться.       — Мы все были удивлены, когда узнали, что Аякс собирается вступить в брак…       — Отец, я ведь говорил, что мы не…       — Ох, верно, но вы ведь раздумываете об этом в будущем? — спрашивает матушка Чайльда. Её глаза полны надежды, поэтому Чайльд не может сказать «нет». — Господин Чжун Ли, я надеюсь, что вы понимаете, во что ввязываетесь! Аякс тот ещё негодник.       Чжун Ли поворачивается к Чайльду. Теплота в чужих глазах застаёт его врасплох, и он может лишь молча таращиться на Чжун Ли, пока тот улыбается ему.       — Я к этому привык, — произносит Чжун Ли, добивая его.       Чайльд откидывается на спинку дивана, глубоко дыша. Чжун Ли действительно хорошо играет. Возможно, он смог даже убедить Чайльда.       Возможно, то, что они оба так хорошо притворяются, поможет быстрее всех убедить. Однако по какой-то причине Чайльд не может понять, почему он чувствует какое-то… неприятное покалывание в груди.       Это… это неважно. Сейчас не самое лучшее время для размышлений.       Он отводит взгляд от Чжун Ли и хлопает в ладоши, поднимаясь со своего места.       — Может, нам стоит накрыть на стол?       Его матушка встаёт вместе с ним.       — Точно! Господин Чжун Ли, мы приготовили блюда из Снежной, надеюсь, вас это не смутит?       — С нетерпением жду возможности отведать их.       — А ещё братец приготовил самый лучший суп! — добавляет Тоня. — Ждите его! Он правда вкусный!       — Не сомневаюсь в этом, — Чжун Ли снова дарит ему такую улыбку.       Чайльд начинает сомневаться в том, что сможет пережить этот ужин.

***

      Чайльд слегка… озадачен. Они только сели за стол, заставленный так, что свободного места не оставалось. Перед ними так много еды, что, Чайльд уверен, они могли бы питаться ею целую неделю, если она не пропадёт. Его матушка приготовила в качестве основных блюд и десерта еду Снежной, а Чайльд приготовил суп. Он решил сделать что-то, с чем Чжун Ли может быть знаком, чтобы разнообразить его меню.       Но в таком случае, какого чёрта Чжун Ли пялится на суп с морепродуктами так, будто готов в ту же секунду атаковать его?       Кажется, что за минуту Чжун Ли уже успел проделать в супе дыру, поэтому Чайльд осторожно наливает суп в миску, подкладывая одно из самых больших щупалец. Оно падает в бульон, негромко хлюпая. Чжун Ли одаривает Чайльда таким взглядом, что ему почти перехотелось отдавать еду.       Все желают друг другу приятного аппетита и приступают к трапезе. Краем глаза Чайльд наблюдает за тем, как Чжун Ли подносит ложку к губам.       — Как тебе суп? — затаив дыхание, спрашивает Чайльд.       — Великолепно, — так быстро отвечает Чжун Ли, что Чайльд более чем уверен в том, что это ложь.       Примечание: больше никогда не готовить для Чжун Ли.       — Дорогой, у нас ещё есть пирог, — произносит его матушка. Женщина отрезает кусочек и кладёт его на тарелку Чжун Ли.       — Спасибо. Это что-то вроде торта?       — Да, но он начинён капустой и курицей.       Чжун Ли отделяет небольшой кусочек, отправляя его в рот, закрывает глаза и следом кивает.       — Очень вкусно. Тесто такое мягкое, что будто тает во рту.       — Ах, да. Матушка эксперт в приготовлении пирогов. Я так скучал по ним, — улыбается Чайльд.       — Бросьте, мальчики, вы мне льстите… — матушка Чайльда отмахивается от комплиментов, пусть тот и знает, что она им очень рада.       — И ещё кое-что, господин Чжун Ли…       Вот же чёрт. Чайльд знает этот тон. Он морально готовит себя к тому, что матушка устроит некий допрос.       — Аякс так много рассказывал о тебе, но, кажется, ни разу не упомянул о том, как вы двое познакомились…       Чайльд делает глубокий вдох, готовясь ответить…       — Сначала мы были обычными деловыми партнёрами, — быстро отвечает Чжун Ли. — Я рассматривал Аякса только как партнёра по работе, но мне стоит отметить, что его… экстраординарность заинтриговала меня, поэтому я начал стремиться проводить с ним больше времени.       Чайльд моргает. Это… не та история, которую они придумали.       — Поначалу я хотел понять, что же делает его отличным от других, но с течением времени я подловил себя на том, что наслаждаюсь его компанией до такой степени, что мои дни без него кажутся такими пустыми, — Чжун Ли поворачивает голову к Чайльду и одаривает его мягкой улыбкой, умостив подбородок на руке. Тот лишь удивлённо смотрит в ответ. Чайльд даже не сразу понимает, что уронил ложку, пока не слышит её стук о пол. — Он очень сильно нравится мне. Он наполняет мои дни счастьем, которое я не чувствовал уже долгое время.       Чёрт. Чайльд сглатывает сухой ком в горле.       Чжун Ли… Действительно хороший актёр.       Антон имитирует звуки рвоты, быстро разрушая романтическую атмосферу, которую смог создать Чжун Ли. И Чайльд не может точно сказать, благодарен ли за это.       Его матушка выглядит так, будто сейчас заплачет. Она тянется за платком, вытирая уголок глаза, лепеча что-то о юношеской любви.       Если бы она только знала о том, что Чжун Ли больше шести тысяч лет.       — Братик, твоё лицо почти цвета твоих волос! — вскрикивает Тевкр, указывая на Чайльда.       — Точно! — хихикает Тоня.       И, конечно, это лишь усугубляет ситуацию. Чайльд молится о том, чтобы сейчас провалиться под землю, как когда он упал в расщелину в лесу и оказался в Бездне. Было бы неплохо повторить это сейчас.       — Смущённый Аякс… Никогда бы не подумал, что когда-то увижу это своими глазами, — с искренним удивлением произносит его отец. Ну конечно, он ведь был свидетелем того, как Чайльд почти прикончил двадцать человек, когда ему было всего четырнадцать. И теперь удивляется тому, что его сын покраснел.       Антон присоединяется к Тевкру, показывая пальцем на красное лицо Чайльда.       — Он влюблё-ё-ён!       И почему только Чайльд решил, что это всё было хорошей идеей? И это только первый день. Ему что, правда предстоит пережить ещё тринадцать таких дней?       — Вау, ребят, вы отлично справляетесь с задачей смутить меня перед Чжун Ли… — бормочет он, почти потеряв желание продолжать жить. Ему даже не хочется видеть реакцию Чжун Ли. Если ему повезет, то Чжун Ли, возможно, подумает, что Чайльд тоже хороший актёр.       — Дорогой, ты ведь знаешь, что мы просто шутим, — успокаивает матушка, взъерошивая его волосы.       Сжалившись, родители меняют тему и задают Чжун Ли вопросы о нём. И слава Бездне, что большинство вопросов о его работе, хобби и о том, как долго он живёт в Ли Юэ. Чжун Ли спокойно отвечает на все, и родители Чайльда вскоре оказываются полностью очарованы — как и любой другой человек, контактировавший с Архонтом.       Чайльд перестаёт вникать в разговор, когда Антон начинает расспрашивать Чжун Ли о его любимых книгах. Он всё не может перестать думать о том, что тот сказал его родителям.       Неудивительно, что Чжун Ли так хорошо играет свою роль. В конце концов, он с самого начала обманывал Чайльда. Чжун Ли, выглядя столь грациозно и вежливо, заставляет Чайльда забыть о том, что он может быть коварным и безжалостным, если того пожелает.       Чайльд отодвигает тарелку и поднимается из-за стола.       — Прошу меня простить, я пойду подготовлю десерт.       Он не ждёт ответа и сразу уже уходит, чувствуя, как Чжун Ли провожает его взглядом. Оказавшись на кухне, он глубоко выдыхает, желая выбить из себя все глупые мысли, проносящиеся в голове.       Этого следовало ожидать. Он ненавидит прибегать к обману и должен был понимать, что будет так чувствовать себя. Кроме того, притвориться любовниками с Чжун Ли было его идеей. Тот, в свою очередь, лишь следует условиям контракта.       Чайльд привыкнет к этому. Ему нужно… немного практики. Он ухмыляется, качая головой. Как всё меняется…       Звуки шагов вырывают Чайльда из мыслей. Он не удивляется, обнаружив Чжун Ли на кухне, когда оборачивается.       — Всё хорошо? — спрашивает Архонт.       Чайльд натягивает улыбку на лицо.       — Это должно было быть моим вопросом. Они не перебарщивают, нет? Моя семья очень восприимчивая.       Чжун Ли проводит пальцами по ровной поверхности тумбы. Среди беспорядка, оставленного матушкой на кухне, Чжун Ли удаётся выглядеть величественно, будто он всё ещё божество.       — Ничего такого, с чем я не смог бы справиться, — отвечает Чжун Ли. — У тебя прекрасная семья.       — Я знаю. Я очень скучал по ним.       — Вы не часто видитесь?       Чайльд качает головой и, скрестив руки, облокачивается на тумбу позади себя.       — Примерно с тех пор, как я стал частью Фатуи. Но я часто пишу им письма, особенно Тоне.       Чжун Ли по-прежнему остаётся на другом конце кухни. Расстояние между ними ощущается слишком большим. Чайльду не нравится то, как Архонт смотрит на него, словно осторожничает. Чайльд выдавливает из себя слабую ухмылку.       — Твоя история о нашей встрече… была впечатляющей, — произносит Чайльд. — Даже я почти поверил тебе.       — Рад, что тебе понравилось, — отвечает Чжун Ли, смотря в пол.       Чайльд не совсем уверен, как ему ответить на это. Он кивает, сразу же понимая, что это не самый лучший ответ, потому что теперь они погрузились в болезненно странное молчание. Он постукивает носком по плитке, морщась от того, что этот звук лишь подчёркивает тишину между ними.       — Мой суп был настолько плох? — спрашивает он, чтоб сгладить напряжение.       К своему удивлению, Чайльд замечает на лице Чжун Ли явное огорчение. Мужчина одаривает его извиняющейся улыбкой.       — Ах, да, о супе… Я… я не очень люблю морепродукты. Я нахожу их текстуру и запах неприятными, но мне может понравиться, если они хорошо приготовлены. Твой суп сам по себе очень вкусный. Прости, если моя реакция задела тебя.       Чайльду удаётся сдержать смех. Непоколебимый и холодный, словно скала, Чжун Ли был побеждён морепродуктами. Это почти очаровательно.       — Знаешь, на мгновение мне показалось, что ты сейчас запустишь метеорит.       — На секунду я задумался об этом, да.       Теперь Чайльд точно не может сдержать смех.       — Мне кажется, что мои родители настолько очарованы тобой, что им даже это понравилось бы.       Они вновь замолкают, однако тишина больше не кажется такой неловкой. Чайльд указывает через плечо на еду и напитки на тумбе.       — Нам следует вернуться ко всем. Можешь взять напитки? А я понесу десерт.       — Да, конечно.       Чжун Ли пересекает кухню. Чайльд уже собирается повернуться, чтобы отдать ему напитки, как замечает на полу одну из игрушек Тевкра…       … и не успевает предупредить об этом Чжун Ли, прежде чем тот спотыкается. Чайльд бросается вперёд, вовремя подхватывая Чжун Ли. Или так, по крайней мере, он планировал.       Он сглатывает, заглядывая Архонту прямо в глаза. Как-то так вышло, что сейчас Чжун Ли прижимает его к тумбе, а Чайльд, который пытался поймать Чжун Ли, ухитряется схватить его за задницу.       — Чёрт. Прости, Тевкр всегда разбрасывает свои игрушки по…       Чайльд замолкает, как только случайно соприкасается своим носом с носом Чжун Ли. Он так близко, что чувствует чужое дыхание на своих губах.       Чёрт.       Дерьмо.       В этот момент Чайльд перестаёт связно мыслить. Сейчас он может только стоять, пялясь на Чжун Ли и стараясь не думать о том, что их губы находятся в опасной близости и стоит им сократить дистанцию…       — Братец, десерты уже… Ах! — пронзительный крик Тони возвращает Чайльда в реальность. Он быстро приходит в себя, замечая, что она закрывает глаза руками и отворачивается так быстро, что чуть не спотыкается о собственные ноги. — М-мне очень жаль! Я не хотела вас прерывать!       Она выбегает и, скорее всего, запомнит это на всю жизнь. Чайльд, наверное, должен быть в ужасе от того, что его любимая сестра стала свидетелем подобного, но сегодня всё и так идёт наперекосяк. Он лишь смеётся в шею Чжун Ли и издаёт слабый смешок, прикрывая глаза и вдыхая успокаивающий запах ладана.       Чёрт. Он больше не может думать о чём-то другом.       Одержимый Селестия знает чем, Чайльд проводит кончиком носа по шее Архонта. Он ждёт, что Чжун Ли выразит хоть какое-то недовольство, что он оттолкнёт его и скажет остановиться, напоминая о том, что они сейчас одни и притворяться не обязательно. Но этого не происходит. Чжун Ли, словно статуя, стоит неподвижно, но краем глаза Чайльд видит, что Чжун Ли сильнее сжимает край тумбы.       Ему нужно остановиться. Нужно отодвинуться, списав всё на шутку. Им не нужно притворяться сейчас.       «Это просто практика»,  — напоминает он себе, когда его губы, двигаясь сами по себе, прижимаются к гладкой шее Чжун Ли. Он слышит, как Архонт делает глубокий вдох. Чайльд замирает, ожидая, что ему скажут наконец остановиться.       Но рука Чжун Ли наоборот нажимает на его шею, не давая отстраниться.       «Это ничего не значит, — снова и снова повторяет Чайльд, пока это не становится единственной мыслью в голове. — Абсолютно ничего не значит. Ни-че-го. — Он скользит губами по чужой шее, прижимаясь сильнее, когда чувствует, как Чжун Ли пропускает пальцы сквозь его волосы. — Ничего не значит. — Он всасывает кожу под челюстью Чжун Ли и сразу после слышит резкое шипение. — Совершенно ничего. — Чжун Ли наклоняет голову — молчаливое приглашение продолжить, когда они должны остановиться, ведь они не должны этого делать. — Пустяки». — Чайльд целует край его челюсти, подбородок, уголок губ и…       — Аякс? Всё в порядке?       Чайльд резко отстраняется. В этот же момент Чжун Ли отскакивает от него так быстро, что через секунду оказывается на другом конце кухни.       — Милый, десерт ещё не готов? — интересуется матушка Чайльда, выглядывая из-за двери на кухню. Она смотрит на них двоих, поднимая брови.       Чайльд быстро поворачивается к тумбе и хватает в руки десерт, о котором они совсем забыли. Чжун Ли берёт напитки рядом, и Чайльд совершает самую большую ошибку, когда смотрит на него. Его глаза сразу же утыкаются в красную метку, которая медленно расцветает на шее Архонта.       Отлично. Просто великолепно. Он не удержал себя в руках и поставил Чжун Ли грёбаный засос прямо во время ужина. Будто бы для всех не было очевидным, чем они тут занимались.       — Нет, всё хорошо, — отвечает Чайльд матушке, которая не верит ни единому его слову. — Всё в порядке.       Примечание: Ты так облажался.