Set in Stone

      Несмотря на то, что Чайльд знает Чжун Ли уже больше года, он только сейчас понимает, что раньше никогда не задумывался всерьёз о том, где тот жил. Чайльд знал, что в ритуальном бюро, и каким-то образом мысль о том, что комната Чжун Ли находится рядом с трупами, казалась совершенно нормальной. Что может быть более обыденным для бога, которому более шести тысяч лет?       Как выясняется, над бюро находятся несколько комнат, в которых проживает персонал. Как Чжун Ли платит за аренду, Чайльд не имеет ни малейшего понятия.       В тот момент, когда Чайльд переступает порог апартаментов Чжун Ли, он сразу же понимает две вещи:             1. Чжун Ли — барахольщик.             2. Чайльд спонсирует его тягу к барахольничеству.       Назвать место, в котором живёт Чжун Ли, апартаментами будет неточным. Это не иначе как «музей». Куда ни глянь, Чайльд всюду замечает различные предметы и украшения, которые купил Чжун Ли, или, если быть точным, Чайльд купил для него. Несмотря на количество вещей, комнату нельзя назвать захламленной. Всё аккуратно организовано и сложено так, будто дом Чжун Ли — это выставка, а не место, где он должен ночевать.       Если так подумать, то Чжун Ли вообще нужен сон? Чайльд никогда раньше не задумывался о биологических потребностях адептов.       Чайльд вслед за Чжун Ли снимает обувь на входе и идёт за ним в спальню. Он так увлечён рассматриванием интерьера, что почти забывает, что пришёл сюда потрахаться.       Он ни капли не удивляется, когда видит в спальне Чжун Ли ещё больше вещей. Чайльд тихо смеётся.       — Что смешного? — спрашивает Чжун Ли, обернувшись к нему.       Чайльд мотает головой, указывая на комнату.       — Я никогда не задумывался о том, сколько всего я покупаю тебе…       — Ты очень щедрый, когда дело доходит до моры, — отвечает Чжун Ли с мягкой улыбкой на губах.       — А кто ещё спонсировал бы твоё барахольничество? Тебе повезло, что я могу позволить оплатить твои покупки.       — Если это становится проблемой…       Чайльд вновь смеётся. Чжун Ли так трогательно и серьёзно хмурится, что Чайльд, не сдержавшись, хватает его за запястье, притягивая к себе.       — Я не это имел в виду. Мне нравится покупать тебе всякие безделушки, — уверяет его Чайльд.       Чайльд наблюдает за тем, как хмурый взгляд Чжун Ли исчезает, сменяясь едва заметно расширившимися янтарными глазами. Только тогда он понимает, как близко они находятся. Тогда же он понимает, что не может отвести от него глаз. Внезапно он вспоминает, почему он здесь, и от этого замирает на месте.       Он абсолютно точно пожалеет об этом, когда всё закончится. Чжун Ли отвлекает его от дел, а у него нет времени на подобное. Не тогда, когда он посвятил свою жизнь служению Царице.       Но сейчас, глядя в глаза Чжун Ли, Чайльд может думать лишь об одном Архонте, и это не Царица.       Он наклоняется ближе, касаясь губами губ Чжун Ли перед тем, как начать поцелуй. Чжун Ли отвечает ему тихим вздохом, и их губы мягко и нежно переплетаются.       Пусть Чжун Ли и подавляет свои эмоции, Чайльд всё ещё не может поверить, что целует его здесь и сейчас. Он слишком часто думал об этом, представлял, как это будет. Поздно ночью, пялясь в потолок, он думал о том, каков на вкус Чжун Ли, какие звуки он издаёт… И ничего из этого не было близко к реальности. Он думал о том, что Чжун Ли, как адепт, будет изголодавшимся по прикосновениям. Думал, что поцелуй с Чжун Ли будет разгонять кровь по венам. Упивался мыслью о том, что он единственный может видеть бога столь уязвимым, лежащим под ним.       Несмотря на всё, что он представлял, Чайльд никогда не вдавался в подробности. Он не думал о том, что нижняя губа Чжун Ли чуть пухлее верхней. Чайльд втягивает её, а затем просовывает язык в рот Чжун Ли, слыша его одобрительный вдох. Он такой восхитительно отзывчивый, как Чайльд и ожидал.       Он проводит своим языком по зубам Чжун Ли, по его нёбу и вокруг языка, полностью исследуя рот. Часть его хочет бросить Чжун Ли на кровать и войти в него как можно скорее, в то время как другая хочет сделать всё медленно, не торопясь, будто он поклоняется ему как богу.       Вторая его часть побеждает. Чайльд целует Чжун Ли до тех пор, пока не перестаёт чувствовать ничего, кроме самого Архонта, жадно вбирает в себя каждый звук, что тот издаёт. Он проводит руками вверх по спине Чжун Ли, останавливаясь на затылке и стягивая вниз резинку, которая держит его волосы в хвосте.       Чайльд отстраняется и, не теряя ни секунды, наслаждается видом Чжун Ли с распущенными волосами. Архонт ничего не говорит, так же как и его выражение лица непроницаемо. Если бы не опухшие губы или быстро вздымающаяся грудная клетка, Чайльд бы подумал, что ему и вовсе всё равно.       Но нет, Чжун Ли смотрит на него в ответ, ожидая дальнейших действий. Затянувшаяся тишина даёт Чайльду понять, что стоит взять на себя инициативу. Это одновременно заставляет его нервничать и отключает все мысли.       Чайльд сглатывает и делает шаг вперёд, не в силах оторвать взгляд от Чжун Ли, пока медленно подталкивает его к кровати. Стоит Чжун Ли опуститься на постель, Чайльд тут же забирается на него.       — У тебя уже был секс? — спрашивает он, смотря вниз на распластавшегося под ним Чжун Ли.       Боги, он, должно быть, спас планету в прошлой жизни, раз может лицезреть подобное сейчас. Весь Чжун Ли — услада для его глаз, сокровище, лежащее под ним, с раскинувшимися волнами тёмными волосами. Чайльд и представить не может, как он переживёт эту ночь.       — Да, но это было… довольно давно, — кивает Чжун Ли.       Чайльд никогда не думал, что Чжун Ли девственник, однако это откровение всё равно несколько шокирует его. Первый человек, который приходит ему в голову, — это Гуй Чжун. Ему стоит прервать все ревнивые мысли до того, как его настрой полностью будет уничтожен.       Будто чувствуя его удивление, Чжун Ли осторожно садится на кровати.       — Это случилось, когда я путешествовал в мир людей, — объясняет он. — Я приложил некоторые усилия, чтобы удовлетворить своё любопытство о человеческой близости. «Он не упомянул её, — думает Чайльд. — Возможно…»       Он сжимает зубы, стараясь отбросить эту мысль. Он не должен думать об этом, по крайней мере не сейчас.       Чайльд гладит Чжун Ли по щеке, мягко толкая его обратно на постель.       — И что ты думаешь об этом?..       Чжун Ли на секунду хмурится.       — Секс не имел для меня особого значения. Это был просто физический контракт между двумя людьми, в котором я участвовал.       Это определённо звучит как ответ, который можно было бы получить от Чжун Ли, и это не делает Чайльда счастливее.       — Секс — это нечто большее, сяньшэн… Предполагается, что секс должен заставить тебя почувствовать себя хорошо, — ухмыляется он.       В этот момент он раздвигает ноги Чжун Ли, устраиваясь между ними, прежде чем наклониться, чтобы оставить поцелуй на чужой шее, чередуя посасывание и покусывание уже существующих отметин — убедиться, что они останутся ещё на несколько дней. Он продолжает делать это до тех пор, пока Чжун Ли не начинает извиваться под ним, и его дыхание не становится громче, как бы он ни пытался этого скрыть.       Чайльд немного отстраняется, наблюдая за лицом Чжун Ли, пока тот прижимается к нему. У него уже болезненно стоит, и он знает, что Чжун Ли чувствует это, потому что тот сразу напрягается, распахивая янтарные глаза. Чайльд хватает его за ноги, раздвигая их шире, и делает несколько поступательных движений. Это более чем пытка, особенно когда он так сильно хочет трахнуть Чжун Ли, однако, видя изменения на чужом лице, Чайльду приходится немного поумерить свой пыл. Но только на мгновение.       — Разве я не доставляю тебе удовольствие? — спрашивает он, смотря на лицо бога. Глаза Чжун Ли плотно закрыты, и он каждый раз громко вздыхает, стоит Чайльду снова толкнуться. Эти вздохи приносят ровно такое же удовлетворение, как и победа в сражении. У него так и зависимость появиться может.       — Да, — вздыхает Чжун Ли. — Ты делаешь мне хорошо.       Улыбаясь, Чайльд целует его.       — Мы только начали, — произносит он, кусая нижнюю губу Чжун Ли. — Я заставлю тебя почувствовать себя ещё лучше.       Чжун Ли вздрагивает, наклоняя голову, чтобы поймать губы Чайльда. Они целуются, пока Чайльд продолжает двигать бёдрами вперёд и стонет от ощущения того, как член трётся об одежду. Это очень приятно, однако если он не войдёт в этого мужчину в скором времени, то просто взорвётся.       Блять, чёрт возьми, между ними слишком много одежды. Ему стоит немного поторопиться.       Чайльд разрывает поцелуй, пытаясь восстановить дыхание.       — У тебя есть масло?       Не отошедший от поцелуя, Чжун Ли пару раз моргает.       — Масло?.. Ох. Оно на комоде… Масло лотоса.       — Сейчас вернусь, — подмигивает ему Чайльд.       Он едва не спотыкается, бросаясь в другую часть комнаты. Как и сказал Чжун Ли, на комоде находится флакончик с маслом лотоса, а также различные украшения для волос и небольшой горшочек с румянами, которые, как может предположить Чайльд, тот использует для макияжа. Он быстро хватает флакончик с маслом, бегом бросаясь к кровати.       — Я вернулся, — произносит он.       — С возвращением, — Чжун Ли обнимает его шею руками, одаривая такой улыбкой, что мозг Чайльда на секунду перестаёт функционировать.       «Чёрт», — думает Чайльд, когда его сердце пропускает удар. Он точно не переживёт эту ночь.       Он нетерпеливо расстёгивает пуговицы на чаншане Чжун Ли, стягивая его вниз. То, что под ним на Чжун Ли ещё один слой белья, — совсем не сюрприз, потому что, конечно, этот мужчина должен быть закутан в одежду с головы до пят, чтобы напоминать Чайльду о том, что максимум, который он видел, — это его лодыжка. Чайльд не теряет времени зря, сразу же снимая и нижнюю рубашку, и задерживает дыхание, когда видит голую кожу.       О Архонты… Когда его член дёргается от вида обнажённого под ним Чжун Ли, он понимает, что ступает на территорию осквернения божества. Если не считать засосов, оставленных Чайльдом по всей его шее, на коже Чжун Ли нет ни единого изъяна. И этот факт заставляет его ещё больше хотеть покрыть кожу Чжун Ли своими метками. Оставить на боге своё клеймо, словно жадный человечишка, которым он и является.       Он так и поступает. Наклоняется вниз, вбирая в рот один сосок Чжун Ли, и посасывает его. Чжун Ли практически сразу же дёргается, очевидно не ожидая подобного. Чайльд успокаивающе гладит его по руке, в то же время проводя языком вокруг мягкой кожи. Стоит ему лишь почувствовать, как сосок во рту затвердевает, он не может остановить себя от того, чтобы не зажать его зубами.       Чжун Ли шипит, хватаясь за его голову. Чайльд снова посасывает сосок, прежде чем переключиться на второй. Он повторяет свои действия, слишком хорошо чувствуя, как сильно сейчас Чжун Ли сжимает его волосы и обхватывает ногами талию Чайльда, пытаясь прижать его ближе к себе.       Чайльд полностью игнорирует это. Он поднимается поцелуями по груди Чжун Ли. С каждой оставленной меткой он словно чувствует триумф, растекающийся по венам. Эти метки могут быть такими же временными, как и их контракт, однако он не может перестать обманывать себя, что этого достаточно. Он кусает ключицу Чжун Ли — не до крови, но заставляя того вскрикнуть от боли. Чайльд тут же начинает посасывать и зализывать это место.       — Ты слишком… медленный, — произносит Чжун Ли, сильнее сжимая его волосы.       Чайльд не может сдержать смеха. Наконец он отстраняется, с удовольствием наблюдая все те метки, которые оставил по телу Чжун Ли.       — Надо же, всемогущий Властелин Камня, известный своим непоколебимым терпением и хладнокровием, хочет, чтобы я поторопился.       Глаза Чжун Ли сужаются.       — Чайльд.       Если уж сам Чжун Ли просит его поторопиться, то кто он такой, чтобы отказать ему в этом? Чайльд запускает пальцы под штаны Чжун Ли, стягивая их вместе с бельём. Он бросает вещи в дальний угол, задерживая дыхание, стоит ему лишь увидеть, что ждёт его.       У Чайльда было много случайных партнёров: мужчины, женщины — не важно, но он никогда не встречал кого-то столь прекрасного, как Чжун Ли. На мгновение ему становится интересно, как много счастливчиков видели Чжун Ли таким: обнажённым, уязвимым, ожидающим первого шага от другого человека. Даже его член достаточно милый: розовый, а с кончика стекает смазка, словно умоляя потрогать себя.       Он вспоминает то, что Архонт сказал ему ранее. О том, что он воспринимал секс только как один из контрактов. Чайльду хочется верить, что он единственный, кто может вызвать такую реакцию у Чжун Ли, единственный, кто сможет трахнуть его так хорошо, что тот захочет большего.       — Селестия, как же ты прекрасен, — произносит он, пожирая его взглядом.       — Чайльд… Я тоже хотел бы видеть тебя, — говорит Чжун Ли, указывая на его воротник.       Чайльд снимает свой чаншань менее чем за секунду, отбрасывая его куда-то назад. Он не двигается, осознавая, что янтарные глаза сканируют его, рассматривая каждый шрам, который является словно картой различных историй на его теле. Ни разу ему не было неловко из-за них. Наоборот, он гордится каждым полученным шрамом.       Ему интересно, нравятся ли они Чжун Ли. Привлекателен ли он в его глазах. Его удивляет, как много это для него значит. Он хочет быть таким же желанным для бога, как и тот для него — занявший все мысли и отказывающийся их покидать.       Чжун Ли поднимается, проводя руками по груди Чайльда.       — У тебя много шрамов… — произносит он, следом сжимая бицепс Чайльда и хмурясь. — Это ожоги?       Он поглаживает правую руку Чайльда, следуя по шрамам, которые, словно ветви, пролегают на его обожжённой коже. Ожоги тянутся по всей руке, переходя на спину, где они смешиваются с другими шрамами, полученными в других битвах в прошлом.       Чжун Ли настолько нежно касается каждого из них, будто боится, что сделает ему больно.       — Мне не больно, — уверяет его Чайльд. — Это всего лишь последствия частого использования Глаза Порчи.       Чжун Ли по-прежнему хмурится. Он встречается взглядом с Чайльдом, прежде чем губами прикоснуться к шраму на его груди. Это один из самых глубоких шрамов. Большая рана, едва не задевшая сердце, навсегда остаётся напоминаем о битве, о которой он думает с гордостью.       — Как ты получил его? — спрашивает Чжун Ли, водя губами по краю раны.       Чайльд облизывает губы, не в состоянии думать об этом, когда Чжун Ли покрывает его грудь такими нежными поцелуями, что заставляет его желудок сжиматься.       — Ну, мне было пятнадцать. Я победил десятерых застрельщиков Фатуи в одиночку.       — Десятерых?       Чайльд кивает, стараясь не сильно двигаться, пока Чжун Ли продолжает исследовать его тело. Губы Чжун Ли переместились на его плечо, исследуя ожог языком.       — Я был молодым, и мне было скучно, — отвечает на немой вопрос Чайльд.       — И очень безрассудным.       — Я и сейчас такой.       — Я знаю, — фыркает Чжун Ли.       Чайльд почти уже начинает смеяться, когда Чжун Ли целует кожу над его сердцем. Он замирает. Он слышит, как пульс бьётся в ушах набатом, и чувствует, как его лицо нагревается, как и всё его тело. Он был слишком занят ублажением Чжун Ли, что даже не подумал, что такое может случиться и с ним.       Блять. Этого не произойдет. Он не может показать свои чувства.       Он выдавливает смешок и хватает Чжун Ли за плечи, подначивая его.       — Посмотри-ка, кто теперь медлит.       Чжун Ли вновь откидывается на постель.       — Я восхищаюсь тобой. На тебя очень приятно смотреть.       — Могу сказать то же самое о тебе, — парирует Чайльд, отстраняясь и хватая масло лотоса.       Ему следует поторопиться и уже вставить свой член в Чжун Ли, прежде чем его мозг начнёт выдавать более сложные чувства и мысли.       Чайльд хватает Чжун Ли под бёдра и раздвигает их, поднимая правую ногу немного выше и получая просто идеальный обзор. Краем глаза он видит, как Чжун Ли отворачивается, вероятно, смущённый, но не сжимает ноги и не пытается как-то этому сопротивляться.       — Держи ноги вот так, — командует он, отпуская мужчину. Он замирает на мгновение, полностью удовлетворенный тем, что Чжун Ли делает так, как он попросил. — Сейчас я начну прикасаться к тебе, сяньшэн.       Не сводя глаз с тугой дырочки Чжун Ли, Чайльд погружает пальцы в масло лотоса. Возбуждение уже бьёт ему в голову. Только тот факт, что Чжун Ли слушается каждого его слова и позволяет Чайльду увидеть себя таким, заставляет его член затвердеть ещё больше. Никогда в жизни он не был так возбуждён. Этот мужчина станет его погибелью.       Не в силах тянуть ещё больше, он проводит пальцем по анусу Чжун Ли, смазывая его маслом. Чжун Ли вздрагивает, когда холодная жидкость касается кожи. Он настолько чувствителен ко всему, что Чайльд уже представляет, что с ним будет, когда он начнёт его трахать.       Он раздвигает ноги Чжун Ли ещё шире, отводя поднятую ногу. В то же время Чайльд медленно проталкивает палец внутрь, сжимая зубы из-за тепла, которое тут же плотно обволакивает его.       — Блять, ты такой тугой, — шипит он, проталкивая палец до костяшки. Чувствительные стенки сжимают его, и он уже воображает, как хорошо будет внутри. Чайльд замирает так на секунду, наблюдая за реакцией Чжун Ли.       Глаза бога крепко зажмурены, он кусает губу, сдерживая звуки, которые вырываются из него. Конечно же, это вызов для Чайльда. Вызов, который он с радостью принимает.       Сдерживая улыбку, он начинает двигать пальцем, массируя тёплые стенки, пока не находит то, что искал.       Чжун Ли резко подаётся вперёд.       — Нгх!       Чайльд так, будто у него полно времени, медленно вынимает палец и поглаживает сжатый проход, обильнее смазывая его маслом. Он вновь проталкивает палец на одну фалангу, с удовольствием наблюдая, как тугая дырочка его засасывает. Чжун Ли под ним вздрагивает, его бёдра двигаются навстречу. Он так отчаянно желает большего.       Чайльд повторяет свои движения, проталкивает палец глубже и следом сразу вынимает его, не успевая доставить Чжун Ли удовольствие. По тому, как дрожат ноги Чжун Ли, он может сказать, что тот явно теряет терпение.       Чайльд ухмыляется. Он вынимает палец и следом вставляет сразу два, направляя их прямо к простате Чжун Ли. Чжун Ли ожидаемо отвечает ему стоном, сводя колени. Чайльд вновь раздвигает их и пальцами касается той же самой точки.       — Тебе нравится? — спрашивает он, сомневаясь, что Чжун Ли сможет сказать что-то. Не когда он снова и снова стимулирует его простату.       Чайльду ужасно нравится наблюдать за тем, как пальцы исчезают в тугой дырочке. Он представляет, какой свободной и податливой она будет, когда он закончит трахать Чжун Ли ночь напролёт, как много спермы будет из неё вытекать. Чжун Ли выглядел бы так хорошо: затраханный, не в силах связать и двух слов из-за удовольствия и усталости. Он хочет быть свидетелем всего этого. Он хочет быть тем единственным, кто заставит его почувствовать себя так хорошо, единственным, чье имя он будет выстанывать. Он хочет, чтобы Чжун Ли забыл обо всех тех людях, с которыми спал в прошлом. Хочет, чтобы он запомнил его и только его, ведь никто, никто другой не сможет настолько удовлетворить его, только Чайльд, один только Чайльд…       Задумавшись, он не заметил, как сильно Чжун Ли начал извиваться под ним, скуля и задыхаясь. К его чести, он всё так же держит ноги раздвинутыми, пусть теперь одна рука и находится у рта, пытаясь скрыть вырывающиеся из него звуки.       — Я хочу слышать тебя, — произносит Чайльд, убирая руку Чжун Ли от его лица и прижимая её над его головой. Он добавляет третий палец внутрь, вынимая и погружая их вместе до тех пор, пока Чжун Ли не начинает стонать в голос. Он уже не такой тугой, как раньше. Пальцы Чайльда легко проникают в него, хлюпая из-за смазки, которую он не жалея вылил на анус Чжун Ли.       — Чайльд! — вскрикивает Чжун Ли. — Ах, ах… Чайльд!       Он своим весом вновь прижимает Чжун Ли к кровати, удерживая его на месте. Он ещё быстрее трахает его пальцами, продолжая толкаться в одну и ту же точку снова, и снова, и снова. Чжун Ли под ним трясётся, словно осиновый лист, и… Боги, звуки, которые он издаёт, настолько невероятны, что вызывают зависимость.       — Хороший мальчик. Такой податливый, и только для меня, — шепчет Чайльд на ухо Чжун Ли.       Когда он поднимает глаза, чтобы увидеть его лицо, то замечает вокруг них слабое свечение. Золотой свет отражается от простыней, исходя от прядок волос, веером рассыпавшихся под Чжун Ли. С каждым разом, когда он вбивается в него пальцами, волосы становятся ещё ярче, заставляя Чайльда вспомнить о том, что Чжун Ли не человек. Даже не близко.       Чайльд никогда раньше не видел чего-то более прекрасного.       Он приподнимает бёдра Чжун Ли с кровати, чтобы в такой позе погружать пальцы ещё глубже. Рука начинает болеть, но он не перестаёт стимулировать простату, искренне задаваясь вопросом, сможет ли Чжун Ли кончить от одних только пальцев. Судя по всему, он близок к этому. Очень близок.       Спина Чжун Ли выгибается над постелью, и он так сильно трясётся, что Чайльду приходится надавить ему на плечи, чтобы оставить в том же положении. Снова.       — Чайльд… Пожалуйста, — скулит Чжун Ли, вцепившись в простыни. Его ярко-золотые волосы сейчас освещают полумрак комнаты. — Я… Я… Ах! О-Ох!..       Чжун Ли откидывает голову назад, издавая прерывистые стоны. Пальцы на его ногах поджимаются, а дырочка сжимается вокруг пальцев Чайльда. Как только Чайльд замечает, что тело Чжун Ли содрогается, он тут же берёт в руки его член, начиная надрачивать, и слушает, как чужие стоны становятся всё громче и громче, пока наконец… наконец Чжун Ли не кончает. Он продолжает стимулировать простату Чжун Ли, по-прежнему надрачивая ему, не в силах отвести глаз от невероятного облика бога, когда тот кончает.       Чжун Ли невероятно красиво выгибается, когда теряется в удовольствии, содрогаясь и задыхаясь. Его глаза полузакрыты, и он полностью вытрахан, хотя они едва начали. Поддавшись искушению, Чайльд наклоняется и облизывает плоский живот Чжун Ли, пробуя на вкус его сперму.       Блять. Он ужасно твёрдый. Чайльд больше не в силах терпеть.       Чайльд отстраняется от Чжун Ли, стягивая с себя штаны с бельём за рекордно короткое время. Он с облегчением вздыхает, как только его член оказывается не в тесных одеждах, и несколько раз надрачивает себе, покрывая член маслом. Всё ещё трясущийся и отходящий от оргазма Чжун Ли смотрит вверх, останавливая взгляд на члене Чайльда.       Полностью осознавая, что за ним наблюдают, Чайльд ещё пару раз двигает рукой, нажимая большим пальцем на набухшую головку, и следом шипит. Крайне мучительно пытаться подрочить себе, а не войти в Чжун Ли. От одних лишь мыслей о боге, покрытом его спермой, Чайльд едва ли не кончает.       Архонты, всегда ли он был таким развратным?       — О чём думаешь? — спрашивает он, подвигаясь ближе.       — Ты очень большой, — комментирует Чжун Ли.       Чайльд заливается смехом.       — Спасибо за раздувание моего эго. Будут ещё комментарии?       — Я ожидал, что ты среднего размера.       Он на самом деле шутил, когда просил о комментариях, но, конечно же, это ведь Чжун Ли.       — Ого, так ты, значит, видел достаточно членов, чтобы знать, какой размер считается средним, сяньшэн?       — Я не это подразумевал, — произносит Чжун Ли, касаясь пальцем губ, и отводит взгляд куда-то в сторону так, как когда он погружается в свои мысли. — Но я слышал разговоры смертных о том, что среднестатистический размер полностью эрегированного человеческого пениса составляет примерно…       Ладно, этот разговор, кажется, начинает выходить из-под контроля. Чайльд затыкает Чжун Ли поцелуем до того, как тот решит начать многочасовую лекцию об анатомии членов. Поцелуй творит чудеса, и Чжун Ли вскоре вновь расслабляется, забывая разговор о членах и их размерах.       Отстранившись, Чайльд вновь хватает ноги Чжун Ли и раздвигает их, любуясь залитым маслом входом, ждущим его.       — Как думаешь, сможешь ещё разок?       К счастью, Чжун Ли кивает. Чайльд не знает, пережил бы его член отказ Чжун Ли.       — Я хотел бы… — произносит Чжун Ли. — Я хочу… почувствовать тебя внутри.       Этих слов достаточно для Чайльда. Он приставляет член ко входу Чжун Ли, потираясь головкой вокруг сжимающейся дырочки. Прежде чем войти, он поднимает глаза и встречается взглядом с Чжун Ли — золотые глубины его глаз настолько далеки, что невозможно понять, о чём думает бог или же как они оказались в такой ситуации. Ещё неделю назад Чайльд и подумать не мог, что будет касаться бога вот так, но теперь он может думать лишь о том, что хочет большего. Он никогда никого так сильно в жизни не хотел.       С этой мыслью Чайльд входит в него.       Его мгновенно сжимают тугие, тёплые стенки, почти заставляя войти в Чжун Ли одним рывком. Чайльд противостоит этому желанию, сжимая в кулаках простынь, и входит на всю длину медленно.       — Блять, — шипит он.       Задыхаясь, Чжун Ли выгибается ему на встречу. Кончики его волос вновь начинают светиться золотым.       Чайльд стонет и полностью погружается в Чжун Ли по самые яйца. Он так и остаётся на секунду, ошеломлённым жаром, который исходит от Чжун Ли, сжимающего его. Чжун Ли ужасно тугой, и это так пиздецки хорошо.       Он поднимает взгляд и обнаруживает, что красная подводка Чжун Ли размазалась, а чёлка влажная из-за пота. С уголков его глаз стекают слёзы, а губы сильно распухли из-за того, как сильно он их кусает, пытаясь сдерживать стоны. Невероятно красиво.       — Ах… — задушено стонет Чжун Ли. — Ах…       Чайльд чувствует, как его самоконтроль рассыпается на кусочки. Он хватается за талию Чжун Ли, выходя из него и следом тут же вгоняя член обратно. Чжун Ли трясётся и стонет, и Чайльд вспоминает, что Чжун Ли совсем недавно кончил, и, должно быть, ужасно чувствительный… Но он более не в силах себя остановить. Он насаживает Чжун Ли на свой член и быстро трахает его мокрую дырочку грубыми рывками, создавая восхитительное чувство трения.       — Ах! Ах… Ах! — голос Чжун Ли прорывается сквозь его затуманенный рассудок. Чайльд берёт в ладонь член бога и вновь начинает надрачивать, вырывая из него стоны. — О-ох… О-о-ох. Аякс… Аякс…       Он не в состоянии думать. Он видит лишь Чжун Ли под собой, так хорошо принимающего его член. Он никогда не видел ничего столь прекрасного, никогда не чувствовал себя так хорошо.       Старейший Архонт в истории, почитаемый десятками тысяч человек, сейчас насаживается на член Чайльда, выстанывая его имя. Чайльду это слишком сильно нравится. Он вбивается в горячее нутро, наслаждаясь звуками шлепков его бёдер о задницу Чжун Ли.       Вновь затвердевший член Чжун Ли содрогается с каждым толчком. Чайльду искренне любопытно, сколько раз он сможет заставить его кончить за эту ночь. Он уже зависим от этого чувства. Он не хочет останавливаться. Всё, что ему нужно, — трахать Чжун Ли до самого рассвета, до момента, пока бог не запомнит форму его члена, даже когда он не будет внутри него.       — Ты невероятен, — стонет он. — Блять.       Чжун Ли прижимается к нему, неловко подмахивая бёдрами.       — П-пожалуйста… Пожалуйста…       Чайльд вновь вбивается в него, стимулируя простату, пока слова Чжун Ли не становятся похожи на несуразицу.       — Чего ты хочешь? — спрашивает он, наклоняясь вперёд, чтобы убрать чёлку с глаз Чжун Ли. — Скажи мне, что тебе нужно.       — Жёстче, — выстанывает Чжун Ли. — Пожалуйста… Жёстче.       Это лучшее, что Чжун Ли мог когда-либо сказать. Чайльд выходит из него, игнорируя удивлённый звук, раздающийся под ним, и следом хватает ноги Чжун Ли, закидывая их себе на плечи.       — Чайльд, что… Ах!       Чайльд вновь начинает толкаться в Чжун Ли, подбирая нужный угол, чтобы входить ещё глубже. Он не даёт мужчине времени привыкнуть и просто вбивается в одну и ту же точку, заставляя кровать биться спинкой о стену. Чжун Ли содрогается в конвульсиях, его бёдра отрываются от кровати, когда Чайльд снова и снова ударяется о простату, почти сгибая его тело пополам.       — Ох, ох, ох! Нгх! Чайльд… Ах!       — Аякс, — скрипит зубами Чайльд, впиваясь пальцами в тонкую талию Чжун Ли. — Мне нравится, когда ты называешь меня так.       Чжун Ли отчаянно кивает. Его красная подводка растеклась по скулам, а из уголка губ капает слюна. Он никогда не выглядел более красиво.       — Аякс… Ах… — Чжун Ли облизывает губы, не в силах проговаривать слова. — Это… Это…       — Тебе нравится, Чжун Ли? — спрашивает Чайльд. Он замедляется, двигаясь неглубокими толчками, от которых они одновременно стонут.       — О-о-ох… — Чжун Ли закатывает глаза.       Чайльд мог бы слушать эти стоны целый день. Чжун Ли настолько горяч, что любой издаваемый звук заставляет Чайльда хотеть трахать его ещё жестче, ещё быстрее. Он хочет выебать его так, чтобы все в Ли Юэ слышали это. Он хочет, чтобы все знали, что Чжун Ли принадлежит ему: даже если их отношения всего лишь фальшивка, то хотя бы происходящее сейчас абсолютно реально.       — Давай же, Чжун Ли, расскажи мне. Каково чувствовать мой член внутри? — Чайльд выходит из него, оставляя внутри лишь головку, и следом вновь входит на всю длину. — Я достаточно глубоко тебя трахаю?       — Нгх! Ах! Ах!..       Чайльд вбивается в одну точку, заставляя Чжун Ли содрогаться всем телом один раз, второй.       — Расскажи же мне… каково это.       В третий раз.       Чжун Ли дрожит так сильно, что Чайльд наклоняется и сжимает его член у основания, не позволяя богу так рано кончить. Тот хныкающий звук, что издаёт Чжун Ли, почти заставляет его пожалеть о содеянном. Почти.       У Чайльда всегда была садистская сторона, и Чжун Ли начинает пробуждать её.       Задыхаясь, Чжун Ли поворачивает голову набок, пытаясь отдышаться.       — Ах… Невероятно… Я… Я… Я… не м-могу думать… Это… с-слишком, — он зажмуривается, позволяя парочке слезинок скатиться вниз по щекам.       Похоть в голове Чайльда на секунду развеивается. Под тихий всхлип ноги Чжун Ли соскальзывают с его плеч, пока он тяжело дышит. Как бы это ни сводило с ума, Чайльд останавливается, позволяя Чжун Ли восстановить дыхание. Он отпускает член Чжун Ли и прижимается губами к его лбу, откидывая назад мокрые от пота волосы.       — В тебе очень хорошо, — произносит он. — Ты грёбаное совершенство.       Чжун Ли стонет, пока его волосы светятся золотом. Он прижимается к Чайльду, позволяя оставлять короткие поцелуи по всему его лицу. Чайльд сцеловывает слёзы с его щёк, игнорируя тяжесть в груди. Внутренний голос говорит ему, что это уже нельзя назвать разовым перепихом. Всё зашло слишком далеко.       Однако, когда Чжун Ли в его руках вздыхает и жаждет его поцелуев, он не может даже подумать о том, что сожалеет о случившемся. Всему своё время.       Когда Чжун Ли приходит в себя, он смотрит Чайльду в глаза и кивает.       — Продолжай.       Желая доставить Чжун Ли ещё больше удовольствия, а также чтобы отвлечься от своих мыслей, Чайльд вновь закидывает ноги Чжун Ли себе на плечи, проникая в него так глубоко, как может.       — О-ох! Вот так! Н-не останавливайся!       Чайльд не смог бы остановиться, даже если бы мир сейчас разрушился. Он трахает его так быстро и сильно, как только может, заставляя кровать биться об стену от каждого толчка. Чжун Ли передохнул минутку, и теперь Чайльд сосредотачивается на том, чтобы поглотить его полностью. Комната заполняется неутихающими звуками шлепков кожи о кожу, бесконечным стуком кровати о стену и стонами Чжун Ли, которые становятся всё громче и громче, будучи не иначе как музыкой для ушей Чайльда.       С каждым новым толчком Чжун Ли всё сильнее сжимается вокруг него. Чайльд не может насытиться. Он стремится к одной и только одной цели — завоевать Чжун Ли, как он завоёвывает победы в битве.       Электричество танцует по его венам, потрескивая на поверхности кожи и смешиваясь с потом. Он едва замечает это, едва ли понимает, что происходит. На нём нет ни Глаза Бога, ни Глаза Порчи, но тем не менее они всё ещё как-то действуют на него, но… Чёрт, это сейчас не имеет значения. Чайльд использует всю свою силу, почти сгибая Чжун Ли пополам, вдалбываясь в его простату в тысячный раз.       — Аякс! Ох… ох, А-Аякс! Т-ты… Ты… А-а-ах!       Чайльд слишком далеко зашёл, чтобы обращать на это внимание. Его Глаз Порчи вновь вспыхивает искрами, пропуская электричество сквозь пальцы и царапая живот Чжун Ли. Он слышит сдавленный стон, прежде чем Чжун Ли невероятно сильно сжимается вокруг него. Пока он продолжает биться в экстазе, тёплая жидкость выплескивается на живот, — так Чайльд понимает, что Чжун Ли кончил во второй раз. Чжун Ли под ним содрогается, его ноги соскальзывают с плеч Чайльда, когда он лишается абсолютно всех сил из-за оргазма. Но Чайльд по-прежнему продолжает в него вбиваться, чувствуя, как жар в паху нарастает всё больше и больше.       Он приподнимает задницу Чжун Ли с кровати. Бог всё ещё дрожит, такой слабый и истощённый, что может лишь поддаваться всему, что с ним желает сделать Чайльд. В таком положении у Чайльда хороший обзор на всё тело Чжун Ли, и это определённо лучшее, что ему приходилось видеть. Вся его кожа покрыта засосами, мокрая от пота и спермы. Его покрасневшие глаза полны слёз, а губы блестящие от слюны. Его волосы вновь ярко светятся на простынях, освещая почти всю комнату.       Наслаждаясь видом Чжун Ли, Чайльд замечает кое-что, что заставляет его замедлиться. Части кожи Чжун Ли начинают темнеть, становясь одним цветом с древесным углем, и это распространяется по его рукам и шее. Он быстро хватает одну руку Чжун Ли, удивлённо отмечая, что она такая же мягкая, как и раньше. Чжун Ли вновь вздрагивает. Когда он выдыхает, руны подсвечиваются по всему его телу. Золото подсвечивает камень, становясь невыносимо ярким.       — Сянь… Сяньшэн? Что происходит? Ты в порядке? — взволнованно спрашивает Чайльд, ища на лице Чжун Ли какие-либо признаки боли. — Я сделал что-то не так?       Чжун Ли слабо трясёт головой, закидывая на лицо руку, пытаясь спрятаться.       — Я… я в порядке. Это… Просто… — его всё ещё потряхивает. Золотые руны на его теле пульсируют вместе с его тяжелыми вздохами. — Ты сделал мне слишком хорошо. Я… ах, теряю контроль над этой формой…       Чайльду требуется секунда на осознание. Он буквально вытрахал Чжун Ли из его формы.       Как будто Чайльду не нужно было ещё одно напоминание о том, что он трахает буквально бога.       — Блять, — произносит он, вновь вбиваясь в Чжун Ли. — Ты сводишь меня… с ума. Блять.       Чжун Ли выкрикивает что-то — возможно, имя Чайльда, — но он едва слышит это из-за пульса, бьющегося в ушах, когда толкается в податливую дырочку. Его движения становятся рваными и быстрыми, и он стонет в ухо Чжун Ли, в то время как жар в его паху становится всё сильнее, и он понимает, что уже близок.       — Ах… Аякс! Аякс!       Чайльд прижимает Чжун Ли к кровати, чувствуя тепло, исходящее от него. Чжун Ли горит от прикосновений, но этого всё ещё недостаточно. Чайльд пытается кончить, толкаясь в Чжун Ли так быстро, как только может, наслаждаясь тем, как от каждого движения стеночки сжимают его член.       — Я хочу… чтобы ты был только моим, — стонет он, не понимая, что говорит. Он знает лишь то, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Он хочет заниматься сексом с Чжун Ли вечность, он хочет, чтобы тот принадлежал ему. — Блять, Чжун Ли!       Чжун Ли хватает его лицо трясущимися руками — взгляд безумен, зрачки расширены.       — Поцелуй… Поцелуй меня!       Чайльд наклоняется и обхватывает его губы своими. Они неуклюже целуются, сталкиваясь зубами. Этот поцелуй едва ли можно назвать поцелуем, Чайльд, скорее, стонет в рот Чжун Ли, в то время как его движения становятся всё более беспорядочными. Он уже близок.       Он отстраняется, прижимаясь лбом ко лбу Чжун Ли, и смотрит прямо ему в глаза. Пот стекает с его висков, бёдра горят, а член молит о разрядке — очень и очень близкой.       — Кто-нибудь когда-нибудь доставлял тебе такое удовольствие? — спрашивает он, внезапно желая знать ответ.       — Нет… Нет… Только ты… — Чжун Ли трясёт головой, делая ещё один глубокий вдох, и наклоняет голову вперёд, касаясь губами губ Чайльда. — Никто… Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так…       Этих слов достаточно, чтобы довести его до разрядки. Чайльд в последний раз толкается в Чжун Ли, и его словно ослепляет вспышкой удовольствия, из-за которой мир на секунду исчезает. Он изливается внутрь тугого тепла и стонет, двигая бёдрами назад и вперёд. Сопротивление стенок Чжун Ли вокруг его чувствительного члена ощущается слишком хорошо.       Чжун Ли под ним лишь слабо стонет, схватившись за живот, пока Чайльд продолжает отходить от оргазма. Чжун Ли сильно трясёт, когда он пытается кончить ещё один раз, будучи абсолютно истощённым.       Чайльд не знает, как долго он кончает внутрь Чжун Ли, убеждаясь, что вышло всё до последней капли, внезапно одержимый идеей осквернить бога ещё больше, чем есть сейчас. Когда всё заканчивается, он не может заставить себя сразу же выйти. Его руки подкашиваются, и он падает вперёд, слыша тихое ворчание снизу, когда их с Чжун Ли конечности переплетаются.       Они лежат так пару минут, прислушиваясь к звукам их сбившегося дыхания и бешенному пульсу Чайльда. Он прячет лицо у шеи Чжун Ли и делает глубокие вдохи и выдохи, утопая в запахе секса и пота.       После прошедшей по ощущениям вечности, Чайльд берёт себя в руки и приподнимается, выходя из Чжун Ли. Он замечает, как его сперма сочится из набухшей дырочки, и пытается подавить странное желание немедленно кончить снова. Вот же блять, его мозг действительно регрессировал в мозг подростка в периоде пубертата, который в первый раз открыл для себя дрочку.       Чувствуя, что его конечности словно превращаются в желе, Чайльд скатывается вбок и смотрит на партнёра, проверяя, жив ли тот. Теперь, отойдя ото всего, он может в полной степени оценить, как разбито выглядит Чжун Ли. Чайльд больше не узнаёт в нём того чопорного и правильного консультанта, обычно одетого в несколько слоёв одежды, — само воплощение гордости и грации. Сейчас Чжун Ли… идеален. Впрочем, как и всегда, но Чайльд не может насмотреться на такого Чжун Ли.       Он заправляет мокрую от пота прядь волос за ухо Чжун Ли, убирая чёлку с глаз. Всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок, Чжун Ли одаривает его усталой улыбкой.       — Ты… в норме? — спрашивает Чайльд. — Прости, я… я не сдержался.       Чжун Ли поворачивается к нему лицом. Чайльд не упускает из виду того, как он вздрагивает, когда двигает бёдрами.       — Нет… Всё в порядке, — произносит он охрипшим голосом. — Это было… Это было невероятно.       Гео руны продолжают светиться на его руках, словно золотые вены. Сейчас они слабо пульсируют так, будто свет угасает, но этого по-прежнему достаточно, чтобы освещать пространство между ними, очерчивая челюсть Чжун Ли золотым сиянием. Чайльд, словно загипнотизированный, берёт руку Чжун Ли, проводя пальцем по золотым меткам.       — Ты так прекрасен, — произносит Чайльд, когда встречается взглядом с Чжун Ли.       — Тебя это не пугает? — спрашивает Чжун Ли, мягко глядя на него.       — Нет, а должно?       — Многие смертные испугались бы, если бы кто-то из их знакомых внезапно изменил свою физическую форму, — отвечает он, склонив голову.       Чайльд смеётся на это. Если так подумать, то Чжун Ли никогда не видел его Форму духа… Он всё-таки не единственный, кто может менять форму.       — Может, так и есть, — отвечает он. — Но ты забыл, с кем разговариваешь. Меня не так-то просто напугать, сяньшэн.       Мягкий смешок слетает с губ Чжун Ли.       — Я рад, что тебя это не испугало.       — А как могло быть иначе. К тому же… — ухмыляясь, Чайльд опускает руку к талии Чжун Ли и прижимает его ближе, следом хватаясь за его задницу. Боги, как долго он ждал момента, когда сможет вот так прикоснуться к нему, не волнуясь о том, что это сочли бы за сексуальное домогательство. — Мне нравится факт того, что я так хорошо оттрахал тебя, что ты потерял контроль над своей формой.       Он безумно благодарен золотому свечению между ними, потому что так у него есть возможность увидеть, как румянец заливает щёки Чжун Ли.       — Я хотел бы, чтобы мы снова сделали это… — бормочет Чжун Ли.       — Я не против, — улыбается Чайльд.       — Только до окончания контракта, разумеется.       Чайльд моргает. «Лучший способ убить весь настрой, Чжун Ли». Улыбка Чайльда дрожит, когда он кивает, наблюдая, как Чжун Ли отводит взгляд.       — Верно, — отвечает он. — Контракт. Конечно.       Наступает тишина. Теперь, когда они закончили, ему стоит уйти от Чжун Ли? Он не установил временные ограничения на то, как долго они могут заниматься сексом, как и не сказал, повторится ли это. Несмотря на договор о том, чтобы всё осталось как прежде, Чайльд прекрасно понимает, что это было последней мыслью в его голове, пока он вдавливал Чжун Ли в постель. Он отдал этому всего себя. Он занимался с Чжун Ли сексом так, будто тот принадлежит ему. Так, будто всё было по-настоящему, будто они действительно вместе.       Он вздыхает, поворачивая лицо к потолку. Чжун Ли делает то же самое, укрывая их обоих одеялом.       — Ты часто занимаешься сексом с другими людьми?       Этот вопрос выбивает Чайльда из колеи. Он смотрит на Чжун Ли краем глаза, скрестив руки за головой.       — Если мне хочется. Обычно я стараюсь не слишком связываться с людьми. «По крайней мере, так было до твоего появления».       — Вот как, — кивает Чжун Ли.       — Что насчёт тебя?.. — он возвращает вопрос. — Я помню, ты сказал, что инкогнито экспериментировал несколько раз, но ты когда-нибудь встречал человека, с которым бы тебе действительно хотелось переспать?       — Нет, — отвечает Чжун Ли, даже не задумываясь. — Человеческие эмоции всегда были чужды мне, к тому же, я никогда не чувствовал потребности в близости или в физическом удовлетворении. Действительно важными для меня были мои контракты и мои люди. Только когда мне стало интересно узнать о людях побольше, я решил сам опробовать секс.       Разумнее всего было бы не продолжать эту тему, но Чайльд, увы, не самый разумный человек. Он ужасно любопытный и, очевидно, мазохист, потому что продолжает думать об одном имени. Имени, принадлежащем той, кто продолжает заставлять его так нелепо ревновать.       — А что насчёт Гуй Чжун?..       Чжун Ли ёрзает рядом. Чайльд вновь смотрит на него, замечая удивление в его глазах.       — А что с ней? — хмурясь, спрашивает Чжун Ли.       — Разве она не была важна для тебя? Многие говорят, что вы были неразлучны. Поэтому я предположил, что… вы двое…       — Гуй Чжун… Была очень важна для меня. И важна мне до сих пор, — почти шепчет он. — Когда она была жива, то желала, чтобы я мог испытывать эмоции, подобно людям. Она понимала их боль, их страдания, их счастье — всё, что делало людей интересными ей. В то время как я этого не понимал.       Рассказывая, Чжун Ли сильнее хмурится, и его глаза больше не сосредоточены на Чайльде. Кажется, он сейчас вовсе не с ним.       — Я наслаждался её компанией, и быть с ней было чем-то естественным. Мы и вправду были неразлучны.       Чайльд сглатывает ком в горле, думая, что лучше бы он никогда не спрашивал Чжун Ли об этом.       — Однако я так и не смог понять, что она заставляла меня чувствовать. После её смерти я познал лишь то… что это было больно. Я сражался бесчисленное количество раз, однако боль от её потери ранила меня больше, чем любая рана, полученная во время войны. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.       Грусть в его голосе заставляет Чайльда позабыть о своих эгоистичных чувствах. Он обнимает Чжун Ли за плечи, прижимая его к своей груди и оставляя поцелуй на лбу.       — Ты чувствовал скорбь.       — Верно, — отвечает Чжун Ли, обнимая Чайльда за талию. — Сейчас я понимаю это.       В такой позиции Чайльд знает, что Чжун Ли слышит быстрое биение его сердца: сбившееся и нервное из-за чужой близости, окрылённое фактом того, что они вот так лежат в объятиях друг друга, будто совпавшие детали пазла. Здесь нет никого, перед кем нужно было бы притворяться, но то, что они делают сейчас, — самый убедительный жест, подтверждающий то, что они пара. По крайней мере, Чайльд сам начинает верить в эту иллюзию.       Он смирился с этим. На всё время, что будет длиться их контракт, он будет подыгрывать, наслаждаясь этим, а потом… Что же, Чайльд не особо хочет думать о том, что будет после.       — Я всё ещё пытаюсь понять концепцию любви… — произносит Чжун Ли, дыханием щекоча ключицы Чайльда. — Я предположил, что если кому-то нравится быть с кем-то, то это значит, что они влюблены. И, судя по моим наблюдениям, смертные имеют обыкновение вступать в брак, если любят друг друга.       Смена темы на брак очень неожиданная. Чайльд щурится в темноте, пытаясь в сотый раз понять, что происходит в голове Чжун Ли.       — Ну, думаю… Многие люди действительно женятся, если любят друг друга.       — Ты не хочешь жениться, — парирует Чжун Ли, глядя на него.       Чайльд тихо смеётся.       — Не думаю, что я создан для такой жизни, сяньшэн.       По какой-то причине Чжун Ли на это сужает глаза. Он, должно быть, серьёзно относится к теме брака, поэтому, возможно, столь пренебрежительное отношение Чайльда к этому может быть оскорбительным…       — То есть даже если ты найдешь кого-то, кого полюбишь… Ты не женишься на этом человеке?       Чайльд бледнеет от этого вопроса. Он ненавидит тот факт, что сразу же думает о Чжун Ли, поскольку не отрицает того, что у него есть чувства к богу, пусть он и не хочет ставить на них клеймо любви. Не тогда, когда он не рассматривал концепцию любви в отношении своей жизни. У Предвестников нет времени на это. У него нет времени на это. Чжун Ли всего лишь временное увлечение, от которого ему в какой-то момент придётся отказаться.       — Я… Это не та вещь, о которой я задумывался бы всерьёз, — признаёт он. — Всё-таки я прежде всего Предвестник.       — Хм… — Чжун Ли прижимается к его груди. — Это… потому что ты не хочешь жениться или потому что думаешь, что не способен любить, и, следовательно, не можешь выйти за кого-то?       Селестия, Чжун Ли действительно зациклился на этом.       — Я не знаю. Как я уже сказал, я Предвестник. У меня не то чтобы есть время для всего этого.       Чжун Ли вновь хмыкает, однако кажется, что он совсем не доволен его ответом. Это не должно быть для него сюрпризом. Многие люди считают брак чем-то священным, и Чжун Ли, кажется, как раз таки из тех людей, которые воспринимают эту тему слишком серьёзно.       Чайльд задумывается, сможет ли Чжун Ли в будущем найти человека, с которым вступит в брак. Разве он не говорил, что хочет провести остаток жизни как смертный?       Когда Чайльд вернётся в Снежную, вновь потерявшись в обязанностях Предвестника, найдёт ли Чжун Ли кого-то, кто заменит его?       Из-за этих мыслей у Чайльда неприятно сдавливает в груди. Он сжимает челюсть, выкидывая из головы образ Чжун Ли с его собственной семьей.       — У тебя есть другие формы? — внезапно спрашивает Чайльд, желая сменить тему. — Я знаю, что ты можешь превращаться в дракона…       К счастью, Чжун Ли не задаёт вопросов и плавно переходит на другую тему.       — Верно. Я способен принять множество разных форм вне зависимости от пола, возраста или вида. Моя нынешняя форма — та, в которой я чувствую себя наиболее комфортно на данный момент.       Все связные мысли вдруг исчезают из его головы, когда он пытается представить, как бы выглядел Чжун Ли, если бы принял обличье женщины. Он читал некоторые книги о Властелине Камня, и в них говорилось, что тот принимал различные формы в течение веков, но всё равно думал, что это было всего лишь преувеличением, созданным, чтобы увлечь читателей.       Чёрт.       — Ты мне нравишься таким, какой ты есть, — выпаливает Чайльд, в то время как его член предательски дёргается только от мысли о том, как бы Чжун Ли выглядел в женском обличье.       — Спасибо, — отвечает Чжун Ли. — Я считаю, что смена формы подобна маскам, за которыми прячутся люди.       — Что… ты имеешь в виду?       Чжун Ли приподнимается на локте, смотря на Чайльда своими бездонными глазами цвета янтаря.       — Разве ты с семьёй ведёшь себя так же, как когда ты в обществе Фатуи?       Очевидно, нет. Чайльд скорее умрёт, чем будет вести себя с семьёй так, как с Фатуи. Несмотря на то, что все, кроме Тевкра, знают о том, что он работает Предвестником, Чайльд всё ещё пытается как можно старательнее скрыть от них этот факт.       — Мне приходится делать это. Я не могу посвящать семью в дела Фатуи.       — Я знаю, — отвечает Чжун Ли. — Когда ты со мной… Какая маска надета на тебе?       Это достаточно странный вопрос… Чайльд никогда не пытался утаить какую-то часть себя, когда он с Чжун Ли. Тот видел, каков он, когда ведёт себя как Предвестник, видел, какой хаос представляет из себя его семья.       — С тобой я могу быть самим собой, — отвечает Чайльд.       — То есть ты не являешься настоящим собой, когда находишься с семьёй? Или когда выполняешь работу?       Когда Чайльд узнал, что они переспят, то не думал, что в эту акцию также входит проникновение в его душу. Чжун Ли взглядом будто пытается найти среди множества слоёв разума Чайльда что-то, что сам Чайльд отказывается понимать. Ему приходится разорвать зрительный контакт, хмуро глядя в одеяло, пока он думает о вопросе Чжун Ли.       Не то чтобы он носит маску. Есть несколько сторон его настоящего «я». Он безумно любит свою семью и искренне желает им всего наилучшего, но есть и другая его сторона, которая жаждет крови, рвётся в бой с каждым противником, желая доказать миру, что он сильный. Что он сильнее всех.       — Я… Я просто предпочитаю разделять эти две стороны, — бормочет он и вновь поворачивается к Чжун Ли, разглядывая размазавшуюся подводку вокруг его глаз.       То же касается и Чжун Ли. Чайльд разделяет то, что происходит между ними, от своих обязанностей. Чем дольше он находится подле Чжун Ли, тем сильнее забывает о том, что посвятил свою жизнь другому божеству. Однажды ему придётся покинуть Ли Юэ и вернуться к Царице.       Невероятно жалко то, как сильно Чайльд боится наступления этого дня. Он благодарен, что Царица не умеет читать мысли, потому что, в противном случае, она была бы разочарована, увидь его в подобном состоянии.       — Что за внезапная попытка порыться у меня в душе, консультант? Ты сегодня задал много вопросов, — Чайльд выдавливает из себя смешок, мысленно покачивая головой.       Чжун Ли укладывает голову на его грудь, вздыхая.       — Прошу прощения… Я не хотел тебе докучать. Ты меня заинтриговал — вот и всё.       Чайльд больше не хочет думать. Он хватает Чжун Ли за талию, подминает его под себя и, не теряя времени, сразу же целует губы Архонта. С одобрительным стоном Чжун Ли обнимает его руками за шею, раздвигая ноги, чтобы Чайльд вновь мог войти в него.       — Довольно болтовни, — произносит Чайльд, застонав, когда его снова обволакивают тёплые стенки. — Я ещё не закончил с тобой, сяньшэн.       — Да… Да, — поощряет стоном Чжун Ли, и это всё, на чём концентрируется Чайльд.       Всю оставшуюся ночь он утопает в Чжун Ли. Для него есть только пьянящее возбуждение от тела под ним, окружённого золотым сиянием, которое заставляет забыть о мире, окутанном тенями. Сейчас имеет значение лишь то, как Чжун Ли сжимается вокруг него, снова и снова выкрикивая его имя. Он выбрасывает из головы все мысли о том, что готовит ему будущее, принимая иллюзию того, что Чжун Ли принадлежит ему.       На сегодня этого достаточно.