Set in Stone

      Чайльд просыпается от того, что кто-то взлохмачивает его волосы. Со стоном он зарывается лицом в подушку, тщетно пытаясь снова уснуть. Ему ещё рано просыпаться, он совсем не хочет этого… Ему снился очень неприличный сон об одном бывшем шеститысячилетнем Архонте…       До его ушей доносится мягкий смех, пугающе похожий на голос того, кто снился ему всего десять секунд назад.       Погодите-ка. Он не один?       Чайльд открывает глаза и мгновенно видит картину, из-за которой дух захватывает.       Пальцы Чжун Ли пробегаются по его волосам, когда сам он прижимается ближе, купаясь в солнечных лучах, проникающих в комнату из открытого окна. Одеяло, накинутое на талию, открывает Чайльду прекрасный вид на все те метки, которые он оставил по телу Чжун Ли, каждая из которых так трогательно контрастирует с мраморной кожей. Сейчас он вновь вернулся в ту форму, в которой Чайльд привык его видеть. Отсутствие светящихся рун на руках заставляет подумать о том, а не было ли всё это плодом его возбуждённого воображения.       — Утро… — бормочет Чайльд, потирая глаза.       Заметив, что Чайльд проснулся, Чжун Ли улыбается шире.       — Доброе утро, Аякс, — произносит Чжун Ли, заправляя прядку волос за ухо Чайльда.       Нет уж, он не может спать. От одного лишь взгляда на Чжун Ли у него сердце начинает биться быстрее, чем когда он тренировался с Педролино у Фатуи. Он только проснулся, но уже чувствует себя так, будто пробежал десять кругов вокруг Заполярного Дворца.       — Давно проснулся? — интересуется Чайльд.       Чжун Ли отрицательно качает головой. Чайльд не уверен, из-за того ли это, что он ещё полусонный, однако может поклясться, что в том, как Чжун Ли продолжает перебирать его волосы, есть какой-то намёк на веселье. Это совсем не честно. Чайльд едва проснулся, он ещё не успел подготовить себя к тому, что утром первым делом видит Чжун Ли.       Хотя он не то чтобы жалуется. Его мозг, на самом деле, ужасно быстро начинает привыкать к этому.       — Выглядишь очень умиротворённо во сне, — говорит ему Чжун Ли. — Хорошо спалось?       — Угу, — на автомате отвечает Чайльд, следом вспоминая о том, сколько раз за ночь они просыпались, только чтобы обнаружить себя в объятиях друг друга. — Хотя я не думаю, что хоть кто-то из нас выспался…       — Хм… Ты был ненасытен.       — Не скидывай всю вину на меня, господин консультант. Ты такой же бесстыдник, как и я, — ухмыляется Чайльд.       Чжун Ли хмурит брови и открывает рот, собираясь возразить, однако Чайльд прерывает его, рывком укладывая к себе на грудь.       — Я пытался поспать, но кое-кто продолжал будить меня на протяжении всей ночи, — дразнится Чайльд. — Ты всё умолял меня о большем, просил быть быстрее и жёстче. Ты можешь быть очень настойчивым, если захочешь, консультант, и ещё… можешь быть громким. Очень громким. Подозреваю, что половина жителей Ли Юэ слышала тебя этой ночью.       Чжун Ли тут же перестаёт хмуриться — вместо этого его щёки стремительно начинают краснеть. Чайльду приходится сдержать свой смех. Это было слишком просто.       — Ты слишком преувеличиваешь, — произносит Чжун Ли, стараясь избегать с ним зрительного контакта. — Я не был настолько громким.       — Как там говорится в старой поговорке Ли Юэ? Даже у стен есть уши?       — Чайльд.       Чайльд улыбается, больше не в состоянии сдержать смех. Глаза Чжун Ли опасно сужаются, но тот факт, что его щёки красные, заставляет Чайльда рассмеяться ещё сильнее.       — Прости, сяньшэн, я всего лишь дразню тебя, — он наклоняется, кусая мочку уха Чжун Ли. — Не беспокойся, я был единственным, кто тебя слышал. Твой секрет в безопасности.       «Я единственный, кому позволено слышать тебя вот так», — почти произносит он, словно дикарь, в которого начинает превращаться. Ему требуется вся выдержка, чтобы промолчать.       Чжун Ли что-то бормочет, наклоняя голову, пока Чайльд губами исследует его шею, покрывая поцелуями метки, оставленные ночью. Он втягивает кожу на самом большом засосе, втайне желая, чтобы он остался на теле навсегда, чтобы другие тоже могли его увидеть. И, очевидно, его одурманенный похотью мозг именно этого и хотел прошлой ночью, ведь этот засос находится достаточно высоко, чтобы виднеться из-под одежд Чжун Ли.       Прежде чем он начинает целовать остальные засосы, Чжун Ли толкает его в грудь так, что Чайльд ложится на кровать. Он смотрит вверх и… его мозг на секунду перестает работать от вида Чжун Ли, оседлавшего его.       «Должно быть, что-то подобное заставляет людей уверовать», — думает Чайльд, когда одеяло соскальзывает с тела Чжун Ли, оголяя кремовые бёдра, покрытые синяками и красными метками. Он запечатлеет этот образ в голове на всю оставшуюся жизнь.       Чжун Ли наклоняется, целуя плечо Чайльда.       — Как ты получил этот шрам? — интересуется он, поглаживая рваную рану на ключице.       — Скарамучча. Этот мелкий гадёныш.       Чжун Ли хмуро смотрит на него.       — Один из Предвестников. Мы часто ввязываемся в драки друг с другом, — объясняет Чайльд, пожимая плечами. — Но не волнуйся, я тоже оставил ему шрам.       В ответ он получает лишь ошеломлённый вздох. Чжун Ли исследует тело Чайльда дальше, проводя губами по его прессу и уделяя особое внимание каждому шраму, который он встречает. Чайльд никогда не стыдился своего тела, однако то, как Чжун Ли смотрит на него, рождает в его голове рой вопросов. Почему он делает это? О чём думает?       Чжун Ли засасывает кожу внизу его живота, вызывая шипение у Предвестника.       — А этот?       Он поглаживает шрам, как и все остальные. Чайльду становится всё труднее думать, когда его целуют, опаляя дыханием пупок.       — Белый медведь, — выдыхает Чайльд.       — Белый медведь?       — С ними на удивление весело сражаться.       Чжун Ли вновь вздыхает. Его губы двигаются дальше, целуя каждый кусочек кожи, до которого дотрагиваются.       Он останавливается над тазовыми косточками.       — А этот?       — Похититель сокровищ. Это было счастливое совпадение.       — Очень не похоже на тебя — позволить кому-то превзойти тебя в схватке…       — Но я ведь победил, сяньшэн. Я отвлёкся всего на пару секунд. День тогда выдался плохой, — надув губы, отвечает Чайльд.       — В таком случае я прошу прощения, что предположил, что ты мог проиграть жалкому похитителю сокровищ, — говорит Чжун Ли, а в его голосе явно слышится нотка веселья. Он берёт руки Чайльда в свои и целует каждую костяшку, заставляя сердце Чайльда заходиться в бешенном ритме. — У тебя даже на руках есть шрамы.       — Ты так зациклился на шрамах, хах.       — Они завораживают меня, пусть мне и хотелось бы, чтобы ты лучше заботился о себе, — с улыбкой отвечает Чжун Ли, смотря вверх.       — Я хорошо забочусь о себе.       Повернув его руку, Чжун Ли целует ладонь Чайльда, не прерывая зрительного контакта. Несколько секунд он остаётся неподвижным, — его глаза светят так ярко, что кор ляпис рядом с ними покажется и вовсе тусклым, — затем медленно касается губами места под запястьем Чайльда, прямо над точкой, где бьётся пульс.       Они не двигаются. Чайльд знает, что Чжун Ли чувствует, как быстро у него бьётся сердце. Он не хочет двигаться, боясь, что так нарушит то состояние, в которое его вверг бывший Архонт.       Чжун Ли чуть поднимает голову, его глаза, горящие золотом, пронзительны, но непроницаемы.       — Ты всего лишь смертный, Чайльд, — произносит он.       «И это проблема? — хочет спросить Чайльд. — Этот факт делает меня менее желанным?»       Он заталкивает эти мысли куда подальше, сглатывая ком в горле.       К счастью, Чжун Ли возвращается к исследованию его тела, проводя губами по круглому шраму под рёбрами. Как только он отводит взгляд, Чайльд выдыхает, понимая, что всё это время задерживал дыхание.       — Пуля? — спрашивает Чжун Ли.       Чайльд кивает, не находя больше слов.       Чжун Ли спускается дальше, доходя до его живота. Чайльд почти стонет от разочарования, когда он, игнорируя его очевидно возбуждённый член (вот же гадство), целует шрам на талии.       — А этот?       Чжун Ли действительно собирается вести с ним беседу, когда его голова находится в опасной близости к члену Чайльда? Это, должно быть, новый способ пытки.       — Ах… — Чайльд облизывает губы, пытаясь заставить свой мозг хоть немного функционировать. — Тоже от Предвестника. Вроде, от Дотторе. Или от стычки с Синьорой… Ах, нет, шрам, оставленный Синьорой, у меня на спине…       — Это нормальное поведение среди Предвестников?       — Сяньшэн, мы все ненавидим друг друга до глубины души. Если мы бываем во дворце, то драки не избежать, — отвечает Чайльд, приподнимаясь на локтях.       Чжун Ли смотрит на него, лучезарно улыбаясь.       — В таком случае я рад, что ты сейчас со мной.       Только Чжун Ли может говорить что-то такое с ангельской улыбкой, находясь в паре дюймов от стояка.       — Сяньшэн, ты меня убиваешь, — произносит Чайльд, с поражением падая обратно на кровать.       — Я ведь ничего не делаю, — руки Чжун Ли поглаживают бёдра, полностью противореча сказанным словам. — Мне понравилось то, что было ночью.       — Уж я-то знаю об этом, — фыркает Чайльд.       — Поэтому я хотел бы отплатить тебе. Контракты должны быть выгодными обеим сторонам…       — Что? — Чайльд поднимает голову. — Сяньшэн, это не… Ты не должен так много думать о…       Все слова теряются в тот момент, когда Чжун Ли берёт его член в рот. Он был абсолютно не готов к влажному теплу, внезапно обволакивающему его всё больше и больше.       Чайльд падает обратно на подушки.       — Ах, блять.       Чжун Ли даже не останавливается. Чайльд с широко раскрытыми глазами смотрит на то, как его член всё глубже и глубже исчезает во рту бога. Он думал, что тот остановится на полпути, однако Чжун Ли не прекращает. Твою же мать, он собирается…       Чжун Ли давится. Он отстраняется, кашляя в руку.       Чайльду требуется вечность, чтобы прийти в себя. Отойдя от шока из-за того, что Чжун Ли только что пытался сделать ему горловой минет, он садится, поглаживая Чжун Ли по спине, пока тот продолжает кашлять.       — Не стоит заставлять себя, сяньшэн, — говорит ему Чайльд, несмотря на то, что глупый, озабоченный сексом дикарь в его голове невероятно возбуждён из-за вида Чжун Ли, задыхающегося из-за его члена.       Чжун Ли заправляет волосы за ухо, облизывая губы.       — Нет, позволь мне попробовать ещё раз. Прошу, ложись.       Что же, Чайльд, очевидно, не собирается его останавливать. Он ложится, как ему и сказали, наблюдая за тем, как Чжун Ли вновь устраивается у его члена.       На этот раз он наклоняется и целует головку так нежно, что Чайльд едва чувствует это. Волосы Чжун Ли каскадом спускаются по его плечам, пока он облизывает влажную головку, слизывая предэякулят. Он делает так несколько раз, проводя языком по выступающим венкам по всей длине Чайльда, а следом заглатывает головку с таким рвением, что Предвестник едва ли не кончает. Блять, он никогда не видел в жизни ничего более сексуального.       Чайльд стонет, закрывая глаза от ощущения того, как Чжун Ли ласкает его языком. Через какое-то время Чжун Ли немного ускоряется, подбадриваемый звуками, которые издаёт Чайльд.       — Чёрт, чёрт возьми. Блять… — стонет Чайльд, когда Чжун Ли заглатывает немного глубже. — О да, блять, как же хорошо…       Чжун Ли выпускает член изо рта с мокрым характерным чмоканьем. Чайльд в шоке наблюдает за тем, как Чжун Ли сплёвывает слюну на головку члена, прежде чем снова взять в рот. Слюна стекает по стволу, и Чжун Ли, не теряя времени, тут же слизывает её. Его полуприкрытые глаза встречаются взглядом с Чайльдом, когда он вновь вбирает его член в свой тёплый рот.       Вот же чёрт. Блять. Либо это Чайльду снится, либо он уже умер. То, что Чжун Ли делает сейчас, не может быть реальностью.       Влажный жар вновь окружает член Чайльда. Чжун Ли двигает головой вверх и вниз, заглатывая так глубоко, как только может. С каждой секундой Чайльд всё больше сходит с ума. Он правда пытается не двигаться, подавляя желание податься бёдрами вверх, чтобы достать до самого горла Чжун Ли, и трахнуть его в рот… Блять.       Чжун Ли хватается за его бёдра, медленно опуская голову всё ниже и ниже, останавливаясь, прежде чем взять на всю длину.       Глубже, ещё глубже…       — Блять, блять, блять, — матерится Чайльд. Он даже не осознаёт того, что держит голову Чжун Ли, пока не хватает его за волосы, приподнимая свои бёдра.       Как-то отстранённо он слышит, что Чжун Ли давится.       — Твою мать, прости. Прости меня, — извиняется Чайльд, тут же отпуская мужчину.       С опухшими губами и красными щеками Чжун Ли стирает слюни и сперму с губ. С прошлой ночи подводка, которая обычно красуется под его глазами, исчезла, его волосы спутались после того, как Чайльд бесчисленное количество раз хватался за них. Однако есть кое-что ещё больше удовлетворяющее Чайльда — это то, что он один из тех немногих, кто видел бывшего Архонта таким растрёпанным.       — Н-нет… Продолжай, — произносит Чжун Ли. — Сделай это снова, Чайльд.       — Ты уверен в этом?..       — Уверен. — Кивает Чжун Ли. — Я хочу, чтобы ты получил удовольствие с помощью моего тела. Пожалуйста, используй меня так, как тебе удобно.       — Сяньшэн, ты не можешь так просто говорить мне об этом… — стонет Чайльд. — Но если ты настаиваешь…       Он вновь толкается в рот Чжун Ли, заставляя его заглотить до самого основания. Чжун Ли напрягается, касаясь носом лобковых волос Чайльда, однако остаётся неподвижным, в конце концов расслабляясь. Чайльд даёт ему пару секунд на то, чтобы привыкнуть, после чего берёт его за голову двумя руками и начинает трахать в рот.       Блять, как же горячо. Он множество раз представлял себе, как сделает это с Чжун Ли, однако это и близко не стоит с реальностью. К его удивлению, несмотря на то, что по началу Чжун Ли было сложно, у него нет рвотного рефлекса. Он стонет каждый раз, когда Чайльд толкается членом в его горло, посылая по всей его длине вибрации, которые ещё больше сводят Предвестника с ума.       — Чёрт, сяньшэн, ты такой… горячий, — стонет Чайльд, толкаясь бёдрами на каждое слово. Чжун Ли отвечает ему заглушенными всхлипами. Он гладит Чайльда по бёдрам, будто молча говорит ему продолжать. Не то чтобы Чайльд смог остановиться сейчас.       Он трахает Чжун Ли в рот Селестии известно сколько — Чайльд давно потерял счёт времени. Его движения становятся более неуклюжими, он толкается то в щёки Чжун Ли, то в его нёбо. Он даже не видит лицо Чжун Ли с такого ракурса — лишь то, как член исчезает во рту каждые несколько секунд под аккомпанемент влажных, булькающих звуков каждый раз, когда он толкается в стенку горла Чжун Ли.       Чайльд сжимает зубы, стараясь получить разрядку, которая всё ближе и ближе.       — Я… Блять!       Он толкается бёдрами в последний раз, двигая лицо Чжун Ли в такт. Чжун Ли дёргается в его хватке, ногтями цепляясь в бёдра Чайльда… Но даже так Чайльд удерживает его на месте, откидывая голову назад, когда кончает.       О Селестия. Чайльд закрывает глаза и упивается наслаждением, растекающимся по всего его телу, изливаясь горячей жидкостью в горло Чжун Ли. Он едва чувствует, как бог сглатывает, стараясь принять всё. Чжун Ли отстраняется лишь в последнюю секунду, кашляя, когда сперма попадает ему на лицо и стекает по подбородку.       Чайльд чувствует себя зверем, загнанным в клетку. Наклонившись вперёд, он рывком сажает Чжун Ли себе на колени и сжимает его член, пока бог не начинает извиваться. Чжун Ли держится за его плечи так, будто опусти он их — упадёт. Издаваемые отчаянные звуки заставляют Чайльда надрачивать ему быстрее и напористее.       Чжун Ли совсем скоро кончает. Чайльд не останавливается, даже когда бог наконец выкрикивает его имя, кончая в его объятиях. Это удивительный образ, который Чайльд увековечил в своей голове ещё с прошлой ночи. Он так прекрасен.       Когда они заканчивают, Чайльд, удерживая Чжун Ли на коленях, целует его подбородок, пока тот отходит от оргазма.       — Боги, Чжун Ли. Я мог бы трахать тебя хоть весь день напролёт.       Это далеко не самые романтичные слова, которые он мог сказать, вовсе нет, однако они определили свои отношения, как друзья с привилегиями, пусть даже дурацкие чувства Чайльда считают совсем иначе.       Чжун Ли требуется ещё несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и он слабо качает головой.       — Не сегодня… Тебе ещё предстоит встретиться с Нин Гуан.       Смеясь, Чайльд убирает пряди волос, прилипшие ко лбу Чжун Ли. Боги, то количество раз, которым они занялись сексом этой ночью… Они оба грязные…       — Так, ладно, для начала нам нужно помыться. Не хочешь вместе принять ванну? — предлагает Чайльд.       Чжун Ли поджимает губы.       — Я не наивный дурачок, Чайльд. Я прекрасно знаю, что ты не остановишься лишь на совместном купании.       Упс. Чайльд хватается за грудь, притворно вздыхая.       — Чжун Ли-сяньшэн, какого низкого вы обо мне мнения… Я всего лишь хотел предложить сэкономить немного времени, учитывая тот факт, что встреча с Нин Гуан, очевидно, очень важная… Мы не должны опоздать на неё, верно?       Чжун Ли не радует его своим ответом, вместо этого он встаёт с колен Чайльда, накидывая шёлковый халат. Вздохнув, Чайльд ложится обратно на кровать, наблюдая за тем, как Чжун Ли завязывает халат. Это не особо помогает скрыть все метки, оставленные на его теле.       — Где ты научился так хорошо отсасывать? — внезапно интересуется Чайльд. — С каждым разом ты удивляешь меня всё больше, сяньшэн.       Чжун Ли останавливается и постукивает себя по подбородку, задумчиво смотря в потолок.       — В прошлом я читал очень много книг, чтобы побольше узнать о различных сексуальных практиках… Если я правильно помню, то оральный секс считается очень приятным как для мужчин, так и для женщин.       Судя по всему, Властелин Камня каким-то образом набрёл в библиотеке на секцию эротической литературы и решил потратить своё драгоценное время на изучение найденного материала. Жизнь Архонта полна сюрпризов.       — Надеюсь, тебе понравилось, — произносит Чжун Ли, грациозно выпрямляя спину, будто он сейчас не выглядит так, словно его растерзал медведь. — Мне нужно принять ванну и переодеться. Я бы посоветовал тебе заняться тем же.       Он делает шаг вперёд, после чего останавливается, хмурясь.       — Хм.       — Что такое? — спрашивает Чайльд, выгибая бровь.       — У меня болят ноги.       Ах… Чайльд чешет затылок.       — Ну, мы всю ночь занимались сексом…       — Сколько неудобств, — возмущённо бухтит Чжун Ли.       Чайльду становится всё сложнее сдержать улыбку. Ну уж нет, сейчас ему нужно быть серьёзным. Чжун Ли больно из-за того, что они слишком много занимались сексом. Это не то, из-за чего он должен смеяться, и он абсолютно точно не должен быть так горд этим.       — Сильно болит? — Чайльд похлопывает по пустому месту рядом с собой. — Мы всё ещё можем остаться в постели, забыв о Нин Гуан…       — В мире нет ничего, с чем бы я не справился. В прошлом я сталкивался с проблемами похуже, — Чжун Ли поворачивается, серьёзно смотря на него. Его взгляд похож на тот, каким он обычно смотрит на драгоценности, прежде чем попросить Чайльда купить их. — Я более удивлён тому, что твоё сексуальное мастерство способно так долго воздействовать на моё тело. Я явно недооценил выносливость смертных.       Чайльд моргает несколько раз. Это Чжун Ли так хвалит его за то, что они так много раз занялись сексом за ночь?       — Эм, спасибо? — медленно произносит Чайльд. — Я рад, что… ты оценил мою, эм, выносливость.       Кивнув, Чжун Ли разворачивается, оставляя позади Чайльда, смотрящего на него с удивлением и шоком. Он никогда не понимал, что именно происходит у этого мужчины в голове. Ему понадобится какое-то время на осознание того, что случилось за прошедшие сутки.       Чайльд плюхается обратно на простыни, пялясь в потолок. Он всё ещё одурманен сексом, наслаждаясь остатками адреналина в крови. Он будет беспокоиться о последствиях своих действий, когда вернётся домой.       Ну а сейчас…       Чжун Ли выглядывает из-за двери, ведущей в ванную.       — Чайльд? Ты не собираешься принимать ванну?       По-прежнему находясь в уютной постели, Чайльд поднимает голову и смотрит на него.       — Эм? Конечно, сразу после тебя.       — Ох. Но разве не ты предложил принять ванну вместе?       Внезапно заинтересовавшись тем, к чему ведет разговор, Чайльд садится на кровати.       — Мне показалось, что ты был против этого, сяньшэн…       Даже с другого конца комнаты он видит улыбку на губах Чжун Ли. Она освещает его глаза, из-за чего бог выглядит моложе, чем обычно. Эта улыбка… почти игривая.       — Возможно, я передумал, — отвечает Чжун Ли, не особо стараясь скрыть улыбку ладонью. — Тебе стоит поторопиться, пока я снова не передумал, Аякс…       Чайльд спрыгивает с кровати так быстро, что спотыкается об одеяло.

***

      После увлекательного купания вместе, которое продлилось куда дольше, чем должно было, Чайльд стоит и хмурится на кухне ритуального бюро Ваншэн. По очевидным причинам, многие комнаты закрыты от посетителей, да и он приходил сюда только за тем, чтобы иногда повидаться с Чжун Ли. И даже так, он никогда не ожидал, что в ритуальном бюро будет кухня… Не то чтобы он знал, чего ждать от этого места, кроме, ну, трупов.       Чжун Ли садится за один из столов, каждая его частичка выглядит обновлённо и элегантно как никогда. Очень сложно осознать, что этот же человек выстанывал имя Чайльда множество раз прошлой ночью, обхватив его гибкими ногами за талию, пока он…       Чайльд отвешивает себе подзатыльник. Можно было подумать, что ночь секса удовлетворит его плотские желания, но, увы, это не так. В этом плане он безнадёжен.       — Никогда не знал о том, что здесь есть кухня, сяньшэн, — комментирует он, решая поставить точку на подобных мыслях. Это не просто маленькая кухня. Если бы Чайльд не знал о том, что они находятся в ритуальном бюро, то подумал бы, что они внутри ресторана.       Чжун Ли поправляет цветы шелковицы в вазе в центре стола так, чтобы они не свисали.       — Да. Было время, когда Ху Тао была уверена в том, что ритуальное бюро будет пользоваться большей популярностью, если у него будет свой ресторанчик.       Чайльд даже не спрашивает о том, как всё прошло. Каждый в Ли Юэ знает, что Ху Тао крайне эксцентрична в своём подходе к ведению бизнеса.       — Вот как.       — Как и ожидалось, эта затея была не особо успешной, однако кухню было решено оставить. Ей нравится экспериментировать над необычными блюдами, она частенько заставляет меня их пробовать.       — Они не выглядят так уж плохо, — комментирует Чайльд, кивая в сторону миски с, кажется, печеньями. Он берёт одно из них и нюхает. Пахнет очень даже неплохо.       — Чайльд, я бы не советовал тебе пробовать это…       Чайльд откусывает кусочек… и тут же его выплёвывает.       Он слышит вздох Чжун Ли, всё ещё пытаясь избавиться от вкуса, который он может описать лишь как вкус яда.       — К сожалению, её готовка… Несколько не на том уровне, — произносит Чжун Ли.       Вздрагивая, Чайльд выпивает целый стакан воды и хмурится, когда понимает, что всё ещё чувствует привкус печенья. Из чего Ху Тао их приготовила? Она пытается отравить людей?       С другой стороны, учитывая то, что она постоянно ищет новых клиентов, Чайльд признаёт, что, возможно, именно это она и хотела сделать.       — Забудь о том, что они не на «достаточном уровне», это орудия для убийств, — отвечает Чайльд, выпивая второй стакан воды.       Когда во рту почти перестаёт ощущаться странный привкус, Чайльд начинает осматривать кухню, избегая любую еду, что видит, на случай, если она была приготовлена Ху Тао. Если она единственный человек, использующий кухню, то, должно быть, очень любит готовить. Всё аккуратно организовано, а полки заполнены специями и свежими ингредиентами.       Как и шкафчики, заполненные разноцветными баночками, в некоторых из которых находятся очень странно выглядящие ингредиенты. Вскоре Чайльд закрывает шкафчик, когда находит баночку с глазными яблоками, решая, что это для приготовления завтрака не подойдёт уж точно.       — Что ты делаешь? — спрашивает Чжун Ли, всё ещё сидя за столом.       — Готовлю завтрак для нас, — отвечает Чайльд. — Чего желаешь?       — Если ты не против, то я бы не отказался от конджи с гарниром из ютяо… И ещё чай. По утрам я предпочитаю пить чай улун, однако не откажусь и от жасминового чая.       Чайльд почёсывает голову. Он может заварить чай лишь с молоком и сахаром и очень сомневается, что это то, чего Чжун Ли хочет. Он даже не уверен в том, что такое ютяо…       — Я не очень хорошо знаю блюда кухни Ли Юэ… — признаёт Чайльд.       — В таком случае, ты можешь приготовить всё, что пожелаешь, — ободряюще улыбается Чжун Ли. — Я съем что угодно, если только это не будет тот суп, что ты приготовил, когда я впервые встретил твою семью.       — Это моё лучшее блюдо, сяньшэн, — фыркает Чайльд. — Ты ранишь мои чувства.       — Я приношу свои извинения. Я не очень люблю морепродукты, особенно, если щупальца не мелко нарезаны…       Невероятная конкретика. Чайльду хочется спросить, почему у Чжун Ли такое странное отвращение к щупальцам, но он, пожалуй, оставит это на другой раз.       — Как тебе такой вариант: ты рассказываешь мне рецепт, и я готовлю для тебя? — предлагает Чайльд. — Что такое конджи и ю…       — Ютяо, — заканчивает за него Чжун Ли, вставая с места. Он идёт по кухне, и улыбка на его лице заставляет Чайльда задуматься о том, а смогут ли они вообще приготовить что-то. — Мне нравится твоя идея. Это довольно простые блюда…

***

      — Попробуй, — предлагает Чайльд, протягивая ложку Чжун Ли. — Ну как?       Чжун Ли наклоняется и открывает рот, позволяя Чайльду засунуть ему ложку внутрь. Ему требуется несколько секунд на то, чтобы распробовать вкус, однако по его выражению лица невозможно понять, понравилось ли ему конджи или нет.       — Если добавить больше соли… — наконец произносит Чжун Ли. — Но для первой попытки очень даже неплохо.       Чайльд улыбается ему в ответ.       — Лучше, чем суп?       Глаза Чжун Ли блестят от веселья.       — В разы лучше.

***

      Как и сказал Чжун Ли, блюда оказались достаточно лёгкими, и у Чайльда ушло не так много времени на их приготовление. Затем они завтракают, возвращаясь к своему привычному ритму: Чжун Ли рассказывает обо всём, а Чайльд слушает его.       И это кажется… таким нормальным. Даже после прошлой ночи между ними будто ничего не изменилось.       Нет, лучше будет сказать, что не чувствуется нормальным. Пульс Чайльда не успокаивается с самого утра, и он не может перестать мельком смотреть на Чжун Ли, когда думает, что тот этого не видит. Каждое, даже самое незначительное действие Чжун Ли вызывает у него улыбку. Он понимает, что у него некая гиперфиксация на каких-то обыденных деталях, которые он раньше в бывшем Архонте не замечал. К примеру, то, как часто он заправляет волосы с правой стороны за ухо, и кажется, что это стало его неосознанной привычкой.       Можно с уверенностью сказать, что ночь, проведённая с Чжун Ли, не подавила те странные чувства, что он вызывает у Чайльда. К сожалению, они лишь усилились, из-за чего Предвестник не может сфокусироваться на чём-то, кроме Чжун Ли.       И самое худшее в этом то, что это кажется естественным. Они с Чжун Ли переспали, он проснулся рядом с ним, и сейчас они вместе завтракают… Всё ощущается так, будто он делал это всю жизнь. Так, будто именно это правильно.       Чайльд слишком зациклился на том, что они пара. Он даже не может вспомнить, каким он был до встречи с Чжун Ли. Он раньше не заботился о таких мирских и обыденных вещах. Если это не помогало ему в бою и не имело преимуществ для Царицы, то это его не волновало.       Говоря о Царице, как долго он является одним из Предвестников её величества? Как давно он был здесь, исполняя роль Предвестника, а не просто человека, пытающегося насладиться времяпрепровождением в Ли Юэ как можно дольше?       Ответ очевиден. И осознание этого оставляет не очень хорошие послевкусие, из-за чего он едва ли съедает завтрак.       — Чайльд? — голос Чжун Ли вынимает его из своих мыслей. Чайльд поднимает голову, видя беспокойство в чужих глазах. — Что-то не так?       Чайльд выдавливает улыбку, надеясь, что она выглядит искренне. Он даже смеётся для пущей достоверности.       — Просто задумался, сяньшэн. Как ты мог заметить, я не ранняя пташка.       К счастью, это срабатывает. Плечи Чжун Ли расслабляются.       — Ты был достаточно бодрым, когда мы принимали ванну.       Ему становится куда легче улыбаться, когда он вспоминает об этом.       — Сейчас я снова становлюсь сонным, — дразнится он. — Быть может, тебе стоит попытаться разбудить меня, сяньшэн.       Чжун Ли делает глоток чая, качая головой.       — Какой же ты ненасытный.       После чего между ними воцаряется тишина. Чайльд откусывает кусочек от булочки, приготовленной на пару, скорее из-за того, что ему нужно сделать что-то, а не потому, что ему хочется есть. Он не отрывает взгляда от Чжун Ли, наблюдая за тем, как тот доедает свой завтрак.       — Другие адепты знают о том, кто ты? — спрашивает его Чайльд. Насколько он понял, только они с Люмин знают о том, кем на самом деле является Чжун Ли.       Это всегда его интересовало. Будучи обычным консультантом в ритуальном бюро, Чжун Ли слишком ценится жителями гавани. Многие знают о нём из-за его рассказов и бесконечного запаса знаний, некоторые даже лишаются чувств из-за его красоты. Но, несмотря на это, Чайльд очень редко видит Чжун Ли с другими людьми. Тот рассказал ему, что у него есть парочка друзей-археологов, к которым он подходил на Бисерном пароме. Но кроме этого… Чайльд никогда больше не видел его с кем-либо ещё.       Чжун Ли поднимает взгляд и качает головой.       — Не думаю. Я намекнул Цисин и адептам о том, что Властелин Камня жив. Но о том, что Властелин Камня — я… Не думаю, что они осведомлены об этом.       — Почему ты просто не скажешь им?       — Они неплохо выживают и без меня. Они больше не нуждаются во мне.       Эмоции — скорее, их отсутствие — в его голосе заставляют Чайльда нахмуриться.       — Разве ты не дружил с адептами? Ты не скучаешь по ним?       Чжун Ли наклоняет голову, будто не понимает, что ему говорят. Чайльду приходится сдержаться, чтобы не вздохнуть.       — Ты как-то рассказывал, что тебе нравится османтусовое вино, потому что оно имеет всё такой же вкус, как и раньше… Однако люди, с которыми ты делил те воспоминания, больше не с тобой. Ты скучаешь по ним из-за того, что их больше нет, а ты всё ещё жив, — объясняет Чайльд, надеясь, что Чжун Ли поймёт мысль, которую он пытается донести.       Именно в такие моменты он вспоминает о том, какая пропасть есть между ними двумя. Их разделяет много тысяч лет. Чайльд даже не может понять, как именно работает мышление Чжун Ли.       — Ты не скучаешь по Сяо и Гань Юй? — продолжает Чайльд, не получив ответа от Чжун Ли.       Чжун Ли удивлённо поднимает брови.       — Не знал, что ты знаком с ними.       — Я встречал их пару раз. Люмин иногда просит их помочь с заданиями Гильдии приключений. Она с ними хорошо дружит.       Чжун Ли натянуто кивает.       — Вот как. Как они поживают?       — Тебе не у меня спрашивать об этом, сяньшэн. Если ты всё ещё помнишь, то я был тем, кто призвал Осиала и практически разрушил из-за этого Ли Юэ. Не думаю, что Сяо и Гань Юй питают ко мне особую симпатию.       Чжун Ли невесело фыркает.       — И как только я мог забыть?       — Ты не ответил на мой вопрос, — продолжает Чайльд, быстро переводя тему обратно. Возможно, заводить разговор об Осиале не самый лучший вариант. Напоминать о том, что твой фальшивый парень/любовник/жених намеревался разрушить дорогие тебе места, далеко не самая лучшая идея. — Ты не скучаешь по ним?       Чжун Ли опускает ложку, отставляя от себя миску.       — Я часто осознаю, что вспоминаю былые дни, поэтому, наверное, скучаю… Однако я не знаком с этим чувством. Проживи ты столько лет, сколько я, тебе неизбежно пришлось бы проститься с кем-то, кто тебе дорог. Я всегда храню воспоминания о них.       «Проживи ты столько лет, сколько я», — Чайльд усмехается раньше, чем осознаёт это. Чжун Ли так небрежно произнёс это, будто кто-то может прожить столько, сколько прожил он. Неудивительно, для кого-то такого же древнего, как он, входит в привычку прощаться даже с самыми дорогими людьми.       «Ты всего лишь смертный, Чайльд».       Разве не так сказал ему когда-то Чжун Ли? Если же он так привык расставаться с друзьями, большинство из которых адепты, то какой вообще след Чайльд надеялся оставить в его долгом-долгом существовании?       Какое значение человек вообще может иметь в жизни бога?       Это не должно его волновать, но волнует. Чайльд будто тонет в отвратительном ощущении беспомощности и разочарования, осознавая, что не важно, как много он будет пытаться, ему не сократить тот разрыв, что существует между ними.       — Для того, кто хочет жить жизнью смертных, сяньшэн, ты ведёшь себя неправильно, — бормочет Чайльд. Он не собирался говорить этого вслух и уже жалеет о том, что эти слова слетели с языка.       Чжун Ли поджимает губы и сужает глаза.       — Что ты имеешь в виду?       Чайльд больше не знает. Они говорили о Сяо и Гань Юй, прежде чем он позволил своим чувствам помешать разговору. Он делает вдох, отставляя свои эмоции на задний план, и решает вернуться к тому, о чём они говорили изначально.       — Ничего. Просто… я подумал, что если ты хочешь повидаться с друзьями, то просто сделай это. Кого волнует, что твоя миссия завершена? Это не значит, что они больше не могут тебя никогда видеть.       — Они более не нуждаются во мне, — повторяет Чжун Ли. — Их контракты закончились в тот момент, когда Властелин Камня покинул этот мир. Им хорошо и без меня.       Чайльд сжимает челюсть, пытаясь не меняться в лице. К сожалению, он не может контролировать тон так хорошо, как делает это с выражением лица.       — Контракт превыше всего, да…       Чайльда беспокоит не отсутствие эмоций в его голосе и словах, нет, это всего лишь напоминает о том, что даже сейчас, отбросив титул Бога Контрактов, Чжун Ли по-прежнему слишком к ним привязан.       Чайльду становится интересно, каким будет Чжун Ли, когда их контракт подойдёт к концу. Он только сейчас окончательно понимает, что всё действительно высечено на камне. По прошествии этих двух недель Чжун Ли будет вести себя так, будто ничего не произошло, а Чайльд… Он будет привязан к этим чувствам, удерживающим его вдали от Царицы, вдали от дома и от обязанностей Предвестника — ото всего, что он знал, всего, что придаёт смысл его жизни.       Чжун Ли тянется рукой к другому концу стола, накрывая ладонью руку Чайльда. Мягкое прикосновение кожи напоминает Чайльду о том, что во всём этом нет вины Чжун Ли. Ему стоило подумать о последствиях заключения договора с Богом Контрактов, не говоря уже о том, что он не должен был влюбляться в него.       — Аякс?.. — зовёт Чжун Ли. Явное волнение в голосе в сочетании с этим именем заставляют Чайльда почувствовать себя ещё хуже.       Прежде чем он успевает выдавить улыбку, заверяя Чжун Ли в том, что всё хорошо, дверь широко распахивается.       Ху Тао стоит в дверном проёме, с широко раскрытыми глазами смотря то на Чайльда, то на Чжун Ли, то на их руки. Спустя пять секунд странной тишины, Чайльд медленно убирает руку, облокачиваясь на свой стул.       — Могу я спросить, что герой-любовник забыл здесь так рано утром? — спрашивает Ху Тао, указывая на Чайльда.       — Доброе утро, Ху Тао, — здоровается с ней Чайльд. Он прекрасно знает о том, что Чжун Ли по-прежнему смотрит на него, не собираясь прекращать разговор, который у них был до появления Ху Тао.       Спасибо, Селестия, что чудеса случаются. Чайльд игнорирует Чжун Ли и похлопывает по стулу рядом с собой, приглашая к ним за стол юную леди.       — Я приготовил завтрак, — произносит он. — Вот, осталось для тебя.       Ху Тао плюхается на стул, сразу же воруя одну из булочек на пару с тарелки Чжун Ли.       — Я слышала о том, что у вас была очень увлекательная ночка на пароме… — произносит она, следом откусывая большой кусок.       Вздыхая, Чжун Ли накладывает конджи в пустую миску, передавая его ей вместе с ютяо.       Чайльд задаётся вопросом, происходит ли подобное каждое утро. Есть что-то забавное в том, как Чжун Ли проводит жизнь смертного вдали от адептов, преследуемый чрезмерно воодушевлённой владелицей ритуального бюро, которая по совместительству является его начальницей.       — Всё верно, мы успешно нашли убийцу, — объясняет Чжун Ли.       Пусть Чжун Ли и дал ей отдельную порцию ютяо, она всё равно ворует парочку с его тарелки, игнорируя тот возмущённый взгляд, которым он её одаривает.       — Слышала-слышала! — смеётся она. — Люди уже говорят о том, что убийцей был господин Предвестник.       Чайльд закатывает глаза.       — Ещё бы они говорили иначе.       — У нас скоро будет встреча с Нин Гуан, мы уладим этот момент, — успокаивает его Чжун Ли.       — Даже так… Я не думаю, что люди перестанут бояться его, — говорит Ху Тао с полным ртом конджи, указывая ложкой на Чайльда. — Я удивлена, что тебе по-прежнему позволено находиться в Ли Юэ.       Не только она удивлена этому. После инцидента с призывом Осиала Чайльд планировал вернуться в Снежную, как только уедет Синьора. И этого плана он явно не придерживался, раз всё ещё находится здесь. Если бы не его ужасающая репутация, Чайльд думает, что жители Ли Юэ уже попытались бы выкинуть его из города. Он не исключает, что в конце концов они бы так и поступили.       Почему он всё ещё здесь? Царица могла оставить кого угодно приглядывать за Банком северного королевства. К тому же, Екатерина фактически управляет этим местом с закрытыми глазами. Чайльд в основном следит за отчётами и выбивает долги, гарантируя, что все они будут погашены.       Его глаза метнулись к одному определённому консультанту. Ха. Будто он остался в Ли Юэ из-за Банка северного королевства. Правда в том, что он всё откладывал свой отъезд, заискивая перед обманувшим его бывшим Архонтом.       Он давно простил Чжун Ли за это. Поначалу это злило его, в основном из-за того, что он ненавидит ходить в дураках, однако вскоре он засунул свою гордость куда подальше, приняв извинения мужчины.       Хотя… Тот факт, что Чжун Ли без раздумий использовал его в своих целях, ещё больше ранит Чайльда, так глупо привязавшегося к нему… Но это ведь было только ради контракта с Царицей, верно?       Чжун Ли и его ох-какие-важные контракты.       — Эй, ты с нами? — Ху Тао машет рукой перед лицом Чайльда.       Чайльд моргает, вырываясь из мыслей. Чёрт, да что с ним сегодня такое? Одна ночь с мужчиной, который ему невероятно нравится, и он внезапно окружен депрессивными мыслями.       — Ах, да, прости. Всё ещё сонный, — произносит Чайльд, почёсывая голову. — Так или иначе, я не буду здесь вечно. Когда я уеду, все вновь будут играть свои роли.       Он не упускает того, как Чжун Ли хмурится на этих словах.       Ху Тао подмигивает, и улыбка, расползающаяся по её лицу, уж больно знакома Чайльду.       — Ах, но перед отъездом, пожалуйста, помни: поскольку ты являешься нашим деловым партнёром, у тебя есть скидка 25% на похороны у нас. Жизнь Предвестника очень опасна! Тебе стоит всё запланировать наперёд, пока можешь! Никто не хочет спонтанные похороны!       Чжун Ли потирает переносицу.       — Ху Тао.       Ху Тао безуспешно пытается убрать улыбку с лица.       — Ой-ой. Посмотрите-ка, кто-то очень чувствительный.       Это небольшое замечание заставляет плечи Чжун Ли напрячься. Странно. Что на него вдруг нашло?       Чжун Ли встаёт с места.       — Чайльд, нам пора идти. Заканчивай с завтраком.       — Эм… — Чайльд смотрит на Ху Тао, которая только пожимает плечами. Когда он вновь смотрит на Чжун Ли, то видит, что он уже идёт к двери.       Чайльд подрывается с места, чтобы догнать его.       — Да иду я, иду. Увидимся, Ху Тао!       Ху Тао машет им рукой.       — Удачи. Она вам понадобится… Ах, да… Стойте!       Чжун Ли с Чайльдом замирают у дверей, уставившись на владелицу бюро с одинаковыми непонимающими выражениями лиц.       — Вам сначала стоит прикрыть ваши шеи, — произносит Ху Тао, указывая на собственную шею.       Чайльд и Чжун Ли одновременно поворачиваются друг к другу.       Ах, да. Точно. Более очевидных доказательств о том, что у них была… интересная ночь, и найти нельзя, если бы они появились так на улице.       Ху Тао преувеличенно вздыхает.       — Айа, какие бесстыдники!

***

      Войдя в павильон Лунного моря, Чайльд чувствует себя так, будто пришёл сдаться Цисин. Если бы не Чжун Ли, идущий рядом, Чайльд уверен, что уже развернулась бы драка. Или это просто принятие желаемого за действительное. Не то чтобы он жаловался, если вдруг придётся драться, но всё же бьётся об заклад, что этому Чжун Ли уж точно рад не будет.       К его величайшему разочарованию, их спокойно отвели в кабинет Нин Гуан. Войдя внутрь, он замечает, что за столом восседает глава Цисин, потягивающая чай из изящной чашки. Нин Гуан поднимает глаза, и единственное изменение в выражении её лица — это приподнятая бровь.       Хм. Она, наверное, всё ещё злится на него из-за разрушения её драгоценного Нефритового дворца. В свою защиту Чайльд может сказать, что это было сугубо её решением пожертвовать им ради Ли Юэ. Он не ожидал, что кто-то сможет победить Осиала, просто сбросив в океан огромное здание.       — Благодарю вас за визит, — произносит Нин Гуан, стоит им двоим сесть напротив неё. Она предлагает им чашку чая, но Чайльд вежливо отказывается, будучи не в настроении задерживаться здесь дольше необходимого.       Накрашенные красным губы Нин Гуан расплываются в улыбке, и Чайльд сразу может сказать, что она фальшивая. Он отвечает ей точно такой же улыбкой.       — Для начала позволь мне поблагодарить тебя за поимку убийцы на Бисерном пароме, пусть твои методы и были достаточно сомнительными, — произносит она. — Будьте уверены, что он находится за решёткой под тщательным наблюдением и больше не навредит жителям Ли Юэ.       Она говорит спокойно и безмятежно, будто речь идёт о неудачной сделке, а не об убийце.       Чайльд кивает.       — Всегда пожалуйста. Однако я уверен, что вы пригласили меня сюда не для того, чтобы высказать благодарность.       На этом улыбка с лица Воли Небес исчезает. Искра веселья, промелькнувшая в её рубиновых глазах, является самым искренним проявлением эмоций, что Чайльд видел от неё.       — Ты прав, — произносит она. — Я пригласила тебя сюда, поскольку считаю, что твоё пребывание в Ли Юэ несколько затянулось.       Чайльд едва слышит, как Чжун Ли втягивает воздух. Краем глаза он видит, как бывший Архонт медленно сжимает руки в кулаки.       Нин Гуан склоняет голову.       — Ты понимаешь, почему я говорю об этом прямо. То, что ты сделал в прошлом, это не то, на что можно было бы закрыть глаза и забыть. Также не секрет, что многие жители Ли Юэ боятся твоего присутствия в городе. Где бы ты ни появился, везде устраиваешь беспорядки. Честно говоря, я не имею понятия, почему ты всё ещё здесь.       «Хотел бы я сам знать», — почти срывается с губ Чайльда.       Хотя он знает, почему он здесь, и эта причина принимает форму мужчины, который сидит рядом с ним.       Однако это не та причина, по которой он всё ещё может здесь оставаться.       Он лишь молча сидит, тупо смотря в стол перед собой. Он всегда знал, что в конце концов ему придётся покинуть Ли Юэ. Как бы сильно он не привязался к этому месту, он не сможет остаться здесь навсегда. В глазах жителей Ли Юэ он фактически преступник. Пусть даже к нему и относились бы как к обычному человеку, у него всё ещё есть обязанности, к которым он должен вернуться. Его собственный бог, к которому он должен вернуться.       — Если дадите мне слово… — Чжун Ли прокашливается. — Я попросил Чайльда остаться здесь и хотел бы, чтобы он не уезжал. Мы с ним… связаны.       Чего?       Чайльд поворачивается в сторону Чжун Ли, совершенно не ожидая, что тот скажет что-то подобное. Он ведь знает, что их отношения не настоящие и были придуманы только для его семьи!       Нин Гуан слишком долго смотрит на них холодным взглядом.       — Это связано с вашей помолвкой?       Чайльд не знал, что Цисин в курсе этого… Погодите-ка, откуда они вообще узнали об этом? Неужели слухи распространились так далеко?       — Я считала, что это всего лишь беспочвенные слухи… Однако, видимо, это правда, — вслух размышляет Нин Гуан. Кажется, она ненадолго задумывается, постукивая пальцем по подбородку, в то время как её взгляд перебегает между ними двумя. — Вне зависимости от рода ваших отношений, консультант, я уверена, что вы осведомлены о том, что его присутствие в Ли Юэ крайне нежелательно. По достаточно весомым причинам.       — Верно, я осведомлён об этом.       — А ты? — обращается Нин Гуан к Чайльду. — Разве у тебя нет других обязанностей?       — У меня…       Чайльд сглатывает ком в горле. Верно. У него есть обязанности.       Даже если случится чудо, и ему разрешат остаться в Ли Юэ, ему всё равно однажды придётся вернуться к Царице. На самом деле, он облажался тем, что остался здесь.       Чем больше времени он проводит с Чжун Ли, тем меньше ему хочется покидать его. Он привязался к единственной вещи, к которой не думал, что когда-либо привяжется в своей жизни, — к мысли о том, чтобы жить с кем-то, о ком он заботится.       Селестия, какой бардак. Чжун Ли с ним только из-за этого идиотского контракта, и это последнее, о чём Чайльд должен беспокоиться, будучи Предвестником. Он должен быть сфокусирован на Царице, на боях и тренировках. На всём том, что занимало большую часть его времени и жизни, пока не появился Чжун Ли и не разрушил всё.       На секунду Чайльду кажется, что лучше бы он ненавидел Чжун Ли. Он всю жизнь бежал вперёд, не задумываясь ни о чем ни на мгновение, считая, что его ничего не сломит, пока он сосредоточен на своих целях. Сейчас же он не знает, чего хочет, или, ещё хуже, что у него может быть.       Чайльд ненавидит это. Он никогда не чувствовал себя более потерянным.       Нин Гуан постукивает по столу, ожидая ответа. Стук её длинных ногтей по дереву напоминает Чайльду звук тиканья часов.       Чжун Ли кладёт ладонь на его руку точно так же, как во время завтрака. Его янтарные глаза, как и тогда, наполнены беспокойством. Чертовски смешно то, как сильно Чайльд хочет прижаться к нему, получить утешение и забыть обо всём на свете.       — Я хочу остаться здесь, — наконец отвечает он, несмотря на всё. — Я хочу остаться здесь настолько, насколько могу.       — Ты вообще осознаёшь тяжесть своих преступлений? — сужает глаза Нин Гуан. — Ты призвал древнее божество из глубин, посеяв хаос в Ли Юэ, и теперь ты просишь меня позволить тебе остаться здесь и наслаждаться безмятежной жизнью?       Чайльд невероятно благодарен всем богам Селестии, что он умеет контролировать выражение своего лица. Если бы не это, то он скривился бы от слов Воли Небес.       Наконец она вздыхает и машет рукой, отбрасывая все формальности.       — Делай как пожелаешь. Сейчас я не буду останавливать тебя, но имей в виду, что если ситуация накалится или же ты снова будешь угрожать спокойствию Ли Юэ…       — Я беру на себя ответственность за все его действия, — произносит Чжун Ли.       Нин Гуан подливает себе чай, будто теперь проблема полностью под контролем. Однако Чайльд слышал достаточно много историй о Воле Небес из Ли Юэ. Она деловая женщина, которая работала не покладая рук, чтобы быть там, где она сейчас. Она бы не оставила всё так просто.       Чайльд хмурится, сидя в своём кресле. Что-то ему подсказывает, что Нин Гуан знает, что он не сможет остаться в Ли Юэ вне зависимости от своего желания.       — Отлично. Вы можете быть свободны, — произносит она, одаривая их улыбкой.       На этот раз Чайльд не может улыбнуться ей в ответ.

***

      — Тебе не обязательно было говорить это, знаешь, — произносит Чайльд, стоит им выйти из павильона Лунного моря. — Я всё равно не смогу остаться здесь навсегда.       Терраса Юйцзин купается в солнечном свете. Чайльд из-за этого жмурится, прикрывая глаза от лучей. Где-то вдалеке он слышит смех детей, бегающих друг за другом, наслаждаясь погодой. Даже миллелиты, кажется, в приподнятом настроении. Знакомый стражник, стоящий у выхода павильона, свистит себе под нос, не одаривая Чайльда хмурым взглядом, как делал это обычно.       — Ты скоро уезжаешь? — спрашивает Чжун Ли. Купаясь в солнечных лучах, он выглядит почти что божеством в глазах Чайльда. Очень жаль, что погода так хороша, когда им предстоит говорить о подобном.       — Не скоро. По крайней мере, думаю, что не скоро, — бормочет Чайльд. — Но как только Царица призовёт меня, мне придётся покинуть город.       — Ох. И ты не вернёшься?       Чайльд отводит взгляд.       — Я… не думаю, что смогу. И не думаю, что должен возвращаться.       Он всё ещё смотрит на детей вдалеке, наблюдая за тем, как они бегают по кругу. Он поворачивается к Чжун Ли, только когда понимает, что тот не отвечает ему.       — Прости, что втянул тебя во всё это. Должно быть, быть связанным с кем-то вроде меня вредит твоей репутации, — добавляет Чайльд.       — Меня не беспокоит репутация, — качает головой Чжун Ли.       А как иначе. Чайльд уверен, что Чжун Ли не будут волновать сплетни, пусть это и не значит, что он сам в порядке от мысли, что втянул во всё это бывшего Архонта.       В конце концов, Чайльд не думает, что слухи продолжат появляться, когда он покинет Ли Юэ. Чжун Ли наверняка вскоре сможет вернуться к нормальной жизни.       — Значит ли это, что, когда ты уедешь, я больше не встречусь с тобой? — внезапно спрашивает Чжун Ли.       Чайльд не успевает сохранить прежнее выражение лица. Ему хочется ответить «да». Ему хочется думать, что он достаточно умён для того, чтобы оставить Ли Юэ позади, сфокусировавшись на том, на чём должен. Он хочет убедить себя в том, что сможет двигаться дальше.       Однако он наоборот дарит Чжун Ли ободряющую улыбку.       — Если у меня будет время, я смогу наведываться сюда. Также ты всегда можешь приехать в Снежную.       Дурак, дурак, дурак.       Чжун Ли опускает взгляд.       — Но тогда я больше не смогу видеть тебя так часто, как сейчас.       Проведя столько времени с Чжун Ли, Чайльд знает, что бывший Архонт не проявляет эмоции внешне, однако всё же задается вопросом, как много сейчас может чувствовать Чжун Ли… Он выглядит таким маленьким и… почти расстроенным. Чайльд делает шаг вперёд, пытаясь встретиться с Чжун Ли взглядом.       — Чжун Ли-сяньшэн?..       — Аякс, вот ты где! — он слышит голос, из-за которого отпрыгивает от Чжун Ли. Чайльд следует за источником звука и видит, что его семья идёт к ним.       Его матушка машет ему рукой.       — А мы всё гадали, куда ты запропастился, — говорит она.       Чайльд чешет шею.       — Ах, да, прости, я всё это время был с Чжун Ли.       Его матушка мечтательно вздыхает, что означает, что она вновь думает об их будущей несуществующей свадьбе с Чжун Ли.       — Ну правда, вы двое неразлучны… Это так похоже на нас с Гавриилом, когда мы были молодыми…       — Прошу простить меня за то, что задержал вашего сына… — склоняет голову Чжун Ли.       К ужасу Чайльда, его отец хлопает Чжун Ли по спине так сильно, что глаза бывшего Архонта распахиваются из-за шока.       — Всё в порядке, господин Чжун Ли! Пока за ним приглядывают, мы можем быть уверены, что он не попадёт в неприятности!       Чайльд мягко тянет Чжун Ли обратно к себе, опасаясь, что тот может получить шлепок от отца или же быть задушенным в объятиях его матушки.       — Ладно-ладно, что вы тут делаете? — спрашивает он, хмурясь на все сумки с покупками, что держат его младшие. Выглядит так, будто его семья наконец выбралась на туристический шоппинг.       — Мы делали покупки! — отвечает Тевкр. Широкая улыбка на его лице говорит Чайльду о том, что ему купили достаточно игрушек.       — И ещё мы искали место, где могли бы отпраздновать мой день рождения завтра! — добавляет Тоня. — Ты же… не забыл о нём, верно?       Чайльд тычет ей пальцем в лоб.       — Принцесса, как ты только могла подумать, что я забыл о твоём празднике? Я оскорблён.       Тоня смеётся, отбрасывая его руку.       Антон цепляется за локоть Чайльда и трясёт его.       — Сестрица Тоня по итогу решила, что она не хочет отмечать день рождения в ресторане. Она хочет отметить его дома! Братец, скажи ей, что это скучно!       — Это мой праздник! — фыркает Тоня. — Я просто… хочу быть с семьёй. Мы давно не отмечали праздники с братиком, я хочу, чтобы этот день был особенным.       Чайльд застывает из-за чувства вины. Он никогда не пропускал дни рождения своих младших, он всегда отправлял им самую большую коробку игрушек, которую только мог собрать в оправдание того, что не может быть рядом. Бесконечные подарки помогали ему думать, что этого достаточно, пусть это и не так.       Он крепко обнимает сестру, поглаживая её кудрявые волосы.       — Я сделаю этот день самым запоминающимся для тебя, Тоня. Всё, что ты пожелаешь.       Тоня лучезарно улыбается, будто именно она является солнцем. Она оживлённо поворачивается к Чжун Ли.       — Господин Чжун Ли, вы тоже должны прийти!       Чжун Ли моргает. Он смотрит сначала на Чайльда, а затем на неё.       — Я бы не хотел мешать чему-то столь важному для вашей семьи…       — Не глупите! Вы уже часть нашей семьи, разве нет?       — Тоня права, господин Чжун Ли. Мы будем рады, если вы придёте, — произносит отец Чайльда. — Я уверен, что Аякс тоже не будет против, верно?       Вся его семья поворачивается к нему. Если Чайльд скажет «нет», то ему будут это припоминать до конца его дней.       Как непривычно. Он стоит со своей семьёй и Чжун Ли, и это всё похоже на ту жизнь, которую хотели бы для него его родители. Возможно, в другом мире, Аякс так и жил бы.       — Как я могу быть против, — отвечает Чайльд.       Чжун Ли кивает, кланяясь в сторону Тони, чем заставляет её захихикать.       — В таком случае, я принимаю ваше приглашение. Благодарю, госпожа Тоня.

***

      — Знаешь, они тебя обожают, — произносит Чайльд.       Они идут бок о бок по гавани, и Чайльд не сводит глаз с силуэтов своей семьи, идущей впереди них. В это время дня гавань очень загружена. Многие моряки останавливаются, чтобы пообедать, чем пользуются торговцы, пытаясь соблазнить их дешёвыми ценами и свежими продуктами. Кто-то пытается окликнуть Чжун Ли, узнав в нём одного из своих постоянных клиентов, однако сегодня бывший Архонт не удостаивает их вниманием.       — Моя семья. Они тебя обожают, — повторяет Чайльд, когда Чжун Ли ничего ему не отвечает. Он какой-то слишком молчаливый после встречи с Нин Гуан. — Мои родители буквально влюблены в тебя, а младшие не перестают спрашивать о тебе. Такими темпами они тебя больше меня полюбят.       — Не глупи. Твоя семья очень ценит тебя, — произносит Чжун Ли, следом добавляя: — Мне тоже очень нравится твоя семья.       — Рад слышать. Я знаю, что попросил тебя о многом, когда мы заключили контракт, но я действительно благодарен тебе. Не все знают о моей семье.       Чайльд произносит последнее предложение так тихо, что даже не уверен, что Чжун Ли слышит его. И это ведь правда. Обычно он не позволяет никому сближаться со своей семьей.       Его самый большой страх заключается в том, что однажды его существование поставит под угрозу людей, которых он любит. Есть причина, по которой он так старается разделять все аспекты своей жизни.       Это то, что позволяет ему не сойти с ума. Если ему придётся искупаться в крови ради Царицы, то он с лёгкостью избавится ото всех доказательств этого и вновь станет заботливым братом, каким его знают и любят его младшие. До тех пор, пока он разделяет работу и личную жизнь, его семья будет в безопасности, и он сможет продолжать быть оружием в чужих руках.       И так было всегда.       — Мне очень приятно. Спасибо, что позволил мне познакомиться с ними, — произносит Чжун Ли, и улыбка на его лице заставляет Чайльда хотеть наклониться и украсть поцелуй.       Он стоит неподвижно.       До встречи с Чжун Ли Чайльд был уверен, что в жизни его заботит лишь то, как быть максимально сильным. Это было его самым большим желанием. Как бы глупо и наивно это ни звучало, он хотел быть таким сильным, чтобы весь мир мог ползать в его ногах.       А что сейчас?       Сейчас его самое большое желание принимает форму мужчины, который идёт рядом с ним. Как ему заполучить его? Это не то, что он может получить путём тренировок. Ничто в жизни не готовило его к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с Чжун Ли.       Чайльда расстраивает то, что он желает сразу несколько вещей. Ему кажется, будто у него голова раскалывается на части. И все его обязанности, желания, обещания, абсолютно всё кричит на него, молит, чтобы он выбрал их.       — Чайльд?       Он поднимает взгляд. Ах. Он так задумался, что даже не заметил, как они остановились.       — Ты в порядке? — спрашивает Чжун Ли. — Я заметил, что ты сегодня очень тихий.       Сначала Чайльду хочется соврать. Так будет лучше для всех. Действие его контракта с Чжун Ли вскоре подойдёт к концу, и он надеется, что расстояние между ними немного прояснит его мысли. Ему просто нужно быть терпеливым.       Однако он никогда не отличался особым терпением. И ещё хуже врал.       — Сяньшэн, мне… мне нужно кое-что тебе сказать, — выпаливает Чайльд, после чего в его голове проносятся мысли: «Это плохая идея. Тебе стоит замолчать. Нет, просто, блять, скажи ему. Нет же, что ты делаешь? Заткнись…»       — Что именно? — Чжун Ли делает шаг ближе, из-за чего Чайльд чувствует запах цветочного мыла, которое тот использовал ранее.       — Это касается нашего контракта.       — Да? — Чжун Ли широко раскрывает глаза.       Чайльд делает глубокий вдох. Его сердце так сильно бьётся о рёбра, что у него начинает кружиться голова.       — Я думал о том, что… Я знаю, что мы, ну, установили некоторые правила, но… — он расстроено вздыхает. Как ему вообще сказать об этом? — Мне нужно… Я хочу сказать тебе, что я…       — Господин Предвестник.       Внезапный голос, прервавший его, будто вылил ушат холодной воды. Чайльд поворачивает голову в сторону говорящего, хмурясь, и видит новобранца из Фатуи, неуверенно приближающегося к нему.       — В-всего минутку, пожалуйста. Это срочно.       Чайльд сдерживает вздох. Кивая, он следует за новобранцем в тёмный переулок между улицами, скрываясь от чужих глаз.       — В чём дело? — спрашивает Чайльд, осматриваясь, чтобы убедиться, что они одни.       Новобранец протягивает ему что-то. Письмо.       — Мы получили письмо, адресованное вам.       Чайльд тут же узнаёт печать Пульчинеллы. Он вскрывает письмо, просматривая непонятный почерк вышестоящего Предвестника.       Тарталья,       Планы изменились. После обсуждения мы решили, что тебе больше нет надобности оставаться в Ли Юэ. Поспеши вернуться в Заполярный дворец как можно скорее. Мы примем решение о твоём следующем задании уже здесь.       Тебе давно пора вернуться домой.       С уважением,       Пульчинелла.       Чайльд не знает, как долго он пялится на это письмо, снова и снова читая каждую строку на случай, если здесь есть другой смысл. Однако это Пульчинелла. Не Скарамучча, Синьора или Дотторе, которые любят над ним посмеяться.       Ничего другого быть не может. Время его пребывания здесь подошло к концу, и ему нужно вернуться домой. Всё очень просто.       Каждое слово, подобно ледяному когтю, впивается в кожу, напоминая о том, где он должен быть. Он чувствует, как холодная маска Тартальи сползает обратно, и это происходит так быстро и резко, что он почти начинает безумно смеяться.       Подумать только, он только что почти рассказал Чжун Ли о своих чувствах…       Тарталья сжимает письмо в кулаке. Это даже к лучшему. Ему нужно было это напоминание. Лучшего времени для письма Пульчинеллы и найтись не могло.       — Спасибо. Я понял, — произносит он. — Оно пришло сегодня?       Новобранец кивает.       — Да, сэр. Его доставил один из наших соколов.       Хм. Если они использовали соколов, то это точно что-то срочное. Вероятно, они отправили его вчера.       — Можешь быть свободен, — произносит Тарталья. Новобранец быстро кланяется и убегает к солнечному свету.       Когда он возвращается, Чжун Ли смотрит на него всё с тем же беспокойством, которое было на его лице весь день. В этот раз Тарталья не осмеливается взглянуть на него. Он смотрит на улицы, думает о доме, о Царице. О чём угодно, лишь бы не смотреть на Чжун Ли.       — Всё в порядке? — тихо спрашивает Чжун Ли.       — Не волнуйся. Я в норме.       — Если позволишь спросить, то о чём с тобой хотел поговорить агент Фатуи?       Тарталья резко смеётся.       — А ты любопытный, сяньшэн, да? Дела Фатуи совершенно секретны.       Ему не нужно смотреть на Чжун Ли, чтобы понять, что тот хмурится.       — Мне казалось, что ритуальное бюро Ваншэн и Фатуи являются партнёрами по бизнесу.       — Хм, но ты ведь спрашиваешь не из-за бизнеса, верно, сяньшэн?       В ответ тишина. Чжун Ли закрывает эту тему, пока Тарталья борется с желанием взглянуть на него. Они продолжают идти рядом, и расстояние между ними сейчас ощущается иначе, некомфортно, будто оно — рана, которая не престает кровоточить.       Краем глаза он видит, что Чжун Ли поворачивается к нему.       — О чём ты хотел сказать до того, как тебя прервали? Ты упомянул наш контракт?       — Забудь об этом, — произносит Тарталья. Он наконец позволяет себе взглянуть на бывшего Архонта, одаривая его улыбкой. — Это уже не важно.