Set in Stone

      — А так удобно, — произносит Чайльд, будучи не в силах сдержать улыбку.       Чжун Ли хмурит брови. Он чуть сдвигается с колен Чайльда, стараясь не особо много шевелиться, пусть это и бесполезно, ведь эта ванна не предназначена для двух взрослых мужчин. Вода выливается из ванны, и Чжун Ли тут же замирает, вздыхая.       — Это было плохой идеей, — спокойно произносит он.       Чайльд смеётся, прижимая мужчину ближе к себе. При каждом малейшем движении вода выливается на пол, хотя риск затопления ванной комнаты Чжун Ли сейчас мало волнует Чайльда.       — Что ты имеешь в виду, сяньшэн? Мне кажется, что это одна из твоих лучших идей.       Чжун Ли качает головой. Спустя несколько секунд неподвижности он вновь пытается сдвинуться, но лишь для того, чтобы упасть на грудь Чайльда, с поражением вздыхая.       Чайльд гладит его по спине.       — Тебе неудобно?       — Нет… Ты… Твой… Я чувствую, что ты возбуждён, Чайльд.       Ах, вот оно что. А он-то надеялся, что Чжун Ли не заметит этого. Хотя это и не его вина — Чжун Ли сидит на нём верхом, расположив бёдра по обе стороны от коленей Чайльда.       — Прости, сяньшэн, — с застенчивой улыбкой произносит Чайльд. — Очень сложно не реагировать, когда ты обнажённый сидишь у меня на коленях. Но я обещаю, что буду хорошо себя вести.       Не похоже, что Чжун Ли верит его словам, но, если быть честным, Чайльд и сам себе не верит. Однако бывший Архонт больше не пытается отстраниться. Чжун Ли лишь тянется за его спину, чтобы схватить кусочек мыла и вложить его в руки Чайльда.       — Чайльд, искупаешь меня?       Разве Чайльд может отказать этой просьбе?       Как и обещал, Чайльд ведёт себя прилично, пока намыливает тело Чжун Ли. Он понимает, что просто без ума от мужчины перед ним, и пользуется шансом рассмотреть его тело в мельчайших деталях. Сравнение тела Чжун Ли с мраморной статуей было бы ужасно банальным, учитывая то, что он Гео Архонт, однако иного описания Чайльд придумать не может. Его кожа очень гладкая, лишённая изъянов, не то что покрытое боевыми шрамами тело Чайльда.       Воспоминания о прошлой ночи внезапно всплывают в мыслях Чайльда. Чжун Ли светился под ним, в его венах пульсировало раскалённое золото, а волосы, словно тёмные чернила, разбавленные в янтаре, были рассыпаны по подушкам. Чайльд проводит рукой по волосам бога, позволяя кончикам омбре соскользнуть с его пальцев, и удивляется тому, как что-то столь обычное сейчас могло светиться, словно кристальная бабочка во тьме.       Он держит своё слово и всё так же хорошо ведёт себя, пока смывает мыло с Чжун Ли. Даже когда он замечает, что Чжун Ли сам начинает твердеть, он упорно игнорирует это, будучи ужасным джентльменом.       По крайней мере до тех пор, пока в его голову не приходит идея, отказывающаяся уходить.       Он опускает руки в тёплую воду, обхватывая мягкие ягодицы Чжун Ли. В одно мгновение глаза Чжун Ли сужаются, и Чайльд будто слышит тревожные звоночки в своей голове, советующие ему не злить бывшего Архонта, который вполне себе может сбросить метеорит ему на голову прямо здесь, в ванной, пока он сидит голый.       — Погоди, позволь мне кое-что сделать, — быстро бросает он.       Чжун Ли проявляет милосердие. Он озадаченно вздыхает, расслабляясь в руках Чайльда.       Чайльд быстро смотрит на тумбу, на которой лежит его одежда. Он всё ещё должен быть достаточно близко к Глазу Бога, чтобы использовать его…       Создавая поток воды, он чувствует, как она пробуждается в его венах, будто волна возвращается в море. О, да. Прекрасно. Чайльд одаривает Чжун Ли невинной улыбкой, прежде чем сжать его ягодицы, разминая мягкую кожу в руках. Через секунду Чжун Ли сводит брови, следом широко раскрывая глаза, когда Чайльд призывает водяное щупальце, проскальзывающее внутрь.       — Чайльд!       — Прости, но нам нужно вымыть тебя там тоже… — произносит Чайльд, всё больше и больше вводя гидро щупальце внутрь Чжун Ли. — Я много кончил в тебя ночью.       К сожалению, он не может ничего почувствовать, но одно лишь наблюдение за реакцией Чжун Ли достаточно для Чайльда, чтобы получить ещё более болезненный стояк. Чем глубже он проникает, наполняя Чжун Ли тёплой водой, тем сильнее ногти того впиваются в его плечи. Сначала он выдерживает медленный темп, желая быть уверенным, что Чжун Ли чувствует внутри извивающееся щупальце, и проталкивает всё глубже и глубже из чистого любопытства, сколько бог сможет принять.       — Ты… мнх… слишком глубоко, — выдыхает Чжун Ли, крепко зажмуривая глаза. Хотя он и говорит так, Чайльд может чувствовать, как тот сам насаживается на щупальце, будто пытаясь принять его ещё глубже.       Чайльд приподнимает бровь.       — Тебе не нравится?       — Я… я не уверен. Ощущается… странно.       Чжун Ли удобно устраивает голову в изгибе шеи Чайльда и продолжает насаживаться на щупальце, тяжело дыша. В свою очередь Чайльд делает щупальце тоньше, погружает его глубже, ещё глубже в ёрзающего бога до тех пор, пока его вздохи не превращаются в стоны.       — Я чувствую, какой ты твёрдый, сяньшэн, — произносит Чайльд.       Вода вливается в дырочку Чжун Ли, такую податливую после того, как её трахали всю ночь, и тем не менее Чжун Ли продолжает насаживаться, будто ему всё ещё недостаточно. Чайльд то погружает, то вынимает щупальце, проталкивая его так глубоко, что Чжун Ли должен чувствовать его своими внутренностями.       — Ох!.. — Чжун Ли вскрикивает, обхватывая руками шею Чайльда.       Чайльд продолжает его так трахать, ускоряя движение воды до тех пор, пока не убедится, что сейчас они затопят пол в ванной. Чжун Ли выглядит так, будто его больше не волнует то, что вода выливается из ванны, он гораздо больше обеспокоен движениями вверх-вниз в объятиях Чайльда, откидывая голову назад и полностью теряясь в ощущениях.       Боги, Чайльд никогда не свыкнется с тем, как он прекрасен.       — Пожалуйста, пожалуйста, Чайльд, — умоляет Чжун Ли, и его голос звучит музыкой для ушей Чайльда.       Чайльд наклоняется, чтобы поцеловать его, заглушая отчаянные стоны, срывающиеся с чужих губ.       — Что ты хочешь, Чжун Ли?       — Тебя.       Чжун Ли открывает глаза. Его зрачки расширены от возбуждения, и это последняя вещь, которую видит Чайльд, прежде чем Чжун Ли обхватывает его лицо и врезается в его губы своими.       — Я хочу тебя, — Чжун Ли выдыхает в поцелуй. — Возьми меня, Аякс.       В ту же секунду Чайльд вылезает из ванны, удерживая Чжун Ли в своих руках. Он считает чудом, что не поскользнулся и не растянулся на полу ванной, останавливаясь перед тумбой. Чжун Ли издаёт недоумённый звук, когда его опускают и сразу же толкают вперёд.       — Чайльд? — Чжун Ли выглядывает из-за плеча.       Понимание возникает в его глазах, когда Чайльд пристраивается позади него. Чайльд гладит его по спине, прежде чем аккуратно толкнуть ниже, чтобы бог наклонился к поверхности тумбы.       — Прямо здесь? — спрашивает Чжун Ли, хватаясь за края тумбы. Он смотрит вверх, и Чайльд видит, как его глаза слегка расширяются, когда Чжун Ли осознаёт, что перед ними огромное зеркало — это та причина, по которой Чайльд хочет выебать его здесь.       Ухмыляясь, Чайльд протягивает руку, чтобы за челюсть поднять голову Чжун Ли так, чтобы он смотрел на себя в отражении зеркала.       — Я хочу, чтобы ты видел себя, — произносит Чайльд, — но сначала… Я хочу кое-что попробовать.       Он опускается на колени, обхватывая ягодицы Чжун Ли и разводя их в стороны.       — Чайльд, что… ах?!       Чжун Ли вжимается в тумбу, как только язык Чайльда толкается в его сморщенную дырочку. Над собой он слышит, как Чжун Ли просит его подождать, но Чайльд не может сдержать себя от погружения. Он смачивает слюной вход и вжимается лицом в задницу Чжун Ли, проникая языком так глубоко, как только может.       Честно, это было то, о чём он тайно какое-то время фантазировал. Но представлять себя пожирающим задницу древнего бога было чем-то слишком волнующим, поэтому Чайльд всегда пытался остановить свои мысли, когда бы они ни появлялись.       Но он должен был быть слепым, чтобы не замечать, насколько аппетитно выглядит задница Чжун Ли.       Чайльд раздвигает ягодицы Чжун Ли так широко, как может, посасывая и вылизывая его дырочку до тех пор, пока слюна не начинает стекать с подбородка. Он втрахивает свой язык в сжимающуюся дырочку Чжун Ли, погружаясь и вынимая, а затем вылизывая всё вокруг входа, выдерживая один и тот же ритм так, будто всё время мира принадлежит ему. Он неясно может слышать, как Чжун Ли сверху стонет, едва ли способный удерживать себя ровно на тумбе, но Чайльд слишком занят, чтобы обращать внимание.       В конце концов колени Чжун Ли подкашиваются — он держится в вертикальном положении только благодаря Чайльду, который вдавливает его в тумбу, практически задыхаясь в упругих ягодицах бога.       Ягодицы Чжун Ли такие мягкие и круглые, какими Чайльд их себе и представлял, и он с упоением разминает их в своих ладонях, пока поедает Чжун Ли. Слюна стекает по подбородку Чайлда, чем дольше он пирует. Он сглатывает и стонет, надеясь, что Чжун Ли может почувствовать вибрации — и, похоже, он чувствует, судя по тому, как его задница сильнее вжимается в лицо Чайльда. Чайльд вынимает язык, облизывает яйца Чжун Ли, а затем возвращается к его мокрой дырочке.       На это Чжун Ли выхныкивает его имя — звук такой привлекательный, что Чайльд снова погружает свой язык в него. Он может делать это весь день: просто играться с задницей Чжун Ли и выбивать из него звуки, которые он никогда бы не подумал услышать от бога.       — Чайльд, Чайльд… достаточно, — задыхается Чжун Ли.       Чайльд отстраняется, чтобы глубоко вдохнуть. Не в силах остановиться, он кусает одну из ягодиц Чжун Ли, достаточно сильно, чтобы оставить следы своих зубов. Он снова мнёт ягодицы в своих руках и наблюдает, как дырочка Чжун Ли пытается сжаться вокруг чего-нибудь — ведь его языка сейчас там нет, чтобы заполнить её.       Подрагивая, Чжун Ли смотрит через своё плечо:       — Сейчас, Чайльд.       — Хорошо, хорошо, — говорит Чайльд, изображая досаду, когда на самом деле ему кружит голову мысль о том, что Чжун Ли не терпится принять его член. Нет ничего лучше для эго, чем буквально бог, умоляющий почувствовать твой член внутри себя.       Он хватает Чжун Ли за талию, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку.       — А вот и я, — говорит Чайльд и входит на всю длину.       Селестия, он никогда не устанет быть внутри Чжун Ли. Это восхитительное сочетание: быть сжимаемым так пиздецки хорошо, так туго и в то же время наслаждаться знанием, что он трахает кого-то, кто может разрушить целую страну лишь по щелчку пальцев.       Сжимая зубы, Чайльд сразу переходит на жёсткий темп, вдалбливая Чжун Ли в тумбу каждый раз, когда толкается. Это ни капли не похоже на их первый секс, когда Чайльд хотел поклоняться каждому сантиметру тела бога, всё, что он хочет сейчас, — это пожирать. Брать. Он толкается в это привлекательное тепло снова, и снова, снова, совершенно ослеплённый картиной бога, склонившегося перед ним, насаживающегося на член Чайльда так, словно он просто игрушка.       Чжун Ли хватается за тумбу, его глаза закрыты, а рот широко открыт. Чайльд любит видеть его таким: раскрепощённым, откинувшим ту твёрдую оболочку, которая заставляет его выглядеть таким устрашающим и неприкасаемым. Такой Чжун Ли практически не существует в данный момент, всё, что от него осталось — мужчина, подмахивающий своими бёдрами, встречающий все толчки Чайльда тяжёлыми вздохами, срывающимися с его губ.       Чайльд подаётся вперёд и толкает два пальца в рот Чжун Ли, ухмыляясь, когда бывший Архонт незамедлительно начинает их посасывать.       — Посмотри на себя, — произносит Чайльд, поднимая лицо Чжун Ли так, чтобы он смотрел прямо на себя в зеркале. Как только их взгляды встречаются в отражении, Чжун Ли стонет в его пальцы, а его дырочка сжимается вокруг Чайльда.       — Ты так прекрасен, сяньшэн. Видишь, как хорошо ты выглядишь? Как хорошо ты принимаешь меня?       Взгляд Чжун Ли затуманен. Чайльд задаётся вопросом, понимает ли тот, что ему говорят в данный момент.       — Смотри в зеркало, — говорит он ему. — Сделаешь это?       Чжун Ли слабо кивает. Чайльд продолжает вбиваться в него, удерживая свой взгляд на лице Чжун Ли, чтобы быть уверенным, что каждую секунду тот наблюдает. К его восторгу, Чжун Ли делает так, как было сказано, хотя его глаза полузакрыты из-за удовольствия и закатываются каждый раз, когда Чайльд задевает его простату.       Чайльд решает, что ему нравится эта картина — нет, он любит её. Он любит думать о том, как легко Чжун Ли подчиняется ему — совсем не похоже на грозного, зловещего Моракса, каким его описывают книги Ли Юэ.       Он нажимает на язык Чжун Ли, вытягивая его до тех пор, пока слюна не начинает стекать с его пальцев.       — Что народ Ли Юэ подумает, если увидит их драгоценного Властелина Камня таким? — спрашивает он.       Чжун Ли стонет громче, болезненно сильно сжимаясь вокруг него.       — Это слишком плохо, — произносит Чайльд. — Я не поделю с ними тебя, сяньшэн. Ты мой.       Только его. Он единственный, кто когда-либо заставлял Чжун Ли чувствовать себя так хорошо, единственный, кто видел его таким: в полном блаженстве стонущем не хуже проститутки с Бисерного парома.       Он думает о возвращении в Снежную и не знает, как скоро Чжун Ли заменит его кем-то другим. Думает о том, что Чжун Ли сейчас хочет жить как смертный, о том, значит ли это, что он хочет осесть и завести собственную семью — выбрав кого-то, кто не Чайльд, кого-то, что никогда не будет Чайльдом. Он думает, как он в конце концов превратится в мимолётное воспоминание для Чжун Ли, потому что какое значение может иметь простой человек в жизни бога?       Чайльд впивается пальцами в талию Чжун Ли.       — Ты мой, — повторяет он, толкаясь бёдрами вперёд. Как одержимый, он смотрит на отражение Чжун Ли в зеркале и подчёркивает свои собственнические мысли жёсткими толчками, целясь в ту точку, которая заставляет бывшего Архонта выкрикивать его имя. — Никто… никто больше не сможет заставить тебя чувствовать себя так.       Кивая, Чжун Ли снова врезается в тумбу. Удовольствие растекается по телу Предвестника, когда он видит это. Несмотря на то, что его затрахивают почти до смерти, Чжун Ли продолжает смотреть в зеркало, как Чайльд ему и велел. По его щекам разливается румянец: то ли из-за смущения от того, что он видит себя таким, то ли из-за того, что Чайльд вдалбливается в него — трудно сказать.       — Ты видишь, как сильно наслаждаешься этим? — снова спрашивает Чайльд. Он сжимает челюсть Чжун Ли, вынуждая его сфокусироваться на зрелище перед ними. — Сосредоточься, сяньшэн.       Едва соображая, Чжун Ли моргает несколько раз, прежде чем его глаза наконец фиксируются на отражении. Он слегка кивает, стараясь удержать свои веки открытыми. Из-за очередного резкого толчка его глаза закатываются, а голова опускается.       — О-ох! Пожалуйста, Чайльд… Ах. Пожалуйста!       — Аякс, — поправляет его Чайльд. Его давно перестало заботить это имя, но есть что-то такое в том, как Чжун Ли его произносит, что это сводит с ума.       — Аякс, — Чжун Ли может только скулить.       Как и ночью, кончики волос Чжун Ли начинают светиться, и Чайльд чувствует, что тот близок к разрядке, по тому как он сжимается вокруг него. Чайльд тоже почти готов кончить, тепло внизу живота всё растёт и растёт, готовое вырваться.       — Пожалуйста, Аякс… Я… Я почти… — слова Чжун Ли превращаются в очередной стон, когда Чайльд обхватывает его член, надрачивая в такт жёстким толчкам, достигающим простаты. — Да, да… Да!..       Чайльд толкается бёдрами в последний раз и кончает внутрь Чжун Ли со сдавленным стоном. В то же время Чжун Ли дёргается под ним, его лицо выражает полное блаженство, а его задница настолько сильно сжимается вокруг члена Чайльда, что тот начинает болеть. Со стоном Чайльд продолжает двигать членом вперёд и назад внутри сжимающейся дырочки, чувствуя, как его сперма увлажняет всё внутри Чжун Ли. Так много для того, чтобы очистить его там.       Они на какое-то время остаются так, даже когда член Чайльда становится мягким внутри бывшего Архонта. Слишком довольный их нынешним положением, Чайльд прижимается грудью к спине Чжун Ли, целуя бусинки пота на его затылке.       — Хмм… — мычит Чжун Ли, поворачивая лицо к нему.       Чайльд встречает его поцелуем, и его сердце сжимается, когда он чувствует, что Чжун Ли улыбается в его губы. Поцелуй медленный и опасно нежный, такой, о каком Чайльд будет думать, когда он один в постели, раз за разом вспоминая действия Чжун Ли, чтобы обмануть себя тем, что у него есть будущее здесь, в Ли Юэ.       А сейчас он концентрируется на сладком запахе цветочного мыла Чжун Ли и слушает его довольное мычание.       — Мне кажется, мы определённо снова должны помыться, — говорит Чайльд, когда они отрываются друг от друга. — Но я не против ещё одного раунда, если ты готов к нему.       В ответ Чжун Ли бьёт его прямо по лбу:       — Поупражняйся контролировать свои желания, Аякс.       — Эй, в этот раз ты первый начал!       — Не я. Ты использовал своё гидро… — вздыхает Чжун Ли, качая головой. — Нет смысла обмениваться обвинениями… Никто из нас не может держать себя в руках.       И в этом он не ошибается, учитывая, что член Чайльда всё ещё внутри него. С неохотой он вынимает его, хмурясь из-за того, каким чувствительным он стал. С таким количеством секса, которое у них было за последние сутки, Чайльд удивлён, что его член всё ещё готов встать ради ещё одного раунда. Он почти уверен, что занимался с Чжун Ли сексом больше раз, чем вообще за всю свою жизнь.       Блять, он действительно превращается в сексуального маньяка. Как он сможет спокойно смотреть на Чжун Ли после окончания контракта, когда он видел, как хорошо тот выглядит, когда из него вытрахивают душу?       Как и ожидалось, бывший Архонт вернулся в своё привычное непоколебимое состояние, абсолютно не ведая о направлении идиотских мыслей Чайльда. Чжун Ли поворачивается и встаёт прямо, пропуская пальцы сквозь волосы с таким выражением лица, которое не принадлежит кому-то, у кого по бёдрам стекает сперма.       — Давай больше не терять времени. Мы должны одеться, — говорит он совершенно серьёзно. — Попридержи свои руки при себе, Аякс.       Чайльд поднимает руки.       — Хорошо, хорошо. Слушаюсь.