Set in Stone

      Понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что происходит. Чжун Ли склоняется над ним, смотрит глазами, полными волнения, но Чайльд понятия не имеет почему. Бывший Архонт что-то говорит ему, но он не слышит. Он всё пытается понять, почему у него болит всё тело так, будто его скинули со скалы.       Он по какой-то причине в спальне Чжун Ли, почти тонет в аромате, ассоциирующимся у него с консультантом: ладан и сандаловое дерево с нотками чего-то цветочного. В любой другой момент это успокоило бы Чайльда, если бы только он знал, каким образом он оказался в спальне Чжун Ли.       Последнее, что он помнит… Каменный лес Гу Юнь. Всё верно, он был там с детьми, и они…       Внезапно на него обрушились воспоминания.       Чайльд подскакивает, и комната перед его глазами начинает ходить кругами.       — Где Тоня, Тевкр и Антон? С ними всё в порядке?       Чжун Ли сжимает его плечи, осторожно пытаясь уложить обратно в постель. Чайльд не двигается, в то время как в его голове всплывают сцены сражения с руинными стражами.       — Да, они в безопасности, — говорит ему Чжун Ли. Успокаивающий тембр голоса мужчины немного смягчает беспокойство Чайльда. — Они привели тебя ко мне. Что? Как это вообще возможно? Чайльд помнит, только как Тоня выбежала к нему, пытаясь отвлечь чёртовых руинных стражей. И в тот момент, когда Чайльд увидел, что они целились в неё, он перестал думать и тут же трансформировался в Форму Духа.       Застонав, он крепко зажмурился. Каждый раз, когда он использует Форму Духа, его, как и сейчас, одолевает ужасная усталость, из-за чего ему сложно даже сидеть. Помимо этого он чувствует, будто каждая кость в теле была раздроблена. У него раскалывается голова, голос Чжун Ли становится всё более и более искажённым, в то время как на него накатывает тошнота.       — Что произошло? Как они?..       Его голос становится тише, пока Чжун Ли кругами гладит его спину. Ещё через мгновение Чайльд фокусируется на присутствии бога, вдыхая его запах. Он не знает, как такое возможно, но его тело начинает расслабляться.       — Смею предположить, что Тоня нашла телепорт обратно в Ли Юэ. После чего тебя с детьми заметил один из Фатуи, и Тоня попросила его найти меня.       Чайльд вновь вздрагивает. Он сбрасывает руку Чжун Ли и хмуро смотрит на него, пытаясь понять, что тот сказал.       — Хочешь сказать, что мои младшие сами притащили меня в Ли Юэ?       Чжун Ли мрачно кивает.       — Когда они привели тебя ко мне, ты был весь в крови. Я…       Чайльд почти не слушает то, что говорит Чжун Ли. Он представляет себе, как Тоня, Тевкр и Антон тащат на себе его бессознательное тело по Каменному лесу Гу Юнь. Тоня — девочка сообразительная, он не сомневается в том, что она поняла, как работает телепорт, после того как увидела, как Чайльд им воспользовался по пути на пляж, но тот факт, что ей пришлось делать это, ужасает его. Разве он хороший брат после того, как заставил своих младших братьев и сестру пройти через что-то подобное?       Чайльд хватается за голову, искренне желая, чтобы всё произошедшее было очередным идиотским сном.       — Блять. Этого не могло произойти.       К сожалению, всё более чем реально, и до него медленно начинает доходить, что младшие видели его. Они видели, как он сражался со стражами руин. Видели, как он трансформировался.       — Они… в порядке? Они что-нибудь говорили? — спрашивает Чайльд.       — Они были несколько потрясены, но не ранены. Они очень волновались о тебе, как и твои родители, — Чжун Ли тупит взгляд, и его голос понижается до шёпота. — Как и я.       — Я в порядке, — настаивает Чайльд. — Предполагаю, что это значит, что они и родителям рассказали о том, что случилось?       — Они осведомлены о случившемся.       Блять.       Чайльд скидывает одеяло и встаёт так быстро, что мир вокруг него начинает вращаться. Он с легкостью игнорирует тошноту, но не может сдержать крик боли, когда он, делая шаг, чувствует боль в рёбрах.       Чжун Ли через секунду оказывается рядом с ним.       — Чайльд! Не двигайся, ты по-прежнему ранен!       — Со мной всё в порядке.       Сжав зубы, Чайльд пытается оттолкнуть бога, но попытка проваливается. Чжун Ли вцепился в него железной хваткой, пока не заставил Чайльда вернуться в постель.       — Ты был без сознания пять дней, — говорит Чжун Ли, всё ещё удерживая его за плечи.       Чайльд замирает.       Он всё правильно услышал?       — Пять дней?       Какого чёрта? Прошло целых пять дней? Чайльд уже должен быть в Снежной! Как вообще так вышло, что он пробыл в отключке целых пять дней?       — Блять, — матерится Чайльд. — Блять, блять, блять, блять.       — Я волновался о том, что ты больше никогда не проснёшься, — произносит Чжун Ли. Он, нахмурившись, сидит у кровати.       Несмотря на сложившуюся ситуацию, Чайльду хватает высокомерия, чтобы поглумиться над этим высказыванием.       — Сяньшэн, я не позволю парочке стражей руин прикончить меня. Если я и умру, то это наверняка случится в невероятной битве.       Бог хмурится.       — Не говори о подобном так просто.       Всё еще отходя от шока от осознания того, как долго он был в отключке, Чайльд игнорирует очевидное неодобрение на лице Чжун Ли.       Пять дней. Пять дней. Почти целую неделю он провёл в бессознательном состоянии вместо того, чтобы плыть в Снежную, и, что ещё хуже, его семья, скорее всего, снова будет бояться его. С тех пор, как он присоединился к Фатуи, его родители никогда не спрашивали о том, чем он там занимается. Чайльд предполагал, что у них были определённые мысли, но они, скорее, убедили бы себя в том, что их сын всё тот же милый Аякс, за которого они продолжают цепляться.       Если младшие рассказали им о том, что он как-то превратился в неизвестного монстра, то о чём могли подумать родители? Они ведь подумают, что Фатуи сделали это с ним.       — Я не могу больше здесь оставаться. Моя семья… — Чайльд не договаривает фразу, в то время как Чжун Ли вновь пытается оставить его в постели. — Чжун Ли, чёрт тебя дери, отпусти меня!       — Чайльд, ты только навредишь себе в этом состоянии. Пожалуйста, успокойся на минутку.       Когда Чайльд продолжает сопротивляться, Чжун Ли вздыхает и прижимает ладонь к его щеке. Рука Чжун Ли тёплая даже сквозь перчатку. Он непоколебимо встречается с пристальным взглядом Чайльда.       — Я пообещал твоей семье, что сразу же оповещу их, как только ты проснёшься. Сейчас мне нужно сделать это, но, пожалуйста, оставайся в постели. Никто не хочет, чтобы ты ещё сильнее себе навредил, — успокаивает его Чжун Ли, голос звучит мягче, чем обычно.       Это заставляет Чайльда почувствовать себя непослушным ребёнком. Он старается сохранить хмурое выражение лица, но чем больше смотрит на Чжун Ли, тем сложнее ему сделать это. Чжун Ли гладит его по щеке большим пальцем и ничего не говорит, ожидая, пока Чайльд успокоится.       Плечи Чайльда поникли.       — Прости, — бормочет он. — Ты прав. Я… не уверен в том, что хочу сейчас с ними говорить.       Чжун Ли отстраняется. Чайльд ненавидит то, как мгновенно холодеет щека, когда рука бога больше не находится на ней.       — Не хочешь?       Уставший Чайльд падает на подушки и смотрит в потолок.       — Я… Мне… Мне нужно подготовить себя и… подумать о том, что я хочу им сказать.       Чжун Ли тянется к его руке, сжимая её своими ладонями. Если бы голова Чайльда не была занята другими проблемами, то он задумался бы, почему Чжун Ли делает это. В данный момент у него нет сил на то, чтобы думать о причинах действий Чжун Ли. Чайльд молча смотрит вниз на их руки и позволяет Чжун Ли переплести их пальцы.       — Можешь пробыть здесь столько, сколько тебе нужно, — произносит Чжун Ли.       Всего времени на свете Чайльду не хватит, чтобы приготовиться ко встрече с семьёй. Пусть уже и прошло много лет, Чайльд по-прежнему помнит, как подслушивал разговоры семьи о нём — в их голосах очевидно был слышен страх. И это не то, о чём ему хотелось бы сейчас думать. Он никогда не был из тех, кто зацикливается на прошлом.       Чайльд всегда думал, что если он смог выжить в Бездне, то сможет выжить в любой ситуации. Ему всего лишь нужно двигаться вперёд, сосредоточившись на цели стать сильнее. Всё остальное не важно. Пока он не позволял другим мыслям посещать его, он был неуязвим.       Было тяжело привыкнуть к этим мыслям, пока все в его семье были уверены в том, что он по-прежнему их милый Аякс. Принятое Чайльдом решение лгать им было единственным выходом из ситуации.       Чайльд проводит рукой по лицу, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Он ненавидит признавать это, но до сих пор ему помогала ложь.       — Если ты не возражаешь, то могу я спросить… Что произошло? — неуверенно спрашивает Чжун Ли, словно ожидая, что Чайльд ощетинится на этот вопрос.       — Разве дети не рассказали тебе?       — Не то чтобы. Я хотел бы услышать это от тебя.       — Ну, короче говоря: Тевкр и Антон были атакованы кучкой стражей руин. Я вступился и попытался сразиться со всеми ними, но их было слишком много на одного меня, — объясняет Чайльд без особого энтузиазма. — Поэтому я использовал Форму Духа, чтобы избавиться от них. Вероятно, в процессе это травмировало моих братьев и сестру.       Чжун Ли сужает глаза.       — Форму Духа?       — Ах, да, ты ведь никогда не видел её, верно? Фактически, это трансформация моего тела. Она делает меня сильнее. И быстрее.       Чжун Ли на это лишь сильнее хмурится. Чайльд уже начинает жалеть о том, что вообще упомянул о Форме Духа.       — Трансформация?       — Да, это… — медленно кивает Чайльд.       Он останавливается и думает, как можно аккуратнее подобрать слова. Чжун Ли станет ещё более подозрительным, если сейчас уйти от темы, да и скрывать ему нечего. Чжун Ли не такой, как его семья. Он не испугается Чайльда.       — Я научился этому в Бездне, — заканчивает Чайльд.       Как и ожидалось, обычно спокойное выражение лица Чжун Ли сменяется непониманием. Чайльд качает головой и усаживается на кровати, освобождая руки от захвата Чжун Ли. Он делает глубокий вдох и решает всё ему рассказать. Ему нечего терять.       — Сяньшэн, я никому не говорил об этом, однако… Когда мне было четырнадцать, я сбежал из дома. Я не особо много помню, разве что как оказался в лесу, пытаясь сбежать от стаи волков. И, пока я бежал, упал в трещину в земле, оказавшись в Бездне.       Глаза Чжун Ли распахнулись.       Чайльд бы засмеялся, не устань он так сильно.       — Знаю, что это звучит нелепо, но…       Он пожимает плечами. Не особо много можно сказать, когда признаёшься в том, что упал в Бездну ребёнком. Это просто невероятно нелепо.       — Не суть важно, там я встретил женщину, которая научила меня драться. Думаю, можно сказать, что именно в тот момент всё и началось. Поэтому я рос с такой любовью к сражениям. Сначала это был способ выживания в Бездне, но вскоре это переросло в зависимость с желанием стать сильнее.       Вспоминая произошедшее, Чайльд старается представить себе лицо Скирк, но может лишь большой плащ с капюшоном, который она носила. Не важно, как сильно он пытался собрать все черты её внешности воедино, в его голове возникал образ безликой женщины. Он видел её слишком давно в последний раз.       Иногда он даже задумывается, а существовала ли она на самом деле. Может быть, она была лишь плодом воображения четырнадцатилетнего ребёнка, который помогал ему справиться с одиночеством в Бездне. Может, она была одним из чудищ Бездны, способным превращаться в человека, и всё это время он слушал учения инакомыслящего монстра. Возможно, она была такой же, как и он: простой смертной, попавшей в мир тьмы.       Чайльд привык думать, что она была такой же, как и он, и надеялся, что она смогла оттуда выбраться. Не то чтобы Скирк было сложно жить в подобном месте.       — Чайльд?       Чайльд моргает, вытаскивая себя из мыслей. Он одаривает Чжун Ли быстрой улыбкой, прежде чем вернуться к истории.       — Я провёл в Бездне три месяца, после чего каким-то образом вернулся домой. Когда я снова был в Морепесок, моя семья сказала, что меня не было три дня, — Чайльд посмеивается над этим. — Они были на седьмом небе от счастья, когда нашли меня живым и здоровым. А я чувствовал себя абсолютно опустошённым.       — Ты не был рад возвращению домой? — спрашивает Чжун Ли, склонив голову.       — Нет, я был рад. Думаю, был. Но пребывание в Морепесок наскучило мне. Я хотел драться ещё. Я хотел стать сильнее, однако дома не было никого, кто был бы достаточно сильным, чтобы сразиться со мной. Я помню, что дрался почти с каждым в деревне до тех пор, пока это не зашло слишком далеко и мой отец не был вынужден отдать меня в Фатуи, — Чайльд смеётся, но смешного в этом нет ничего. — Он думал, что тренировки там, не знаю, испугают меня, и я стану прежним, или же воспитают меня. К несчастью для него, это сделало меня ещё хуже. По итогу я стал Предвестником. А потом Царица отправила меня на миссию, в которой я должен был украсть твой гнозис и…       Он с силой утыкается пальцем в грудь Чжун Ли, ухмыляясь, когда брови бывшего Архонта дёргаются.       — Ну, остальное ты знаешь, — произносит Чайльд.       Такое чувство, что прошла целая вечность с тех пор, как Чайльд искал этот чёртов гнозис. Он задумывается о том, что сказала бы Царица, узнай она хоть о половине тех вещей, что он делал с Чжун Ли. Когда она отправила его на миссию, в которой он должен был выследить Бога Контрактов, вряд ли это подразумевало секс с ним.       Чайльд хмурится. Сейчас не время думать об этом…       — Я никогда не рассказывал семье о том, что случилось со мной, когда я сбежал. Это не то, что я хотел бы, чтобы они узнали, — бормочет он, смотря на свои руки. Чжун Ли снял его перчатки, и теперь он замечает, что на нём другая одежда. Бог, должно быть, и её тоже сменил.       — Бездна… меняет тебя. Я видел вещи, которые до сих пор появляются в моих снах почти каждую ночь, — они больше не пугают меня, но, скорее всего, напугают других людей. Нормальных людей, — произносит Чайльд. На его губах появляется улыбка, когда он вспоминает кое о чём. — Мой старший брат Тарас часто говорил родителям о том, что я сумасшедший, и родители постоянно ругали его за это, но он не то чтобы был неправ.       Должно быть, где-то глубоко внутри это сильно беспокоило его, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы стать сильнее, чтобы думать об этом, когда был ребёнком. У Чайльда есть одно воспоминание, которое засело в голове. Он помнит, как стоял за дверьми гостиной, слушая, как его семья говорила о нём. Это был первый раз, когда он понял, что никогда не сможет быть тем, кого они хотят видеть.       — Хочешь сказать, что, пока был в Бездне, научился трансформировать своё тело в… Форму Духа, — говорит Чжун Ли.       Чайльд кивает.       — Верно. Возможно, в будущем я продемонстрирую её тебе, если ты захочешь матч-реванш.       Выражение лица Чжун Ли чётко показывает, что это последнее, чего он хочет.       — Эта трансформация вредит тебе?       Ах. Чайльд должен был предугадать, что разговор пойдёт в это русло.       — Ну… Не сильно.       Золотые глаза опасно сощурились.       — Это несколько напрягает моё тело, но я могу с этим справиться.       — Ты был без сознания пять дней.       Чайльд не может остановить себя, чтобы не закатить глаза.       — Сяньшэн, я уверен, что это из-за того, что меня вырубили стражи руин.       Если Чжун Ли и заметил сарказм в его голосе, то никак не отреагировал на это. Он сжал губы в тонкую полоску, слегка напоминая не впечатлённого родителя.       — Я заметил, что у тебя также имеется ненастоящий Глаз Бога, тот, который позволяет тебе использовать силу Электро… Подобные неестественные методы по итогу нанесут длительный вред твоему телу. Ты всего лишь смертный, Чайльд.       Предвестник сжимает челюсть на последнем предложении. Это не первый раз, когда Чжун Ли говорит это.       — Говоришь так, будто это что-то плохое, — произносит Чайльд, не сумев сдержать яда в своём голосе.       Чжун Ли поднимает брови. Так типично для него делать комментарии о том, что Чайльд смертный, не осознавая, насколько снисходительно это звучит из уст бога.       Чайльд вздыхает.       — Я не адепт или бог, сяньшэн. Я знаю, что могу казаться тебе слишком человечным и ничтожным, но я не такой слабый, как ты думаешь.       На мгновение воцаряется тишина. Чайльд отводит глаза от Чжун Ли, не желая видеть эмоции, которые могут отобразиться у него на лице.       Тот факт, что он смертный, совсем не беспокоит Чайльда. Он сильный, и он знает об этом, но то, что Чжун Ли недооценивает его, огорчает. Для Чжун Ли все люди подобны букашкам. Чайльд может сражаться сколько хочет, но он ни на йоту не сократит разницу между смертным и божеством, которому уже более шести тысяч лет.       Он слышит, как Чжун Ли двигается; шорох одежды, сопровождаемый скрипом стула, стоит ему сесть. Он пододвигается ближе к Чайльду. Краем глаза Чайльд видит, как рука Чжун Ли дёргается, будто он сомневается, стоит ли протянуть её к нему.       — Вне зависимости от того, человек ты или нет, я никогда не считал тебя слабым, Чайльд. Я видел, как ты сражаешься, бесчисленное количество раз. Я осведомлён о том, насколько ты силён.       Чайльд открывает рот, чтобы что-то сказать, но все слова исчезают, когда Чжун Ли продолжает. Почти что шепчет.       — Но это не отменяет того факта, что ты человек. А люди… люди легко умирают.       Внезапная перемена в голосе заставляет Чайльда вновь взглянуть на него. Он не ожидал увидеть потупленный взгляд Чжун Ли, и что тот будет выглядеть почти… раненым.       — Когда твои младшие привели тебя ко мне, я был уверен, что ты мёртв. Было так много крови, Чайльд, и ты не просыпался, несмотря на все наши усилия исцелить тебя.       Ох… Чайльду всегда казалось, что Чжун Ли привык видеть, как умирают люди. Конечно он знает, что Чжун Ли очень заботится о своём народе, поэтому то, что он привык к смерти людей, не делает его бессердечным.       Однако трудно оценивать действия божества. Чжун Ли не является его архонтом, и Чайльд сделал достаточно вещей в прошлом, которые заставили бы бога презирать его. Он часто задавался вопросом, будет ли Чжун Ли просто двигаться дальше, если он погибнет. Вспомнит ли Чжун Ли о нём через сто лет.       Выражение лица Чжун Ли противоречит мыслям Чайльда. Этого достаточно, чтобы теперь он сам потянулся к нему, переплетая пальцы.       — Я не умру так просто, сяньшэн, — обещает он.       Чжун Ли смотрит вниз на их руки.       — Ты не можешь знать этого наверняка.       — Пусть даже так, но я не позволю чему-то такому убить меня, — пожимает плечами Чайльд. — Я всегда хватался за любую возможность стать сильнее: будь то Глаз Бога, Глаз Порчи или же сомнительные учения из Бездны. Я не позволю себе быть слабым, сяньшэн.       Когда Чжун Ли поднимает голову, Чайльд сталкивается с пронзительным взглядом золотых глаз, из-за которого почти что ёрзает на месте.       — Ты не слаб, но и нет нужды уничтожать себя, чтобы стать сильнее.       Чайльд не может придумать, что ответить. Он хочет настоять, что нет, он может справиться со всем. Ведь он выжил в Бездне, а значит, сможет выдержать что угодно, и при этом знает, что Чжун Ли ему не поверит.       Он больше не хочет говорить об этом. Тяжёлый вздох Чжун Ли говорит ему, что каждому лучше остаться при своём мнении.       — Где моя семья сейчас? — спрашивает Чайльд, сразу же меняя тему.       — Они в твоих апартаментах. Я предлагал им остаться здесь до тех пор, пока ты не проснёшься, однако они не хотели вторгаться в мой дом. Они посещают тебя с восходом солнца и остаются здесь до конца дня.       Чжун Ли осматривает комнату, будто изучает места, где могла бы расположиться огромная семья Чайльда. Пусть комната и не маленькая, но вряд ли вместила бы трёх неугомонных детей и двух взрослых.       — Мы думали над тем, чтобы переместить тебя в твои апартаменты, но решили, что этого лучше не делать. Сомневаюсь, что ты был бы рад, если бы кто-то из Ли Юэ увидел тебя в подобном состоянии, — добавляет Чжун Ли.       На самом деле, это последнее, что волнует Чайльда. Он никогда не думает о том, что другие люди о нём говорят. И как иронично то, что единственный человек, которому он никогда не хотел бы показывать эту сторону себя, всё это время за ним ухаживал.       — Дети видели меня… Как я объясню это семье? Я никогда не хотел показывать им эту свою сторону, — произносит он. Это не то, о чём ему хотелось бы говорить, но он всё же не выдерживает. Возможно, часть его надеется на то, что Чжун Ли сможет как-то всё это разрешить.       Чжун Ли сжимает его руку.       — Твоя семья будет любить тебя несмотря на то, что ты откроешь им.       Чайльд делает глубокий вдох.       — Это волнует тебя? Почему ты должен скрывать это от семьи? — спрашивает Чжун Ли. — Ты держал это в себе с самого начала.       Поначалу Чайльд инстинктивно хочет начать всё отрицать. Отбросить всё, что сделало бы его в глазах других людей слабым и уязвимым. Он не сказал бы, что особо волнуется о самом себе. Он давно смирился с тем, что для семьи ему лучше быть нормальным и… быть прежним. Если они хотят, чтобы он вёл себя как Аякс, то при них он будет себя так вести.       Он вырывает руку и сжимает её в кулак.       — И что я им скажу? Они не хотят эту версию меня, сяньшэн. Им нужен Аякс — маленький мальчик, который никогда не попадал в Бездну, который, вероятно, остепенился бы, поженился и у которого уже была бы своя семья.       Чжун Ли качает головой.       — Ты по-прежнему остаёшься собой. Тебя могут по-разному называть, и ты можешь менять маски, как посчитаешь нужным, однако всегда это будешь лишь один ты, Аякс. Ты не можешь прятаться от важных и дорогих тебе людей.       Бог поднимает голову. Когда он начинает говорить вновь, то звучит более задумчиво.       — С правдой ты сможешь далеко зайти, однако без неё ты не сможешь и шагу ступить.       Это одна из пословиц Ли Юэ или просто размышления древнего божества?       Так или иначе Чайльд упрям. И Чжун Ли тоже не без греха.       — А что насчёт тебя? — с вызовом спрашивает Чайльд, выгибая бровь. — Разве ты не скрываешь свою личность от адептов?       Явно не ожидая этого, Чжун Ли вновь становится привычным собой. Его губы сжимаются в ровную линию, а взгляд становится неподвижным, будто скала.       — Это… несколько другое.       «Ну конечно», — думает Чайльд. Он не произносит этого вслух, поскольку знает, что Чжун Ли сарказма не поймёт.       Словно по таймеру, их неловкий разговор прерывает урчание. Желудок Чайльда решает, что сейчас самое время показать, что он голоден, издав звук умирающего кота.       Чжун Ли встаёт так быстро, что Чайльд даже не замечает движения.       — Я принесу тебе поесть.       — Ты не обязан. Я…       И-и-и… Он уходит.       Простонав, Чайльд падает обратно на постель и слушает отдалённые звуки того, как Чжун Ли шаманит на кухне. Он на мгновение задумывается о том, чтобы уйти, пока бог занят, но быстро отметает эту идею. Зная Чжун Ли, он сразу же нашёл бы его, да и Чайльд не сильно торопится встретиться с семьей. Будет лучше, если он останется здесь. По крайней мере сейчас.       Он куда сильнее устал, чем думал. Спустя пару минут у Чайльда начинают слипаться глаза. Только тогда он чувствует, что кто-то трясёт его, пытаясь разбудить, он понимает, что уснул, пока ждал Чжун Ли.       Потирая глаза, Чайльд потягивается и зевает. Аромат томатов выводит его из дремоты, а желудок незамедлительно отзывается громким урчанием. Он вновь трёт глаза и моргает, глядя на поднос с едой, который Чжун Ли держит перед ним: миска супа, хлеб и стакан воды.       — Ты слишком добр, сяньшэн, — произносит Чайльд.       Чайльд ожидает, что Чжун Ли передаст поднос ему, и очень удивляется, когда тот вновь садится у кровати и протягивает ему ложку супа.       — Сяньшэн, я сам могу поесть…       Чжун Ли придвигает ложку ещё ближе к лицу Чайльда.       — Прошу. Позволь мне.       Будучи не в настроении, чтобы бороться с упрямым богом, вооружённым ложкой, Чайльд сдаётся и открывает рот. Суп оказывается очень вкусным. Тёплый, слегка кислый вкус помидоров отлично сочетается со вкусом яиц.       — Ну как? — спрашивает Чжун Ли, протягивая ещё одну ложку.       — Мне нравится. Спасибо.       В ответ Чайльд получает тёплую улыбку, которая согревает его сильнее супа. Больше он не произносит ни слова, в то время как Чжун Ли кормит его, пока миска не становится почти пустой.       — Прости за тот раз, — внезапно выпаливает Чайльд. — Я повёл себя как мудак на дне рождения Тони. Ты не заслужил этого.       — Всё норма…       — Сяньшэн, на самом деле, её величество Царица приказала мне вернуться в Снежную. Я должен был отбыть на следующее утро после празднования дня рождения Тони.       Ложка в руках Чжун Ли начинает немного трястись.       — Вот как… Из-за этого ты решил закончить наш контракт?       — Да… Можно сказать и так. Я собирался рассказать тебе, что уезжаю, но в конце струсил. Прости.       Чжун Ли опускает ложку в миску. Секунду он просто молча смотрит в стену, и Чайльд лишь может представлять себе, что же происходит у него в голове.       — И тебе по-прежнему нужно уезжать? — наконец спрашивает Чжун Ли.       — Да. Я уеду, как только смогу…       Чжун Ли поворачивается к нему и качает головой.       — Ты ранен. Ты не можешь.       — Это мелочи, сяньшэн. Я уже потратил пять дней, просто будучи без сознания. Я больше не могу терять время.       — Ты не в состоянии путешествовать, Чайльд…       — Я в норме, — прерывает Чайльд, его голос повышается на октаву. Он делает глубокий вдох и мысленно ругает себя за то, что сорвался. — Никогда не предполагалось, что я останусь здесь надолго. Я удивлён, что Царица не приказала мне вернуться раньше… Мне нужно вернуться к её величеству.       Он слышит тихий вздох бывшего Архонта. Они забывают о миске супа, стоящей на бёдрах Чжун Ли.       — Я и забыл вовсе, — произносит Чжун Ли.       — Забыл о чём?       — Что ты принадлежишь другому Архонту.       Чайльд не ожидал, что Чжун Ли скажет это. Прежде чем он успевает задать вопрос о том, что он имел в виду, Чжун Ли хватает его за руку.       — Надеюсь, что это не слишком… Но могу я попросить тебя остаться у меня сегодня ночью и завтра?       Он просит остаться почти на два дня. Вместо того, чтобы сразу же отказаться, Чайльд думает о том, насколько мал этот промежуток времени. О том, как мало времени ему осталось провести в Ли Юэ. У него осталось так мало времени, и ему постоянно кажется, что он продолжает цепляться за этот город так сильно, как только может. Он даже не знает, почему ему так тяжело покинуть его.       Или, скорее, он знает, кто или что держит его здесь. Он просто лжёт себе, пытаясь отрицать это.       Чайльд сглатывает образовавшийся в горле ком и смотрит вниз на руки Чжун Ли. Они кажутся маленькими и тонкими по сравнению с его собственными, усыпанными кучей шрамов, полученных за все годы сражений.       — Зачем? — спрашивает он.       — Прошу тебя. Я хочу убедиться, что ты полностью поправился.       — Мне правда… не стоит оставаться.       — Пожалуйста, Аякс, — вновь говорит Чжун Ли. — Я прошу лишь об этом.       Чайльд очень быстро понимает, что он очень слабый человек. В его голове всплывает лицо Царицы, напоминая ему о том, что у него есть обязанности, которые он должен выполнять, но даже это легко игнорировать, когда он смотрит на Чжун Ли.       Он кивает.       — Хорошо. Я ещё ненадолго останусь.       Его внутренности неприятно сжимаются при одной мысли о том, что он снова пренебрёг своими обязанностями Предвестника. Но даже это неприятное ощущение исчезает, когда Чжун Ли улыбается ему.       Мужчина убирает руку и встаёт. Они так долго говорили, что солнце уже начинает садиться, окрашивая каждый уголок города фиолетовым сиянием.       — В таком случае я оставлю тебя, чтобы ты мог отдохнуть, — произносит Чжун Ли.       Из уст Чайльда почти вырывается просьба остаться, но он вовремя останавливает себя. Он доставил Чжун Ли слишком много хлопот. Вместо этого он указывает на ванную комнату.       — Ты не будешь против, если я искупаюсь?       Чжун Ли переводит взгляд на дверь в ванную.       — Конечно, но… может, тебе нужна помощь?       — Н-нет, я сам могу, — настаивает Чайльд. Сейчас их отношения похожи на натянутую тетиву лука. И последнее, чего ему хотелось бы, — так это стояка в присутствии бога в одной с ним ванной. — Не волнуйся обо мне. Если мне понадобится твоя помощь, то я обязательно позову.       Он уверен в том, что Чжун Ли очень сильно не хочет отпускать его одного. Однако, обдумав всё несколько секунд, тот всё же кивает.       — Тогда я поищу для тебя одежду. Пожалуйста, не перенапрягайся, — произносит он и выходит из спальни, оставляя Чайльда одного.       Как только мужчина исчезает, Чайльд падает на кровать и борется с желанием закричать в подушку. Он лучше снова упадёт в Бездну, чем будет разбираться с тем, что происходит в его жизни прямо сейчас.

***

      Чайльд понимает, что находится в ванной слишком долго, когда у него начинает кружиться голова. Вздохнув, он сильнее погружается в воду, позволяя мыслям взять над ним верх. Уже остывшая вода является одной из наименьших проблем, когда он снова начинает думать о семье, ждущей его с кучей вопросов, на которые, он надеялся, ему никогда не придётся отвечать.       Что он вообще скажет им? Как он объяснит что-то такое, как Форма Духа, своей семье?       Чайльд размышляет над тем, чтобы придумать ещё какую-нибудь отговорку, но в голову не приходит ничего, что на самом деле смогло бы обмануть его близких. Он слишком устал от всего этого.       — Чайльд? — он слышит голос Чжун Ли по другую сторону двери. — Всё хорошо? Ты там уже довольно долго…       Чайльд без особого энтузиазма заставляет маленькие струйки воды парить в воздухе.       — Нет, Чжун Ли, — абсолютно серьёзно отвечает он. — Я пытаюсь утопиться, пока мы говорим.       Наступает тишина, после чего в дверь начинают тарабанить.       — Открой дверь.       Чайльд быстро садится и широко распахнутыми глазами смотрит на дверь, которая, кажется, через секунду слетит с петель.       — Сяньшэн, сяньшэн, я пошутил!       К счастью, Чжун Ли перестаёт ломиться в ванную. Чайльд слышит вздох по ту сторону двери, после чего бог начинает говорить без особого веселья в голосе.       — Я оставил вещи для тебя на кровати.       Не очень желая снова прочувствовать стремление Чжун Ли спасти его от невероятно опасной ванной, Чайльд воспринимает это как намёк на то, что ему пора выходить. Он быстро насухо вытирается, игнорируя боль во всех конечностях при слишком резких движениях. Ничего нового. У него были травмы и похуже этой раньше, но он всё равно морщится от жгучей боли, которая пронизывает рёбра буквально при каждом движении.       Он заматывает полотенце вокруг талии и выходит из ванной. Он вовсе не удивлён тому, что Чжун Ли всё ещё здесь, ждёт его, сидя на краю кровати. Как он и обещал, его ждёт стопка одежды.       Чжун Ли взглядом сканирует его с головы до пят. Чайльду польстило бы, смотри он на него обнажённого в любой другой момент, но у него есть такое ощущение, будто Чжун Ли и не на него смотрит. К сожалению, он больше сосредоточен на синяках по всему его телу, чем на кубиках пресса.       — Сильно болит? — спрашивает Чжун Ли.       Чайльд пожимает плечами — большая ошибка. Он стискивает зубы, когда плечо отдаёт мучительной болью. Несмотря на то, что ему удалось не издать ни единого звука, он знает, Чжун Ли заметил боль в его глазах.       — Мелочи, нет ничего, к чему я не привык бы, — произносит Чайльд, игнорируя то, что Чжун Ли лишь сильнее хмурится. — Перестань так сильно волноваться. Я ведь, в конце концов, жив, верно?       Он не ждёт ответа Чжун Ли и сразу идёт к вещам, лежащим на кровати: комплект роскошной шёлковой пижамы, которая, как думает Чайльд, стоит немало. Он ожидает, что Чжун Ли оставит его одного, позволив переодеться… Ладно, не важно, не похоже, что он уйдёт, поскольку бог сидит и пялится, когда Чайльд поворачивается к нему.       Чайльд сдерживает стон и ничего не говорит. Он тихо одевается и старается игнорировать то, как бывший Архонт наблюдает за каждым его движением, будто ждёт, что Чайльд внезапно упадёт от того, что так усердно натягивал штаны.       После двух самых странных минут в жизни Чайльд, полностью одетый, выгибает бровь и смотрит на мужчину.       — Сяньшэн, я в порядке. И не собираюсь упасть, если ты вдруг отведёшь от меня взгляд.       Чжун Ли не выглядит так, будто верит ему. Он рукой указывает на кровать.       — Пожалуйста, отдохни.       Из Чайльда почти вырывается напоминание о том, что он, вообще-то, провёл в отключке пять дней, и отдых — это последнее, чем он сейчас хочет заниматься. Обычно он предпочёл бы легкую тренировку или растяжку, чтобы его тело вернулось в форму после использования Формы Духа. Но почему-то он искренне сомневается в том, что Чжун Ли позволит ему хотя бы на улицу выйти, не говоря уже о тренировке.       И, за неимением другого выбора, Чайльд сдаётся и ложится в кровать.       — Теперь ты счастлив? — спрашивает он.       Чжун Ли его ответ совсем не развлёк. Он садится на стул рядом с кроватью и не сводит глаз с Чайльда. Он смотрит так долго, что Предвестник начинает думать о том, что бы ему сказать, чтобы прервать болезненную неловкость.       — Расскажи мне историю с тех времён, когда ты был Властелином Камня, — просит он.       Каменное выражение лица Чжун Ли будто трескается от удивления.       — Истории, которым тысячи лет, невозможно рассказать в одно мгновенье, но я расскажу тебе, поскольку наше с тобой время ограничено… Что ты хотел бы услышать?       Чайльд пожимает плечами, стараясь не делать резких движений.       — Что угодно. Вот абсолютно. Я в твоём распоряжении на целую ночь.       Чжун Ли дарит ему короткую улыбку, пусть даже из-за того, что его брови нахмурены, она выглядит больше грустной. Но тем не менее он подсаживается ближе, начиная свой рассказ успокаивающим тоном, который словно расслабляет все мышцы в теле Чайльда.       — Тогда я расскажу тебе об одном контракте, который я однажды заключил… Он включал в себя уничтожение существ из океана…

***

      — Так вот почему ты не любишь морепродукты. А мне всегда было интересно, почему ты так против них, пусть и ценишь большинство других блюд…       Слова Чайльда заканчиваются зевком. Рассказ Чжун Ли не был таким уж длинным. Должно быть, он устал больше, чем думал.       — Устал? — спрашивает Чжун Ли.       — Совсем немного, — признаёт Чайльд. — Использование Формы Духа, как правило, истощает меня…       От упоминания Формы Духа Чжун Ли одаривает его неодобряющим взглядом, но, к счастью, не оставляет комментариев.       — Тогда поспи, — предлагает он.       Чайльд качает головой.       — Ещё рано.       Он продолжает смотреть богу в глаза, стараясь не зевнуть ещё раз. По правде говоря, ему совсем не хочется спать, особенно когда он знает, что у них с Чжун Ли не так много времени. Чайльд считал, что готов покинуть Ли Юэ, но, похоже, проведя время с Чжун Ли, он вновь стал сентиментальным. Дурак-дурак-дурак.       Очень странно думать о том, что, когда он уедет, Чжун Ли останется прежним. Он очень похож на древние, неподатливые копья вокруг каменного леса Гу Юнь. Не важно, что случится, Чжун Ли будет Чжун Ли, а Чайльд через сто лет останется для него лишь мимолётным воспоминанием.       — Ты заключаешь каждый контракт, который тебе предложат? — интересуется Чайльд.       Чжун Ли кивает.       — Если условия контракта равные, то да. Часто бывали времена, когда люди пытались создать контракты, которые были выгодны только им, или же пытались найти лазейки в законах Ли Юэ. Для поддержания стабильности важно отказаться от них и наказать тех, кто пытался нарушить законы.       — Так значит… ты никогда не расторгал контракт сам?       Чжун Ли чуть прищуривается, будто считает вопрос Чайльда смешным.       — Я Бог Контрактов, Чайльд. И я не расторгну свой же контракт.       Сам того не желая, Чайльд вспоминает об их контракте. Очевидно, ему никогда не нравилась идея того, что Чжун Ли может его расторгнуть. Это было равносильно тому, что собака не залает, а солнце замёрзнет. Это шло вразрез с тем, что из себя представлял Чжун Ли.       Тем не менее Чайльд не может сдержать ни свой большой рот на замке, ни любопытство перед чем-то неизвестным.       — Заключал ли ты когда-нибудь контракт, который ты хотел бы расторгнуть? Наверняка ведь было что-то в прошлом, что ты принимал, но что шло вразрез с тем, во что ты верил.       Он ожидает, что Чжун Ли ответит «нет», и очень удивляется тому, что бог замолкает. Чжун Ли смотрит вниз на свои руки. Из-за растрепавшейся чёлки сложно увидеть чужое выражение лица.       — Я прожил долгое время, — через какое-то время произносит Чжун Ли. — И количество контрактов, которые я заключал… бесконечно. Конечно, были те, к которым я относился неодобрительно, но, пока они не нарушают законы Ли Юэ, я приму их. Что касается желания расторгнуть контракт…       По какой-то причине Чжун Ли делает вдох, и тихий звук, что он издаёт, похож на дрожь. Чайльд видит, как он слегка качает головой, прежде чем наконец поднимает глаза.       — То, что я чувствую, не имеет значения, — произносит он без тени эмоций на лице. — Я не был бы Богом Контрактов, если бы позволял эмоциям брать надо мной верх.       Это именно то, что Чайльд ожидал услышать, но даже так он не в силах сдержать разочарование, которое когтями вцепилось в грудь. Чего он ещё ожидал? Что Чжун Ли вдруг скажет, что сам расторгал контракт? Что ему хотя бы в голову приходила такая идея?       Он отбрасывает глупые мысли в сторону.       — Я хочу рассказать родителям о нашем контракте, — произносит он, желая не столько сменить тему, сколько заставить себя вернуться к реальности. — Ты не против?       — Делай как пожелаешь.       — Я бы предпочёл не говорить им, но…       — Расскажешь ли ты им также о том, что случилось с тобой в Бездне?       Чайльд делает долгий и глубокий вдох.       — Если они предположат, что я получил Форму Духа от Фатуи, то начнут винить себя за то, что привели меня туда… И я не думаю, что могу соврать сам себе об этом.       Он провёл много времени в ванной, перебирая каждую ложь, которую мог бы придумать, но ничего не казалось достаточно правдоподобным. Кроме того, пусть его родители и поверили его лжи о Чжун Ли, их вряд ли получится обдурить, когда разговор зайдёт о его работе. Они в курсе о том, что он постоянно врёт Тевкру, как и о том, что он скрывает детали своих миссий, чтобы держать всех в неведении.       Он всё продолжает врать, и с каждым разом ложь становится более нелепой в попытках сохранить своё прикрытие. Чайльд слишком устал, чтобы продолжать нести эту чушь.       — Прости, что втянул тебя в этот глупый контракт, сяньшэн. Мне следовало послушать Люмин, эта идея была плохой ещё с самого начала.       Чжун Ли сжимает кулаки.       — Всё в порядке.       Его слова звучат резко и отрывисто. Чайльд сразу же понимает, что Чжун Ли солгал.       — Я… надеюсь, что не разрушил нашу дружбу. Я… я знаю, что мы… делали определённые вещи, но…       Чжун Ли прерывает его, положив руку на его колено.       — Всё в порядке, Чайльд, — настаивает он, и в этот раз звучит довольно убедительно. — Я понимаю, на что соглашался. Мы же условились, что то, что мы чувствовали, было лишь желанием, таким образом мы пришли к дополнительному соглашению о том, что можем заниматься сексом при таких условиях. Теперь, когда наш контракт больше не действителен, мы будем вести себя так, как и раньше. Я не забыл об этом.       Чайльд тупо моргает, смотря на него. Выражение лица Чжун Ли серьёзно как никогда, его взгляд словно держит Чайльда в плену, как и каждое произнесённое слово будто бьёт его под дых.       — Даю тебе слово, что наш контракт всё так же нерушим, Чайльд. Тебе не стоит ни о чём волноваться.       Долгое время Чайльд может смотреть только на него. Ладонь Чжун Ли всё ещё лежит на его колене, и с болезненным течением времени она начинает ощущаться неудобной тяжестью, которую хочется стряхнуть.       Чайльду приходится сделать глубокий вдох, чтобы облегчить тяжесть в груди. Он смотрит на свои руки, стараясь сдержать смех из-за того, как нелепо он себя ведёт. Его семья узнала о худшей его стороне, он косвенно ослушался приказов Царицы, оставшись в Ли Юэ дольше положенного, и единственное, что влияет на него больше всего, — это бог, который, сам того не зная, разбивает его сердце. Блять. Когда он позволил себе так сильно влюбиться?       Он кусает внутреннюю сторону щеки и заставляет себя говорить.       — Хорошо… Рад слышать. Спасибо, Чжун Ли.       Эмоции переполняют его изнутри, будто кипящий котёл, из которого вот-вот всё прольётся. Такое чувство, будто в груди бушует ураган, который хочет, чтобы он что-то сделал, но вот только что? Хочет ли он рассказать Чжун Ли о своих чувствах? Хочет ли он снова солгать, чтобы убедить бога в том, что ему также всё равно?       Чайльд ничего не говорит. Он зарывается в одеяло и перекатывается на бок, скрываясь от глаз Чжун Ли.       — Я устал, — бормочет он, закрывая глаза. — Не против, если я?..       Он слышит шорох одежд позади себя. Чайльд ненавидит то, что он всё ещё чувствует запах Чжун Ли. Сейчас он кажется скорее удушающим, чем приятным.       — Отдыхай. Я останусь здесь на случай, если понадоблюсь тебе.       Чайльд больше не произносит ни слова. Он не открывает глаза и ждёт, когда сон возьмёт над ним верх. Когда он чувствует нежное прикосновение губ ко лбу, то уверен, что уже спит.

***

      Первым делом следующим утром Чайльд слышит пение птиц. Он старается игнорировать его, чтобы вернуться ко сну, но щебетание усиливается, из-за чего попытки становятся тщетными.       Застонав, Чайльд садится на кровати и смотрит по направлению звука. Вскоре он замечает преступников в лице трёх золотых зябликов, клюющих корм для птиц, так любезно оставленный для них у окна.       Они не обращают внимания на его суровый взгляд и продолжают пиршествовать. Есть только один человек, который мог оставить еду для них.       Говоря о нём… Чайльд осматривает комнату. Чжун Ли больше не сидит рядом с его кроватью, сейчас он спит в кресле в углу комнаты. Он переоделся в собственную шёлковую пижаму и распустил волосы, которые каскадом спускаются на плечи чернильным водопадом. Чайльд, к своему удивлению и изумлению, замечает на плече Чжун Ли ещё одного золотого зяблика.       Маленькая птичка поворачивает голову к Чайльду, будто спрашивая его, а какого чёрта он вообще пялится.       Это какая-то фишка Архонта? Животные Ли Юэ каким-то естественным образом липнут к Чжун Ли или?..       Чайльд качает головой и свешивает ноги с кровати. На мгновение вся комната кружится, но, к счастью, после этого никаких проблем не возникает. Он тянет руки несколько раз, проверяя, как много сегодня может выдержать его тело.       Хм. Не так плохо. Он всё ещё чувствует боль в конечностях, но сможет с ней совладать.       Как можно тише он приводит себя в порядок и переодевается в форму Предвестника, заметив, что её постирали и оставили в ванной. Беглый взгляд на себя в зеркале даёт ему понять, что он выглядит как обычно. Разве что на лбу красуется порез, но и его можно скрыть чёлкой. Никто никогда не догадается, что он пробыл без сознания пять дней.       Когда он возвращается в спальню, то обнаруживает, что птицы по-прежнему в комнате. Он подумывает о том, чтобы разбудить Чжун Ли до того, как уйдёт, но видя, как умиротворённо тот спит в кресле, заставляет себя остановится. Как долго он присматривал за Чайльдом? И, самое главное, почему?       Чайльд молча подходит к Чжун Ли, стараясь не разбудить спящего консультанта. Золотой зяблик, сидящий на плече Чжун Ли, зло щебечет на Чайльда, и ему требуется всё самообладание, чтобы не прихлопнуть эту мелкую раздражающую трещалку.       К счастью, Чжун Ли не просыпается, оставаясь в абсолютном неведении, что Чайльд почти подрался с птицей.       «Заткнись», — мысленно говорит он птице. Он прижимает палец к губам, надеясь, что та каким-то образом поймёт базовые жесты, а следом осознаёт, как это глупо, и бросает попытку заговорить с животным.       Ему следует уйти. И ему нужно поговорить с семьёй. Так почему он всё ещё здесь?       Чайльд неохотно отворачивается от Чжун Ли и быстро чиркает на бумажке объяснение о том, куда он ушёл.       Чжун Ли,       Я не стал будить тебя, поскольку ты выглядел уставшим. Я ухожу к себе. Не волнуйся, я уже чувствую себя намного лучше. Спасибо за всю помощь.       Чайльд       Записка кажется пустой и совсем неискренней, но что ему ещё сказать? Ты знал, что выглядишь очень мило, когда спишь? Что вообще не так с этими птицами? Буду ли я скучать по тебе, когда уеду?       У Чайльда достаточно энергии, чтобы посмеяться над собственными мыслями. Золотой зяблик громче чирикает на него, из-за чего Чжун Ли хмурится во сне. PS. Кажется, я не очень-то и нравлюсь твоим птицам. Не думал над тем, чтобы завести собаку?       Отлично. Он пишет это в конце и показывает средний палец чёртовой птице. Она снова чирикает на него, дёргая головой в попытке клюнуть его.       Архонты. Чайльд никогда и подумать не мог, что птицы могут быть такими жестокими.       Прежде чем уйти, он всё-таки рискует и наклоняется, чтобы прижать свои губы к щеке Чжун Ли. Птица зло размахивает крыльями, готовая клюнуть Чайльда в глаз, чтобы защитить своего хозяина, однако через секунду Предвестник испаряется из комнаты.       Присутствие Чжун Ли продолжает душить его, даже когда он оказывается на ужасной жаре Ли Юэ. Аромат цветов и благовоний проник в его одежду, кожу и вообще везде.

***

      Можно с уверенностью сказать, что ему куда страшнее встретиться с семьёй, чем войти в тронный зал Царицы. И Чайльд сейчас, скорее, лучше столкнулся бы с разъярённой Царицей, чем со своей семьёй.       Когда Чайльд переступает порог своих апартаментов, солнце только встало из-за горизонта. Он надеется, что семья всё ещё спит, но эти наивные мысли быстро исчезают, когда он сталкивается лицом к лицу с Тевкром.       Чёрт. Встречи с Тевкром он боялся больше всего.       — Тевкр…       Чайльду удаётся сдержать стон боли, когда Тевкр бросается к нему в объятия.       — Братец! Ты в порядке!       У него даже нет возможности вставить хоть слово. К нему бегут Тоня с Антоном, крича так же громко, как и их младший брат.       — Мы все так боялись, что ты не проснёшься! — плачет Тоня, хватая его руку.       — П… прости! — произносит Антон. — Это всё моя вина, я же убежал, пусть ты и говорил, что нам стоит держаться возле тебя!       — Эй-эй, не надо, ребята, перестаньте плакать. Ну же, — Чайльд собирает их всех вместе и сильно обнимает, игнорируя то, как протестующе болят рёбра. Его младшие начинают плакать ещё сильнее, из-за чего он начинает чувствовать себя самым плохим человеком в мире.       — Всё хорошо, я в порядке, в полном порядке, — повторяет он, успокаивая их. — Старший братик в порядке. Вам не нужно плакать.       Однако они продолжают плакать. Чайльд не знает, как много времени они простояли, обнимаясь, и сколько он гладил их по головам, шепча слова о том, что он жив и здоров. Краем глаза он видит, как в конце коридора стоят их родители, наблюдая за сценой.       Чайльд не сводит глаз с детворы, пытаясь как можно сильнее отсрочить разговор с родителями.       — Дети, идите сюда. Можно вас кое о чём попросить?       Слова его матушки разрывают тишину. Тоня, Тевкр и Антон поворачиваются к ней, не отпуская Чайльда.       — Разве нам не нужно отблагодарить господина Чжун Ли за то, что он позаботился о вашем братике?       Антон вытирает слёзы и активно кивает.       — Конечно! Братец, он так сильно волновался за тебя! Он ни на секунду от тебя не отходил!       Чайльд ненавидит то, как он приободряется, когда слышит это. Это ничего не значит. Чжун Ли считает его другом. Он сделал бы это для кого угодно.       Матушка подходит к ним и приседает на корточки.       — Возьмите, — она передаёт им увесистый мешочек моры. — Сбегайте втроём в магазин и купите подарки для господина Чжун Ли, хорошо? Выбирайте с умом, а мы подождём вас здесь.       — Но… — Тевкр смотрит на Чайльда, его нижняя губа дрожит. — Я хочу остаться с…       — Не волнуйся, братец будет здесь, когда мы вернёмся! — перебивает его Тоня.       Короткий взгляд, которым она окидывает Чайльда и матушку, говорит о том, что она знает, что случится. Тоня, может, и маленькая, но не по годам взрослая и наблюдательная.       — Давайте выберем самый лучший подарок для господина Чжун Ли. Он ведь был так мил с нами, верно?       Тоня тычет пальцем Тевкру в щёку, когда тот не отвечает.       — Он даже позволил тебе забрать тот камень, на который ты глаз положил!       — Ладно… — шмыгает носом Тевкр.       Дети обнимают его в последний раз, после чего выбегают из апартаментов. И стоило им только ступить на улицы Ли Юэ, как Чайльд слышит, что Тевкр и Антон уже начали спорить о том, что стоит купить. Чайльд улыбается, услышав это. Что-то и правда никогда не меняется.       Улыбка с лица исчезает, стоит ему повернуться к родителям.       — Аякс, что происходит? — сходу спрашивает его отец. — Антон рассказал нам о том, что ты был атакован гигантскими роботами, а потом сам превратился в огромного монстра, который их убил. Что это значит?       Чайльд хмурится. Антон. Конечно же они спросили обо всём Антона.       — Ну вы же знаете Антона. У него очень бурное воображение…       — Аякс, — его отец точно не в настроении, чтобы выслушивать всякий бред. — Антон просто так не рассказал бы подобное, особенно когда ты вернулся весь в крови!       Матушка Чайльда кладёт руку на плечо мужа, одним взглядом заставляя его замолчать.       — Аякс, что произошло? — мягко спрашивает она. — Мы были так напуганы.       Прошлой ночью Чайльд сказал Чжун Ли, что собирается рассказать родителям всю правду: о том, что случилось с ним в Бездне, и даже об их контракте. Теперь, стоя перед ними, он не может и слова вымолвить. Он тупо стоит и смотрит на обеспокоенные лица отца и матушки, задаваясь вопросом, а сменится ли их выражение ужасом, когда они поймут, кто их сын на самом деле.       Чайльд вздыхает.       — Мы можем сначала присесть?       Родители соглашаются. К сожалению, до гостиной идти не так долго, и у Чайльда почти нет времени, чтобы собраться с мыслями. Он уже начал жалеть о том, что предложил присесть, когда родители устроились по другую сторону кофейного столика. Это похоже на сцену допроса.       Блять, будто есть другой выбор. Чайльд плюет на всё и начинает рассказ.       — Антон действительно не врал. Тоня рассказала мне, что она всегда хотела побывать на пляже, поэтому меня осенила прекрасная идея привести их на пляж посреди ночи. Антон и Тевкр сбежали от нас, после чего я нашёл их, окружёнными кучкой стражей руин. Ну, или гигантских роботов, как их назвал Антон. И я… — Чайльд делает паузу, бросая короткий взгляд на родителей. Они смотрят на него широко раскрытыми глазами, совершенно поражённые и цепляющиеся за каждое предложение. Он продолжает рассказ с ужасом, скопившимся внутри. — Я уничтожил их всех, но их было слишком много на одного меня. Очевидно, я не мог позволить чему-то случиться с детьми, поэтому… Вот.       Чайльд делает паузу. Что ему сказать?       — Аякс, — зовёт его отец. — Что ты сделал?       Чайльд отводит взгляд.       — Вы точно поверите мне, если я всё расскажу?       — Что произошло?       На этот раз спрашивает его матушка. Беспокойство, пронизывающее её мягкий голос, трудно проигнорировать.       Чайльд облизывает губы и делает глубокий вдох.       — У меня есть… некая способность, я могу трансформировать своё тело. Это делает меня сильнее и больше. В том числе быстрее. Антон не преувеличивал, думаю, любой, кто увидел бы меня такого, подумал бы, что это монстр. Однако я полностью это контролирую.       На мучительное мгновенье его родители замолкают. Чайльд не сводит глаз со стола перед ним, считая каждую мучительную секунду.       — Это Фатуи сделали с тобой? Это их рук дело, Аякс? — подаёт голос его отец.       — Нет, это не Фатуи дали мне такую способность. Она моя.       Почти забавно то, как он угадал, что его родители попытаются обвинить в этом Фатуи.       Матушка Чайльда медленно качает головой, взглядом бегая между ним и его отцом.       — Я не понимаю… Это из-за твоего Глаза Бога? Ты будешь в порядке? Это опасно?       Сейчас солгать было бы не трудно. Его матушка дала ему прекрасную возможность использовать Глаз Бога как предлог для того, почему он может трансформироваться. Он единственный в семье с ним, поэтому они, может, и поверят ему, скажи Чайльд, что трансформация — это что-то, что идёт в комплекте с Глазом Бога?       Боги, в каком же он отчаянии? Чайльд всегда ненавидел ложь, которую так ловко и гордо использовали другие Предвестники при любой возможности, и, как ни странно, он думал, что отличается от них. Он скорее сразится с врагами, чем обманет их, но почему это так отличается от отношения к его семье? Даже сейчас, пытаясь сказать правду, его первым инстинктом является желание солгать.       — Что это такое? — спрашивает матушка. — Мы боимся за тебя, Аякс.       Это предложение словно пронзает Чайльда иглой. Он почти забыл, с кем разговаривает, и ему пришлось сдержать ухмылку.       — Боитесь за меня? Может, ты хотела сказать, что вы боитесь меня?       Вопрос слетает с его губ быстрее, чем он может подумать. Его родители застывают в шоке.       Почувствовав внезапную усталость, Чайльд бросает попытку сохранить маску, которую он собирался надеть.       — Помните, когда мне было четырнадцать и я сбежал из дома? Когда я вернулся, вы все так опасались меня.       — Мы не знали, как ещё нам поступить, Аякс, — произносит его отец. — Сначала ты пропадаешь на три дня, после чего возвращаешься совершенно другим человеком.       Чайльд сжимает зубы.       — Я пропал не на три дня.       — Что?       — Я пропал не на три дня, — в этот раз громче повторяет Чайльд. — Для меня прошло три месяца.       — Что… О чём ты говоришь, Аякс? Тебя не было всего три дня, — настаивает матушка.       Чайльд качает головой.       — Нет. Когда я сбежал, то по итогу упал в Бездну.       Он быстро переводит взгляд к столу, фокусируясь на узорах красного дерева, чтобы не запечатлеть в памяти реакцию родителей.       — На три месяца я оказался в ловушке в другом мире, где единственным способом выжить была борьба с монстрами и тем, что обитало там. Там я встретил женщину, которая научила меня драться… И которая научила меня использовать способность трансформации.       Чайльд слышит, как вздыхает его матушка, но сам не сводит глаз со стола, заставляя себя продолжить.       — Вы все говорили, что я изменился… Потому что это действительно было так. Мне пришлось измениться. Каждый день мне приходилось сражаться за свою жизнь, и то, что я видел… — он делает паузу. Нет, они ни за что не должны узнать о том, что там было. — Когда я вернулся в Морепесок, то понял, что для всех остальных я пропал всего на три дня, что почти свело меня с ума.       В некотором смысле это и правда свело его с ума, но, опять же, им не стоит знать об этом.       — Я не мог понять, почему всё было таким нормальным после проведённых трёх месяцев в том месте. Я не знал, что мне делать. Поэтому я пытался стать сильнее, сражаясь с людьми… Сражения были единственной вещью, которая действительно имела для меня хоть какое-то значение.       Чайльд наконец-то осмеливается поднять глаза. Его матушка сжимает руки на груди и сидит мертвенно неподвижно, и Чайльд боится, что она действительно в шоке. Рядом с ней сидит отец, открывая и закрывая рот, будто пытается что-то сказать.       На удивление первой осмеливается заговорить матушка.       — Но почему ты ничего нам не рассказал?       — А что я мог сказать? Вы вообще поверили бы мне? — они не отвечают, и Чайльд горько улыбается. — Я часто слышал, как вы все говорили о том, что хотите исправить меня. Или же вернуть меня прошлого. И уже тогда я знал, что никогда не смогу рассказать о случившемся.       Через секунду он чувствует, как руки матушки обнимают его за плечи.       — Аякс… Ох, Аякс.       Её голос дрожит. Она точно плачет. Чёрт, сначала он довел детей до слёз, а теперь ещё и матушку. Да он сегодня в ударе.       — Всё в порядке, матушка. Сейчас всё в порядке. Не стоит плакать, — успокаивает её Чайльд, обнимая в ответ.       Она отстраняется и берёт его лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо ей в глаза.       — Как ты можешь так говорить? Ты так долго держал всё это в себе, а мы просто отослали тебя прочь.       Отец Чайльда морщится, стоит ему услышать эти слова.       — Нет-нет, — быстро произносит Чайльд. — То, что вы отправили меня к Фатуи, было лучшим, что вы могли сделать.       — Ты же в безопасности в Фатуи? Они не заставляют тебя делать что-то против твоей воли? — медленно спрашивает отец.       — Нет, отец. Ничего подобного.       Родители Чайльда замолкают, и это, в принципе, то, чего он ожидал. Парень приготовил себя к абсолютно любой их реакции: к шоку, замешательству и даже гневу. Это не первый раз, когда Чайльд прокручивает у себя в голове один и тот же сценарий. В прошлом его веселила мысль о том, что было бы, узнай его родители правду.       Стоит сказать, что ему не нравился ни один из возможных сценариев, поэтому он и пытался отсрочить этот день.       Теперь, когда этот день настал, Чайльд чувствует себя незащищённым. И ненавидит это.       Ему сложно смотреть на родителей, особенно когда в их глазах столько жалости. Это именно то, чего он боялся больше всего. Он с радостью бы принял их злость, если бы это значило, что его не посчитают несчастным или уязвимым. Не посчитают слабым.       — Не смотрите на меня так. Я в полном порядке. И я не жалею о том времени, что провёл в Бездне, если вы вдруг подумали об этом, — произносит Чайльд. Желая избавиться от жалости на их лицах, он решает шокировать их. — И теперь, думаю, я могу признаться кое в чём. Мы с Чжун Ли не встречались. Это всё было игрой.       И это срабатывает. Матушка смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова.       — Что?       — Вы неправильно истолковали мои письма… Когда я говорил, что мы с Чжун Ли партнёры, то я имел в виду, что мы бизнес партнеры. Я не мог рассказать вам правду, особенно когда ты была так рада этому. Поэтому я попросил Чжун Ли притвориться моим возлюбленным до тех пор, пока вы не вернётесь в Снежную…       — Аякс… — его отец устало проводит рукой по волосам, качая головой. — Почему ты прибёг к этому? Мы, может, и были рады за тебя, но…       — Вы всегда хотели, чтобы я стал прежним Аяксом. И я понял, что вы оба были счастливы узнать о моей помолвке с Чжун Ли, потому что думали, что я наконец-то остепенился и снова стал нормальным. Я не мог ещё раз разочаровать вас.       Матушка Чайльда берёт его за руку.       — Послушай, Аякс, — произносит она. — Ты, может, и изменился, но по-прежнему будешь нашим маленьким мальчиком. Тебе не нужно всё время скрывать что-то от нас, только чтобы мы чувствовали себя лучше.       — Ты не понимаешь, матушка. Если бы вы знали хотя бы о половине тех вещей, которые я совершил…       Его матушка прижимает палец к его губам, заставляя замолчать. В её глазах по-прежнему стоят слезы, но улыбки на её лице достаточно, чтобы Чайльд забыл о том, что хотел сказать.       — Это никак не изменит того факта, что ты мой сын и что я люблю тебя, — произносит она.       Чайльд не находит слов. Это совсем не то, к чему он готовился.       — Твоя матушка права, Аякс, — добавляет отец. — Я признаю, что боялся тебя, но лишь потому, что я не понимал, что происходило. Моей ошибкой было пытаться заставить тебя перестать делать это, а не просто сесть и поговорить обо всём.       Чайльд смотрит на них так, будто это они сумасшедшие.       — Я только что рассказал вам о том, что провёл три месяца в Бездне и что вообще не сожалею об этом. Я могу превратить себя в монстра, и вы ничего не скажете?       Его матушка вновь берёт его лицо в ладони, заставляя смотреть на неё.       — Аякс, посмотри на меня. Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Как мать я лишь хочу, чтобы мой сын был в безопасности. Будь моя воля, я бы попросила тебя уйти из Фатуи и вернуться с нами в Морепесок, но я знаю, что тебе передалась любовь отца к путешествиям. Ты не будешь счастлив, если будешь жить так, — она гладит его по волосам, на её губах красуется несчастная улыбка. — Я никогда не смогу понять, через что ты прошёл, Аякс. Мне страшно даже представить это… И меня расстраивает то, что ты чувствуешь, будто должен измениться, чтобы защитить нас.       Она приглаживает упрямую прядку волос Чайльда, которая всё никак не поддаётся. Это возвращает Чайльда в то время, когда он ходил в школу и его матушке приходилось тратить целую вечность, чтобы уложить его рыжую гриву.       — Больше не ври нам, хорошо? — просит его матушка. — Что бы ни случилось, ты навсегда останешься нашим сыном.       Даже после этого он всё не находит слов. Хоть его мозг и пытается понять происходящее, Чайльд всего лишь кивает в ответ. В течение многих лет он пытался сделать так, чтобы его семья никогда не узнала его секретов. Он предельно осторожно балансировал между тем, чтобы быть хорошим сыном и братом и в то же время живым оружием в руках Царицы. Он так старался не допустить того, чтобы эти два человека встретились. В конце концов он знал, что это было лишь вопросом времени, когда стеклянная стена, которую он выстроил, разрушится, и правда всплывёт на поверхность, но почему же результат такой… невпечатляющий?       В его голове всплывают вчерашние слова Чжун Ли: «С правдой ты сможешь далеко зайти, однако без неё ты не сможешь и шагу ступить».       Всё верно, он прав. Чайльд наконец делает шаг вперёд. Проблема лишь в том, что он не знает, куда ему идти дальше.       Совершенно не подозревая об экзистенциальном кризисе, который сейчас переживает Чайльд, его матушка садится обратно на диван и вздыхает.       — Я никак не могу поверить, что вы с господином Чжун Ли всё это время притворялись… А ведь я была так уверена.       Чайльд чешет шею.       — Ну… Чжун Ли очень хороший актёр.       Его матушка не кажется убеждённой.       — Ты уверен, что вы просто притворялись, Аякс?       — Ага. Мы заключили контракт.       — Контракт? — произносит отец Чайльда так, будто не слышал ничего более странного. — Всё было настолько серьезно?       Без контекста это звучит глупо… С другой стороны, каждый контракт — серьёзная сделка для Бога Контрактов. Чайльд невесело улыбается, думая об этом.       — Чжун Ли — Бог Контрактов. Он был Гео Архонтом до того, как пару месяцев назад решил уйти в отставку.       Его отец закашливается, а у матушки отвисает челюсть. Они спокойно приняли то, что в прошлом он упал в Бездну, и так реагируют на то, что Чжун Ли Бог Контрактов. Кто-то в Селестии сейчас наверняка бьётся в истерике.       — Господин Чжун Ли? Он Архонт? — ахает его матушка. — О господи. У нас был Архонт на ужине! Ты был помолвлен с Гео Архонтом!       Чайльд больше не пытается поправить её. Был помолвлен с Архонтом… Трахал Архонта… Это всё из одной сумасшедшей категории.       — Меня отправили на задание, чтобы я… нашёл его. Так мы и встретились. На самом деле, когда я встретил его, то не знал, что он был Гео Архонтом. Мы подружились и… — Чайльд трёт виски. Он не собирается углубляться в детали. — В общем, долгая история. Суть в том, что мы с Чжун Ли заключили контракт, согласно которому вели себя как пара только перед вами. Единственным условием контракта было то, что мы не можем позволить вовлекать чувства.       Его матушка понимающе улыбается.       — Но ты ведь уже влюбился в него, верно, Аякс?       — С ч-чего ты взяла?       — Аякс, мы ведь не слепые, — его отец скрещивает руки, тихо смеясь. — Любой, кто увидит тебя, скажет, что ты одержим этим человеком. Когда господин Чжун Ли находится в комнате, ты смотришь только на него и улыбаешься. Это всё было искренним.       Его матушка кивает.       — Для тебя это не было просто игрой.       Нет смысла отрицать это, особенно когда Чайльд знает, что покраснел. Он сокрушённо пожимает плечами.       — Но для него-то это было просто игрой.       — Милый, ты не знаешь этого и не видел его в последние пять дней. Он совсем не отходил от тебя.       Часть Чайльда безнадёжно цепляется за слова матушки, в то время как его реалистичная сторона напоминает о том, что ему необходимо вернуться в Снежную. Ему нужно сосредоточиться на той жизни, которая была у него до заключения контракта, до Чжун Ли. Он не может вечно цепляться за эту влюблённость.       — Мне нужно вернуться к Царице. Я сказал Чжун Ли, что уезжаю завтра, — произносит Чайльд, игнорируя тот звук, что издаёт его матушка. — Простите, что заставил вас двоих понервничать и что врал вам. Это было глупой идеей с самого начала.       Его матушка качает головой.       — Не извиняйся за это, Аякс. Ложь вышла из-под контроля, но мы рады, что смогли провести время с тобой здесь, в Ли Юэ. Мы очень скучали по тебе.       Чайльд улыбается матушке искренней улыбкой. Пусть его ложь и превратилась в масштабный бардак, но позволила ему провести больше времени с семьёй. Он ни за что на свете не отказался бы от этого.       — Ты уверен, что хочешь вернуться в Снежную? — спрашивает его отец. — Аякс, я знаю каково это — разрываться между тем, что ты любишь и кого ты любишь. Когда я уехал от твоей матушки…       — Всё совсем не так, отец. То, что было между мной и Чжун Ли, совсем отличается от вашей с матушкой ситуации.       — Всё совсем не так, как кажется, Аякс, — произносит его матушка. — Господин Чжун Ли смотрит на тебя так, будто ты — целый его мир. Он пять дней провёл, сидя у твоей кровати и держа тебя за руку. Этот мужчина любит тебя, Аякс. Такое невозможно подделать.       Блять.       Чайльд ненавидит то, как у него в голове начинают крутиться шестерёнки. Он хочет верить в это. Даже когда он пытается думать о своих обязанностях Предвестника, голоса в его голове заставляют расторгнуть контракт. Рассказать Чжун Ли о том, что он чувствует, до того, как уедет. И если Чжун Ли не чувствует того же, то он просто вернётся в Снежную с осознанием, что он хотя бы попытался.       Дверь широко распахивается, заставляя трёх взрослых, сидящих в гостиной, подпрыгнуть.       — Мы купили подарки! — доносится голос Антона.       Он подбегает к ним, неся сумку размером почти с него самого. За ним следуют Тоня и Тевкр, которые тоже несут достаточно большие сумки. Что они вообще купили?       — Как вы быстро! — ахает матушка Чайльда. — Давайте-ка взглянем, что вы купили.       Чайльд откидывается назад, почти сливаясь с диваном. Этот разговор его абсолютно вымотал. Сейчас он расслабляется, с удовольствием наблюдая за тем, как его младшие показывают кучу дорогих подарков, которыми Чжун Ли, несомненно, с удовольствием пополнит свою коллекцию.       Он изо всех сил пытается забыть о желании рассказать Чжун Ли о своих чувствах. Из этого ничего не выйдет. Так почему он не может просто принять это?

***

      Чайльд безмерно благодарен тому, что не разжился множеством вещей за всё время пребывания в Ли Юэ. Ему требуется чуть меньше часа, чтобы собрать все вещи и убраться в комнате, которая и до этого была почти пустой. Владельцы гостевого дома, должно быть, прыгают от счастья, что завтра им не придётся заботиться о подозрительном парне из Фатуи.       Стук в дверь отрывает его от упаковки вещей. Он смотрит наверх и видит мелких, стоящих у его комнаты. Они ждут. На их лицах явно читается нерешительность.       — Простите, если напугал вас всех, — произносит Чайльд.       Тоня первая заходит в комнату. Она осматривает её, хмуро глядя на гору одежды, которую Чайльд пытается запихнуть в сумку.       — Не извиняйся, братец. Сейчас… ты в порядке?       — Намного лучше.       Чайльд вытягивает перед собой руки, и дети меньше чем через секунду оказываются у него в объятиях. Ауч. Плохая идея. У него по-прежнему болят рёбра, но он игнорирует боль и сжимает зубы, облегчённо улыбаясь.       Тевкр вскидывает голову и, слегка надув губы, спрашивает:       — Мистер Одноглазик стал плохим? Поэтому он на нас напал?       — Мистер Одноглазик… — вздыхает Чайльд. Блять. — Он не игрушка, Тевкр. А я не продавец игрушек.       — Это значит, что теперь мистер Одноглазик это ты?       — Что?..       Тевкр активно кивает.       — У тебя тоже был только один глаз! И ты был намно-о-ого сильнее их всех! Ты был таким крутым, братец!       Какого хрена.       — Нет, это…       Тоня подпрыгивает, поддерживая Тевкра.       — Братец работает на секретную группировку, Тевкр. Поэтому ты никому не можешь рассказать об увиденном!       — Точно! — Антон протягивает ему мизинец. — Даже друзьям в школе не можешь! Обещание на мизинцах!       — Не буду! Обещаю, я никому не расскажу! — Тевкр повторяет его движение, и они соединяют мизинцы, начиная рассказывать детский стишок. — Клянись, клянись, клянись, и клятвы ты держись. Ну а если кто соврёт, то попадёт на лёд. А тот лед холодный, замерзай, негодный!       Чайльд смотрит на них с замешательством и ужасом. Тевкр буквально увидел, как его любимая игрушка ожила и побила его брата, а потом брат превратился в огромного монстра. И он думает, что это круто?       Чайльд всерьёз начинает верить в то, что его семья состоит из таких же безумцев, как и он сам.       — Тевкр, Антон! Спускайтесь сюда! — он слышит крик матушки снизу. — Вы ещё не собрали вещи! Тевкр, твои игрушки по-прежнему разбросаны по всему полу! Я сказала тебе убрать их ещё два часа назад!       Мальчики стонут в унисон. Они выбегают из комнаты Чайльда, стараясь не вызвать у матушки, которая почти никогда не злится, гнев.       Тоня смеётся в ладонь, наблюдая за ними. Она остаётся в комнате и, сидя на краю кровати, наблюдает за тем, как Чайльд продолжает бросать одежду в сумку.       — Чжун Ли рассказал, что мы вернулись в Ли Юэ благодаря тебе, — произносит Чайльд. — Прости, что втянул тебя во всё это, Тоня.       Качая головой, Тоня аккуратно складывает одну из рубашек Чайльда и передаёт её ему.       — Не извиняйся, братец. Я рада, что ты в порядке. И… благодарна.       — Благодарна?       Её улыбка вновь дала появиться ямочкам на щеках.       — Мне повезло увидеть другую сторону тебя. Настоящего тебя. Но в следующий раз, пожалуйста, постарайся не подвергать свою жизнь опасности. Ты достаточно тяжёлый, братец.       Чайльд настолько шокирован, что начинает смеяться. Тоня присоединяется к нему, и локоны её волос прыгают вместе с ней, в то время как её смех заполняет комнату. Несмотря на всё то, что случилось сегодня, этого хватает Чайльду, чтобы избавиться от напряжения, скопившегося внутри него.       Боги, его семья и правда такая же, как и он сам.

***

      Ещё до заката солнца Чайльд с семьёй идут к Чжун Ли домой. После всего двух стуков в дверь Чжун Ли открывает её.       — Господин Чжун Ли, надеемся, что мы не помешали, — произносит Тоня.       Чжун Ли делает шаг в сторону, пропуская их внутрь.       — Конечно нет. Прошу, проходите, — он взглядом оценивает состояние Чайльда, очевидно в поисках любого признака травмы. — Чувствуешь себя лучше?       Чайльд хлопает его по плечу.       — Намного лучше. Моя семья пришла сюда, чтобы поблагодарить тебя и… принесла все эти… подарки.       Невозможно подвести итог тому, что дети купили для Чжун Ли. Короче говоря, они купили украшения, горшки, одежду, книги, игрушки — абсолютно всё. Тоня призналась, что они купили всё то, что симпатично выглядело, и с учётом их разных мнений о том, что такое «симпатично», у Чжун Ли оказалось несколько сумок с теми вещами, которые дети хотели бы для себя.       Им действительно стоило дать детям более точные инструкции относительно того, что им нужно купить, но если так подумать, то какой вообще подарок подошёл бы Богу Контрактов?       К счастью, реакция Чжун Ли, когда он заглядывает в сумку, не становится негативной. Он лучезарно всем улыбается.       — Спасибо большое. Мне очень нравится.       — Господин Чжун Ли… Аякс нам всё рассказал, — медленно начинает его матушка. — И о контракте, и о том, кто вы такой.       — Ах… Прошу прощения за то, что обманывал вас.       Отец Чайльда качает головой.       — Мы хотели сказать, что даже если вы и не были помолвлены с Аяксом, мы всё равно были рады с вами познакомиться. Спасибо, что заботились о нашем сыне. Аяксу очень повезло встретиться с вами.       — Я тоже был рад с вами познакомиться, — отвечает Чжун Ли. — У Аякса удивительная семья. И я очень благодарен, что он позволил мне встретиться со всеми вами.       Наблюдая за ними, Чайльд думает о том, как странно ощущать чувство потери того, что изначально не было реальным. Теперь, увидев, как Чжун Ли прощается с его семьёй, он удивлён тому, насколько ему это не нравится. Тому, насколько неправильным всё это ощущается. До этого он не понимал, насколько привязался к идее о том, что Чжун Ли был кем-то, кто принадлежал этому месту.       — Я так понимаю, завтра вы возвращаетесь в Снежную? — спрашивает Чжун Ли.       Чайльд кивает.       — Да, они возвращаются со мной на корабле.       — Вот как. Желаю вам хорошего пути.       — Мы всегда рады увидеть тебя в нашем доме, дорогой, — говорит ему матушка Чайльда.       — Ага! — вскрикивает Тевкр, дёргая Чжун Ли за рукав. — Господин Чжун Ли, если вы когда-нибудь будете в Снежной, то мы научим вас, как лепить снеговика!       Антон вскакивает на ноги, отчего его очки съезжают на бок.       — И мы можем поиграть в снежки!       Они ещё немного сидят и разговаривают, убеждая Чжун Ли посетить Снежную, когда у него будет время, на что бог просто кивает и вежливо улыбается. Чайльд погружается в свои мысли, пока голоса вокруг не становятся просто шёпотом.       В это время завтра он уже будет плыть по морю в Снежную. Он будет в километрах от Ли Юэ и не будет знать, когда ещё вернётся и вернётся ли вообще. Он наконец осознаёт серьёзность своего решения. Оно душит его, мешая думать. Дыши.       Перекинувшись парой сердечный слов, семья Чайльда уходит. Каждый из них крепко обнимает бога, и Чжун Ли с радостью обнимает их в ответ — полный контраст с той неловкостью, которая была, когда они впервые встретились.       Чайльд не уходит с ними. Его ноги будто отказываются идти.       — Я хотел поговорить, — произносит Чайльд, и его сердце так сильно колотится, что он уверен, что Чжун Ли слышит его. — Если ты не против.       Чжун Ли кивает и ведёт его в гостиную.       — Конечно. Может, чаю?       — Нет. Нет, спасибо.       Воцаряется тишина. Чжун Ли смотрит на него, ожидая чего-то. Мысли Чайльда почему-то решили испариться именно сейчас.       — Может, нам стоит присесть? — предлагает Чжун Ли.       — Да. Да, думаю, это хорошая идея.       Они садятся рядом, и Чайльд представляет, как бьётся головой о стену, потому что по-прежнему хочет сказать что-то, о чём, он знает, вскоре пожалеет. Краем глаза он видит, что Чжун Ли наблюдает за ним.       Чайльд теребит край перчатки.       — Даже не знаю, что сказать. Я… уже поблагодарил тебя за всё то, что ты сделал, но у меня такое чувство, будто я не всё сказал.       — Нет нужды…       — Я знаю, знаю. Я действительно считаю, что ты прекрасный человек, сяньшэн, и я очень рад, что мне повезло встретить тебя. Я просто… Я хотел бы…       Чайльд разочарованно вздыхает. Чёрт. Почему об этом так тяжело рассказать? Почему он ни слова вымолвить не может? Чего он боится?       В его поле зрения появляется рука Чжун Ли. Он останавливает бесконечный поток мыслей Чайльда, переплетая их пальцы вместе, как они делали много раз ещё вчера. Они встречаются взглядами, и Чайльд думает, что, может, да, он сможет это сделать. Может, всё не так безнадёжно, как он себе надумал. Может, Чжун Ли…       Губы бывшего Архонта касаются его собственных. Чайльд вздрагивает и отвечает на поцелуй, игнорируя ураган мыслей, созданный из вопросов почему, почему, чёрт возьми, они снова делают это?       Чайльд скользит языком меж губ Чжун Ли, исследуя каждый уголок его рта. Он прислушивается к каждому вздоху, который издаёт бог, молясь, чтобы этот звук никогда не исчез из его головы, когда он покинет Ли Юэ. Если ему придётся уйти, то он возьмёт с собой то, что Чжун Ли подарил только ему и никому больше. Он сохранит это в памяти, словно приз за битву, в которой участвовать было позволено только ему.       Чжун Ли запускает пальцы в волосы Чайльда, его губы покраснели и опухли, а глаза наполнены желанием.       — Чайльд… Аякс, пожалуйста.       Чайльд гладит Чжун Ли по щеке.       — Что такое? Чего ты хочешь?       — Тебя.       — У тебя есть я, Чжун Ли, — произносит Чайльд, и его сердце сжимается от того, что он имеет в виду. — У тебя уже есть я.       Всё выходит из-под контроля очень быстро. Чайльд позволяет себе быть сметённым волнами этого шторма. Они заваливаются в спальню, падая на шёлковые простыни. Весь Чжун Ли — сирена, которая манит Чайльда утонуть в бушующих волнах, и он с радостью забывает обо всём, пока имеет возможность провести ещё немного времени с богом.       Вскоре они снимают с себя одежду. Они вздыхают, стонут и ворочаются в кровати, Чжун Ли выстанывает его имя так отчаянно, что Чайльд может умереть счастливым. Он раздвигает ноги Чжун Ли, и, не теряя времени, входит в него.       Здесь, прямо здесь место, которому он принадлежит. Не в Снежной, не в Ли Юэ, а внутри Чжун Ли — там, где он может чувствовать его пульс, там, где они оба потные, лежат кожа к коже.       Этого недостаточно.       Чжун Ли обвивает его талию ногами, прижимая ближе к себе. И этого всё ещё недостаточно. Ничего из этого не будет достаточно. Чайльд жаждет большего. Он хочет всего Чжун Ли. Не только его тело и их дружбу, он хочет всё, он хочет его.       — Чжун Ли, — выпаливает Чайльд. Он выпрямляется и смотрит богу прямо в глаза в отчаянных поисках какого-либо отголоска эмоции, которую он смог бы расшифровать. — Скажи, пожалуйста. Между нами есть хоть что-нибудь? Это значит для тебя хоть что-то?       Чжун Ли распахивает глаза. Его губы трясутся. Чайльд не понимает, что это значит.       — Я… Это просто секс, Аякс.       Чайльд сглатывает болезненный ком в горле.       — Просто секс? Ничего более?       — Ты… Ты сказал…       — Я знаю, что я сказал. Мне просто… Мне нужно убедиться.       Замешательство на лице Чжун Ли подобно ножу, который медленно вонзают всё глубже в грудь. Он наносит последний удар своими словами:       — Просто секс, Чайльд.       Чайльд вздрагивает.       — Ты ничего не чувствуешь? Совсем ничего?       Маска на лице Чжун Ли будто трескается. Он медленно качает головой, будто не верит в услышанный вопрос. Он сужает глаза, и сложно понять, что это значит, но Чайльд понимает, что тот выглядит… потерянным. Он смотрит на Чайльда так, будто он говорит с ним на другом языке.       Почему? Ему так сложно понять этот вопрос? Почему он просто не ответит ему?       — Я не понимаю, Чайльд. Я… я думал, что тебе всё было ясно…       Терпение Чайльда лопается.       — Чжун Ли, просто ответь на вопрос!       — Нет! — голос Чжун Ли похож на сильную пощёчину. — Я… ничего… не чувствую. Уверяю тебя, что не нарушу условия нашего контракта!       Невозможно описать словами, какую боль приносят ему слова Чжун Ли. Он прошёл через сотню, может, тысячу сражений, получил бесчисленное количество травм, которые, словно карта, пересекают всё его тело. Он знает, что такое боль, и принимает её, но это?.. Это уничтожает его.       И хуже всего то, что когда он смотрит в глаза Чжун Ли, то видит в них лишь ужас. Чжун Ли выглядит напуганным тем, что Чайльд задал подобный вопрос.       Теперь его ответ более чем ясен. Он был очевиден с самого начала, но Чайльд был слишком глуп для того, чтобы просто принять его.       Он делает глубокий вдох.       — Ясно.       Чайльд отстраняется и ставит Чжун Ли на четвереньки. Мужчина под ним издаёт короткий вздох удивления, и Чайльд без предупреждения вновь входит в него.       — Ах! Чайльд, я…       Чайльд ничего не слышит. Он жёстче трахает бога, толкаясь в тугой жар, пока у него не начинают болеть бёдра. До тех пор, пока вскрик Чжун Ли не вытягивает его из мыслей. Он не уверен, что ему хорошо, потому что он не чувствует ничего. Лишь минутный порыв, который заставляет его продолжить. Если он остановится, то будет крутить у себя в голове слова Чжун Ли. Это ничего не значит, он ничего не чувствует…       Сжимая зубы, Чайльд за плечи толкает Чжун Ли ниже. Голос бога приглушён и едва слышен из-за подушки, в которую вжато его лицо.       Время от времени он слышит тихие стоны, вырывающиеся наружу.       — Силь… Жёстче, — умоляет Чжун Ли. — Просто… пожалуйста, не останавливайся.       Чайльд не остановился бы, даже если бы хотел. Он без раздумий толкается в Чжун Ли, лишь бы забыть о боли, которая распространяется в груди. Каждый раз, когда он толкается внутрь, то убеждается, что Чжун Ли стонет всё громче и громче. Он зацикливается на этом, отказываясь думать о чём-то, кроме тугой теплоты, которая сжимает его.       По-звериному ужасно. Всё тело Чайльда болит, и он предпочитает эту боль той дыре, которую Чжун Ли оставил в его груди. Чжун Ли кончает первым, извиваясь под ним, пока Чайльд продолжает вбиваться в его тело.       Чувствуя, что он сам скоро кончит, Чайльд подаётся вперёд, вонзая зубы в плечо Чжун Ли. Металлический привкус крови проникает в рот, как только он изливается внутрь бога.       На этот раз пришедшая эйфория длится всего секунду. Чайльд истощён не только физически, но и морально. Он падает на Чжун Ли, проводя языком по месту, которое он слишком сильно укусил. Он по-прежнему чувствует кровь.       Чжун Ли отодвигается первым. Он садится, массируя кровоточащее плечо.       Чайльд устанавливает между ними небольшую дистанцию. Теперь, когда его мысли прояснились, он чувствует непреодолимое чувство вины и стыда. Чжун Ли говорил ему быть жёстче, но делал это не для него. Он делал это для себя.       — Прости, я… был немного груб, — бормочет Чайльд. — Я сделал тебе больно?       Чжун Ли слегка качает головой, смотря на простыни.       — Я в порядке. Не извиняйся. Было… было хорошо.       Чайльд не верит ни в единое его слово.       — Я сделал тебе больно, — настаивает он. — Я не хотел. Я…       — Чайльд, я в порядке, — повторяет Чжун Ли. Он наконец поднимает глаза на Чайльда, его лицо выражает крайнюю степень безразличия. — Ты никогда не смог бы мне навредить.       Он убирает руку от раны, показывая ему, что всё уже затянулось. Ещё одно напоминание, что Чайльд находится возле бога.       — Тебе… пора идти. Уже поздно, — произносит Чжун Ли. Его голос почти не слышно в пустой комнате, но для Чайльда это прозвучало так, будто ему закричали прямо в ухо.       Он кивает.       — Ты прав… Я ещё не все вещи собрал.       Чистая ложь. Он давно собрался, но понимает, что Чжун Ли хочет, чтобы он ушёл.       — Я, эм, ну, увидимся завтра в гавани перед тем, как я уеду.       Чжун Ли натягивает на себя одеяло. Улыбка трогает его губы, но не глаза.       — Хорошо… Спокойной ночи, Чайльд.

***

      В день отправления Чайльда на утреннем небе нет ни облачка. Капитан сообщает, что корабль готов к отплытию в любую минуту и что погода достаточно хорошая для того, чтобы их путешествие по морю было лёгким. Если им повезет, то в Снежной они смогут быть уже завтра вечером.       Волны манят Чайльда домой. Он просит капитана немного подождать. Он ещё не со всеми попрощался.       В Ли Юэ всё как обычно. В это время торговцы всегда открывают свои прилавки, готовясь к очередному торговому дню. Он замечает парочку знакомых лиц. Например, тех троих детей, играющих в пиратов на пирсе. Он машет им рукой, когда они пробегают мимо, а их родители уводят их, скорее всего, напоминая не разговаривать с подозрительным человеком из Фатуи.       К слову о пиратах, Чайльд слышит, как парочка моряков говорят о том, что Люмин покинула город пару дней назад.       — Она путешествует с капитаном Бэй Доу, — говорят они. — Они держат курс на Инадзуму.       Он ухмыляется. Путешественница продолжает путешествовать, хотя пройдёт совсем немного времени, прежде чем их пути вновь пересекутся. Люмин — это препятствие на пути Царицы и едва ли подруга Чайльда. Рано или поздно она снова ворвётся в его жизнь.       — Чайльд.       Чайльд оборачивается, встречаясь лицом к лицу с человеком, которого он ждал.       — Вот и ты.       Они так и стоят, не двигаясь. Чайльд окидывает его взглядом: от сшитого на заказ плаща до тёмных перчаток, которые он почти не снимает, до янтарного градиента волос и маленькой серьги, которая развевается на ветру. Чжун Ли красив, как и всегда, но теперь, когда ему нужно уйти, Чайльду всё сложнее и сложнее смотреть на него.       — Видимо, пришло время прощаться, — произносит он.       Чжун Ли кивает.       — Пожалуйста, береги себя.       — Я навещу тебя, когда смогу. Я буду скучать по тебе.       Взгляд бога смягчается.       — Я тоже буду скучать по тебе. Невероятно сильно.       С корабля доносится крик. Это капитан, сообщающий всем пассажирам, что пора отплывать.       Чайльд делает глубокий вдох. Всё верно. Время отплывать. Он поворачивается к Чжун Ли в последний раз, но прежде, чем успевает открыть рот и сказать «прощай», его внезапно заключают в крепкие объятия, окутывая запахом благовоний и цветов.       Чжун Ли обвивает руки вокруг его шеи. И ничего не говорит.       Чайльду щиплет глаза. Ему приходится несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от этого ощущения, и он умоляет кого угодно, кто находится там, в Селестии, чтобы он сейчас не заплакал. Он не плакал целую вечность. Он выжил в Бездне, смог выжить в Фатуи и даже пережил разговор с родителями, но есть одна вещь, которая грозит сломать его — бог, который никогда не ответит взаимностью на его чувства.       Это слишком. Чайльд сжимает глаза, внезапно благодаря Чжун Ли за то, что он не может видеть его в таком положении.       Они стоят так, кажется, вечность. Чайльд зарывается лицом в шею Чжун Ли, вдыхая его запах. И только когда капитан зовет его в третий раз, то он наконец находит в себе силы, чтобы оторваться от чужого тепла.       Чжун Ли делает шаг назад. У Чайльда появляется непреодолимое желание схватить его за талию и утащить с собой. Это желание пожирает его. Чайльд сжимает кулаки и выдавливает из себя улыбку.       — Увидимся, сяньшэн.       Чжун Ли улыбается ему в последний раз.       — Прощай, Чайльд.       Чайльд не знает, как ему это удаётся, но он находит в себе силы, чтобы отвернуться и подойти к кораблю. Он ощущает на себе взгляд Чжун Ли, и с каждым проделанным шагом он борется с желанием не обернуться.       Будучи уже на корабле, он наконец поворачивается к маленькой фигуре Чжун Ли, который по-прежнему стоит на пирсе, наблюдая за ним. Даже отсюда расстояние уже велико. Он не видит его лица, и до него начинает доходить, что больше и не увидит.       Капитан что-то кричит, и корабль начинает гудеть. Они отплывают. Желудок Чайльда сжимается по мере того, как расстояние между кораблём и пирсом увеличивается. Чжун Ли не сдвинулся ни на шаг с тех пор, как Чайльд покинул его. Его фигура становится всё меньше и меньше, и через пару минут Чайльд почти что не видит его.       Он сжимает поручень. Краем глаза он видит, как к нему присоединяется высокий мужчина. Его отец.       — Когда ты покинул матушку тогда, как ты понял, что принял неверное решение? — спрашивает Чайльд, шокированный тем, что первым начал разговор. Ему кажется, будто его сердце застряло где-то в горле. Будто он заболевает.       Его отец смотрит на пирс, следуя за взглядом Чайльда, или, скорее, на того, на кого устремлён этот взгляд.       — Я помню, что точно так же стоял на корабле, наблюдая за тем, как Морепесок становится всё меньше и меньше, — говорит ему отец. Волны нежно колышутся в унисон с его голосом. — И чем больше увеличивалось расстояние, тем больше я думал о том, что оставил любовь всей своей жизни где-то там, а сам застрял здесь, позволив ей ускользнуть от меня.       И лучше бы Чайльд никогда его не спрашивал. Теперь фигура Чжун Ли похожа на чёрное размытое пятно.       — Вот как.       — Ты подобен шторму, Аякс, — вздыхает его отец. — Ты — воплощение хаоса, и тебя ничего не остановит, однако каждому шторму требуется остановка, и мне кажется, что ты был в Ли Юэ достаточно долго, чтобы течение твоей жизни хоть раз немного умерило свой шаг.       Чайльд по-прежнему молчит. Он не произносит ни слова. Он уверен, что если заговорит, то его голос будет дрожать, а самообладание разрушится. Он изо всех сил старается не сломаться на обозрении у всех людей.       — Это заставило тебя понять, что, возможно, не так плохо остановиться ненадолго или насладиться тем, о чём ты никогда не задумался бы, — продолжает его отец, и каждое слово отпечатывается в сердце Чайльда. — Перемены не так плохи, как может казаться, Аякс. Ты научил меня этому. У тебя могут быть секреты от нас с твоей матерью, но, что бы ни случилось, ты всё ещё мой сын, и я хочу, чтобы ты был счастлив. И только ты мешаешь себе стать счастливым.       Тяжёлая рука похлопывает его по спине, увеличивая вес, который грозит поглотить его.       — Подумай об этом хорошенько, Аякс.       К тому времени, когда отец уходит, Чайльд больше не видит Чжун Ли.       Он продолжает стоять на палубе, смотря на то, что осталось от вида гавани Ли Юэ, и думая о том, сделал ли он верное решение.

***

      По приезде домой его приветствует снежная буря. Она встречает его гневным воем и кричит так громко, что заставляет окна ледяного дворца трястись.       Предвестник не обращает на это внимание и проходит дальше в тронный зал, держа голову прямо и смотря перед собой. Кто-то из Предвестников тоже находится здесь, и выражения их лиц подобны шторму снаружи. Они его мало волнуют, и он старается игнорировать их существование. Они вовсе не рады его возвращению, равно как и он не рад вернуться сюда. Та самая редкая, но общая вещь.       Его королева ждёт его в самом сердце комнаты, восседая на ледяном троне. Он опускается на колени прежде, чем видит её лицо.       — Тарталья, — зовёт она. Её голос куда мягче, чем он помнит, словно у матери, которая приветствует вернувшегося сына. — Мой Одиннадцатый Предвестник. Добро пожаловать домой.       Он поднимает голову и встречается глазами с своим Архонтом. Они холодные и пустые и совсем не похожи на глаза Гео Архонта, которого он боготворит…       Сейчас не время. Он крепко сжимает кулаки — достаточно сильно, чтобы кончики его ногтей впились в ладонь сквозь перчатку. Перестань, просит он сам себя. Хватит.       Чайльд избавляется от мыслей и улыбается своему Архонту.       — Рад вернуться, ваше величество.