Betrothed (Обрученная)

       — Ого, да ты танцор!        — Нет, — возразил твой муж, легко кружа тебя и подхватывая на руки.       Ты не ожидала, что он будет настолько хорош, когда уговаривала его танцевать, называя это " упражнением", чтобы Иллуми согласился. Ну, если быть до конца честной, ты просто хотела наслаждаться близостью с ним.       Конечно, он прекрасно контролировал свое тело. В конце концов, это был Иллуми.       — Ты такой удивительный, — прошептала ты в его рубашку, прижавшись щекой к его груди, когда вы оба медленно двигались в такт музыке.       Сердцебиение всегда было таким спокойным, дико отличающимся от твоего.        — И не надо меня боготворить.       Подняв взгляд на высокого юношу, ты вопросительно уставилась на него:        — Почему?       — Я уже говорил тебе. Я чудовище.       Его слова только заставили тебя углубить объятия, твои пальцы почти разрывали его одежду, когда бежали по спине Иллуми.       — Это правда, Т/И. Мне нужно убивать, чтобы чувствовать себя живым. — Словно прочитав твои мысли, Иллуми успокаивающе погладил тебя по голове. — Не грусти.       Но ты не можешь, верно?       Последние месяцы этого брака были очень тяжелыми для твоего мужа, и ты очень хорошо знала, кто был причиной этого. Ты медленно, но неуклонно разрушала стену, которую Иллуми так тщательно выстроил вокруг своей совести, заставляя его сомневаться в своих действиях и правильности семейного воспитания.        Начало изменениям уже положено, но ты уверена, что они даются Иллуми порой очень нелегко. Ты полагала, что Иллуми в прошлом был очень чувствительным ребенком, психически сломленным, чтобы вписаться в жизнь убийцы.       Танец внезапно прекратился, когда ты схватила его за рубашку, заставляя опуститься на свой рост для поцелуя. Муж всегда поддавался твоим прикосновениям, даже если ему казалось, что его губы не достойны касаться твоего яркого света, отраженного во всем облике, чтобы случайно не запятнать.        — Позволь… позволь мне доказать, что ты ошибаешься, Луми, — выдохнула ты ему в рот. Твои губы приоткрылись, в то время как руки вели его собственные, чтобы окольцевать женскую талию. — Пожалуйста.       Он хотел возразить или спросить, что имеется в виду, но ты уже переплела свои руки с его, давая знак следовать за собой. Сейчас единственное, о чем ты думаешь, — помочь ему снова почувствовать себя человеком. Всего через несколько минут ты входишь в спальню к уже обнаженному Иллуми. Было странно удивляться, что он так быстро принял твое желание, что заставило нервничать еще больше.       Сейчас не время сомневаться: ты твердо решила принадлежать ему.       Ты действительно была готова?       Возьми себя в руки, черт возьми!        — Тебе нравится? — робко спросила ты, показывая мужу свое обнаженное тело. — Как я выгляжу?       Конечно, ты думала выбрать красивое белье, но истинным желанием было, чтобы он увидел тебя такой, какая ты есть: чистая и уязвимая. Твой муж должен видеть тебя насквозь.       Конечно, у Иллуми был свой способ одобрения:        — Приемлемо, — сказал он, окинув взглядом твою внешность, словно оценивая. — Думаю, простые люди были бы возбуждены этим зрелищем.       По крайней мере, неловкость твоего мужа сумела скрасить атмосферу.       Ты фыркнула на его замечание, забираясь к нему в постель:        — Я воспринимаю эти слова как комплимент.        — Смысл одинаков. — Его глаза были практически приклеены к тебе, бегая вверх и вниз по телу.       Иллуми неподвижно лежал на спине, видимо, по какой-то причине пребывая в состоянии повышенной готовности.        — Трогай меня сколько хочешь, Луми. — Это был ваш первый раз, так почему бы не поэкспериментировать с тем, что было хорошо для вас обоих?       Его тело было зрелищем для твоего острого взгляда, волосы цвета воронова крыла контрастировали с нежной фарфоровой кожей. И ты не знала, что он чувствовал то же самое по отношению к тебе. Иллуми всегда слушал команды, ведь именно так он был воспитан. Кончики его пальцев скользили по твоим плечам, с восхищением, словно не зная, с чего начать.        — Продолжай, — похвалила ты уверенным голосом, улыбаясь ему как можно ярче.       Быстрыми движениями рука Иллуми пробежала по твоей груди, вдоль талии к бедрам, мягко сжимая полушария груди.        — Нет-нет, все в порядке. — Ты прикоснулась к его щеке, снова притягивая его губы к своим.       Тихий стон сорвался с твоих губ, заставив его моргнуть от от этого неожиданного звука. Иллуми почувствовал, как в его груди что-то сжалось от одной только мысли, что он причинил тебе боль. Вскоре нежный поцелуй стал более диким, почти жадным, когда твой язык пробежал по его губам, прежде чем мягко проникнуть в рот. Конечно, он соглашался со всем, что ты предлагала, но отсутствие реакции придало тебе чувство неуверенности, поэтому ты отстранилась.        — Ты уверена, что хочешь этого, Т/И? Нет никакой необходимости спешить.       Ты была польщена беспокойством и заботой мужа, но чувствовала, что он сам струсил. Оседлав его талию, ты почувствовала, как в груди расцветает уверенность. Твоя сегодняшняя цель — заставить Иллуми чувствовать себя хорошо. В конце концов, вы проведете вместе почти всю оставшуюся жизнь.        — Никогда в жизни я ни в чем не была так уверена, — прошептала ты на ухо Иллуми, начиная нежно целовать его шею, останавливаясь на плече.       Медленно, но неуклонно ты начала спускаться вниз — руки крепко ласкали его бедра, а ты одновременно покрывала поцелуями грудь и живот, оставляя по пути табун мурашек по бледной коже. И эта потрясающая реакция — твоих рук дело. Именно ты заставляешь своего мужа испытывать новые волнительные ощущения. Как только ты отметила его поясницу еще одним нежным поцелуем, Иллуми остановил тебя.        — Т/И, — выдохнул он, и на секунду ему пришлось взять себя в руки. — В этом нет необходимости. Я могу начать, когда захочу.       И вот снова его блестящий самоконтроль.       Конечно, ты знала, что Иллуми не нужны никакие прелюдии. Его тело будет слушать каждую команду. В конце концов, он был обучен, чтобы идеально функционировать. Ощущение чего-то твердого, дернувшегося под тобой, заставило почувствовать внезапный жар в животе. Но сейчас не твое удовольствие стояло в приоритете.        — Пожалуйста, Луми…       Ответа не последовало. Значит, ты можешь продолжать.        — Позволь мне попробовать кое-что, — почти умоляла ты, вставая между его раздвинутых ног, твои руки прошлись вверх по мускулистым бедрам.       Иллуми, казалось, не возражал. Похоть усиливала твои чувства в тысячу раз лишь от вида: один из самых смертоносных убийц лежит прямо здесь — голый и полностью в твоей власти. Иллуми не должен бояться щекотки. Безусловно. Но ты могла чувствовать, как под твоими пальцами, путающимися в лентах его черных волос, бледная кожа покрывается колючими мурашками.        — Как ты себя чувствуешь?        — Неплохо, я думаю, — в этот момент в глазах Иллуми трудно что-либо прочесть, они были пронизаны множеством эмоций одновременно.       Конечно, он мастурбировал и раньше. Твой муж все еще был действующим человеческим существом, иногда неспособным сопротивляться этим естественным потребностям. Но их удовлетворение всегда было механическим и грубым, чтобы избавиться от лишнего для машины убийцы чувства как можно быстрее.       И все же ощущения, которые только что открылись Иллуми, были ему чужды. Удовольствие, желание, близость… Твой муж был одновременно заинтригован и напуган ими.       И он знал, что ему нужно большее.       С нежностью схватив основание его члена и потирая кончик большим пальцем, ты потребовала:        — Я хочу, чтобы тебе было хорошо сегодня.       И Иллуми доверял тебе достаточно, чтобы позволить всему запланированному случиться. Ведь в тайне ты знала как сильно он боялся потерять контроль.       Убийства. Марионетки.       Манипулирование своими братьями и сестрами.       Отчаянные попытки вернуть хотя бы часть контроля, который Иллуми потерял из-за своего воспитания - даже если это была всего лишь иллюзия, которую он создал сам.       Так что происходящее прямо здесь и сейчас было очень интимным.        — Красавица, — тихо произнес он, застав тебя врасплох.       Если бы не сильное возбуждение, то, вероятно, ты смутилась бы от таких слов, но прямо сейчас они только усилили твое желание обменять всю его боль на полное удовольствие. Поэтому вместо ответа ты полностью сосредоточилась на нем.       Ты издала звук удовольствия, облизнув губы, когда полностью вобрала головку в свой рот. Член дразняще подпрыгнул, стоило тебе провести по нему языком, и Иллуми резко выдохнул. В своем возбуждении ты начала двигаться вверх-вниз и одновременно ласкать яйца, не забывая нежно посасывать кончик. Пытаясь проглотить как можно больше его длины, ты посмотрела в неподвижные глаза Иллуми. Они были прикованы к тебе, жадно наблюдая за каждым твоим движением и звуком. Расслабление, которое ты чувствовала в его теле, быстро сменилось приятным напряжением, его руки пытались помочь удержать твою голову на месте, стоило найти его слабое место. Твоя хватка на его члене была мягкой. Ты увеличила скорость, заметив, как его бедра начали ритмично двигаться сами по себе, толкаясь в твой рот. Язык чувствовал смазку на самом кончике головки, и это заставляло тебя буквально сходить с ума от возбуждения, стонать в экстазе, чувствуя, как твоя голова буквально подпрыгивает на его пульсирующем члене.       Лихорадочно двигаясь, ты пыталась понять, что приятно мужу, замечая каждое легкое подергивание или движение. Внезапно ты почувствовала, как член набухает, становясь толстым во рту, когда Иллуми сжал простыню в кулаке. Струйки спермы заполнили твои щеки, когда он полностью прижал твою голову к самому основанию, прищурив глаза и испуская глубокий, немного раздраженный вздох.       Твой взгляд не дрогнул, когда ты видишь выражение его лица. Невозмутимый взгляд Иллуми быстро вернулся обратно. Он поглаживал тебя по голове и наблюдал, как ты все глотаешь без единой капли неприязни на лице. Иллуми резко заключил тебя в свои объятия, целуя так, словно ему нужно было вдохнуть тебя, пока волны оргазма сотрясали его тело.        — Какая пустая трата времени, — пробормотал он в твое просветлевшее от радости лицо, в то время как ты пыталась успокоиться после случившегося, которое буквально захватывало дух.        — Но ты кончил! — весело возразила ты, прижимаясь к его груди, когда Иллуми обнял тебя. — Не все так плохо, Иллуми, ну ты и бука.       Иллуми нахмурил свои брови, когда ты нежно ткнула его в лоб, прежде чем прижать его лицо к своей шее.        — Ну, думаю, я не хотел проявить неуважение к твоим усилиям.       На мгновение тебе почудилось разочарование в его глазах.        — Я сделала что-то не так?        — Нет. Это было… здорово, — Иллуми рассеянно чмокнул тебя в лоб. — Но я ничего для тебя не сделал.        — О боже! — ты застенчиво хихикнула, уже испытывая удовольствие от того, что он кончил. — У тебя будет более чем достаточно времени, чтобы отплатить мне. Значит, с этого и начнется наш следующий урок?        — Как скажешь.        — Видишь? Ты добрый человек… в некотором роде.       Иногда твоя аура была невыносима для Иллуми. Она была так чиста и полна настоящей искренней привязанности, что юноша не понимал, как мог заслужить нечто подобное.        — Тебе не нужны друзья.       Иллуми все еще бодрствовал, наблюдая за тобой, как сторожевой пес. И все же, пока ты крепко спала, он не мог выбросить из головы голос матери. И это утверждение — нет, именно заповедь — он передал своим младшим братьям и сестрам.        — Они все рано или поздно предадут тебя, а даже если и нет, то ты устанешь от них и в конечном итоге убьешь сам.       Перед внутренним взором мелькнуло расплывчатое лицо — да, он почти забыл. Тогда у него был друг. Один из дворецких на тренировке и, вероятно, единственный, кто не побоялся подойти к нему. Но в конце концов молодой Иллуми убил его. На самом деле это лишь несчастный случай. Однако в детстве Золдик был очень вспыльчив и не мог сдерживать свои силы. Иллуми не знал, как правильно общаться с людьми. Поэтому, когда увидел, как его семья обращается с людьми, которые им небезразличны, он захотел контролировать своего единственного друга, манипулируя и издеваясь над ним. Может быть, он немного переборщил. И когда он увидел, что мальчик ладит с кем-то еще, Иллуми разозлился.        — Друзья исчезают, как ненужный мусор, — утешала его тогда мать. — Семья единственное, что имеет значение.       После этого Иллуми больше никогда не осмеливался заводить друзей. Не потому, что ему не нравилось недовольство семьи, нет, — он боялся причинить им боль из-за того, кем он был.        — Т/И в конечном итоге предаст тебя… Как она может полюбить тебя таким, какой ты есть? Ты не имеешь права заводить друзей.       Слова в его голове становились все громче и громче, разверзаясь в опасную яму отчаяния.        — Однажды Т/И увидит, что ты за чудовище, и убежит от тебя, чтобы спастись.       Подождите.       Был и другой способ.       Его мозг лихорадочно работал, но Иллуми уже чувствовал иглу между пальцами руки.       Таким образом, ты всегда будешь верна и никогда не сможешь уйти или предать его.       Дыхание юноши сбилось, когда он понял, что твои глаза внезапно широко раскрылись.       — О чем ты размышляешь?       Бессмысленно. Даже в состоянии полусна ты была готова заметить эту опасность — манипулятивную иглу — и оценить обстановку: и все же ты широко распахнула руки для объятий.        — Т/И…        — Ты не сделаешь этого.        Иллуми не мог сдержаться от вопроса, видя, насколько были тверды твои слова. Почему ты сомневаешься, что такой сумасшедший, как он, не сможет сделать нечто хорошо соответствующее профилю манипулятора?        — Почему ты так уверена?       Ты обхватила его лицо ладонями, медленно приближая его к своему.       И тут его осенило: он с самого начала знал ответ.       — Потому что я люблю тебя, Иллуми Золдик.       — Ты что… — прижавшись губами к его губам, ты заглушила любую попытку оспорить этот факт.       Даже сам муж не мог изменить того, что ты чувствовала.       Ты знала, что в этих словах было слишком много смысла, чтобы Иллуми мог их понять. Но не имело значения, способен ли он чувствовать то же самое. Ты всегда будешь рядом. Этого для тебя достаточно.       Сейчас он не мог не задаться вопросом, во что ты превратила его.        — Моя жизнь уже принадлежит тебе, Луми.