Betrothed (Обрученная)

      Последний взгляд в зеркало и готово!       Иллуми не пожалел денег, чтобы мое отражение выглядело идеальным, думала ты, рассматривая себя в зеркале. Одежда подчеркивала силуэт, а вместе с волосами и аксессуарами ты чувствовала себя символом вожделения.       До сих пор тебе разрешалось покидать владения Золдика только с Иллуми рядом, но сегодня впервые поручат задание. Не совсем то, к которому тебя готовили, но все равно. Это, по крайней мере, означало, что семья считала тебя достаточно сильной, чтобы покидать территорию самостоятельно.       Соблазнить цель, отвести ее на балкон и отвлечь, пока муж не нанесет удар.       Звучит просто, но для тебя это было совсем не так.        — Великолепно. — Ты вздрогнула от голоса Иллуми. У него была привычка появляться за твоей спиной в самые неподходящие моменты.       Проводя руками по твоим изгибам, он, казалось, наслаждался видом.        — Этого достаточно. Прекрасно. Ты совершенна.        — С-спасибо… — Черт побери, когда это он так хорошо научился заставлять тебя терять хладнокровие?!        — Помни, тебе ничто не будет угрожать. Для меня это самый простой способ убивать, не жертвуя мирными жителями.       В прошлом году ты никогда бы не подумала, что услышишь, как Иллуми говорит о спасении жизней людей, которых не коснется миссия. О, как теперь все изменилось!       Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовалось, как колотится в груди сердце. Он остановился, когда ваши тела были всего в нескольких дюймах друг от друга, и поцеловал тебя в уголок рта. Ты знала, что если бы не пришло время начинать, он бы взял тебя прямо здесь.        — Я всегда рядом, даже если ты меня не видишь, — чересчур заботливый Иллуми, впрочем, тут все по-старому.       Но ты стала сильной и была уверена в своей способности справиться с миссией самостоятельно. Ты докажешь, что достойна его, и откажешься от его семьи, желая быть полезной своему мужу.

***

      Когда ты в последний раз была на такой многолюдной вечеринке? Казалось, прошла целая вечность. По крайней мере, твои социальные навыки не пострадали от постоянного одиночества — или, скорее, от постоянного контакта с безумными убийцами и их социопатическими детьми, которые были единственными вынужденными собеседниками.       В данный момент ты стояла, облокотившись на стойку бара, потягивая коктейль по своему выбору и оценивая ситуацию: анализируя людей и проводя различие между мафией и простыми посетителями, ища аварийные выходы и так далее…       И как раз в тот момент, когда ты собиралась обдумать, как вообще приблизиться к их боссу, тяжелая рука поползла вверх по спине.       Это был он — твоя цель.        — Кто у нас тут? — Раздался хриплый голос, вероятно, из-за того, что он курил сигару. — Я никогда не видел таких, как ты.       Его внушительный язык тела и агрессивные прикосновения говорили о том, что жертва считала тебя одной из секс-работниц на этой вечеринке. На внешнем плане это казалось довольно скучным, формальным танцем, но в такой криминальной профессии угождение потенциальным партнерам было бы главным приоритетом. Не было никакого способа обойти это, и, честно говоря, ты не думала о логической предыстории, так как хотела импровизировать.       Так что ты пошла дальше.        — Немного новой специи не повредит, — подмигнула ты, пытаясь побороть свой инстинкт, чтобы уйти от его отвратительного прикосновения.        — Я уже люблю тебя, милая, — невнятно произнес он, а ты настойчиво пыталась игнорировать его алкогольное омбре.       Мужчина явно был уже опустошен, видимо, желая перенести празднование в более приватную обстановку. Хорошо, что ты пришла довольно поздно, иначе не стала бы терпеть этого человека дольше, чем положено. Одна из его потных рук нашла твердое место на твоей талии, в то время как другая блуждала по бедру — к сожалению, из прихоти, ты сжала ноги вместе, чтобы он не смог подняться выше.        — О, конечно, — озорно усмехнулся он, доставая из кармана пиджака кошелек и размахивая им перед твоим лицом. — Больше никаких прикосновений, пока не получишь аванс? Понял, понял…       Вместо того, чтобы уточнить, и не оставив тебе времени принять или отклонить предложение, несколько банкнот исчезли под твоей одеждой — с его рукой, задержавшейся на коже дольше, чем позволяли правила приличия.       Выражение лица стало непроницаемым, как будто ты пыталась подражать Иллуми. Смотри на себя как на безэмоциональное ничто, — снова и снова повторял ты про себя, — Миссия — это все, что важно. Твои личные чувства не имеют значения.       С другой стороны, твой муж испытал странное напряжение в груди, когда был вынужден смотреть, как этот человек прикасается к тому, что должно было быть его и только его.       Мое призвание — быть убийцей. Он отчаянно пытался успокоиться, как и ты, чтобы никто не почувствовал его кровожадности, пока не пришло время убивать. Во мне нет огня. Только темнота. Она поддерживает меня, высасывает все желания.       До сего момента эти слова были для Иллуми очень удобной ложью — но с тех пор, как он узнал тебя, привычный механизм совладания с собой дал осечку.       Моя единственная радость — причинять смерть, и даже она мимолетна.        — Почему бы нам не выйти на улицу, и я покажу тебе, что стою этих денег? — Ты шептала ему на ухо так эротично, как только могла по-человечески, даже намека на свою истинную натуру не выдавая.       Конечно, он немедленно согласился, даже оставив своих телохранителей за дверью.        — Я хочу, чтобы нас не беспокоили. Убедитесь, что никто не следит.       Что за чертов идиот.        Этого будет достаточно, подумала ты, положив руку на перила балкона. С его людьми, оставшимися внутри, и полностью ослабленной бдительностью рядом с убийцей, жертва оказалась в ловушке собственной неминуемой смерти.       Но внезапно мужчина схватил тебя сзади, поймав твои руки, прижимаясь к себе. Ощущая его дыхание на своей шее, ты чувствовала, что тебя вот-вот стошнит.        — Что…        — А теперь стой спокойно, маленькая шлюха, ты хоть знаешь, кто я?!       В тот момент, когда рефлексы готовились атаковать, слова Иллуми, некогда сказанные им, успокаивающе прозвучали в голове, и ты силой воли заставила себя расслабиться:       Я всегда с тобой. Даже если ты меня не видишь.       И в тот же миг мужчина рухнул на землю, крича в агонии.       Ярость Иллуми только начиналась.       Одна игла, две, десять, тридцать.       Было мучительно смотреть, как твой муж не спеша безжалостно мучает бандита, пока тот не попросит о пощаде. Все телохранители уже давно упали замертво, так что никто не мог прийти на помощь.       Окровавленные трупы были обыденным зрелищем в жизни Иллуми, потому не вызывали страха или отвращения. Благодаря тебе он научился заботиться о ком-то другом помимо своей семьи, но это было все, на что он способен. Милосердие к людям, с кем у него нет никаких связей или преимуществ, немыслимо.       Иллуми пришел в ярость. Не только на этого жалкого бандита за то, что тот почти обесчестил самого важного в бессмысленной жизни Золдика человека, нет. Он злился на себя за то, что позволил этому случиться, и за то, что именно он подверг тебя домогательствам этой мерзкой твари. Жертва игл был той, кто должен страдать от последствий, а Иллуми выпускал пар, пока зрелище не начало тебя пугать.        — Луми! — Умоляла ты, обнимая его за торс и пытаясь оттащить от трупа. — Он уже мертв, пожалуйста! Стой!        — Теперь все в порядке, — выдохнул Иллуми, его резкое дыхание вырывалось белым облачком пара. — Мне очень жаль, Т/И.       Ужасающий вскрик прервал попытку успокоиться от внутреннего смятения: это была твой фамильяр Луна, которой ты поручила наблюдать за местностью сверху.       В первый раз, когда Иллуми отреагировал слишком поздно, вероятно, потому, что он все еще был сильно взволнован. Один из людей гангстера проскользнул невредимым, пытаясь убить ассасина ножом, сделанным из нен, но ты встала между ними, остановив нож, когда острие глубоко врезалось в плоть.        — Но почему? — Иллуми чуть не зарычал, быстро положив конец жизни этого человека голыми руками, потому что он знал, что ты не выдержишь появление его жажды крови снова.       Прежде чем труп успел упасть на пол, Иллуми унес твое окровавленное тело в безопасное место, оставив позади паникующую толпу и гору мертвых тел.        — Почему ты подвергла себя опасности из-за меня, Т/И?! — Теперь он хныкал, изо всех сил стараясь закрыть порез иглами. — Я мог бы справиться с болью…       Иглы только усугубляли раны, его пальцы дрожали, когда он наложил повязку и связался с одним из доверенных врачей семьи. Почему план не сработал? Почему Иллуми годится только для того, чтобы причинять боль, и почему, черт возьми, он подверг такой опасности единственное, что сделал правильно в своей жизни, полной зла?!        — Черт! — Иллуми кричал, разбрасывая свои иглы по всему убежищу, его мощная аура в них разрывала все, к чему они прикасались.       Никогда больше.       Он хотел отдалить тебя от всего опасного, запереть только для того, чтобы общаться с тобой.       Крепкое объятие прервало поток его самоуничижительных мыслей, поставив его на колени.        — Я не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня, — окровавленные ладони легли на его лицо, размазанная кровь высыхала на волосах и коже. — И я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду прикрывать твою спину, Луми. Я решила пойти с тобой на эту миссию и знала, что рискую. Так что, пожалуйста, пожалуйста, не вини себя во всем, ладно?!        — Я бы с радостью умер, защищая тебя, Т/И, — проговорил твой муж, заключая в крепкие объятия. — Я мог бы жить в твоем сердце. Мне достаточно знать это.        — Ты и вправду предан своему делу, — поддразнила ты, губы ярко покраснели от поцелуев собственной крови, алеющей отпечатком на его щеках. — Но ты уже занял место в моем сердце, дурачок.       Всего несколько часов, и твои руки были как новенькие, благодаря исцеляющему нэн Иллуми. Прошло некоторое время, прежде чем муж, наконец, успокоился. Даже во время процесса исцеления Иллуми не отпускал тебя, как дикий зверь, защищающий своего детеныша.        — Прости, — повторял он снова и снова, и ты даже не знала, что именно имеется в виду. Этот вечер оставил место для многих травм.       Наконец, в гостиничном номере, который вы забронировали за несколько городов от места миссии, вы, наконец, смогли снова свободно вздохнуть.       И все же Иллуми, казалось, еще что-то беспокоило.        — В чем де…       Холодные губы отрезвили тебя, заставляя кожу покрыться мурашками.       Именно это он и хотел сделать до того, как все это началось, с самого начала завороженный твоей внешностью.       Да. Иллуми был чудовищем, бездумным орудием смерти, и только убийство могло дать ему удовлетворение.       Сделать тебя своей, однако, было единственным, что могло заставить его чувствовать себя живым.       Ты хватала ртом воздух, стоило разорвать поцелуй, чтобы вдохнуть, а Иллуми охотно наблюдал за твоей реакцией.       Что заставляло его чувствовать себя именно так в эти моменты?       Нормально ли хотеть тебя прямо сейчас?        — Луми… — ты застонала, давая ему понять, что чувствуешь то же самое. Находясь с ним, ты забывала все болезненные ощущения, которые испытывала, заменяя их чистой любовью и заботой.       Ты глубоко впилась ногтями в спину Иллуми, заставляя его всем своим весом навалиться на тебя. — Пожалуйста!       Этого было достаточно, чтобы разум юноши полностью опустел.       Холодные губы обрушились на твои, в то время как он руками разрывал грех твоей одежды, его заостренные ногти оставляли следы на нежной коже. Ты видела это в его глазах: чистое животное желание. Один лишь взгляд мужа заставляет тебя желать его, будто одержимую.       Иллуми легко поднял тебя, ты обхватила его ногами за бедра. Его лицо зарылось в твою шею, и в местах поцелуев кровь будто вскипала, нагревая кожу. Ты пришла в восторг, ощущая, как его член касается твоей плоти.       Он громко вскрикнул, толкаясь в тебя полностью.       Сейчас все было по-другому.       Иллуми не был пассивным, растерянным или любопытным.       Он был грубым, нуждающимся и животным.       Одной рукой юноша крепко обхватил тебя сзади за шею, другой же удерживал твои бедра на месте, пока сам безжалостно трахал тебя.       Времени на поцелуи не было — Иллуми хотел видеть, что только ему под силу заставить тебя чувствовать себя так хорошо; лицезреть, как ты стонешь, умоляешь и плачешь о большем. Ты обнимала его за шею, рот складывается в широкую букву «О», а пальцы запутываются в его волосах.        — Ты моя, — внезапно прорычал Иллуми, полностью выходя, чтобы снова с силой толкнуться внутрь, заставляя тебя ахнуть. — Моя и больше ничья!       Образ чужих рук на твоем теле не выходил из головы, и это поддувало костер его нарастающего безумия.       Иллуми отметит тебя как свою, как следует удалив любое чужое прикосновение с твоего тела. Его твердый член полностью заполнял тебя, прижимаясь к твоему краю, в то время как холодные пальцы погружались все глубже и глубже в твою мягкую кожу, оставляя мурашки по всему телу.        — Скажи это, — его голос был низким и грубым, заставляя тебя дрожать в экстазе, сжимаясь внутри вокруг него.       — Скажи! — выкрикнул он, замедляясь, словно в наказание за отсутствие ответа.       — Я… я… ах. Я твоя, Иллуми!        — Громче! — потребовал он, чувствуя, что приближается к развязке.       Твой муж хотел, чтобы весь мир узнал, кому ты принадлежишь.        — Я люблю тебя, Иллуми! — Ты озвучила свои чувства, громко крича, в то время как твое тело сотрясалось от волн оргазма. — Так сильно!       Иллуми сократил расстояние между вами, прижимая к стене всем своим телом, когда твои мышцы внутри сжались, обхватив его высвобождающийся член, и вспышка удовольствия опустошила тебя. Ты оставалась в таком положении еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя, после такого головокружительного оргазма, остатки которого еще сотрясали твое тело.        — Хорошо, — похвалил Иллуми своим неестественно радостным тоном, неся тебя на кровать, так как ноги не слушаются.        — Я испачкаю простыни, — пробормотала ты, разум все еще был затуманен похотью. Тебе хотелось хотя бы принять душ, но ноги будто размякли.        — Нет. Все в порядке. — Иллуми захотелось увидеть дело своих рук: раздвинув твои колени, он наслаждался открывшимся видом.       Его пальцы танцевали по твоему телу, останавливаясь, чтобы потом поцеловать каждый синяк, любовный укус или засос. Это было похоже на произведение искусства — любовный портрет, написанный на твоем теле, и он был доволен этим.       Так вот что произойдет, если я не буду сдерживаться, подумал Иллуми.       Обычно ничто не могло его успокоить, если юноша когда-нибудь впадал в состояние непреодолимой жажды крови, если только он не убивал всех на своем пути, чтобы успокоиться.       Но ты с самого начала была для него особенной.       Кто бы мог подумать, что ты сможешь направить его убийственную ярость на что-то правильное и хорошее?        — Я люблю тебя, Луми, — снова заговорила ты, на этот раз гораздо мягче. — Я действительно тебя люблю.        — Я знаю, — Муж накрыл тебя одеялом, целуя волосы, прежде чем повернуться, чтобы обнять. — А теперь отдыхай.       Этого ответа было достаточно. У Иллуми своя форма языка любви, и ты не ожидаешь, что он будет выражать его так же, как нормальные люди. Как раз перед тем, как ты погрузилась в объятия сладостного сна, оставив на другой день обдумывание произошедшего сегодняшней ночью, до твоего слуха донесся звук.       Это был Иллуми, обнимающий тебя за талию и начинающий шептать во сне. Только одно слово, но в нем было столько смысла, и в чертах его лица не было ничего, кроме радости:        — Моя.