Betrothed (Обрученная)

       — Ты злишься на меня?       Ты не осмелилась бы поднять голову, когда шла по коридору подземелья, внимательно следя за своим мужем. После миссии слух об убитом боссе мафии быстро распространился, в конечном счете достигнув и Золдиков. Обычно члены семьи были свободны в выборе того, каким образом завершить свою миссию, причем и Зено, и Сильва известны тем, что оставляли разрушения повсюду из-за своих нэн способностей.       Но Иллуми другой.       Он был довольно быстрым и бесшумным убийцей, не любившим затягивать бой больше, чем это необходимо.       Несмотря на то, что твой муж пытался вести себя безразлично по отношению к своим родителям, было очевидно, что изменения, которым подверглась его личность, когда-нибудь обнаружатся. Потому что любовь Иллуми к тебе делала его все более и более неустойчивым.        — Я не злюсь, — тихо произнес он, не смея, однако, смотреть тебе прямо в глаза. — Это не имеет сейчас значения.       Вы оба направлялись в свои апартаменты после долгого экстренного собрания всего клана Золдиков. Было решено, чтобы Иллуми и тебе больше никогда не разрешалось выполнять задания вместе, поскольку его очевидные чувства к тебе мешали их четкому выполнению. Даже твой муж сам голосовал за, — на самом деле он не хотел, чтобы ты снова подвергалась опасности.        — Ты не виновата, Т/И, — пришел к выводу Зено. — Когда придет время, ты сможешь снова выполнять миссии самостоятельно. А до тех пор Кикио будет сопровождать тебя.       Это к лучшему. Для вас обоих.       Так почему же та довольно мирная встреча оставила столь горький привкус?       Вероятно, потому, что это означало, что ты все еще бесполезна для Золдиков, и что тебе снова придется проводить свои дни в одиночестве.        — Т/И. — голос Иллуми был требовательным и строгим, когда он ввел тебя внутрь. Услышав, как запирается дверь, у тебя в животе возникло неприятное чувство.        — Ты никогда больше не покинешь это место.        — Что?.. Он крепко зажал тебе рот ладонью, заставив только слушать, а не говорить. Оглядевшись вокруг, ты поняла, что все окна и двери усилены нэном, который не позволит уйти против воли Иллуми.        — Даже в лес или в любое другое место нашей территории. Ты останешься дома. Дворецкие вернут тебя, если ты попытаешься сбежать.       Слезы потекли по твоему лицу, приглушенные рыдания докатились до его уха. Муж нежно поцеловал тебя в щеку, соленая жидкость увлажнила его губы.        — Я поговорю с родителями, не волнуйся. Ты к этому привыкнешь и получишь все, что пожелаешь. Мы все еще есть друг у друга. И больше никто не сможет причинить тебе боль.       Как Иллуми мог сказать что-то нечто жестокое и одновременно нежное и любящее?        — Иллуми, так нельзя… Ты не можешь… — твой голос сорвался, и ты не выдержала, упав на пол, чтобы в следующую секунду оказаться в его объятиях.       Неужели он действительно думал, что запереть тебя здесь и никогда больше не выпускать — правильное решение? Как безжалостно…        — Я не могу позволить себе потерять тебя, Т/И, — проворковал он таким мягким голосом, что у тебя разбилось сердце. — Теперь я это знаю.       Это было несправедливо.       Ты любила его, так чертовски сильно, — и все же он был причиной твоих страданий. Иллуми безумен, и после всего сделанного, ты только ухудшила его состояние. Потому что он все еще не мог отличить любовь от обладания. Как ты могла быть такой слепой?       В мире убийц нет никакой возможности вести нормальную жизнь.       Ты не могла спасти его от самого себя.       Прошло несколько часов судорожных рыданий, пока ты наконец не собралась с силами, чтобы избавиться от боли и жалости к себе. Иллуми уже уехал, куда — ты не знала. Наверное, чтобы обсудить свою идею с родителями.       Не имея возможности нормально видеть из-за опухших глаз, ты все равно изо всех сил старательно исследовала комнату в поисках выхода из этой клетки, которую создал муж. После того, как ты столько времени потратила, чтобы сделать дом уютным, мысли о том, что он стал для тебя тюрьмой были невыносимы. Даже используя всю силу, ни один из замков не поддался бы. Ты чувствовала на них его нэн, хотя и не совсем понимала, что это за способность.       Чувства Иллуми к тебе были настолько сильны, что его нэн создал непроницаемый барьер.        — Луна… — ты провела рукой по стене, чувствуя присутствие совы снаружи, в то время как она отчаянно пыталась влететь внутрь.       Но было еще кое-что. Чье-то присутствие по ту сторону двери. Вероятно, это был охранник, которого Иллуми поставил там на всякий случай. Но…       Инстинкты усилились в тысячу раз, когда дверь распахнулась, и внутрь вошел один из дворецких. Это был твой шанс. Какой бы ни была причина, по которой он пришел, это будет его ошибка.       Нет, слишком наивно так полагать.        — Мои глубочайшие извинения, госпожа Т/И.       Все произошло так быстро, что ты не успела понять, как целая бригада дворецких ворвалась внутрь и схватила тебя, чтобы повести вниз. На самом деле они не были сильнее, но сражение в таком узком пространстве означало для слуг неминуемую смерть, а ты этого не хотела, поэтому просто позволила им прижать себя к земле, сдавшись на время.       Почему? ты задумалась, прижавшись щекой к полу, когда почувствовала, как нэн одного из дворецких насильно усыпляет тебя. Ты сопротивлялась, не отступая, но напрасно. Последнее, что ты видела, прежде чем все стало черным, были очертания Кикио.

***

      Когда ты проснулась, ты не чувствовала ничего, только тупую боль в боку. Вокруг была тишина.       Все как в юности — незнание происходящего, нагоняет панический страх.        — Наконец-то проснулась, — усмехнулась Кикио и тут же поприветствовала тебя взмахом хлыста.       Снова подземелье.       Но на этот раз тебя повесили на запястьях, сняли одежду, а тело было все в крови и свежих ранах. Ты способна вытерпеть боль. В этом нет ничего особенного. Однако сейчас непонятно, за что именно тебя пытают.        — Мои люди истязают тебя уже несколько часов, но ты так и не проснулась. Вероятно, из-за эмоциональной травмы. Какая жалость.        — Кикио… какого черта?! — Ты закашлялась, выплевывая кровь и зубы, осматриваясь: в пыточной находилось несколько дворецких, даже те, кого ты считала очень дружелюбными и добрыми по отношению к себе. Ну, они, очевидно, только выполняли приказы.        — Иллуми взбесится, — спокойно заявила ты. — И бог знает, что он сделает. Пожалуйста, остановись!        — Мой сын, — она стиснула зубы, и пуля из ее веера пронзила твою левую ладонь. — Для него нет ничего важнее семьи. Когда я избавлюсь от тебя, он это поймет.        — Но… почему?       Кикио нужно было держать себя в руках, чтобы не убить тебя мгновенно. Да, она хотела не торопиться. Ведь свекровь возненавидела тебя с самого первого дня. Она никогда не считала тебя достаточно хорошей для своего сына, а теперь ты доказала ей, насколько не подходишь для этой семьи.        — И ты еще спрашиваешь?! — взвизгнула она пронзительным голосом. — Прокрадываешься в нашу семью, манипулируешь моим сыном, чтобы сбить с пути убийцы, и даже похищаешь эту… тварь, Аллуку, тем самым подвергая нас всех опасности?!        — Иллуми не твой инструмент.       Все в комнате внезапно вздрогнули от твоего холодного, пустого взгляда — аура буквально плевалась ненавистью, тщательно сдерживаемой до этого момента.        — А Аллука — не вещь. Они твои дети, но ты не заслуживаешь называть себя их матерью.        — К-как ты смеешь?! — Она закричала, но на тебя это, похоже, не произвело никакого впечатления.       С легкостью сорвав цепи с рук, ты грациозно приземлилась на пол.        — Ты не должна была будить меня. На этот раз я не буду сдерживаться. Я возьму их обоих, и мы уйдем.       Когда ты стала настолько сильной?       Видя, как все эти люди смотрят на тебя с благоговением, ты чувствовала себя так уверенно, как никогда раньше. Таково было учение Иллуми. Ты была его женой и никогда больше не разочаруешь его.        — Ну же, попробуй, — ты злобно ухмыльнулась дворецкому, который снова попытался усыпить тебя, но на этот раз был слишком напуган, чтобы правильно использовать свой нэн.       Ты так и не стала одной из Золдиков. В отличие от них ты была милосердна и презирала невинно пролитую кровь.       Теперь ты хотела уйти, зная, что никто не посмеет остановить тебя. Потому что Кикио являлась человеком, который не продумывает все шаги наперед, а просто бездумно идет на поводу у своих эмоций, стоит ситуации выйти из-под контроля.       Как только ты коснулась ручки массивной стальной двери, вас всех прервал громкий шум. Ужасающие, непонятные крики, доносившиеся снаружи из коридора от охранников. Они умоляли, чтобы их убили.        — Иллуми.       Выбежав наружу так быстро, как только могли нести ноги, ты предстала перед самым ужасающим зрелищем:       Твой муж убивал дворецких, разрывая их на части своими острыми, видоизмененными руками — так медленно и мучительно, как только возможно.       Он кричал, словно в агонии.       Ты никогда не слышала, как он кричит. Ни разу.       Но теперь это был такой яростный, проникновенный звук — как у дикого животного, потерявшего контроль над своими силами. Сейчас все совсем не так, как тогда с гангстером, а намного хуже. Если бы ты не узнала в этом чудовище Иллуми, то не поверила своим глазам.       Его волосы развевались в воздухе, радужки сузились и стали совершенно безумными. Остальная часть его лица была настолько темной, что невозможно разглядеть никакого выражения — только кровь.        — Иллуми, остановись!       Ты кричишь так громко, как только могут твои легкие, пытаясь достучаться до своего разъяренного любимого.       Тебе было больно видеть его таким… таким жестоким и глубоко страдающим.       Это нужно прекратить.       Он не хочет этого делать. Иллуми совсем не чудовище!       Аура Иллуми была пронизана такой огромной жаждой крови в тот момент, просачиваясь в твою голову и пронзая твою душу. И ты не могла не ахнуть, когда он повернулся, возвышаясь теперь над тобой с занесенными в смертельном ударе окровавленными когтями.       Лишь одна секунда, один звук, одно движение, которое разрушило все.       Как бы ты ни старалась подавить свои рефлексы, в конце концов крик настиг ушей юноши, а ты пригнулась, занимая оборонительную позицию.       Конечно, Иллуми не мог причинить тебе вреда. Он сразу узнал свою жену, хотя ему было трудно успокоиться.       Но внутри тебя было кое-что пострашнее — ужас.       Иллуми опустил руки, его глаза расширились от шока. Лицо было неподвижно, как у куклы, но аура излучала отторжение и разочарование. Напуганный взгляд родного человека причинял ему столько боли. Твоя роковая ошибка.       Плотина, сдерживаемая столько лет, наконец прорвалась, единственная слеза потекла по лицу Иллуми, и он отскочил от тебя, будто боясь обжечь.        — Ты боишься меня… как и все остальные.        — Нет. Не в этом дело… — хотела сказать ты, но слова застряли в горле. Схватившись за ткань рубашки, ты чувствуешь себя так, словно его слова выбили весь воздух из легких.       Иллуми никогда не причинит тебе вреда намеренно. Он пришел, чтобы спасти тебя, забрать твою боль, показать всем, что они никогда даже пальцем тебя не тронут, и все же…       В твоих глазах отражался чистый ужас.       Иллуми не возражал, чтобы кто-то другой думал о нем как о монстре, но осознание того, что он внушил любви всей своей жизни страх, разбило его сердце.       В то время как горькая ярость Кикио и твои мольбы остаться эхом отдавались в голове юноши, проскальзывая мимо, он уже растворился в воздухе.        — Это все твоя вина! — Закричала женщина на тебя, застывшую и сломленную, направляя оружие в голову. — Ты уничтожила нашу семью! Так искупишь свои грехи!       Честно говоря, тебе уже было все равно.        — Довольно. — Появился Сильва, один бог знает, сколько он уже там стоял.       Он и его жена долго спорили, но ты не могла понять ни единого слова из того, что они говорили. Ты была слишком ранена, сломлена и подавлена, чтобы беспокоиться о своей дальнейшей судьбе и возможной смерти от рук кого-нибудь из Золдиков, пока Сильва не обратился к тебе, предлагая свою руку, чтобы встать.        — Ты же не хочешь умереть здесь и оставить моего сына одного?       Это заявление заставило твое онемевшее «я», наконец, отреагировать снова, зажигая единственную, еще не потухшую, искру надежды.       Да.       Иллуми нуждался в твоей помощи сейчас больше, чем когда-либо! И ты не могла его оставить!       Оказалось, Сильва вырубил свою жену, чтобы она не мешала, и это успокоило тебя.       Одни дворецкие унесли ее, чтобы позаботиться о здоровье, в то время как другие уже обрабатывали твои раны. В конце концов, Сильва глава семьи. И они должны были слушать его больше, чем кого-либо другого.       Позже ты, спотыкаясь, шла за Сильвой в его комнату. Дверь закрылась, и хотя ты не знала, что тебя ждет, почему-то чувствовала себя в безопасности. Сильва сел на что-то вроде трона, и голубое пламя осветило пространство. Ты была здесь всего один раз, сидела на том же месте лицом к нему.       Но на этот раз вы говорили как семья.        — Позволь мне рассказать тебе об Иллуми, — начал он, глубоко вздохнув. — Ты очень хорошо знаешь характер нашей семьи. Мы безжалостные убийцы, блуждающие в тенях, но мой сын заблудился во тьме давным-давно.       Ты уважительно кивнула, болезненно вспоминая все, что Иллуми рассказывал тебе о своем прошлом, и кадры из этих историй заставляли твое сердце сжиматься.        — Каждый божий день мы глубоко сожалеем о том, что превратили его в то, что он представляет из себя сейчас. Тогда мы были молоды, полны амбиций и оттого слишком суровы к сыну. Нет, это еще мягко сказано. Мы были жестоки к невинному ребенку, сломав его.        — А потом вы выбросили его, — закончила ты фразу, стараясь говорить нейтрально, но в итоге получилась очень укоризненно.        — Действительно. Наши сердца разрывались, когда мы видели, как разбитая оболочка — все что осталось от нашего сына — бродит по поместью. — Сильва положил руку тебе на плечо, почти как нормальный отец, искренне любящий своих детей. — Но ты спасла его, Т/И, и я всегда буду благодарен тебе за это. Разыщи его, сделай то, что не смогла сделать его семья.       Иллуми был уже далеко от горы, не дождавшись твоего появления в апартаментах, чтобы попрощаться. На этот раз навсегда.       Эмоции разрушили его семью: они заставили Киллуа уйти, заставили его мать плакать и сойти с ума от любви к его маленькому брату.       И чуть не убили драгоценную жену.       Он больше ничего не хотел чувствовать. Даже для людей, которых Иллуми любил, он был жутким и опасным, черт побери!       Терзаясь болью и тенями, окружавшими его, юноша чувствовал, что тьма следует за ним, куда бы он ни пошел, не в силах от нее освободиться. Все больше и больше слез текло по щекам Иллуми, заставляя удивляться, почему он все еще может плакать.       Прошли годы.       В детстве, во время обучения, плач означал непослушание, а следственно провал.       Одно он помнил довольно ясно из своего детства: мать зашивает его плоть, подвешивая на тонких проволоках каждый раз, когда он плохо себя ведет. Вероятно поэтому Иллуми выбрал иглы для своих способностей нэн.       Кикио всегда точно знала, где на теле сына самые болезненные места, разрывая плоть на нервах и подвешивая, чтобы его поддерживали только части собственного тела.       Все это было излишне изуверски, более чем чудовищно.       Иногда Иллуми спрашивал себя, не была ли мать особенно жестока к нему из-за того, что он разочаровал ее? Родился с черными волосами и глазами, что уже означало, что ребенок не годится в наследники. Мусор, который можно потом выбросить. В конце концов, сломанные инструменты никому не нужны. Наверное, поэтому Иллуми так сосредоточился на Киллуа — он наследник, единственное, что имеет ценность. И юноша должен был лишь покорно защищать остальных членов семьи.       Дворецкие как-то сказали Иллуми, что его накачивали наркотиками, потому что мальчик в детстве не мог переносить ночные кошмары — последствия жестоких тренировок.       Как его разрезали живьем, заставляли смотреть на это, держа глаза открытыми. Это объясняло большой шрам на животе.       Даже самые дикие страхи не могли заставить Иллуми плакать, не говоря уже о том, чтобы что-то чувствовать.       И вот он здесь, рыдает и даже не знает почему.       Внезапно перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание:       Жена целовала все его шрамы и говорила, что он навсегда останется для нее прекрасным, независимо от своего прошлого. То, как она улыбалась, когда восхищалась чем-то в нем, говоря, что Иллуми совершенен, уже просто существуя. Никогда раньше юноша не думал, что сможет испытать то, что она ему показала. Эта прекрасная девушка действительно хотела, чтобы он был счастлив, но Иллуми не знал, как этого добиться.       С ней ему все давалось так легко, что Иллуми забывал обстоятельства своего рождения и юности.       Но теперь уничтожено даже это. Похоже, он просто не способен вырваться из тюрьмы собственного разума. Иллуми чувствовал себя виноватым за то, что притащил ее, этого солнечного ангела, в свой извращенный мир.        Т/И… Мне так жаль. В конце концов, я не заслуживаю быть с тобой.