Один
20 января 2021 г., 23:11
Яз простонала, когда пришла в себя. Сразу же у неё в голове возникла тупая пульсация, и она более чем неохотно открыла глаза, боясь, что это может ухудшить положение. Ей хотелось ещё глубже зарыться в простыни, надеясь, что мягкость её подушки немного ослабит боль, но её чувства начали возвращаться к жизни одно за другим, и она никак не могла найти покой, к тому же, было ощущение, что во рту что-то умерло.
Она неуклюже приоткрыла глаза один за другим, простонав, когда солнечный свет упал на радужную оболочку. Это было одной из ей нерегулярных мигреней или что, чёрт возьми, она сделала, чтобы чувствовать себя так, будто попала под автобус?
Последнее, что она вспомнила, было…
Почему она не могла вспомнить?
Охваченная паникой, она вскочила, окончательно просыпаясь. Резкое движение вызвало новый приступ боли, и она, морщась, прижала пальцы к вискам.
Её полицейская подготовка дала о себе знать, и она быстро оценила ситуацию, надеясь, что есть что-нибудь, что может пролить больше света на её затруднительное положение.
Итак, она была в своей комнате, если точнее, в постели, с сильнейшей головной болью и абсолютно не понимала, как она попала туда и почему до сих пор была в своей обычной одежде, а не в пижаме. Всё это вопило похмелье и слишком большом количестве алкоголя, но… она не пила.
Медленно, чтобы ещё больше не потревожить свою чувствительную голову, она перекинула ноги через край матраса. Едва ступни Яз коснулись земли, она почувствовала боль, распространяющуюся от щиколоток до бедер.
Хорошо, добавляем в список ноющие мышцы ног.
Неуверенно пошатываясь, как новорожденный оленёнок, она направилась к своей ванной. Это было смешно, она редко болела, не говоря уже о подобном. Ей нужно было больше информации, больше фактов, больше доказательств, чтобы разобраться в этом. Возможно, её отражение могло предложить что-нибудь, кроме шока, который она, несомненно, испытала бы, если бы её лицо выглядело так же, как она себя чувствовала.
Уперевшись руками в раковину, она медленно подняла голову, затем, затаив дыхание, открыла один глаз, а другой приоткрыла, только когда сочла это достаточно безопасным. Её взгляд в рекордно короткие сроки скользнул по каждому квадратному сантиметру кожи.
Она тихо выдохнула, пытаясь удержать дыхание, словно спасательный круг. Волосы были растрёпаны из-за того, что она спала не с косой, как обычно, слегка размазанный и засохший макияж, мешки под глазами, достаточно большие, чтобы соответствовать логотипу Gucci, но кроме этого — ничего особенного. Она признала, что бывало и хуже.
В маленькой комнате внимание привлекло кое-что ещё. Наморщив брови, она подтянула ворот рубашки к носу. Дым и пот.
Другого объяснения не было, она танцевала и, судя по потере памяти, сильно пила. Если это было правдой, ей нужно было много молиться. С одной стороны, чтобы попросить прощения, а с другой — чтобы родители об этом не узнали.
Однако одно можно было сказать наверняка: она не могла встретиться со своей семьей в том состоянии, в котором находилась. Полностью на автопилоте она сделала всё необходимое, чтобы выглядеть презентабельно — приняла душ, почистила зубы, почистила одежду. Единственное, чего всё ещё не хватало, когда Яз снова посмотрела в зеркало, — это хоть какие-то воспоминания о прошлом, за бог знает сколько часов.
Что ж, сейчас она ничего не могла с этим поделать. Бросив на свое отражение последний взгляд, она расправила плечи, подняв голову так высоко, насколько позволяла сохранявшаяся жгучая боль, и повернулась лицом к остальным домочадцам.
Едва она вошла в дверь, как Наджия высунула голову из-за угла.
— Вот ты где, соня! Я просто не успела проверить, дышишь ли ты.
Ну вот, — подумала Яз, — посмотрим, что я узнаю.
***
В конце концов, всего восемь часов спустя она вернулась в постель, так ничего и не сделав. Она пыталась читать между строк, анализировала каждое сказанное и оставленное невысказанным слово, оценивала каждый взгляд и жест, даже как можно более тонко направляла темы нескольких разговоров на предыдущую ночь, но безрезультатно. Все вели себя как обычно, даже Соня не её дразнила, не было ни единого ехидного комментария о её местонахождении или о том, как она вообще вышла, если у неё не было друзей. Всё это было подозрительно неподозрительно. Несмотря на то, что она проснулась далеко за полдень и провела большую часть своего бодрствования на диване в гостиной, Яз всё ещё чувствовала себя безмерно измотанной. К счастью, по крайней мере, боль в её черепе, наконец, утихла настолько, что она не вздрагивала каждый раз, когда двигала головой. Это, а также тот факт, что на следующее утро она должна была выходить на раннюю смену, заставили её более чем охотно вернуться на простыни. Глядя на светящиеся в темноте звёзды, которые до сих пор были приклеены к потолку её комнаты, Яз сделала последнюю отчаянную попытку докопаться до сути прошлой ночи, но когда после десяти минут отчаянных поисков, место, где должны были появиться воспоминания, так и осталось пустой белой стеной, она окончательно сдалась. Было так, как было, ночь зашла слишком далеко. Однако всё, о чём она могла думать, когда сон, наконец, нашел её, — что-то по-прежнему шло не так.***
— Яз, давай, поторопись! — Ты уверена насчет этого? — Конечно, нет, но это единственный шанс вытащить тебя отсюда живой! Тяжело сглотнув, она, наконец, взяла протянутую перед ней руку, и всё её тело содрогнулось, когда её дернули… Задыхаясь, Яз проснулась. Пластиковые звёзды над ней к настоящему времени почти не светились и отказывались утешить её скачущее сердце. Она слепо схватилась за телефон на прикроватной тумбочке, подтверждая то, на что уже указывал тусклый свет, проникающий сквозь жалюзи: осталось чуть больше получаса до будильника. Теперь бесполезно было пытаться снова заснуть. Конечно, она могла бы попробовать просто ради самой попытки, но по опыту слишком хорошо знала, что после дополнительных двадцати минут, которые она могла получить, почувствует себя более усталой, чем если бы просто сразу встала. Что ещё хуже, её голова снова начала пульсировать. Ещё не готовая к встрече с этим днём, она решила убить оставшееся время, пока не прозвенит будильник, проверяя все платформы социальных сетей, известные человеку, сознательно игнорируя то, как резкий искусственный свет обжигал ей глаза, но очень часто её мысли возвращались к её сну. Во всяком случае, его она помнила. Отвлекаясь от мыслей, она снова посмотрела на время, когда далекая звезда уже сменила оранжевый и жёлтый оттенки на ослепляющую белизну. Выругавшись достаточно тихо, чтобы не разбудить семью, она, наконец, села перед зеркалом. — Что ж, практичность важнее красоты, офицер Хан… снова. Так как сегодня она всё равно не дежурила за столом, не было необходимости плести косы, чтобы волосы не падали на лицо. Вспомнив папку на своем телефоне, заполненную фотографиями всех причудливых причесок, которые она хотела когда-нибудь попробовать, но у неё не было причин прилагать усилия, она со вздохом приколола последнюю прядь. — Возможно когда-нибудь…***
Вернувшись домой, Яз едва прошла через входную дверь, как появилась её мать. — Ты рано, всё в порядке? — Наджия остановилась, когда заметила в коридоре свою дочь и сморщила нос. — Ты пахнешь как половина пивоварни. — Веришь или нет, мама, но я знаю. — Не нужно дерзить мне и капать на половицы. Девушка смущённо опустила глаза. — Извини, я не хотела тебя огорчать. Просто, это была долгая смена и странная ночь. Мгновенно беспокойство в глазах матери усилилось. — Ты в порядке, милая? — Просто надо разобраться с этим, — она с гримасой указала на свою форму, — и сходить в душ. Наджия подняла руки в знак капитуляции. — Пожалуйста, не позволяй мне тебя задерживать. Чем дольше ты там будешь стоять, тем сильнее твой отец будет удивляться, что здесь произошло, когда вернётся. Это вонь ужасна. — Не говоря уже о том, что Соня может от этого опьянеть. Прежде чем её мать смогла ответить, Яз проскользнула в свою комнату так грациозно, насколько позволяла мокрая одежда, и немедленно открыла окно, направляясь в ванную. В самом деле, никто не хотел проводить ночь в облаке выпивки, плавающем по комнате. Особенно после того, как её последняя встреча с ней закончилась потерянными из жизни часами. Застонав, она позволила своей мокрой одежде с влажным звуком упасть на плитку в ванной. Они были мокрыми насквозь, и это произошло сразу после полудня в понедельник. Студенты действительно иногда были худшими, особенно когда решали выпить на вокзале среди бела дня, а затем затеять драку между собой. Она должна была увидеть приближающееся пиво, у неё было достаточно времени, чтобы отскочить в сторону или просто пригнуться и уменьшить ущерб, но, ни с того ни с сего, её мозг почувствовал, что он как будто горит, а зрение затуманилось. По крайней мере, так Яз говорила себе. На самом деле, это было скорее похоже на то, что её катапультировало обратно в прошлый сон, где белокурая женщина снова стояла перед ней с протянутой рукой. Это длилось всего секунду, боль снова исчезла почти так же быстро, как и женщина, но этого было достаточно, чтобы окунуться в одну из кружек студенческого пива. Самый грубый сигнал для пробуждения, который она когда-либо слышала в своей жизни, и она действительно не могла никому такое порекомендовать. Обычным протоколом для таких случаев было возвращение на станцию с преступниками и уборка — у них был душ именно по этой причине, — но Яз удалось убедить своего партнера Гарри высадить её в Парк-Хилл, поскольку это было ближе. Кроме того, она забыла запастись сменной одеждой после последнего подобного инцидента, но она скорее умрёт, чем признается в этом. Горячая вода казалась спасительной благодатью. Постепенно запах алкоголя рассеялся и сменился фруктовым ароматом геля для душа и шампуня. Было так заманчиво побыть под успокаивающими струями ещё немного, но технически она всё ещё была на смене, и чем дольше она задержится, прежде чем вернётся на станцию, чтобы оформить все документы, тем дольше ей придется там оставаться. Несмотря на то, что сегодня была очередь её отца готовить, она все равно хотела вернуться к ужину. Слепо нащупав полотенце, она вышла в ванную. Яз без особого внимания вытиралась и тянулась за нижним бельем, пока зеркало не прояснилось ровно настолько, чтобы она что-то заметила. — Какого черта?!***
Когда Яз вернулась на станцию, её голова всё ещё кружилась. У неё не было достаточно времени, чтобы разобраться в этом, поскольку её ждала работа, поэтому она решила положить эту мысль в свою переполненную кучу вещей, о которых нужно будет побеспокоиться позже. Однако она отказывалась там оставаться, вместо этого проникая в её сознание каждую вторую минуту. Татуировка. На бедре. И, как и всё в последнее время, она никак не могла вспомнить, когда её делала. Едва бросив взгляд на своих коллег, она отправилась к своему столу и погрузилась в бюрократию, решительно настроенная закончить смену как можно быстрее, прежде чем окончательно потеряет рассудок. — Абстрагируйся, Яз, тебе чертовски нужно абстрагироваться и сосредоточиться. Это было сложно и заняло больше времени, чем она хотела, но, в конце концов, ей удалось аккуратно всё сложить и передать папку своему боссу. — Ясмин, похоже, ты сегодня не в своей тарелке, всё в порядке? Если ещё хоть один человек спросит её, в порядке ли она, она закричит. Нет, с ней определенно не всё в порядке. Её голову мучили внезапные приступы боли, её облили алкоголем люди, едва старше неё, в её воспоминаниях был огромный пробел, и вдобавок ко всему, посреди указанного пробела она, очевидно, сделала татуировку, потому что не могла вспомнить, как, чёрт возьми, всё это началось. Вместо того, чтобы вывалить всё это на Рамеша, Яз стиснула зубы и заставила себя улыбнуться, выходя из его офиса. — Просто задумалась о некоторых вещах, не о чем беспокоиться. До завтра. Но она беспокоилась всю дорогу домой, а потом ещё немного. Это не похоже на неё, вообще нет. Ей действительно нужно было разобраться во всём этом, покопаться глубоко в разуме и пробудить свои воспоминания, но как только она вошла в квартиру, её заставили помогать отцу на кухне. Почти три часа спустя она нашла первую тихую минуту, только когда закрыла за собой дверь своей комнаты на ночь. Не обращая внимания на слабый остаток запаха пива в воздухе, она встала перед зеркалом и задрала рубашку. Да, она до сих пор была там, к сожалению, ей это не показалось. Татуировка была небольшой — около четырёх сантиметров в диаметре — и состояла из черных линий. Яз поворачивала голову во всех возможных направлениях, даже чуть не столкнулась с зеркалом, когда подошла слишком близко, но не могла понять, что это было. В итоге она вытащила телефон и сделала снимок, так как это был единственный способ увидеть, как по-настоящему выглядит изображение. Яз смотрела на экран в своей руке целую минуту, однако на неё не снизошло никакого откровения или великого прозрения. Тату ей что-то напомнило, что-то знакомое, что она уже видела, но она всё равно не могла понять, что именно. Она рассеянно провела по нему пальцами, прослеживая линии и ощущая мягкие рубцы на своей коже. Её глаза расширились от шока, когда её осенило. Тату было не новым. Оно полностью зажило, нигде не было корки, вся область была гладкой на ощупь. Она не очень разбиралась в татуировках в целом, но предположила, что этой было как минимум несколько месяцев. Её голова снова закружилась, она попятилась назад, пока её колени не коснулись края кровати, и она упала на матрас. Паника начала подниматься в горле, как желчь. Почему она не могла вспомнить, как её делала? Сколько пробелов было в её памяти? И самое главное: что с ней случилось, чего она не могла вспомнить? Закрыв лицо руками, она полностью упала на кровать. — Возьми себя в руки и подумай, Ясмин, что последнее ты помнишь? Яз сквозь пальцы смотрела на пластиковые звёзды на потолке, желая, чтобы они дали ей хоть какой-нибудь ответ. Миллионы вещей проходили перед её мысленным взором, и она пыталась каталогизировать их все — дни рождения, рабочие инциденты, случайные ссоры с Соней и тому подобное — пока не стало казаться, что больше нечего каталогизировать, классифицировать и отправлять в архив. Её испуганный шепот камнем упал в тишину комнаты. — Нет, этого не может быть. Последнее, что она могла вспомнить, — это день рождения её подруги Шелли, который проходил в сентябре. Сейчас был июнь. Не было никаких воспоминаний о Хэллоуине, Рождестве, Новом году, ни о фейерверках, ни о подарках, ни даже о её собственном дне рождения. Она попросту не могла вспомнить последние девять месяцев своей жизни. В качестве последнего средства она просмотрела календарь своего телефона в поисках чего-нибудь, чего угодно, что указывало бы на то, что она действительно прожила последние месяцы. Пусто. Кроме автоматических напоминаний о днях рождения, не удалось найти никаких записей. Как только её сердцебиение ускорилось, а руки начали дрожать от паники, её разум сдался, полностью захваченный этим осознанием, и всё потемнело.
