Два
22 января 2021 г., 00:34
Воздух наполнился стонущий звуком, и она в замешательстве нахмурила брови. Вокруг не было ничего, кроме песка и грязи, а солнце неумолимо светило на неё — нет, на них. Она была не одна, с ней были и другие люди.
Этот звук. Очередной раз. Как будто хриплое дыхание.
Прямо перед ней снова была белокурая женщина. Фалды серого пальто развевались на ветру, а её правая рука была протянута вперёд. Предмет в её руке светился и жужжал, добавляя звуков к какофонии вокруг них.
Осмотревшись, она заметила двух человек слева от себя. Темнокожий парень примерно её возраста и белый мужчина лет шестидесяти — оба выглядели ужасно знакомыми. Прежде чем она смогла более внимательно изучить их лица, хрипы усилились, и она вслед за ними посмотрела в сторону блондинки со смесью любопытства и страха.
Прямо на вершине холма перед ними из воздуха возникла синяя будка. Женщина побежала к ней, волнение накатывало на неё почти осязаемыми волнами, несмотря на добрые тридцать метров между ними.
Они втроём медленно последовали её примеру, направляясь к тому, что было перед ними.
Полицейская телефонная будка.
Неумолимый писк телефона проник в её сознание, вырывая её из пустыни обратно в комнату. Только когда Яз нащупала раздражающее устройство и впоследствии уронила его на пол, она заметила, насколько всё было неправильно.
Её тело не слушалось, когда она попыталась протереть глаза ото сна, и Яз не могла не простонать, услышав протестующий звук, издаваемый одним или двумя суставами, когда она потянулась за телефоном. Её опасения подтвердило время на экране — это действительно был её обычный будильник. Как младенец, она зависла прямо так, на краю кровати, только на этот раз никто из родителей не переодел её в пижаму и не усадил в более удобное положение.
Возможно, ей было немного стыдно за себя.
Пока она чистила зубы, к ней вернулись обрывки сна. Снова эта блондинка без лица. В последнее время она появлялась слишком часто, чтобы это могло быть совпадением. А на этот раз были и другие, один из парней — темнокожий — определённо напоминал ей кого-то, кого она когда-то знала.
Как бы она ни хотела по-настоящему комфортно выспаться, ей нужно было подготовиться к новому дню. Уже знакомая пульсация за глазами сопровождала её в утренних сборах, как будто была там всю жизнь. Яз испытывала некоторую сомнительную гордость за свою способность адаптироваться к самым сложным вещам.
Двадцать минут спустя, крепко держа в руках коробку с обедом, которую приготовила накануне, она выскользнула из всё ещё тихой квартиры в такое же тихое утро Шеффилда. Жёлтый свет заливал здание Парк-Хилл золотистым цветом, а утренняя прохлада наполняла воздух свежестью, от которой почти пахло новыми начинаниями.
Все это было красиво и поэтично — пока Яз не зашла на стоянку и не обнаружила, что её машина заперта. Непрерывная вереница проклятий слетела с её губ и эхом разнеслась по стоянке, после чего ей, наконец, удалось пролезть внутрь через пассажирскую дверь. Иногда вторник оказывался раздражающим младшим братом понедельника.
В довершение ко всему, авария на A61 вынудила её выбрать более длинный и медленный маршрут через центр города. Глубоко в животе у неё было смутное ощущение, что Вселенная сегодня не на её стороне. Крутящее ощущение усилилось, когда она проехала мимо ратуши.
Обычно она на неё не смотрела, просто проезжала мимо, слишком занятая отслеживанием прохожих или, что ещё хуже, велосипедистов, но, как будто невидимая нить потянула её за ухо, и Яз повернулась влево. Она чуть не нажала на тормоза, когда точки соединились и части стали одним целым.
Зелёная полицейская будка Шеффилда.
Голубая полицейская будка во сне.
Случайные линии на её бедре собирались и складывались прямо на её глазах, образуя стилизованный отпечаток.
У неё на теле вытатуирована полицейская будка — как, когда и самое главное: почему? В то время как Яз ничего не хотелось больше, чем сделать передышку и припарковаться на обочине дороги на несколько мгновений, чтобы снова собраться с мыслями, часы на её приборной панели показывали, что ей стоит перенести нервный срыв на другой раз.
К счастью, остальная часть поездки прошла гладко, и ей даже удалось наверстать упущенное. Имея в запасе более пяти минут, она решила побаловать себя коротким отдыхом и кое-чем ещё, в чём она более чем нуждалась: кофеином.
Может быть, это было не самое мудрое решение, учитывая, что она и так нервничала, но за последние две ночи внутри неё поселилось глубокое истощение. Рискнув, она остановилась напротив Starbucks.
Через несколько минут, сделав осторожный глоток своего двойного эспрессо с молоком, она остановилась на парковке и посмотрела на «Синклерс» на противоположной стороне улицы. В ней снова зашевелилось что-то странное, уже знакомая тупая пульсация медленно распространилась изнутри головы в область лба. Если это будет продолжаться, ей вскоре придется обратиться к доктору.
Доктор.
— Ты доктор, Райан?
— Нет
— Жаль. Я ищу доктора.
У неё закружилась голова. Слишком сильно сжимая бумажный стаканчик, Яз помчалась к машине и упала на водительское сиденье как раз перед тем, как головокружение начало угрожать выбить почву из-под её ног.
Райан Синклер.
Яз училась с ним в начальной школе, это она помнила. Они потеряли связь, когда позже ушли в разные школы, в этом не было ничего необычного, так почему же он был в её сне?
В конце концов, она на автопилоте добралась до своего шкафчика в участке. Даже под дулом пистолета она не смогла бы вспомнить, как вышла из машины и прошла через парадную дверь. Яз неуверенно закусила губу. Сегодня она действительно не годилась для работы.
К счастью, один из офицеров заметил её состояние и пришёл к такому же выводу.
— Ясмин, я не хочу показаться грубым, но ты неважно выглядишь.
Закрыв дверь шкафчика, она робко улыбнулась своему коллеге. — Да, с воскресенья у меня случаются внезапные приступы головной боли, и я не знаю почему. Но не волнуйтесь, я справлюсь.
— Забудь, я не пущу тебя работать в таком состоянии. Иди домой, я скажу Рамешу, когда он придёт.
Обычно Яз боролась изо всех сил, чтобы остаться, и настаивала на том, что, не смотря ни на что, справится со своей работой, но в глубине её разума раздался странный, но знакомый голос, побуждающий её не сопротивляться и перестать подвергать себя опасности.
Когда она, наконец, сдалась и кротко кивнула, её коллега хлопнул её по плечу, — Отдохни, увидимся завтра. Надеюсь. — Как только она снова осталась одна, одновременно произошло несколько вещей.
Поначалу боль стала сильнее, чем прежде, сильнее всего, что она когда-либо в своей жизни испытывала. Она пронзила всё её тело горячим ослепляющим белым светом, достаточно мощным, чтобы она едва не закричала. Яз согнулась пополам на своем стуле, согнувшись пополам, а потом… боль исчезла.
Она втянула ртом воздух, вдыхая в лёгкие весь кислород вокруг себя, и осторожно моргнула, не доверяя приятному гудению в конечностях, которое полностью заменило жгучие и колющие ощущения, как будто их никогда не было.
Татуировщица ещё раз проверила фиолетовые линии на её коже, пока ввинчивала иглу в машину. — Я не совсем понимаю, зачем тебе эта татуировка, но полагаю, что за этим стоит целая история, да?
— Сотни.
Перед её глазами пролетел поток картинок, бесконечная плёнка кадров, сначала размытых, но затем с каждой секундой превращающихся в формы и фигуры, различные звуки, постоянно меняющиеся сцены. Но как бы быстро изображения ни сменяли друг друга, среди них была одна константа.
Райан, Грэм и светловолосая женщина — Доктор.
В сентябре прошлого года Доктор провалилась сквозь крышу поезда прямо перед её носом, и всё изменилось. Они вчетвером путешествовали среди звёзд и бесчисленное количество раз преодолевали вихрь времени так же легко, как дышали, и всё же… здесь она была одна, спустя девять земных месяцев, с руками, прижатыми к шкафчикам перед ней в попытке удержаться. Недостающие воспоминания атаковали все её чувства.
Это было ненормально даже по их меркам.
Она должна была немедленно их проверить. По крайней мере, зная, где найти Грэма и Райана, она быстро вышла. Ей было не по душе не иметь ни малейшего представления о том, где может быть Доктор, но всё в порядке очереди, сказала она себе. Инопланетянка, вероятно, уже работала над тем, как всё это исправить.
Уже привычно за последние сорок восемь часов, сотни мыслей проносилась в её голове одновременно; только на этот раз к ним присоединился постоянный поток воспоминаний, просачивающихся обратно в самые укромные уголки её разума. Прямо сейчас время для неё текло слишком медленно, ей нужно было добраться до них, может быть, Доктор тоже была с ними.
Яз надеялась наконец-то получить ответы о том, что происходит.
Когда девушка застряла на очередном светофоре, она почти пожалела, что не взяла полицейскую машину. Увы, ей пришлось делать вид, будто она едет домой (и, вероятно, она все равно чувствовала бы себя слишком плохо из-за неправильного использования сирены).
Спустя бесчисленные перекрестки, светофоры и две вечности она, наконец, остановилась перед домом Грэма, сильно волнуясь. Почему она внезапно так занервничала?
О. Конечно. Потому что она всё ещё понятия не имела, что произошло, и найдет ли она их там. Она должна была позвонить заранее.
Прикусив щёку изнутри и прокрутив контакты, она задалась вопросом, не слишком ли поздно будет сделать это сейчас. Она получила ответ способом, на который явно не рассчитывала: в её телефоне не было ни единого следа их номеров.
Ни Райана, ни Грэма, ни даже телефона ТАРДИС.
Если бы Яз не была уверена в этом раньше, она бы точно поняла сейчас. Что-то странное случилось с её головой — вообще-то, со всей её жизнью. Нельзя было терять время.
Так быстро, как могла, она прошла к входной двери и, нажав на звонок, услышала глухой звук изнутри дома. Прошли секунды, и она едва не позвонила снова, когда за дверью послышалось шарканье. В крошечном стеклянном окошке, встроенном в дерево, она уже могла видеть, кто это был, и её сердце бешено заколотилось.
Когда он открыл дверь, её захлестнула волна облегчения при виде друга — тоже невредимого! — и она даже не дала ему шанса сказать хоть слово.
— Райан, привет! Вы с Грэмом в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что случилось.
Однако её встретил пустой взгляд. — Извините, я Вас знаю?
***
Жуя пирожное с заварным кремом, Доктор рассеянно погладила консоль свободной рукой, глядя на монитор перед собой. Она провела последние двадцать две минуты, шестнадцать секунд, сорок миллисекунд и триста шестьдесят две микросекунды, сканируя любой сигнал бедствия в радиусе восьмидесяти четырех световых лет и пяти тысячелетий, но всё оставалось странно тихим. Это было неправильно. Всё казалось неправильным, тишина за пределами ТАРДИС, так же как и тишина внутри. Даже сама ТАРДИС оставалась тихой — ни единого сигнала её присутствия в подсознании Доктора, только слабое янтарное сияние окружающих кристаллов указывало на то, что корабль на самом деле был ещё жив. — Мы никому не нужны, ты можешь в это поверить? Итак, что нам теперь делать, старушка? По ощущениям целую вечность — на самом деле, прошло всего три секунды и триста одна миллисекунда, но она была нетерпеливой — Доктор ждала, пока её корабль ответит. Она заполнила тишину собственной разочарованной болтовнёй. — Хорошо, может, ты не хочешь со мной разговаривать, ладно, я могу с этим жить, но, думаю, мне действительно нравится идея посетить Малин 1. Что ты думаешь, хорошее времяпрепровождение, а? Тем не менее, ТАРДИС не издала ни звука, чтобы показать, что она услышала хоть одно слово, сказанное Повелительницей Времени. Доктор посмотрела сначала в потолок, а затем на свое отражение в мониторе. Это её воплощение было абсолютно беспомощным в борьбе с нежелательной тишиной. — Ладно, выключаемся, наверное, — фыркнула она, прежде чем успокоиться, — подожди, нет, пожалуйста, не воспринимай это буквально, а? Наклоняя голову из стороны в сторону, она возилась с циферблатами, надеясь, что знакомые трескучие звуки — нужно ли смазать маслом? нет, наверное, нет — пошлют ей немного вдохновения. Когда Доктор не смогла выбрать между двумя столетиями, она подбросила в уме невидимую монету. Удовлетворенная результатом, она твердо установила нужные значения на циферблате. — Хорошечно! Неважно, не говори так больше никогда, Малин 1, конец 62-го века после Керосниза, всё правильно! У них должно было пройти достаточно времени после моего последнего визита, чтобы довести до ума рецепт коктейля из замороженных ягод и лайма. Я действительно люблю старый добрый молочный коктейль! О, это мне напомнило! Я когда-нибудь вам рассказывала о том, что однажды я случайно… Когда она повернулась лицом к комнате, раскинув руки и возбужденно жестикулируя, слова внезапно, но всё же болезненно умерли на её языке. Никто не смотрел на неё выжидающе, никто не спрашивал, как продолжилась история, никто с нежностью не закатывал глаза из-за того, что она снова отклонилась от темы. Вся эта ситуация казалась неправильной. Пустота консольной комнаты медленно, но верно просачивалась в её тело и сворачивалась глубоко внутри крохотного промежутка между сердцами Доктора. Она на мгновение задумалась над возникшим чувством, проанализировала его и разбила на мелкие кусочки, чтобы добраться до источника и найти рациональное объяснение. Тем не менее, когда она наткнулась на результаты, её обычное торжествующее «Ха!» умерло у неё на языке и нашло неглубокую могилу рядом с её предыдущей болтовнёй в одиноком углу между первым и вторым коренными зубами. Она была одинока. О, это было нехорошо. Быть одинокой? Ладно, хорошо, нормальные эмоции. Быть Доктором? Хорошо, даже великолепно большую часть времени. Но быть одинокой и быть Доктором? Не хорошо, нет, на самом деле очень плохо. Одиночество практически всегда приводило к каким-то неприятностям, и она должна была исправить это как можно скорее. Но сначала… — Я действительно хочу этот молочный коктейль, сейчас. С большей энергией, чем она на самом деле чувствовала в глубине души, Доктор дёрнула за рычаг, и до сих пор бесстрастная ТАРДИС пришла в движение.
