Да я альфа, чëрт возьми!

Альваро вышел из зала собраний, понял, что это лето будет нелëгким. Да, на совете военной академии отчего-то выбрали его в качестве преподавателя по второй сущности. Взгляды на альф, бет и омег у него были не самые стандартные и весь академический состав знал об этом. Значит, его сослали. И не куда-то в другой испанский город, а в другую страну — Францию. Он хотел отдохнуть после особенно отвратительного учебного года, а с ним так поступили. В чëм этот год был отвратителен? Да, собственно, во всëм. Его бесили сочувствующие взгляды коллег и ученики-раздолбаи. Особенно ученики, особенно альфы. Это было удивительно. Обычно доставали его именно омеги. Для них он зачастую был идеалом альфы. Они с невероятной регулярностью признавались ему в любви и ежедневно за спиной он слышал восхищëнные вздохи. Альваро знал, что достаточно красив, хотя характер его оставлял желать лучшего. Но физическую форму он поддерживал вовсе не для омег и даже не для себя, нет. Для других альф. Он давно смирился со своими сексуальными предпочтениями. В конце концов, вся беда таких, как он заключалась либо в том, они начинали заниматься сексом раньше инициации, либо в том, что по какой-то причине они находили подтянутое тренированное тело более сексуальным, а им вовремя не объясняли, что это неправильно. Он помнил, когда в сознании промелькнула эта роковая мысль, решившая его судьбу. Однако альфы становились ему всë более отвратительны. Всë меньше альф уделяло время тренировкам как магическим, так и физическим. Да, тут была военная академия и по ученикам это особо не было заметно, но Фарталезо было достаточно уже того, что их приходилось угрозами загонять на полигон и в спортзал, как маленьких детей. В этот год он особенно часто слышал фразу: «Мои родители узнают об этом!». Ну узнают и что? Им самим не позорно-то прибегать к подобным угрозам? Куда они думают, попали? На курорт? В военной академии было много детей богатых и влиятельных семей, в основном альфы, беты, но омег тоже было достаточно особенно в последние пять лет. Каждый из них частенько пытался руководить действиями учителей, за что был бит розгами. Много ударов никому не давали, максимум десять. Фарталезо не считал это количество эффективным, ибо прочищало такое наказание мозги очень ненадолго. Каждую неделю отлавливали по-нескольку десятков хулиганов при общем количестве учеников в тысячу. Некоторые попадались даже два раза в неделю. Завтра комиссия по отчислению некоторых особенно несносных выродков. Его туда официально не пригласили, а жаль. Прощальную выволочку и порку он бы посмотрел. Он принимал и свою сабмиссивную природу, но этот молодняк смог откопать где-то глубоко внутри него садизм по отношению к ним. — Похоже, у вас хорошее настроение, сэр. — противным тоном раздалось над ухом. Альваро резко двинул локтëм назад, услышал сдавленный вопль, а потом развернулся и встретился взглядом с одним из отчисляемых. Пацан был ему едва по плечи, что для альфы было достаточно низким ростом, да ещë худым, субтильным, что, скорее, было характерно для омег. Отросшие светлые волосы закрывали левый глаз. Серые глаза затуманились. Мужчина выругался и схватил парня за ухо. В нос ударил тяжëлый яркий сладкий, даже тошнотворно-сладкий, аромат нарцисса. Мягкая тонкая молочная нота делала его ещë хуже, а добивали это всë солëные с оттенком йода водоросли и стойкий сельдерей. Альваро чуть не вывернуло от этого зловония. Какого чëрта этот ублюдок решил не принимать приглушители и подавители? Тошнота подступила к горлу. — Сэ-эр, — противным похотливым голосом протянул пацан. — У меня гон. Не хотите помочь мне с ним? — Помочь тебе с ним? Тебе, чëртов отброс? А Аваду не хочешь поймать?!— громко раздалось в подсознании. — Ну, в этот раз я согласен с твоим внутренним альфой. — устало зашелестело в ответ наследие. — Но ты уж как-нибудь сам справишься, хозяин. Подавлять его становится всë труднее. Альваро поморщился. Он не любил, когда его вторая сущность подавала голос, потому что он не упускал возможности оскорбить его. Но сейчас было важнее другое. — Оргулло, кажется, ты сошëл с ума. Если у тебя вообще когда-либо был ум. — Фарталезо сжал ухо и вывернул его, услышав недовольное шипение. — Ещë плюс десять ударов к тем, которые ты получишь завтра. — Вы думаете, что имеете право наказать меня? Меня, сэр? — парень мерзко захихикал, услышав угрозу. — Мой отец отчисляет этому убогому заведению крупные суммы денег. Без него где вы найдëте так много средств? — Правила для всех едины, отродье. — холодный резкий тон заставил вздрогнуть даже Фарталезо. — Я полагаю, твой отец хорошо это запомнил в своë время. Оргулло обернулся и побледнел. Обладательница голоса обошла их и встала напротив ученика, который уже покрылся потом от ужаса. Женщина была хоть и чуть ниже него, но заставляла одним своим взглядом чувствовать себя насекомым. На первый взгляд она была стройной и хрупкой, но за мешковатой одеждой скрывала сильное, тренированное тело. Она уж точно не брезговала силовыми тренировками. Одна из немногих женщин-альф. Русые волосы водопадом струились по спине, а зелëные глаза, казалось, приобрели оттенок Авады. Одна из профессоров. Надзиратель. — Оргулло, тридцать ударов тростью на дисциплинарном совете. — рявкнула она, вцепившись рукой в волосы и потянув на себя. — Поздравляю, ты превзошëл в тупости даже своего отца. Возможно, я приглашу посмотреть его, пусть вспомнит, как сам регулярно получал по заднице. Парень вырвался и бросился прочь, бормоча что-то про сумасшедших и увольнение. — Вы как всегда неподражаемы, сеньорита Кортé. — мужчина отвесил ей шуточный поклон. — Альваро, прекращай. — она фыркнула и подошла к окну. — Я думала, ты ему лицо разобьëшь. Его отец всë равно крови нам знатно попил. Сам, видимо, не помнит, как стоял со спущенными штанами и красной задницей. — На мгновение я подумал, что он узнал... — Фарталезо провëл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Прошлый гон был слишком болезненный? — тихо спросила она и, дождавшись нерешительного кивка, продолжила. — Ты же знаешь, как устроена физиология. Чем реже ты занимаешься сексом, тем больше тебя накрывает во время гона в надежде на то, что ты не выдержишь и трахнешь первого попавшегося омегу. То же равносильно и для омег в отношении альф. Когда у тебя было в последний раз, Варо? — Больше года назад. Может, около полутора лет. Примерно так. Хотя последний раз сексом язык не поворачивается назвать. Он поморщился и позволил ей аппарировать вместе с ним в комнату раздумий. Это было помещение для наказаний, но в нëм иногда можно было отдохнуть. Это место можно было изолировать от шума извне. Их называли карцерами. Они использовались в основном военными, но в академии присутствовал свой облегчëнный вариант. Это было место без окон с вентиляцией, хотя окно можно было создать при необходимости. Здесь была только кровать, кресло и стул. Женщина подошла к одной из стен и отстучала палочкой определëнный ритм. Из стены выдвинулась панель с кнопками и рычагами. Она дëрнула некоторые из них, напротив кровати появилось окно, а вместо кровати — ещë одно кресло. Альваро обречëнно посмотрел на подругу и покорно опустился в одно из кресел. — Полтора года — слишком много. — мрачно объяснила она. — Лишь один препарат из ассортимента может подействовать и подавить или приглушить гон, если говорить о таком промежутке. Но и он скоро перестанет давать эффект. Почему бы тебе просто не переспать с первым встречным? — она недоумëнно посмотрела на сжавшегося Альваро. — Да, тебе нравятся альфы, но и ты сам — альфа! Тебя всë ещë должны хотя бы чисто механически привлекать омеги. Тебе просто нужно один раз переспать и станет хоть немного легче. — В последний раз таблетки и правда не помогли. Но я не могу. — едва слышно пробурчал он и вздрогнул под внимательным взглядом. — Правда не могу! Если ещë года три назад у меня хоть как-то вставало, — пусть и механически, как ты говоришь, — то последнюю попытку и вспоминать противно. Я чëртов импотент, Ксимена! Импотент-извращенец! — Ох, Варо, — лицо Корте смягчилось, и она нерешительно обняла его. — А что насчëт бет и альф? Существуют же бордели. Там найдëтся тот, кто может тебя удовлетворить, если ты боишься огласки. — Ты сама прекрасно знаешь, почему это едва ли вариант. — Фарталезо задрожал. — Существует иерархия. В бордель не пойдут работать достаточно сильные альфы, беты и омеги, там едва ли можно найти кого-то выше среднего уровня. Всë упирается в это. Мало того что маг должен считаться с мнением наследия, которое он носит, так ещë и учитывать первобытные желания второй сущности. А первобытные желания альф таковы, что они не могут просто так лечь под другого альфу да ещë и слабее себя. Даже если я этого захочу, то не смогу. Меня на части разорвëт между желанием и возможностью. — Но не у всех сильных альф такие проблемы. — женщина села в кресло и устало вздохнула. — Я знаю нескольких. Они не гнушаются подставиться под кого-то слабее себя. Их сущности не протестуют. — Вторая сущность как и наследие передаëтся в роду, хотя в моëм случае, скорее, больше виновато воспитание. — мужчина в нерешительности закусил губу. — Твой отец... — она замолкла и помрачнела. — Отец уважал традиции и считал, что альфа должен сделать всë, чтобы сохранить анальную девственность. Что он может лечь под другого альфу только в случае поражения. Он мог говорить мне это по-нескольку раз в день. Руки Альваро задрожали от напряжения. Он пытался сдержать слëзы, ему было почти пятьдесят и он не собирался плакать перед Меной. Этот последний учебный год постепенно обрастал всë более отвратительными событиями в его жизни. Иногда, казалось, у него просто не было сил жить дальше. Переживëт ли он следующий гон? Были случаи, хоть и редко, когда альфы сходили с ума от этой особенности природы. Ксимена превратила взмахом палочки кресла в диван и придвинулась к другу. Пару раз постучала по столу, и перед ней появилась бутылка с яркой золотистой жидкостью и два маленьких бокала. Она молча открыла еë, и нос защекотал изящный аромат с нотками ванили, белого перца и муската. Корте разлила коньяк по бокалам и протянула один Альваро. Мужчина почти залпом осушил его. Горло приятно обожгло, а во рту остался вкус миндаля и шоколада. Стало так уютно, что его понемногу начало отпускать. — Это случилось уже после того как наш род покинул клан Норрмакт и перестал быть его вассалом. Мне тогда было всего девять. Это была самая влиятельная семья Скандинавии. Наш род служил ей на протяжении двух последних веков, но мои предки так и не смирились с их укладом. Норрмактам было всë равно с кем спать. Омеги, беты, альфы. Особенно приближëнные к ним семьи следовали их примеру. Но... — Фарталезо замялся и поставил бокал на стол, чтобы потянуть время. — Моему отцу это никогда не нравилось. Последней каплей для него стало... — мужчина положил голову на колени Ксимене и позволил ей гладить себя по волосам, чтобы прийти в себя. — Он рассказал мне об этом только на совершеннолетие, когда узнал, что я хочу восстановить связь с каким-нибудь влиятельным родом. Норрмакты к тому времени при странных обстоятельствах были уничтожены. Отец больше не доверял родовым кланам. — Альваро усмехнулся. — Ему мерещилось, что абсолютно каждый альфа сильнее его, хочет трахнуть его в зад. Однажды он пришëл на совещание раньше, чем нужно и застал главу рода за сексом с одним из вассалов. Возможно, он смог бы это стерпеть, но они оба были альфами. После раскрытия данной информации я любил шутить в мыслях, что на самом деле эта сцена ему тогда понравилась и он боится себе в этом признаться. Голос начинал дрожать, но он не мог остановиться. Было только два человека, которым он мог выговориться. И сейчас один из них сидел рядом, успокаивающе гладил его по волосам и понимающе молчал, не осуждая его наклонности. Ксимена и не могла его осуждать. Она сама попала в категорию ещë более странную, чем Альваро, хотя и не менее редкую чем высшая каста. Она была женщиной-альфой. Женщин-альф всегда было немного, не более пяти-шести процентов. Никто не знал, что это за аномалия. Обычно это пытались лечить препаратами, зельями, операциями, калеча вполне здоровый организм. Женщина оправдывала свою природу тем, что была наполовину веръеной, наполовину вервольфом. Хотя далеко не все женщины-гиены оказывались альфами, а мужчины — омегами. Например, мама, которая имела это наследие, была вполне себе обычной бетой и позволяла себе в определëнных сферах командовать отцом, вполне себе сильным альфой. Ксимена не стремилась в высшую касту альф, ей это вряд ли светило. Она довольствовалась и своими семью нотами, а также мастерством в боевой магии и стихии огня, заслужив страх окружающих мужчин-альф. Не уважение, — потому как мужчины-альфы даже друг друга уважали с трудом, — страх. Для мужчин-альф уважать женщин часто было выше их достоинства и природы, однако Корте это мало волновало. Она без особого труда могла заставить большинство из них вылизывать свои сапоги. Мало было просто родиться альфой, нужно было обладать соответствующей силой. Силой не только денег и связей, — это вообще было второстепенно, — но и магической мощью. От настоящих альф сила буквально струилась, еë можно было почувствовать покалыванием на коже. И именно такое она ощущала только от главных ветвей магических кланов. Раньше магической частью стран управляли королевские семьи. Они придерживались в основном как раз-таки только денег, связей и власти по праву рождения. Магическая мощь для них была вторична, ведь перед ними уже и так всë лежало на золотой тарелке. В своих убеждениях они были даже забавны. Каждое следующее поколение королевских семей зачастую не наращивало магическую силу, хотя для этого у них было всë. Часть еë даже теряло, что не могло не раздражать Госпожу Магию. Где-то вначале тринадцатого века первое свержение такой власти произошло в Скандинавии. Это был невероятный разгром, несмываемый позор для властвующей тогда семьи Кëлмелов. К власти пришла семья Норрмакт, которая стала быстро обрастать связями как со скандинавскими семьями, так и с заграничными. Буквально за полвека образовался первый магический клан, по-настоящему устрашающий. В Испании это произошло на четыре века позже, когда к власти пришëл род Арборно. Правда атмосфера отличалась от клана к клану, и Арборно ей никогда особо не нравились. ***** Как только Ксимена отпраздновала своë совершеннолетие, сразу отправилась в Испанскую военную академию. Родители не были против, но предупредили, что для женщины это будет нелегко в плане обстановки. Для женщины-альфы это оказалось непросто вдвойне. Всë началось с медкомиссии, после которой еë собирались отправить на операционный стол. Она не понимала этого. Врачи тогда шарахнулись от неë и посмотрели с жалостью. Да, она не сможет родить, но на это вполне способен мужчина-бета или мужчина-омега. Только в свои восемнадцать она была всë ещë наивной, полагая, что мужчин устроит такой расклад событий. На все три курса Академии она была единственной альфой, да и девушек, в целом, было не так уж много, чтобы сравнивать. Для парней еë будто не существовало как альфы. Для них она была бетой. Их не окрепшим мозгам так было проще. Мужчины-омеги и мужчины-альфы никогда не садились рядом с ней. Альф ущемляло само еë нахождение рядом, а омеги считали сумасшедшей и боялись, что она набросится на них и изнасилует, потому что ей никто не даëт. Более менее к ней относились только беты. Первый гон по обыкновению был мучительным в силу стандартной физиологии альф. Но к тому времени у Ксимены уже не было никакой надежды на то, что в ближайшие три года она найдëт себе партнёра. Даже беты на это не соглашались. А это значило, что ей предстояло перенести эту боль ещë одиннадцать раз. Перед гоном и во время него она начала принимать таблетки, которые подавляли этот самый гон, но они не могли делать это вечно. На седьмой раз ей стало так плохо, что она поняла: даже целая упаковка будет бессильна. Препарат перестал действовать, более мощный аналогов не существовало. Тогда она заперлась в комнате вместо того, чтобы пойти на занятия, задëрнула шторы и забилась в угол, обмотавшись одеялом. Еë трясло и знобило, хотя в комнате было тепло. Боль была невыносимой. Почему она вообще была? Разве цель организма не в том, чтобы заставить еë переспать уже наконец-то с кем-нибудь? Как она вообще сможет это сделать в подобном состоянии? Боль перевешивала даже похоть и агрессию, которые были свойственны для этого периода. Или это своеобразное наказание за невыполнение функций, предначертанных судьбой? Да, возможно, это было именно наказание. Любой после такого найдëт с кем потрахаться, лишь бы не чувствовать этого снова. Когда от боли уже плыло перед глазами, дверь в комнату резко открылась. В проëме стояли взволнованные Фарталезо и Алганто. Первый решительным шагом приблизился к ней и, грубо схватив за талию, перенëс еë на кровать. Удивительно, но от этого действия боль на мгновение отступила. Профессор Алганто сел рядом с ней на кровать и схватил еë за запястье. Фарталезо расположился на стуле рядом с ней и отпустил магию, обволакивая ей измученное тело. Стало так хорошо, что захотелось завернуться в одеяло и уснуть. — Корте, — устало и обречëнно произнëс Альваро. — Ты обещала, что решишь эту проблему, когда мы с тобой в последний раз говорили. Это больше похоже на самоубийство. — Мне не с кем. — едва слышно отозвалась она. — Есть одно место. — Алганто нерешительно посмотрел на друга. — Это не бордель, а клуб «casa de la amante». Правда просто так туда не попасть, но я уже на хорошем счету, так что тебе без проблем дадут пропуск. Там у тебя гораздо больше шансов. — мужчина усмехнулся. — Когда-то я предлагал это место Альваро, но он слишком упрямый. — Профессор Фарталезо? — она озадаченно посмотрела на него. — Зачем вам это? Я уверена, что вы очень популярны. Как минимум каждый пятый мечтает оказаться с вами в постели. — Я тебя убью, Хавьер. — ледяным тоном пообещал Фарталезо. — Подумаешь тайна. — он легкомысленно отмахнулся. — Просто Варо нравятся альфы. Как ты понимаешь, признаться в этом непросто. — Да? — Ксимена усмехнулась с блеском в глазах посмотрела на Фарталезо, который от смущения не знал, куда себя деть. — Значит нам стоит держаться вместе. Что это за способ подавления гона такой? — Раньше моя семья состояла в клане Норрмакт. — Ксимена ахнула и прикрыла рот рукой. — Они были искусны во многих областях. Именно они разработали первые подавители для альф и омег. Им была омерзительна даже мысль о том, что гормоны могут управлять их жизнью. Правда идеального результата и возможного пожизненного употребления препарата они так и не сумели добиться. Максимум год-полтора. До того момента как они изобрели эти таблетки, они подавляли проявления течки или гона подобным образом. Равные или более сильные альфы и омеги могли помочь таким образом тем, кто не собирался пока искать себе пару. Когда альфа и омега занимаются сексом, не только их запах становится сильнее или изменяется, но и магия претерпевает некоторые изменения. Они подгоняли «состав» магии и окутывали ей тех, кому помогали. Таким образом, можно немного подавить гон или течку. Но это не самое хорошее средство для постоянного использования, хотя в критических ситуациях только это помогает. — Норрмакты, да? Теперь понятно почему вам нравятся альфы. — девушка с завистью посмотрела на преподавателя. — В таком случае, что вы делаете здесь? Хотя... — она запнулась. — Точно же их клан... — Тогда это было решение отца. — мужчина скривился. — Ну, магические кланы ведь никуда не денутся, да? — Хавьер весело подмигнул Ксимене. — Когда-нибудь и мы окажемся в одном из них. — Да, было бы неплохо. — Ксимена завернулась в одеяло и закрыла глаза. — Спасибо вам. ***** Норрмакты... Отец всегда говорил, что наивно было полагать, что с такой могущественной семьëй ничего не случиться, но она и подумать не могла, что у кого-то хватит на это сил. Одних только Норрмактов, говорят, в клане было полсотни, а уж сколько у них было вассалов... Которые каким-то образом забыли своих сюзеренов сразу после зачистки. И чтобы такие сильные маги оказались перебиты за одну ночь? Кем? Друг другом разве что, потому как Ксимена не верила, что несколько объединившихся семей смогли вырезать всех. Так не бывает. Когда Кëллмелы были перебиты, никто не удивился, потому что все знали, насколько Норрмакты сильны, а тут... Скандинавия была охвачена хаосом, даже сейчас там не было никакой стабильности. Внезапно оказалось мало просто всех уничтожить. Земля не признавала новых хозяев. Даже войти на их территории было невозможно, всех врагов принудительно аппарировало либо в подземные тюрьмы, либо на дно моря. Так почему она должна была поверить, что Норрмакты были уничтожены таким абсурдным способом, если у них защита была настолько мощной, что действовала до сих пор? — Почему бы тогда не посетить клуб «casa de la amante»? — тихо спросила она, тряхнув головой. — Не бордель, там достойные люди попадаются. Хотя да, тебе там, скорее всего, светят только беты и омеги. — Вот именно. Отношения между альфами не запрещены, но не приветствуются. — передразнил он одного из самых старых профессоров академии. — Это же одно и то же. Плюс ко всему, даже в таких местах очень сильных далеко не много. — Да, а ты верхняя планка среднестатистического альфы — восемь ароматов и внушительный магический резерв. Тебе разве что высшего искать надо. — Какой высший альфа на меня согласится? Весь мир у их ног. Выбор огромный. Высшие, обычно, больше других стремятся оставить потомство, так как оно будет сильно. Об альфах они будут думать в последнюю очередь. Хотя... — Альваро внимательно посмотрел на подругу. — Норрмактам всегда было плевать на биологию и прошитые на подкорке сознания инстинкты. Мне всегда нравились альфы рода Норрмакт. Нравились их тела, концентрированный, типичный для альф характер, который подходил им просто идеально. Рядом с ними меркли все другие альфы и как будто становились бетами. Иногда мне кажется, что переспать я смогу только с таким. Альваро зевнул и закрыл глаза. Спать хотелось подозрительно сильно. Сонное зелье. Если бы мог, он бы усмехнулся. Совсем раскис, раз не обратил на вкус внимание, хотя обратишь тут, когда такое шикарное пойло открывают прямо у тебя под носом. — Сволочь ты, Мена. — пробурчал он, прежде чем уснуть. — Знаю. — она печально улыбнулась. — Но я не позволю тебе страдать. Раз ты можешь переспать только с магом из рода Норрмакт, мне ничего не остаëтся, кроме как найти хотя бы одного и заставить его обратить на тебя внимание. Если не найду, то придëтся найти хоть кого-то, кто соответствует всем необходимым критериям. Она осторожно встала и благодаря левитации расположила друга на диване. Тот был на грани истощения, хоть этого и не признавал. Она постучала по стене, и в ней тут же образовался проëм. Рядом с камерой еë уже ждали. Высокий широкоплечий мужчина немногим младше Альваро. Чëрные волосы были собраны в хвост заколкой в виде птицы. Худое лицо выглядело измождëнным, но это было лишь первое впечатление. Он бросил на неë обеспокоенный взгляд. — Он в порядке, Хавьер. — Алганто громко вздохнул. — Но настроение у меня отвратное. — она кровожадно улыбнулась. — Почему-то мне совсем не жаль отчисляемых. — он рассмеялся. — У меня такое ощущение, что этим летом у Альваро будет незабываемое приключение. Он знал Ксимену очень хорошо, чтобы с первых секунд обратить внимание на странный блеск в глазах. Она собиралась сама найти кого-нибудь для этого страдальца, и он планировал ей помочь. Не то чтобы они могли сделать много, но просто прошерстить все учебные заведения Франции и подтасовать документы они были способны. Варо и так намучился с этими балбесами, так пусть летом обучает более менее умных. Кажется, мадам Максим очень тепло отзывалась о своих старших учениках. Что ж, оттуда он и начнëт, но сейчас важнее было остановить Ксимену, потому что допускать еë до дисциплинарного совета в таком состоянии было очень опасно, хотя несколько раз за этот год он был близок к тому, чтобы заавадить особо одарëнных. Он тяжело вздохнул. Им всем нужен отдых.