Да я альфа, чëрт возьми!

К удивлению и даже некоторой настороженности крëстного, Гарри рано лëг спать. Он не хотел опоздать, ведь тогда всë сработало бы не так, как надо. Парень понял, что всë получилось, когда увидел характерный туман, как будто нырнул в омут памяти. Он находился в просторной комнате с высокими потолками. Кругом был приятный полумрак, но он видел всë так же чëтко, как днëм. На большой кровати сидел удивлëнный профессор, который явно ещë не проснулся, иначе бы уже порвал его в клочья. Зелье хоть и было не совсем легальным, но о нëм было известно достаточному количеству людей. — Эй, парень, не дрейфь. Главное, не мешай мне. — раздался в голове странный приятный бархатный голос. — Давай работать вместе, и тогда и этот красавчик будет доволен, и ты. Силëнок у тебя пока маловато, чтобы сдержать его, а я смогу это сделать. Только не сопротивляйся. — Ты!.. — Гарри в шоке распахнул глаза и попятился. — Я догадывался! Кто ты? Так у него и правда было две личности или что-то в этом роде. Не лучшее время для этой информации. Сейчас он был чертовски возбуждëн. Это существо тоже сгорало в нетерпении. Так если они хотят одного и того же, зачем сейчас что-то выяснять и тянуть? — Я это ты. — Гарри услышал тихий смех. — Я твоë наследие, парень. Не беспокойся. Чтобы я кому-то проиграл? Да ни в жизнь. Правда потом истощение схлопотать можешь. Но ведь это того стоит? О да, это того стоило. Он не просто смеха ради всë это затеял. Терпеть уже нет сил. И не было с самого начала. Какой турнир? Какие несколько лет? Его трясëт от напряжения уже сейчас. Сириус всегда говорил доверять наследию, каким бы оно ни было. — Кто ты? — ледяным тоном спросил Фарталезо, посмотрев на Гарри. Фарталезо был зол. Он не планировал ложиться спать. Только так можно было избавиться от действия зелья, но эта версия, видимо, обладала снотворным эффектом. Ещë больше его раздражало то, что он не мог подавить нетерпение от встречи. Он ещë раз всмотрелся в мутный силуэт и раздражëнно цокнул языком. Трус. Боится даже показаться. Гарри ухмыльнулся. Значит, всë работает. Поттер мог делать в этом сне всë что угодно, и решил пока скрывать личность. Он же не хочет, чтобы его сразу убили? Сейчас профессор видел лишь тëмный силуэт, голос тоже был изменëн на всякий случай. — А это важно? — максимально безразлично осведомился Гарри, подходя ближе. — С кем попало не трахаетесь, да? — он хмыкнул. — Боишься меня? — Фарталезо оскалился, но явно пока не решался встать. — Кишка тонка бросить мне прямой вызов? — Разве вы не хотите, чтобы вас опасались? — Гарри наслаждался ситуацией, наследие тоже довольно мурчал из недр сознания. — Но да, я ваш студент, а вы далеко не один раз выиграли Европейский турнир. Конечно, моя магия сделает всë, чтобы уничтожить любого, кто попытается прогнуть меня без моего на то согласия, но это не честно. Палочку вашу, — Гарри покрутил оружие в руках. — Я изымаю. — Ты мне отвратителен. — Фарталезо медленно поднялся. — Хочешь меня взять, бросай вызов и сражайся. Другие варианты невозможны. Чтобы какой-то ребëнок указывал мне, что я должен делать? Я не для этого стал Мастером боевой магии. И уж точно не этого я хотел. — А чего вы хотели? — профессор вздрогнул. — Хотели, чтобы всë было так, как вы себе представили? И почему вы считали, что все на это согласны? Почему у вас возникла мысль, что всякий, с кем вы будете спать, будет согласен на ваши условия? Да, существует традиция, по которой победитель может трахнуть проигравшего, но разве это единственный вариант, которым вы можете удовлетворить собственную похоть? Или только в таком случае вам не стыдно будет подставить задницу другому альфе, профессор? Мол, раз вы проиграли, то уже не можете ничего сделать, и только в этом случае можете спокойно получить то, чего хотите? Альваро до боли сжал челюсти. Он хотел кинуться на парня, но прекрасно понимал, что после этого уже не остановится. Слова отзывались ноющей болью в груди. Значит, о его длинной речи всë же не забыли. Что хуже, даже этот пацан, кем бы он ни был, сейчас тычет его лицом в правду, которую он всю жизнь пытался игнорировать. Хоть бы говорил это, показав лицо, жалкий мальчишка. — Да что ты понимаешь? — профессор медленно приближался, надеясь, что голос его не подводит. — Ты даже показаться не можешь. Гарри почувствовал себя не очень хорошо, когда увидел боль в глазах мужчины. Он знал, что, скорее всего, перегибает палку, но останавливаться не хотел. Он надеялся, что его слова помогут профессору принять себя окончательно. — Эй, парень, сейчас. Отпускай магию, дальше еë буду контролировать я. Пусть получит, что хочет. — едва слышно произнëс голос в голове. — Хочет он тебя трахнуть, как же. Я покажу ему силу твоих родов. Сила твоих предков — то, с чем стоит считаться. Я это ты. Мы сила предков. Изредка этим пользоваться можно. Вытаскивал из задницы тебя только так. — Но стоит ли использовать эту силу и рисковать здоровьем ради такого? — уточнил Гарри. — Отступить вздумал? Не позволю! Знаешь, что о тебе думает его суть? Что ты жалкий высокомерный сопляк, который прячется за родственниками и деньгами рода, и сам ничего из себя не представляет. Это оскорбительно! — наследие зарычал в подсознании. — Но разве я сейчас не прячусь за силой семьи? Сам-то я сейчас не смогу его одолеть. — Гарри перестала нравиться эта затея, так он может показать себя ещë более жалким, только этого ему не хватало. — Вся сила, которой ты можешь управлять, твоя. — голос задрожал. Гарри абсолютно расслабился, обмяк впервые за лето и перестал сдерживать силу, с которой боролся всë это время. Пальцы начало покалывать от силы, с них короткими вспышками срывались зелëные, чëрные и золотые искры. Воздух тоже начал потрескивать от напряжения: вокруг него тоже появились разноцветные вспышки магии. Фарталезо пошатнулся от неожиданности и теперь смотрел на него с интересом и даже с тщательно скрываемым уважением. Альваро едва смог подавить дрожь во всëм теле. Магия, окутавшая его, была настолько мощной и подавляющей, что захотелось встать на колени. Какое знакомое чувство. Да быть того не может?! Он с трудом удержал маску спокойствия на лице. Эта магия... — Так не терпится увидеть меня? — Гарри провëл пальцами по скуле, но профессор не дрогнул. — Ну так что, сражаться будем? Так и быть, верну тебе палочку. Однако, — он провëл пальцами по тонким губам. — До тех пор пока бой не закончится, я не покажу лица. И если я выиграю, ты сделаешь всë, что я захочу. Мужчина задрожал и ухмыльнулся. Чëрт, да. Как он раньше этого не понял? Все эти заигрывания были свойственны только одному роду на его памяти. Касания, слова... Всë указывало на них. Он боялся ошибиться. Ксимена назвала бы его сумасшедшим. Никто не выжил тогда. В ту ночь разрушилась последняя ниточка, связывающая его с этой семьëй. Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить все нюансы магии. Он отказывался верить. К такой знакомой ему магии примешивалась почти в равных пропорциях совсем чужая. Норрмакты, обычно, не связывались с кем попало. Вторая магия хоть и была мощной, но всë же не чета столь великой семье. Боже как же он жалок. Чуть не растëкся лужицей перед бастардом. — Расслабься, Ал. Норрмакт, не Норрмакт. Тебя же на самом деле это не сильно волнует. Ещë чуть-чуть, и ты потечëшь как сучка. — Рио рассмеялся. — Прибегнул к силе рода, я погляжу. — холодно констатировал Фарталезо, игнорируя голос наследия. — Но и я тоже могу так сделать, ты не забывай, малыш. — он оскалился. — Я принимаю твоë предложение. Победитель трахает проигравшего. — Ая-яй, профессор, опять вы пытаетесь ставить условия, находясь в невыгодном положении. Кто сказал, что я хочу вас трахнуть? — Гарри сгорал от нетерпения и не собирался это скрывать. Гарри бросил ему палочку и тут же резко, прикладывая все силы, сначала сковал профессора магией так, что тот двинуться не мог, а потом как куклу поставил на колени. Фарталезо зарычал и попытался встать, но магия крепко держала его на месте. Только не эта поза! Он отказывается вставать на колени перед тем, кого даже не видел. У Гарри поплыло перед глазами. Сейчас он чувствовал себя также, как при встрече со всей той нечистью из Хогвартса. Уставшим, вымотанным и функционирующим только на адреналине и магии. Теперь Гарри позволил профессору увидеть его и услышать его голос. Глаза мужчины засветились. Сначала всей сцены Альваро больше всего боялся, что это будет Певерелл. Ему у мужчины почти не было сил сопротивляться. Да что там! Он даже поймал себя на том, как остервенело дрочит в душе, прижавшись лбом к стене и отставив задницу. Дрочит на ту самую фантазию, описанную этим поганцем в злополучном письме. Был ли у него шанс хоть что-то изменить? Он не собирался показывать, насколько его хочет. Признать поражение было бы унизительно. — Ты!.. — из горла вырвалось утробное рычание. — Певерелл, как тебе это в голову только пришло? Что ты себе позволяешь? Ладно бы ещë кто-то из принявших свою вторую сущность, с этим ещë можно смириться, но ты... — Вы проиграли, профессор, и не спорьте. — Гарри шутливо погрозил ему пальцем и услышал в ответ рычание. — Как только вы приняли вызов, дуэль началась. Вам ли этого не знать. А уж честно, не честно... Это оговорено не было. Так что никаких правил я не нарушил. Гарри плавно неторопливо обошëл мужчину по кругу, сканируя его оценивающим взглядом. Так хотелось раздеть его, но спешить не стоило. Во-первых, он не успеет получить от процесса удовольствия. Во-вторых, оставит о себе впечатление несдержанного подростка. Конечно, он и был подростком, но он просто не мог позволить себе опозориться. — Какое шикарное тело. — Гарри с нажимом провëл по плечу пальцами. — Вы знаете, что чтобы понравиться альфе, нужно держать себя в хорошей форме. Если бы вы только знали, скольким альфам вы на самом деле нравитесь. Поверьте, я знаю. Фарталезо вспыхнул и отвернулся. Скольким альфам... О чëм, чëрт возьми, говорит этот пацан? — Заканчивай трепаться. Или ты только это умеешь? — с вызовом спросил мужчина. — Правильно, что подобный сопляк может вообще знать о сексе и уж тем более уметь? — Вы опять пытаетесь взять меня на слабо и заставить сделать всë по-вашему, профессор. — прошептал Гарри на ухо Фарталезо, почувствовав, как он задрожал в ответ. — Вы можете просто расслабиться и позволить мне решать, как я использую ваше тело? Боитесь, что вам это понравится? Ах, что же мне с вами сделать, профессор? — Гарри ухмыльнулся. Поттер притянул с помощью Акцио книгу, лежащую на тумбочке и трансфигурировал еë в ножницы. Он потянул за шëлковую белую рубашку и без сожаления разрезал еë, грубо сдëргивая с тела и отшвыривая в угол. Взору его предстал широкий накачаный торс, в котором не было не одного изъяна, за исключением нескольких тонких шрамов, но Гарри они не волновали. Он медленно провëл руками по плечам, шее, пытаясь взять себя в руки. — Вы чертовски охуенно выглядите, профессор. — абсолютно честно сказал он. — И я хотел бы, чтобы вы так выглядели и впредь. Вот, что вы со мной делаете? Фарталезо вспыхнул и прерывисто задышал. Почему слышать комплименты от альфы было настолько приятно? Да и почему не выбрать любое другое более благозвучное и красивое слово? Охуенно, да? Он за такое часто отвешивал подзатыльники. Сейчас, правда, не время и не место для расшаркиваний. Его вот-вот поставят раком. В горле от этой мысли предательски пересохло. Чëртов организм! У него гон через неделю. Что было бы продлись учëба на неделю больше? Он не смог бы вынести, если бы умолял этого парня себя трахнуть. — Не называй меня профессором да ещë и таким тоном. — Фарталезо с огромным усилием заставил голос звучать угрожающе. — Каким? — невинно поинтересовался Гарри, задевая пальцами твердеющие соски. — Профессор? — насмешливо, похабно протянул он, увидев, как мужчина дëрнулся. До этого момента Поттер как-то не замечал, что у него, видимо, образовался фетиш. Ему чертовски нравилось даже в фантазиях называть мужчину ни по имени и даже ни по фамилии, а по роду занятий. И каждый раз в мыслях и даже сейчас он обращался к нему одним и тем же почти что тоном, чуть растягивая обращение: глубоким насмешливым, похабным и отдалëнно высомерно-снисходительным. Фарталезо зарычал, снова услышав этот противный, — но сознание шептало: возбуждающий, — тон, от которого всë тело напрягалось. У него слишком давно не было секса. Не просто хорошего, хоть какого-то. Он ещë контролировал себя, но за время работы так вымотался, что сил уже не осталось. Почему он просто не может расслабиться? — Брюки сами снимете или их тоже покрамсать? — ехидно поинтересовался Гарри. — Так уж и быть отпущу вас. Только без резких движений. Фарталезо сразу понял, что это его шанс. Он не собирался так легко сдаваться. Он не вынесет, если хотя бы не попробует изменить ситуацию. Как только магия перестала давить на плечи, Альваро рванулся вперëд, сбил Гарри с ног и оседлал его бëдра, прижимая его руки к полу и приставляя палочку к горлу. — А вы не умеете с честью принимать поражение. — Гарри старался не показывать страха. — Просто кто-то выводит меня из себя. — мужчина в нетерпении провëл языком по шее. — У тебя, пацан, была возможность сделать со мной всë, что захочешь. Но ты слишком медленный и неосторожный. Альваро отпустил на волю свою магию. За ним, вопреки мнениям, стояло два рода, и такой силы должно было хватить при его мастерстве, для того чтобы стереть наглеца в порошок. — Ну почему ты такой идиот? Какие доказательства тебе ещë нужны? — жалобно раздалось из подсознания. — За этим парнем три рода, как минимум. Знать в таком возрасте беспалочковую магию — невероятное достижение. Его жажда силы и знаний не знает границ. Я более чем уверен, что он высший, высший альфа! Тебе всë это нравится, так почему ты считаешь позором лечь под него! Хочешь знать моë мнение — немедленно встань перед ним на колени. — Заткнись. — прошипел Альваро. Гарри хмыкнул. Наследие умиротворëнно нашëптывал план действий. Он смотрел на маску холодности и ярости, за которой видел отчаянно подавляемое желание подчиниться. В конце концов, такова суть альф. Они, скорее, умрут нежели подставят кому-то задницу. Чем больше профессор сопротивлялся, тем сильнее Гарри его хотел. Он так много хотел сделать, но от этого, с сожалением, пришлось отказаться. Поттер по-своему заставит Фарталезо понять, как тому следует себя вести, чтобы получить желаемое. — Профессор, вы же понимаете, что я сильнее? Я заставлю вас подчиниться, даже если проваляюсь неделю после этого с истощением. Я хочу вас. Вы это понимаете? Гарри сбросил профессора с себя, без проблем поменяв их местами. Невидимые магические путы приковали мужчину за руки и ноги к полу так, что тот даже с магией рода выбраться бы не смог. — Вот теперь можно подумать, что с вами сделать. — Гарри поудобнее устроился на бëдрах и ухмыльнулся, почувствовав твердеющий член. — Ох, да вы уже прилично возбудились, профессор. А я ведь вас почти не касался. Какое у вас на этот раз оправдание? Вам нравится то, что я говорю. Вам возбуждает этот трëп, поэтому вы хотите, чтобы я заткнулся. Гарри ëрзал на бëдрах и хитро ухмылялся. Как же он хотел его выебать! Выебать до фейерверков перед глазами, но... Разве профессор заслужил то, чего хотел? Гарри не трясло только потому, что он не хотел показывать слабости профессору. У него не было опыта в том, что он собирался сделать. Да у него вообще не было опыта в сексе! Однако наследию пришлись по душе его мысли, и он обещал помочь. Парень облизнулся, почувствовав, как тело мужчины под ним слабо задрожало. Альваро знал, что тело предаст его в любом случае. Его уши всë ещë слышат, а обоняние всегда было чувствительно к запахам. Парень был возбуждëн не меньше его, раз уж он ощущал в воздухе едва уловимый запах кардамона. Это было невозможно, однако именно эта невозможность заставила кровь кипеть и приливать к паху и лицу. — Профес-с-сор... — нетерпеливо протянул Гарри. — Раскройте мне свой аромат. — потребовал он, и тело Фарталезо непроизвольно дëрнулось, порываясь выполнить приказ, но тут же расслабилось. — Что вы за упрямец?! Но мне так даже больше по душе... Альваро ненавидел себя за то, что не мог контролировать собственное тело. Прошлый гон был особенно ужасен. Даже от воспоминаний по позвоночнику пробегала неприятная дрожь. Сейчас он был близок к очередному гону, но ему это едва ли поможет. Если его начнëт разрывать от противоречий, он станет по-настоящему опасным. Убивать Певерелла точно было не в его планах. — Почему? — рычание раздалось в сознании, оглушая. — Убей его! Тело напряглось и как будто окаменело. Наследие тут же задавил вторую сущность, отбрасывая еë в дальние дебри сознания. Настроение Гарри резко испортилось. Он не ожидал, что профессор накинется на него и будет умолять трахнуть, нет. Достаточно было того, что он хотя бы возбудился и был не против. Однако когда тот резко замер и даже перестал дышать, что-то внутри заставило его отступить. Не этого он хотел, не так. — Всë нормально, продолжай. — спокойно прервал его панику голос. — Это внезапно гон приближается и его искусственная доминантная сторона пытается взять верх над настоящими желаниями. Гарри присмотрелся к профессору. Его начинало трясти, на висках выступил пот. Он впервые наблюдал, как это происходит и его посетило желание отойти в сторону и просто наблюдать, как его будет разрывать от желания. И вместе с тем парня накрыла волна возбуждения. Гон не должен был начинаться сегодня, скорее всего, после экзаменов, а это значит... Рот наполнился слюной, взгляд заволокло пеленой. — Профес-с-сор... — хриплым голосом протянул Гарри и приблизил к нему лицо, внимательно посмотрев на растерянного мужчину. — Вы настолько меня хотите? Он резко сократил расстояние и впился в приоткрытые тонкие губы, грубо покусывая их и врываясь языком в рот. Одной рукой сильнее прижал его руки к полу, а второй жадно вцепился в густые волосы, сжимая их в кулаке. Губы были удивительно сладкими и пьянящими. Он не был уверен, что сможет от них оторваться. Он целовал грубо, бесцеремонно, а приоткрыв глаза, встретился с затуманенным взглядом потемневших от возбуждения глаз. Это было так хорошо, что он не был уверен, что ему хватит сил сделать всë, что он хотел. Мерлин, кто же знал, что секс — это так здорово! Он должен был вдохнуть, — от недостатка кислорода кружилась голова, — но оторваться шикарного рта было выше его сил. Магия искрила вокруг него так сильно, что покалывало кожу. Альваро не хватало воздуха, но и оттолкнуть Певерелла он не мог. Магия парня всë ещë прочно прижимала его к махровому ковру. Биение сердца громким шумом отдавалось в ушах, а сознание медленно ускользало. Именно этого он и хотел? Властный грубый поцелуй почти до крови чуть не заставил его кончить. Он чувствовал, как брюки начали быстрее намокать от смазки, а член постоянно тëрся о грубую ткань. Он был так близко к краю всего лишь от какого-то не самого умелого поцелуя? Стыд-то какой! Он вспыхнул и зажмурился. Его не оправдывал даже внезапно начавшийся гон. Он же не какой-то парень-девственник, чтобы так себя вести, но последний раз он трахался больше года назад, так что... Гарри разорвал поцелуй, когда в лëгких совсем не осталось кислорода. Взгляд мгновенно прояснился, и он увидел, как профессор весь сжался и покраснел. Он потянулся за ножницами и быстро разрезал мокрую ткань брюк, выбрасывая их в угол. У Гарри пересохло во рту от открывшегося вида. Член профессора превзошëл все его фантазии. Полностью мокрый от вытекающей смазки с алой головкой и венами по всей длине шикарный большой член. Смазки было так много, что она стекала на крупные, поджавшиеся яйца. Он сжал мошонку в руке и широко ухмыльнулся, увидев, как задрожал мужчина. — Вам тяжело, профессор? — напускным невинным тоном поинтересовался он, снова сжимая яйца. — Хотите, чтобы стало ещë тяжелее? Альваро едва не заскулил. Только этого не хватало! Ему было не тяжело, ему было невыносимо уже сейчас! Что он там ещë придумал? Пальцы приятно сдавливали мошонку. Боль возбуждала только сильнее, вместо того чтобы подавить возбуждение. Иррациональное желание умолять его увеличить давление и причинить более сильную боль прочно засело в сознании, но Фарталезо, скорее, откусил бы себе язык, лишь бы не опозориться настолько сильно. Что уж говорить о том, насколько сильно ему на самом деле нравилось, каким тоном к нему обращался Певерелл. — Надо же, похоже, кому-то нравится, когда я делаю так? — Гарри снова сжал яйца, на этот раз немного сильнее. Альваро тихо застонал, кусая губы и сотрясаясь от наслаждения. Сейчас он был благодарен магии парня, которая до сих пор фиксировала его на полу, иначе он сейчас выгибался бы как последняя блядь. Гарри убрал руку и с нажимом провëл по внутренней стороне бëдер, размазывая смазку. Он чувствовал себя так хорошо, что не мог выразить это даже в мыслях. Странно, что он полностью себя контролировал, но кто это наследие знает? На возбуждение он не обращал внимание, а вот похоть застилала глаза конкретно и психика как будто глотнула изрядную дозу адреналина и алкоголя. От разнообразных желаний его просто разрывало. Хотелось трахнуть его до искр перед глазами, но чтобы его первый раз был таким... — Честно говоря не знал, что у альф во время гона так много смазки. — Гарри облизал влажные пальцы и почти замурчал от удовольствия. — Вы не рассказывали этого на занятиях. Впрочем, я прочëл достаточно книг и выучил ваши конспекты наизусть. Благодаря этому я знаю, что все ваши чувства сейчас постепенно обостряются. Гон не начинается резко. У меня не так много времени. Мне жаль, что я не смогу остаться с вами до утра. Всë, что вам следует знать — вы поступили очень плохо и будете наказаны, профессор. Гарри коснулся пальцами алой головки и немного надавил на неë, вырывая у мужчины сдавленный стон. — Вы стали удивительно неразговорчивы. — с притворным недоумением произнëс Гарри, медленно проводя по члену рукой и наслаждаясь тихим протяжным стоном. — Боитесь, что голос вас предаст? Но вы меня хотите. — томно прошептал он на ухо и прикусил мочку уха. — Гон раньше времени просто так не возникает, и вы это знаете профессор. Медицинских проблем у вас нет, все профессора проходят бесконечные медкомиссии. Другая причина, и единственная — вы хотите меня настолько сильно, что ваше тело решило откликнуться. — Н-не... А-ах! — мужчина мелко задрожал, когда Гарри прикусил потемневший сосок и потянул на себя. Альваро ненавидел Певерелла за то, что тот так много трепался вместо того, чтобы заняться делом. Ненавидел, что каждое его слово отзывалось дрожью по всему телу. Ненавидел, что тот говорил правду, которую так не хотелось слышать. И также сильно, одуряюще хотел. Он был так близко к грани, что, казалось, мог кончить от любого прикосновения. На самом деле, он уже давно должен был кончить. Он не мог думать ни о чëм другом кроме оргазма. — Не кончишь, пока хозяин не наиграется. — ехидно прошелестел в сознании, судя по всему, голос наследия Певерелла. — Не слышал, что он сказал? Ты наказан. Плохие мальчики не кончают. Нет. Сердце громко забилось в груди. Это же не так, верно? Сильная задержка оргазма да ещë во время гона? Как он?.. Как?.. Вопреки здравому смыслу от этой новости возбуждение накатило на него с новой силой. Поттер лениво оторвался от увлëкшего его занятия, медленно провëл языком от соска до паха и хищно улыбнулся, сверкая глазами. — Я кое-что придумал. — он склонился над членом и лихорадочно облизнул губы. — Обещаю, вам понравится. В тëмно-зелëных глазах вспыхнуло чëрное пламя. Его затрясло от предвкушения и кровь зашумела в ушах. Он с самого начала хотел это сделать, настолько сильно этот член его соблазнял. Он провëл языком по головке, собирая солоноватые капли смазки. Мужчина под ним забился и застонал так, что низ живота скрутило судорогой, и Гарри впервые ощутил, насколько на самом деле возбуждëн. Этот стон был самой сладкой мелодией, которую он когда-либо слышал. Ещë! Мне нужно ещë! Он обвëл языком головку и медленно вобрал член в рот примерно на половину, крепко обхватив ствол рукой. Это было немного неудобно, но громкий стон и крупная дрожь заставили его забыть об этом. Он медленно провëл языком по каждой венке словно в трансе. Второй рукой нежно огладил яички, чтобы в следующий момент крепко сжать их и услышать вскрик, полный удовольствия, который дрожью отозвался по позвоночнику. Гарри непроизвольно закатил глаза и застонал. Мужчина под ним вскрикнул громче и поверхностно задышал, закатывая глаза. Альваро не мог поверить своим глазам. Простое прикосновение языка заставило его потерять контроль. А когда Певерелл начал спокойно и размеренно отсасывать, он понял, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Оставалось только контролировать себя, чтобы не кричать в голос. Это было бы совсем позорно. Когда рука сжала яйца, он всë-таки вскрикнул и едва подавил желание попросить сделать это снова. До сегодняшнего дня он не знал, что боль бывает такой приятной. В какой-то момент он почувствовал приближение оргазма и окончательно обмяк. Сил почти не осталось, вменяемости тоже. Это подобие секса было лучшим, что с ним случалось в жизни, и он надеялся, что это продлится как можно дольше. Он даже пообещал себе, что не будет сопротивляться. Наследие ехидно заметил, что протестовать не стоило вовсе. Гарри быстро заметил, что профессор уже на грани. Кажется, силы его семей быстро таяли, раз он почувствовал приближение оргазма несмотря на запрет. Гарри сменил тактику, чтобы окончательно довести его и себя до края. Он освободил из захвата яички и засунул руку под резинку штанов и крепко обхватил член рукой. Было не очень удобно, но ему ещë рано было кончать. Он начал двигать головой вверх-вниз, прижимая языком член к нëбу. Сначала он делал это медленно, пытаясь приноровиться, а потом стал наращивать темп, подключив к ласкам ещë и руку, в такт покачиваниям водя ею по напряжëнному стволу. Стоны становились всë громче, перерастая в вслипы. Мужчина уже сам пытался подаваться навстречу движениям, забыв про гордость альфы, но сила на последнем издыхании держала его распластанным на полу. Сознание от похоти и возбуждения помутнилось настолько, что Гарри понял — пора заканчивать, иначе он не успеет осуществить задуманное. Он нехотя оторвался от члена, напоследок проведя языком по уретре, и медленно поднялся. Ноги дрожали, но ему только упасть не хватало. Альваро едва не заскулил, вовремя прикусив губу почти до крови, когда парень, пошатываясь, поднялся на ноги. Его накрыл резкий приступ паники, от осознания, что сейчас всë закончится. Он так не хотел, чтобы Певерелл останавливался. Он готов был просить, умолять, ползать перед ним на коленях, лишь бы парень позволил ему кончить. Ему было одновременно так стыдно и хорошо, что он уже не соображал, где находится. Он не контролировал свой голос и тело, которое стремилось стать единым целым с этим прекрасным ртом. Даже этот парень, который явно отсасывал впервые в жизни, был лучше самой умелой омеги. Он хотел... Всë, что угодно... Ему нужно... — Понравилось, профессор? — хриплым голосом спросил Гарри. — Хотите угощение? Он приспустил штаны и обхватил рукой влажный от смазки член. Сейчас похвастаться ему было особо не чем, но даже так профессор смотрел на него с такой похотью, что огромных усилий стоило сконцентрироваться. Альваро не мог отвести от этого члена мутный взгляд. Сейчас он хотел только его внутри себя любыми способами. — Вам нравится то, что вы видите, профессор? — Гарри усмехнулся, увидев, как мужчина вспыхнул, но не отвернулся и продолжил смотреть ему в глаза. Пары резких, размашистых движений хватило, чтобы достигнуть пика. Парень задрожал, едва устояв на ногах. Из горла вырвался стон, похожий на рычание. Сперма толчками выплëскивалась на лицо, перекошенное от похоти и стыда, и Гарри поймал себя на мысли, что это было самое развратное что он видел в своей жизни. Альваро хотел провалиться под землю от стыда. Чтобы кто-то вот так просто спустил ему на лицо? Певерелл что, совсем его не боится? Фарталезо хотелось завыть от разочарования, но он лишь пристально смотрел на него расфокусированным взглядом. — А теперь продолжи отсысывать мне, пацан. — прорычал он, стараясь выглядеть угрожающе. — Я хочу кончить. — Кончить? — от этой странной делано безразличной и одновременно насмешливой интонации Альваро чуть не заскулил. — Вы были плохим мальчиком, профессор, и должны быть наказаны. Это ваше наказание. — Гарри медленно исчезал из подсознания. — Надеюсь, мы ещë встретимся. ***** Гарри оказался вовсе не в спальне. Это была маленькая, скудно обставленная гостиная с диваном, маленьким книжным шкафом, существующим только в качестве декорации и компактным камином. Такое можно было встретить у аристократов, и подобные дома существовали только для занятий сексом без каких-либо ужинов при свечах, джакузи с лепестками роз и больших бассейнов. Главной комнатой всегда была спальня, но даже там, зачастую, была только большая кровать и тумбы. Что ж, по крайней мере профессор хотя бы спал с комфортом. — Кто ж над ним так пошутил? — весëлым тоном раздалось из подсознания Парень подошëл к профессору и сосредоточил внимание на лице, перекошенном от похоти, разочарования и злости. Возбуждение начало накатывать с новой силой от осознания, что ему удалось довести столь гордого человека до подобного состояния. Он скосил взгляд на пах — член натягивал мокрую ткань серых шëлковых пижамных штанов. Пронеслась мысль о том, что он поступил слишком жестоко. Плюс, едва ли ему когда-нибудь предоставится возможность увидеть, как кончает это воплощение секса. — Кто знает, может, после этого он будет искать встречи с тобой. — голос наследия дрожал от желания. — Но сейчас лучше позаботься о нëм. У него давно не было секса, поэтому ему будет очень трудно пережить этот гон. Возбуждение, до этого медленно накатывающее волнами, резко схлынуло, уступая место беспокойству. — Может, тогда мне следовало довести его до оргазма? — нерешительно поинтересовался Поттер. — Раз всë настолько плохо... — А ты согласен отступить и взять слова назад? — наследие был недоволен. — Просто отдай ему немного магии, и он будет в порядке. Гарри тихо хмыкнул. Трудно было отдать то, чего почти не осталось, но это был долг доминанта — позаботиться о сабе. Скоро его накроет такое магическое истощение, что он какое-то время вообще не сможет встать с кровати, но он не жалел об этом. Парень с помощью Левиосы осторожно перенëс профессора на большую кровать, убедившись, что матрас достаточно мягкий. Сел рядом с ним на постель и накрыл его руку своей, передавая импульсами небольшие порции магии. Наследие в момент передачи магии вносил какие-то изменения в еë структуру, поэтому очень скоро дыхание профессора стало спокойным и размеренным. — Теперь лучше всего приготовить еду, насыщенную магией. — устало пробормотал голос в голове. — Если бы она ещë у меня была. — раздражëнно пробурчал Гарри. — Для этого у тебя есть я. В конце концов я всë равно должен буду передать тебе эти знания, так что делай, что говорю. — голос стал слишком серьëзным. — Уж не знаю, чей род представляю, но для семьи, чьим воплощением я являюсь, было бы оскорбительно трусливо сбежать, поджав хвост. Гарри с помощью порт-ключа перенëсся в Блэк-мэнор на светлую, огромную кухню с огромным количеством магло-магической техники и несколькими огромными холодильниками. — Чего желает молодой хозяин Гарри? — рядом с ним появилась молодая домовичка Амиси. — Ингридиенты для писто, каталонского крема и стейк. — резко выпалил Гарри, услышав тихий шëпот не своего наследия. То, что в его сознание прорвëтся олицетворение рода Фарталезо, он никак не ожидал. Хотя что он вообще знал о наследиях? Сейчас он просто был благодарен, что ему помогли с выбором блюд. Амиси кивнула и быстро разложила на столе всë необходимое. В конце концов она отвечала за готовку всю жизнь и хорошо знала французскую и испанскую кухню, поскольку Блэки часто отдыхали в этих странах. Амиси также не задавала никаких вопросов, даже несмотря на то, что молодой хозяин появился в родовом гнезде за полночь с такой необычной просьбой. Она не беспокоилась, чувствуя, что он находится на грани. Рода защитят единственного наследника до совершеннолетия любой ценой. По состоянию молодого господина она сразу поняла, чем он занимался и с трудом скрывала ликование и радость. Даже не самым умным магам было понятно, что единственный наследник четырëх родов, — а, возможно, даже пяти, если исключить Малфоя, которого домовики Блэков не особо жаловали, — почти со стопроцентной вероятностью окажется альфой. Ведь ему, как никак, нужно заиметь как минимум трëх-четырëх детей с условием, что все они будут мальчиками. Это возможно благодаря зельям, но срабатывает не всегда. Да и как глава такого состояния может позволять себе быть постоянно в положении и рожать детей? Для кого угодно эта радость показалась бы слишком странной, ведь Амиси чëтко понимала, что еë прекрасный молодой хозяин был с очень сильным альфой. В данной ситуации это едва ли было приемлемо, но то, что молодой хозяин схлопотал столь сильное магическое истощение, говорило о том, что он одержал верх. Амиси не интересовало, как ему это удалось, но об этом должны были узнать все. Гарри старался готовить всë быстро, не отвлекаясь на утекающую сквозь пальцы магию, которая после преобразования от наследия как будто приобретала тяжëлый осадок. Сейчас он был даже благодарен, что его с детства заставляли готовить. У него с этим не было никаких проблем. В Блэк-мэноре было тихо. Домовики не высовывались, а крëстный спокойно дрых на вилле во Франции. Конечно, — Гарри поморщился, — к утру тот будет обо всëм в курсе, но достойное оправдание на ум не приходило. — Чтобы ты за такое ещë и оправдывался? — неверяще переспросил наследие, заставив Гарри вздрогнуть. — Только попробуй! — Но ведь я же это... Того... Его, можно сказать... — Гарри не мог произнести это слово. — Откуда в твоей голове такие глупые мысли, наследник? — хмуро поинтересовался голос. — Ты его не изнасиловал, если ты об этом беспокоишься. У него было время вырваться и размазать тебя по полу, чего он не сделал. По-началу он пытался убедить себя, что ему противно, но кого он обманывал. Я видел его воспоминания. Как он дрочил на то письмо, а потом в душе, в кровати. Он буквально с ним не расставался. А уж то, что он растаял под тобой... — Я понял. — Поттер вздохнул, накрывая еду чарами стазиса. — Что дальше? — Нужно какое-нибудь металлическое украшение с твоей магией. Это я уже сделал ещë до всей этой авантюры, можешь не беспокоиться об этом. — тихо пробормотал наследие. Гарри не нужно было ничего пояснять. Он быстро расстегнул тонкую серебряную цепочку и снял кулон с шеи. На тонкой сияющей цепочке в такой же тонкой оправе находился небольшой сапфир, который сейчас испускал тусклое свечение. Парень взял еду и доверился способностям наследия в аппарации. На удивление перемещение было совершенно не дискомфортным. Переместился он прямо в спальню к профессору и застыл, завороженный открывшейся картиной. Мужчина тихо постанывал, кусая губы и тëрся о постель, не просыпаясь — в том письме был ещë и лëгкий налëт снотворного. На лбу выступила испарина, а лицо залил лëгкий румянец. Пижамные штаны уже прилипли к бëдрам от количества смазки. Нос защекотало от землистого, сильного аромата мускуса, пота и чего-то тягучего и тяжëлого. Запах секса. Это полностью перебивало осточертевший запах приглушителей. Гарри поставил поднос на тумбу возле кровати и замер, не зная, куда себя деть. Сердце стучало в груди как сумасшедшее, а к паху приливала очередная волна возбуждения. Это было так красиво, что Поттер едва удерживал себя от того, чтобы не наброситься на профессора. Он сглотнул вязкую слюну и пару раз моргнул, потому что перед глазами поплыло. Но в таком состоянии профессора не следовало оставлять. Несколькими пассами палочки Гарри убрал с него одежду, чтобы потом мужчина не проснулся от отвратительного ощущения и сразу же очистил его тело от выделений. Как только магия Гарри, снова модифицированная наследием, коснулась разгорячëнного тела, Фарталезо испустил вздох облегчения, а вот сам парень быстро отвернулся, чувствуя, как щëки горят от иррационального смущения. За то время пока его не было профессор явно успел кончить, возможно, даже не один раз. Желание наброситься на него стало просто нестерпимым. Комнату заполнила стойкая смесь ароматов бергамота и гармоничной, изысканной, обволакивающей амбры. Сексом запахло ещë сильнее, почти невыносимо. — Мать моя Магия. — хриплым, надрывным, полным похоти голосом, прошептал наследие. Отсюда надо было уходить немедленно. Гарри поспешно нацепил кулон ему на шею с помощью магии, переместился очередным порт-ключом в свою комнату и благодаря наследию обуздал аромат до того, как он просочился за пределы комнаты. Не хватало, чтобы крëстный ворвался сюда прямо сейчас. Магии у него совсем не осталось. Тело мелко трясло от усталости и дикого перенапряжения. Он с трудом дышал, а наследие перестал отвечать на его зов. Из последних сил Гарри добрался до кровати и, упав на неë, краем сознания ощутил, как кто-то осторожно взял его на руки и куда-то понëс. Сил даже просто открыть глаза у него не было и он охотно провалился в пустоту.