Introspecto

Сейчас Гарри всегда поражался такому явственному ощущению физической боли, пожирающей область груди, когда его умышленно пытались задеть близкие люди. Как это объяснялось маглами с научной точки зрения? Почему он никогда не интересовался? Хотелось разодрать ногтями в клочья собственную кожу, лишь бы оно утихло, успокоилось, затаилось… Лишь бы не висело неподъемным грузом, давя на сердечную мышцу и перекрывая кислород. Снейп не отводил от него взгляда потемневших глаз, терпеливо ожидая взрыва очередных фонтанирующих эмоций мальчишки. Всегда мальчишки и никогда мужчины. Гарри был уверен, что это останется неизменным, что бы он ни делал и как бы ни изощрялся в своих попытках доказать тому обратное. — Я с детства… так вышло, что был склонен к фантазиям. Чулан, знаете, послужил хорошим мотиватором для ребенка без нормальных игрушек, без книг, без всего — много мечтать. Это все, что мне оставалось тогда. Служило единственным развлечением, — выталкивал он слова непослушными губами. Северус слегка нахмурился в непонимании. — Детство ушло, а склонность, судя по всему, осталась со мной… — Поттер… — прозвучало протестующе. — …Я видел то, чего нет. Я продолжал верить в то, чего нет. Я жалкий идиот. — Поттер! — Ваши чувства ко мне, профессор, какая-то дикая помесь раздражения и вынужденной заботы, — продолжал Гарри упрямо. — Они, знаете, как одно из ваших экспериментальных зелий с неизвестным исходом. Выкипит или взорвется, кто ж его знает… — он начинал захлебываться словами. Снейп, не выдержав, схватил его за сжатые плечи, встряхнул, пытаясь вразумить. — А может, зелье, профессор… может… — Гарри подурнело. — Не стоило потраченных усилий, а? Он держался на одной только силе воли, стараясь устоять на ногах, и смотрел, смотрел без конца в кофейную гущу глаз напротив… Руки, сжимавшие его плечи, не успокаивали, а лишь концентрировали холод внутри, вносили сумятицу в мысли. Их хотелось убрать. Отстраниться. — Замолчи, сопляк! — выплюнули ему в лицо с неистовой яростью. Страшной судорогой обезобразило черты Снейповского лица. — Да что ты понимаешь… — выдохнул бывший профессор в бессилии и вдруг переменился, зашептав: — Абсолютное неведение, Поттер… вот что окружает тебя вокруг, обволакивает сознание мыльным пузырем. Мальчишка… возомнил себя знатоком человеческих душ, чужой психологии. Ты никогда не знал меня. — Ты не даешь узнать! — заорал в ответ отчаянно Гарри. — Не подпускаешь и на милю ближе! Его снова встряхнули, как безвольную куклу. — А почему я должен? — спросил Снейп тихо и выверенно. — С какой такой великой радости, Поттер? Гарри нервно облизнул губы, мимолетно поразившись привкусу соли на них. Спорить резко расхотелось. — Потому что я… я к-как на ладони. Я всегда будто обнажен перед тобой, Северус, — сглатывал он горечь и унижение. — И я же не просил многого в ответ… я не просил вообще ничего. П-просто думал, что… я думал… Голова стала ватной, отказываясь работать, и Снейп неожиданно сжалился. — Сядь, — подтолкнул он тело парня по направлению к дивану. Гарри послушался. Облако застоявшейся пыли окружило его ореолом, и невыносимо захотелось чихнуть. Гарри потер нос. Такое простое желание несколько сбавило градус напряжения в комнате. Северус, подумав, медленно устроился с ним рядом, соблюдая уже такую привычную дистанцию. Прикрыл на секунду глаза, пряча за ресницами усталость, и заговорил: — Отношение, Поттер, у меня к тебе сложилось довольно однозначное. Пусть и не сразу, но со временем во мне… — бледная тень усмешки. — Проклюнулась нужда. Или потребность, называй как хочешь. Гарри боялся пошевелиться, спугнуть такую редкую откровенность. — Я взял на себя роль твоего наставника, когда меня никто об этом не просил. Учителя. Вероятно, защитника в том числе, но не мужчины, Поттер, — Северус повернул голову в его сторону, придавая больший вес своим словам взглядом и сжатой челюстью. — Я… приношу свои извинения за то, что ввел тебя в заблуждение своими действиями ранее. И в Гарри разом все оборвалось. * * * Тогда (Два года назад) Случай с артефактом не выходил у Гарри из головы, мучая разными домыслами. Возможно, подобный след мог оставить Непреложный обет? Неосознанно данный когда-то его матери, да еще и приправленный острым чувством вины, сдобренный отчаянием. Магия умела быть непредсказуемой, надевая наручи обязательств. Или это значило что-то совершенно иное, то, о чем он даже не позволял себе думать? Гарри снова решил обратиться к свиткам, в надежде найти крупицы недостающей информации об артефакте. Но безрезультатно: «Во власти Vestigium изобличать потаённое: сердечную привязанность, недуги и гниль, коей марают ауру волшебника темные проклятья. Каждая нить ютится в надлежащей ей области, указывая на очаг проблемы…» То, что Гарри увидел, проблемой не являлось, за исключением больных суставов Северуса Снейпа. Затеплилось даже желание купить парочку соответствующих снадобий и просто отправить с совой адресату без подписей, но потом он вспомнил, о ком именно шла речь. О зельеваре со стажем. Которому, судя по всему, не было никакого дела до собственного здоровья. Тоска смертная, да и только. * * * Работа съела Гарри с потрохами. И так нечастые встречи с друзьями постепенно свелись к единичным случаям. Но понимание настигло, только когда он увидел мельком Гермиону в Министерстве и сперва даже не узнал ее. Истощенная и будто бы потерявшая все краски, она напоминала собой больше неупокоенного призрака, нежели живого человека. Что-то явно случилось, а он узнал это так, мимоходом проходя, совершенно случайным образом. Гарри разочаровался в самом себе в ту самую секунду и, резко развернувшись, поменяв мысленно все свои планы, поспешил вслед за подругой. — Гермиона! — его оклик поглотил всеобщий гвалт. Гарри прибавил шагу и уже почти у самого выхода перехватил девушку, слегка коснувшись предплечья. Гермиона вздрогнула, обернувшись: — Гарри? — в глазах неприкрытое удивление. — Привет. Ты… спешила куда-то? — он попытался сгладить непонятно откуда взявшуюся неловкость кривой улыбкой и попыткой обнять. Подруга охотно ответила на объятие и заметно расслабилась. — Я… нет. Думала пропустить обед и немного прогуляться. Хочешь со мной? — Конечно. Только вот обед мы пропускать не будем, — Гарри сильно обеспокоила ее нездоровая худоба, как говорят маглы, щека щеку ест. — Предлагаю взять что-нибудь с собой навынос, а после уже найти местечко потише. Согласна? Слабый кивок. — Отлично. * * * Бутерброды казались безвкусными, а ветер неприятно колол влажный затылок и заставлял ежиться от дневной прохлады. Гермиона лениво поддерживала разговор, но Гарри понимал, что топтаться на месте ему быстро надоест и рано или поздно придется перейти к сути. Лучше рано: — Прости меня. — Что, — она не сразу сориентировалась. — За что? — Что-то произошло с тобой, что-то нехорошее, а я опомнился только сейчас, — зеленые глаза настороженно следили за реакцией девушки. — Ты похудела. Сильно. Очевидно, что долгое время не высыпаешься. Синяки под глазами вскоре смогут посоревноваться с моими. Гермиона… что случилось? Та поджала губы и как-то по-детски зажмурилась. Маленькая, хрупкая, по чьей-то вине теперь несчастная… Гарри, не сдержавшись, снова заключил ее в объятия и мягко, поддаваясь подсказкам интуиции, спросил: — Ну, что такое? Рон? — Рон.