Будни таракана

— Ты шестнадцатые сутки дома сидишь, Саш, — Денис устало выдохнул, надавливая на сухие глаза пальцами. С Сашей никогда не было просто. Всегда происходила какая-то невыносимая хуйня, и любовь особо не спасала. К сожалению, в жизни все работало не так, как хотелось бы. Если сказать человеку: «Эй, братан, солнце моей жизни, брось кидать наркоту, задрачиваться перед монитором днями и ночами, брось свои суицидальные заебы и научись уже любить», — то, удивительно, результата никакого не будет. Его и не было. Шура решительно отказывался бросать наркотики, которыми «просто увлекался», а любовь всего-то не была заложена в его жизненной программе. Так казалось всем, и если Денис во время их отношений еще верил во что-то, то после их разрыва перестал даже надеяться. Саша… был особенным мальчиком. Он вырос в обеспеченной семье, должен был продолжать дела дяди, завязанные с нефтяной промышленностью. Если птицы вылуплялись в гнездах, то этот парень проклюнулся в золотом дворце не с первого, так со второго своего вздоха. Самое худшим здесь было то, что психика к благополучию не стремилась, и список болезней можно было исчислять твердой пятеркой. Денис всегда считал его асоциальным стремным типом, который расцарапывает себе морду и пытается отвадить всех при каждом удобном случае. Но, несмотря на это, их связывало многое. И Денис помнил тот день так хорошо, будто это было вчера. В квартире было грязно, как в помойке. Вокруг валялись коробки от пиццы и лапши, бутылки от пива, кое-где попадался дырявый пластик или банки от колы. Облезлая кошка противно мяукала, выбегая в коридор и обтираясь о чёрные джинсы. Денис сморщил нос, осматриваясь. Три шага вперёд — перешагнуть мусорный пакет, пятно от колы на полу, подобрать с пола небольшую бумажку. Если Шура и пытался написать предсмертную записку, то эта была похожа на дерьмо и ничего не объясняла. Разруха. Кошка начала мяукать ещё более противно. — Четыре дня прошло, не помрешь с голоду, — слова неприятно охладили глотку и упали прямо в желудок, заставляя поджать живот. Поплохело. Денис, не разуваясь, прошёл на кухню, осматриваясь. Все, как и всегда. Кружки, пара тарелок. В холодильнике не было ничего, кроме банки соленых огурцов и пары пачек корма. Ебаное мяуканье слишком давило на уши после нескольких суток без сна. Звонок телефона четыре дня назад раздался посреди ночи. Звонила женщина. У неё не дрожал голос, она не звучала напуганной, но будто бы металлический скрежет все равно выдавал натянувшиеся нервы. — Денис Тодоровский, здравствуйте, это вы? — Да… здравствуйте. А вы кто? — Я секретарь Константина Шильникова, — Денис просто прекрасно помнил, как подобрался в тот момент, сжимая зубы. — Давайте ближе к делу. Почему вы мне звоните? — Александр, его сын, приходился вам близким другом? — Да, — задумываться над ответом не пришлось. — Мы дружим. Что случилось? — Он погиб около часа назад. Его обнаружила девушка, вышедшая на пробежку, и позвонила в полицию. Скончался от полученных в результате падения с двенадцатого этажа травм. Мы уже сообщили Константину Алексеевичу о произошедшем, и он попросил связаться с вами и попросить вас заехать в квартиру в ближайшие дни, чтобы забрать некоторые вещи, которые Александр оставил бы вам. Спасибо, что ответили на звонок в такое время. — Чего? Что? В смысле, блядь? В смысле погиб? — Денис до треска сжал в руках телефон, но меньше чем через секунду раздались гудки. Через три дня на Ковалевском кладбище он воткнул сигарету красного мальборо в свежую насыпь и долго ходил кругами, ругаясь и матерясь. Лето. Жара стояла дикая, под тканью чёрного костюма по спине катился пот. Никого уже не осталось. Корм с влажным звуком упал в миску, и бесовское чернявое отродье прилетело тут же, набрасываясь на еду. Ладно, четыре дня — это, всё-таки, довольно долго. Тодоровский открыл окна настежь, будто пытаясь выветрить из квартиры не запах, а ощущение чужого присутствия. Казалось, что вот, секунда, и Шура подойдёт, положит ладонь на плечо и вяло улыбнётся, топая к холодильнику за очередной порцией какой-то мерзкой заморозки. Раньше, до расставания, он мог бы даже поцеловать или обнять, но со временем прикосновения свелись к минимуму — так было удобнее, что ли. Но Шура не подойдёт уже никогда, никогда не стиснет рубашку своими костлявыми, почти серыми пальцами, не откинет привычным жестом крашеную челку с глаз. Волосы у него были непослушные. Были. Шура был мёртв. А облезлая кошка жива. Ну надо же. Денис провёл ногтями по шее и резко одернул себя от скопированного жеста, собираясь с силами и снова перешагивая через валяющуюся в проходе коробку от пиццы. Компьютер включился от первого же движения мыши. Голубое игровое кресло поблескивало кожей в дневном свете, который почти не пробивался сквозь прикрытые шторы, скрипнуло, немного опускаясь под весом человеческого тела. На рабочем столе царил порядок, выбивалась лишь парочка вордовских файлов, но в них не оказалось ничего интересного. Расписание ближайших матчей в Доте и новый список аниме, в котором только начали появляться вычеркнутые тайтлы. Дискорд и Стим были свёрнуты. Казалось, будто Шура отошёл на пол часа в магазин и вот-вот вернётся, посадит задницу за комп и в очередной раз наберёт контакт «Даби» в пять часов утра, чтобы поделиться найденной безделушкой. Здесь же лежал и телефон, но на нем был шестизначный пинкод. Гадать не было смысла. На разбитом экране — «Товар из вашего списка желаемого продаётся со скидкой!», пара пропущенных — видимо, от тиммейтов (в списке стоял матч на вчерашний день), одно сообщение из (прости господи) Вайбера — интернет не был оплачен. Оповещения из телеграма видны не были. Игры, пустая история браузера, какое-то порно в запрятанной подальше папке. У любого пацана такая папка была, ничего удивительного, конечно. Они встречались недолго. Может, чуть более полугода. Шура не смог это вывезти, его рассудок был на грани окончательного развала, и разойтись было самым верным решением. Вместе было хорошо, но слишком трудно. Возможно, именно это расставание сыграло огромную роль в том, что все сложилось именно так. Денис гнал от себя эту мысль, как назойливого овода. В крови обнаружили наркоту. Ее было мало, но она была, и все спокойно приняли для себя, что «мальчик совсем от наркотиков голову потерял». Мальчик потерял голову не от наркотиков, а от того, что видел смерть родителей, воспитывался теми, кому на него было поебать, не мог и не умел любить. Он был болен и, кажется, реально сходил с ума. Депрессняк усугублялся с каждым годом их знакомства, и никто, совершенно никто не мог на это повлиять. Шура никого не слушал и сам напоминал эту облезлую кошку, которую подобрал на улице и потом таскал по ветеринарам. Он не любил плакать, не любил говорить об эмоциях и делиться ими искренне, был невыносимым циником и тем ещё ублюдком, но это все шелуха. Любому долбоебу сразу становилось понятно. Если эту шелуху спустить, разодрать в кровь, то и останется маленький мальчик, потерявший родителей, смысл существования и контроль над собой. Если бы кто-то ему помог, кто-то поступил бы правильно, сдал бы его в дурку (попробуй — откусил бы обе руки и не заметил), любил бы его безвозмездно и искреннее — может быть, что-то могло сложиться иначе. Этим кем-то мог быть Денис. Но не стал. Не смог стать. Кулак резко ударил по столу, и фигурка какой-то аниме-девочки упала вниз. Денис еле успел поймать ее, сжимая рукой тонкие ноги на подставке. Покрутил в руках, подумал и кинул в свой рюкзак. Идти на сделку с совестью не хотелось, и разбирать комп, чтобы вытащить оттуда дорогущую видеокарту и внушительную память, Тодоровский не стал. Скрипучее мяуканье с кухни показалось противнее в сорок раз. Раздался звонок в дверь, а через пару секунд за ним последовали шаги. — Денис Эдуардович? Вы здесь? — Да, — сжимая лямки рюкзака в руке, Денис в мгновение оказался у двери комнаты, выглядывая. — Меня зовут Елена Александровна, я звонила вам в тот день. Константин Алексеевич попросил меня приехать и помочь вам, если что-то будет нужно, — женщина наклонила голову и слегка улыбнулось. Ее каре было уложено настолько идеально, что воротило. — Я закончил уже. Сейчас только кошку соберу. Лоток, миски, пара игрушек в форме мышей с какими-то бренчалками на хвостах. — Вы не будете забирать компьютер или приставку? Константин… — Очень рад за него, но не буду, — огрызнулся Денис, запихивая все в пакет и доставая со шкафа переноску. Кошка моментально начала орать и спряталась под столом. — Кис-кис, Тога, иди сюда, — коленки ударились о пол, и Тодоровский заглянул вниз, выманивая чёрную бестию. Подчинилась она неохотно, но ловкие руки успели схватить животное и затолкать ее в переноску, захлопывая дверцу. Противное мяуканье уже напоминало скрежет. Денис закинул рюкзак на плечи, взял в обе руки пакет и переноску, и, проследовав мимо ебаной секретарши, вышел в коридор, спускаясь вниз по широкой лестнице. На улице была духота. +30.