Снежные волки

Зело тихой поступью идет к лидеру армии и садится на снег, зевая во всю волчью пасть. ЁнГук стоит к нему спиной и смотрит вдаль, наслаждаясь ледяным ветром, который пахнет солью: берег океана - это его любимое место. – Ты снова здесь. Впрочем, это не удивительно, – Зело отряхивает плащ от снега. Он превратился в человека, чтобы встать рядом с бывшим помощником и поговорить по душам. – Вы простудились, мой повелитель, – лидер не смотрит на вожака, но чувствует, что от его горла приятно пахнет ментоловой мазью. Бан улыбается своим мыслям: этот аромат напоминает ему о детстве, когда он постоянно болел и мама натирала ему горло голубой субстанцией. – Я хочу поговорить с тобой вне стен нашего города. Ты не хочешь мне ничего сказать? – вожак застёгивает черный плащ, но холодный ветер все же пробирается к его ребрам, заставляя дрожать от холода. Бан отходит от кромки воды и превращается в волка, подняв вокруг себя столп снега. Он кланяется Зело и, когда тот отказывается взобраться на него, просто мчится домой. Вожак, как и он, всегда следует за ним. Зело злобно рычит, заходя в квартиру ЁнГука, хлопает дверью так, что светильник, висящий у дверной коробки, падает на пол. – Твоя наглость не имеет предела, Бан! – вожак скидывает ботинки и идет в спальню, где горят свечи. – Ты ушел в город без моего разрешения, чтобы... – Зело останавливается в дверях, видя небольшой стол, накрытый на двоих, свечи, бутылку вина и тележку с едой. Бан смотрит в окно и, только когда вожак замолкает, поворачивается к нему: – Я сказал, что я ухожу и отчитываться перед вами больше не обязан, мой повелитель. Попрошу удалиться, ко мне сейчас придет избранник из центра по выведению потомства, я бы хотел побыть с ним наедине, – Зело смотрит в глаза лидера и дергается. " Карие... У тебя самые необычные глаза в стае. Темные и горящие. Я вижу в них что–то фантастическое, божественное, призрачное. И эти глаза будут смотреть на какого–то парня из центра по выведению потомства? Эти губы будут целовать неизвестного волка, который не знает, что ты читаешь рэп в ванной? Ты будешь улыбаться тому, кто будет наливать тебе эти жуткие сливки в кофе, когда ты пьешь только с сахаром? Стоп. Почему я знаю, что ты читаешь рэп в душе и любишь сладкий кофе? Наверное, оттуда же, откуда я знаю, что ты любишь мороженое и острое мясо, лапшу с морепродуктами и суши. Что ты спишь обнаженным и обнимаешь подушку во сне, и что ты любишь меня", – Зело медленно садится на кровать ЁнГука и снимает любимый черный плащ. Бан чувствует опасность, волнение и удушливое предвестие чего–то жуткого. И ему становится очень страшно, когда Зело садится за стол, сцепляет пальцы в замок и, прижавшись к ним губами, смотрит на пламя алой свечи. Плача. Слезы стекают с уголков глаз, мерцают на свету огоньков пламени свечи. Вожак переводит взгляд на бутылку вина и закрывает глаза. ЁнГук видит влажные ресницы, и ему кажется, что он пьян. Он видит иллюзию, которую даже представить страшно. Кукловод плачет из–за самой дорогой куклы. – Я хочу осудить тебя за непослушание и за глупые проповеди о любви, Бан. Если тебя признают виновным, то ты покойник, – ЁнГук улыбается и садится напротив вожака, откупоривает бутылку вина и разливает божественную жидкость по бокалам. – Глупые проповеди? Я болен и я признаю это, но болезнь не убивает, ЧжунХон, – вожак распахивает глаза и встречается взглядом с глазами лидера. – Ты дрожишь, и все потому, что я назвал тебя по имени. Не боюсь тебя, выполняю все приказы, смотрю на твоих одноразовых мальчиков и с каждым разом зверею все больше. Ты думаешь, что я слаб? А ты видел, что сделали твои любимцы, когда их носители отлетели к стене и потеряли сознание? – Бан берет бокал и обворожительно улыбается, демонстрируя морщинки в уголках глаз. ЧжунХон замирает, глядя на это лицо, которое он так привык видеть безразличным. Когда улыбался его лидер, он не помнит, только глаза всегда выдавали ревность и злобу. – Ким и Чон не больны. Эти носители... – ЧжунХон, ты никогда не поймешь этого. Ладно, я объясню, – красноволосый чокается с мирно стоящим бокалом вожака и делает глоток вина, смакуя алую жидкость. – Ты никогда не чувствовал, что внутри все застывает от улыбки человека. Запах его тела - это то, чем ты готов дышать всю вечность; его голос - это успокаивающая и возбуждающая трель. Когда любимому плохо, ты готов... – лидер замолкает и прикусывает нижнюю губу, раздумывая, а затем продолжает: – Это нечто такое... От чего ты хочешь выть. Это сила, ярость, страх, боль и любовь. Когда любимому больно, и ты не можешь помочь, хочется закрыть лапами уши и выть от боли. Потому что боль одна на двоих. Страх один на двоих. Любовь, страсть, счастье, радость, веселье, спокойствие, умиротворение, адреналин, азарт, игривость, наслаждение. Это у вас одно на двоих, и, когда твоя пара рядом, ты чувствуешь гордость. Хочется всем говорить, что вот он, твой любимый. Смотрите, я счастлив, я люблю и я любим. Для всех это значит только одно, ЧжунХон: волк нашел свою вечность. Зело молча делает глоток вина и вспоминает, как двадцать лет тому назад Бан практически скончался на его руках от солнечного света. Он помнит черные выжженные волосы, горелый запах одежды, тленный запах плоти, дым и черную обугленную кожу. Помнит кровь на красивых губах и то, как он держал его на руках, уложив себе на колени. Он смотрел на него, и ЧжунХон чувствовал, что ему легче, боль не такая сильная. Плевать, что по губам текла кровь, и он захлебывался, задыхался и сипел - он был самым великолепным и близким для него. Тогда он первый раз в жизни молился. Он умолял оставить ЁнГука с ним, не забирать, что он все понял и он не будет больше один. Зело не сдержал слово. – Эта болезнь делает слабым, – качает головой старший, вспоминая, что тогда должен был сгореть он. Бан закрыл его собой и затолкнул назад в пещеру, а сам начал сгорать на закате. На самом жарком закате – перед полярной ночью. – Нет, это делает сильнее. Ты вспоминаешь то сожжение, да? Так я не выжил бы, если не смотрел в твои глаза, ЧжунХон. Я бы сдох от боли. Ты взял меня в свои объятия, когда я готовился проститься с жизнью. Ты смотрел в мои глаза и плакал, бормотал что–то, но я не слышал. Только моя любовь заставила меня держаться. Я был как утопающий, а ты... Ты вытащил меня из агонии, и я остался жив. Правда, сейчас я жалею об этом, – ЧжунХон не отрываясь смотрит в глаза ЁнГука, зная, что ему больно из–за него. – Мне нужен отдых, и эти волчата помогали мне справиться с напряжением, – снова безразлично глядя на помощника, вожак закидывает ногу на ногу, допивая бокал вина. – Это твое право. Ведь я для вас... – у ЧжунХона внутри все замирает, и последняя нить кукловода рвется. – Я никто для вас, повелитель. ЁнГук направляется на кухню, захватив с собой грязные бокалы; Зело видит еще одни: совершенно чистые, идеальные. Бан не врал, и сейчас действительно придет избранник из центра. Они поужинают, узнают друг друга и займутся любовью. "А я никогда не ужинал с ним. Говорил приготовить стол, свечи для всех этих мальчишек, а с ним... Только на деловых встречах сидел за одним столом, но ты никогда не ел. Сейчас ты будешь с тем, кто, скорее всего, подарит тебе потомство. Столько лет ты смотрел, как я развлекаюсь с другими, забывая о них на утро, а теперь... Я ненавижу этого избранника. Ты ведь ждал и хотел меня, ты любишь, ты же сам говоришь, и я знал об этом. Ты смотрел на меня не как на всех, а сегодня будешь с другим, когда я... А что я? Я заставлял тебя испытывать боль каждый раз, когда был с ними, и был доволен, что ты смотришь мне вслед с восхищением. Вой боли заставлял чувствовать вину, но я... Нет, я не могу. Я готов разорвать этого паренька, с которым ты хочешь зачать ребенка!" – Зело мечется по спальне, заламывая пальцы и чувствуя, что сердце безумно быстро стучит в груди, разрываясь от боли. Открывая окно и дыша холодным воздухом, он наблюдает, как поток ветра гасит свечи. Одну за одной. – Уже время, повелитель. Вам нужно уйти, – ЁнГук берет кожаный плащ вожака, показывая, что ему пора удалиться. – Я останусь. Хочу увидеть твоего избранника - надо знать, ради кого лучшие воины уходят со службы. – Я ушел не со службы, повелитель. Я ушел с поста вашей собачки, – ЁнГуку кажется, что Зело специально изводит его, давит на больное и бьет максимально сильно. – От меня, значит? Семья ради того, чтобы уйти от меня? – Зело не замечает, как руки начинают дрожать. Он ушел от него, чтобы не чувствовать боль и не видеть его с другими. Он никогда не мог сказать, что он любит, не мог показать, что ревнует и ему больно. Зело запретил это все. Потому что ему было страшно. Ему до воя было страшно, когда он понял, что чувствует к лидеру своей армии что–то затягивающе великолепное. Его, как и других, не учили чувствовать, всегда говорили: свою половинку сердце всегда найдет, волк не промахнется. И ЧжунХон испугался. Он запретил чувствовать, приковал лидера к себе и превратился в кукловода Зело. – Ты должен был... Ты должен был забыть все это за столько лет! Бросить свою любовь и просто жить дальше! Я запретил чувствовать из–за тебя! Я создал свою безупречную стаю без чувств и эмоций, но ты и твоя проклятая болезнь... – ЧжунХон размахивает руками, жестикулируя. От истерики ему не хватает воздуха, он задыхается, холодный ветер не помогает ему, только еще больше заставляет снимать с себя маску. – Ты должен был безразлично смотреть на моих любовников, не заботится обо мне и не укрывать пледом, когда холодно! ЁнГук только сейчас понимает, что все это было сделано ради него одного. Армия бесчувственных воинов, отделение охранного уровня от обычного города, казни за болезнь, ужесточение режима, жестокие вылазки стаи наверх, круглосуточные тренировки, кровавые законы, в которых нельзя любить. – Господи, да ты психопат... – с улыбкой на лице заявляет ЁнГук и ставит новую бутылку вина на стол. В комнате нет света, все свечи потухли, но в огнях городских улиц лидер ясно видит силуэт вожака - большего ему и не надо. – Сюда иди, – Бан протягивает руку и кидает плащ вожака на пол. Зело качает головой и хлюпает носом, жадно дыша ртом – истерика практически прошла. – Я говорю, сюда иди, – повторяет лидер, упрямо протягивая руку. Вожак вытирает щеки и шаг за шагом направляется к ЁнГуку; холодный ветер словно подталкивает его в спину. Оказываясь совсем близко, Зело окончательно выравнивает дыхание и смотрит в глаза лидера. – Ты установил многовековой деспотичный режим, потому что испугался моих чувств? – вожак кивает, и Гук снова видит слезы. Холодные ладони начинают дрожать, что доводит лидера, и он крепко прижимает сумасшедшего волка к себе. Бан чувствует, как того колотит, Зело дрожит и жмется к нему, всхлипывая и пряча голову на плече. ЁнГуку казалось, что он правильно чувствует любовь, он понимает, что это такое, но ЧжунХон просто ввел его в ступор своим заявлением. Он настолько сильно испугался его чувств, что запретил чувствовать всем. Бан не знает, злиться ему за столь долгие мучения или радоваться: ЧжунХон тоже чувствует ответные чувства к нему. – Это ты виноват. Только ты, и на совете я скажу всем, что ты не слушаешься меня и говоришь глупости про любовь, а еще я скажу... – заикаясь от слез, ЧжунХон пытается вырваться из объятий ЁнГука, но тот прерывает его, жадно и грубовато целуя. Одним прикосновением он дает понять, что он чувствует к этому созданию так долго. Мягко и грубо, ощущая вкус друг друга, каждый чувствует стук сердца партнера, ощущает тепло тел сквозь одежду. Зело обнимает любовника за шею и понимает, что истерика возвращается: сейчас он не боится его. Гук пытается запомнить каждое прикосновение, зная характер своего вожака, ведь сейчас они могут целоваться, а завтра... Нет, завтра они тоже будут целоваться, ведь сегодня они узнали слишком много друг о друге. ЧжунХон всхлипывает в поцелуе и, думая о том, что он хочет обнимать этого мужчину вечно, понимает, что совету лучше не знать о его самой кровопролитной болезни. А тем временем в дверь звонят. Встреча с избранником должна была начаться восемь минут назад.