Цена свободы

      Ближе к трём часам ночи мы перебрались в гостевую комнату, открыли дверь на балкон, включили негромко музыку. Наслаждались. Дождь недавно прошёл, с улицы веяло свежей ночной прохладой. В комнате - приглушённый свет. В желудке - по бутылке вина на каждого, пара кусков пиццы и четыре таблетки энтеросорбента. Меня почти не подташнивает. В голове никаких лишних мыслей. Благодатная тишина. — Ри-и-ик, я так тебя люблю, — меня прорвало на милые откровения. Мы сидели на старом, мягком диване. Рик покорно вытерпел очередное объятие, похлопывая меня по спине. — Что бы я делала без тебя? — Давно бы откинулась, — смеётся парень, разглядывая моё лицо. — Ты вся красная, как томатный сок. Тебе не плохо? — Я люблю томатный сок, — мне весело. Немного кружится голова. — Я уже давно не чувствовала себя так хорошо. Дай лягу на тебя.        Мне удаётся с первого раза удобно уместить голову на его коленях. Рик не удивлён. Он давно уже привык к тому, как алкоголь влияет на моё поведение. В редкие моменты потери самоконтроля, я превращаюсь в жалкого ребёнка, требующего тепла и внимания близких людей. Одним из таких людей был мой старый друг. Знакомы мы были уже почти двадцать лет. Наверное, Рик был первым парнем, который смог разглядеть под слоем разнообразных масок меня настоящую. Без наигранного счастья и доброты. Он видел мои шрамы, мою боль, мой страх. Он знал обо мне всё и оставался рядом. За это я любила его ещё больше. — В этом мире очень сложно найти понимающих людей. Мне определённо повезло, — ночное откровение вырвалось из моих уст в тот момент, когда музыка остановилась. На несколько секунд повисла смущающая тишина. Плейлист сменился. Рик посмотрел на меня сверху. На мгновение в его глазах промелькнула горечь. — Прекрати смотреть на меня так, я в норме. — Я тоже рад, что мы есть друг у друга, Крис, — слабо улыбнулся Рик, пригубив вина. — Скарлетт спрашивала о твоих делах. — Так вот, где тебя носило, — выдохнула, раздражённо закатив глаза. — Она знает, что ты сегодня у меня ночуешь? Её инфаркт не хватит? — Нет, — он поджимает губы, думая, что ответить. — Мне кажется или ты немного предвзята? — Я вообще ничего о ней не думаю. — Да ну? — друг насмешливо вскидывает руками, удивляясь. — Тогда почему ты так раздражена? Ревнуешь?        Меня бесит, когда он так делает. — Конечно ревную, ты же у нас пуп всея Земли, — бурчу, пиная локтем куда-то в бок. Рик заливается смехом, хватает меня за руки. — Не дёргайся. — Иди к чёрту, — я понимаю, что веду себя слишком резко, но не могу остановиться. Мне становится жарко от распирающего в груди гнева. — Меня раздражает, что ты за ней бегаешь так долго. Хоть это и не моё дело. Я не лезу. Просто думаю, что мой лучший друг достоин того, чтоб его любили и относились к нему с уважением. — Крис... — Знаю, знаю, — я делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться. — Прости. Это лишнее, это твоя личная жизнь и я не имею права как-то её обсуждать. — Не в этом дело, — Рик пытается подобрать нужные слова, но сегодня у него это плохо получается. — Забей. Я не против Скарлетт. Я просто хочу, чтоб ты был счастлив, — нервно выдыхаю, скрещивая руки на груди. — Но если ты перестанешь со мной общаться, я тебя порву на мелкие кусочки. — Ну, спасибо, — он улыбается. Получается как-то натянуто. — В любом случае, я всегда рядом. Ты же знаешь. — Знаю.        В какой-то момент грусть одолевает меня. Отстраняюсь от Рика, встаю с дивана и выхожу на балкон. Всё это происходит в полном молчании.       На самом деле, мне в какой-то степени нравилась Скарлетт. По словам этого влюблённого идиота, она была милая, в меру добрая. И, хоть мы ни разу с ней не виделись вживую, я могла быть уверенна в том, что девушка красива. Вкус Рика на любовные треугольники мне никогда не нравился, но он был неплох. Возможно, если бы не мой гнусный характер, не эти жуткие ситуации в их отношениях, я бы подружилась с ней. «Или отбила её у двух ухажёров, свалив в закат...» — Обожаю твои перепады настроения. Держи, — парень просто приносит новую бутылку. Видимо, время культурных пьянок прошло. — О чём задумалась? — Как пошлю тебя нахер, заберу Скарлетт и улечу в закат на своём несуществующем авто, — с яростью хватаю вино, отхлёбываю с горла. — Спорим, я буду лучшим её поцелуем? — Поверю тебе на слово, — смеётся друг. За всё время мы ни разу не целовались. Что удивительно, учитывая, как я люблю целоваться с людьми. Вместо приветствия. Но с Риком все около интимные моменты остались в стороне. Скорее потому, что мы оба слишком дорожили нашей дружбой, чтоб испортить её глупыми и никому ненужными намёками на секс, отношения и всё в таком духе. — Не стоит проверять. — Тебя проверять нет смысла. Я всё ещё помню тебя в подростковом возрасте. Травма на всю жизнь останется. — Иди в жопу. — Это шутка, дорогой, — наигранно извиняюсь. Порой мои резкие высказывания могут ранить. Я обнимаю его, чувствую напряжение. — Хей, с тобой всё в норме? — Да, просто устал за всё время, как собака, — тяжело выдыхает. — Я волнуюсь за неё. Постоянно переживаю, всё ли хорошо. Как она себя чувствует? С кем находится? А когда мы ссоримся, я чувствую себя ужасно. — Из-за чего вы ссоритесь? — я отстраняюсь, делаю глоток вина. Как ни странно, оно всё ещё обжигает моё прокуренное горло. Мне хочется взять Рика за руку, но пока не решаюсь. Взвешиваю все за и против, оценивая своё состояние. «Выдержу ли я его эмоции?» — Она закрывается от меня. Не даёт возможности помочь, как-то спасти, — я смотрю на его руки: взбухшие вены, покрасневшая кожа. Наверняка, они сейчас очень горячие. Сравниваю свои вечно ледяные, неухоженные пальцы с большими, жаркими ладонями Рика. Он переводит взгляд на меня. — Вы с ней в этом очень похожи. Ты тоже никогда не подпускаешь к себе, не даёшь возможности тебе помочь. Ты просеиваешь каждую свою эмоцию, контролируешь. Отмеряешь, что мне нужно знать, а что нет. Знаешь, это жутко раздражает. Ведь я даже не знаю, имею ли я на это право... Имею ли я право оказывать ей свою поддержку? Спасать? — Рик, — я решаюсь на это: кладу свою ладонь поверх его. По коже пробегает неприятная дрожь. Я чувствую каждую его эмоцию. Убийственная горечь. Непонимание. Страх. — Ты имеешь право делать всё, что тебе хочется. Она дорога тебе. А за это стоит бороться. Стоит спасать. Только, если она этого тоже хочет. В противном случае - это бессмысленно. И больно.       Глаза в глаза. Я понимаю его, хоть и ненавижу, когда приходится это делать. Моё тело напрягается от обилия эмоций, чувств. Я закипаю вмиг. Меня потряхивает. Приходится стиснуть зубы. Каждый раз, когда я использую свою эмпатию, откаты отбивают по моим рёбрам кухонным молотком. Терплю. Впитываю, словно губка, все его эмоции. Горло неприятно саднит тоска, горечь бьёт по вкусовым рецепторам и заставляет меня сдерживать слёзы. Злость и страх селятся на уровне грудной клетки, стискивая диафрагму. Тело бросает то в жар, то в холод. Терплю. Крепче сжимаю пальцами его ладонь.       Рик молчит. Его дыхание становится спокойным. В глазах постепенно появляется старый огонёк надежды и умиротворения. Легче. Я вижу, как ему становится легче. Грубые впадинки меж бровями разглаживаются. Руки остывают. Мы оба вымученно улыбаемся. Мои зубы предательски начинают стучать. Порывы влажного ветра касаются моего лица, мне приходится зажмуриться. — Морозит? — Рик беспокоится, как обычно это бывает. — Может пойдём обратно? — Нет, мне здесь нравится. Просто нужно немного подождать. — Подожди. Я принесу плед. — Спасибо, — до меня начинает доносится музыка из гостиной. — Захвати сигареты.       Через пару минут он возвращается с пледом, пачкой сигарет и колонкой. Музыка становится мелодичнее, тише. Рик включает что-то на свой вкус, кидает мне на плечи мягкий плед, открывает новую пачку сигарет. Протягивает мне одну. — Это тебе спасибо, — он помогает мне подкурить. — Ты снова меня успокоила во вред себе. — Не парься, это уже проходит, — нагло вру я. Успокаиваю тело, откладывая задушенные эмоции Рика далеко в подсознание, готовясь к очередным ночным кошмарам. — Я знала, что делаю. Я правда считаю, что тебе не стоит бояться. И, хоть мне всё это не нравится, я тебя прекрасно понимаю. Мне тоже хочется тебе помочь. — Спасибо, Крис, — поджимает губы. — Может, наконец, расскажешь мне про то, что с тобой творится?       Пару минут я обдумываю, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. Стоит ли обременять его таким грузом? Ведь его не станет меньше во мне. Когда-то мой преподаватель философии сказал: «Когда человек делится с миром негативом, его становится в два раза больше. Проблемы никуда не исчезают, страх увеличивается в размерах, печаль поселяется в сердце того, кому ты решила его разбить. А с радостью наоборот. Счастья становится вполовину меньше, когда о нём говоришь. Потому, дорогая, лучше совсем молчать. Больше проку будет...». Тогда это мне казалось полнейшим бредом. Абсурдом старика. А сейчас, когда я чувствую на своих плечах груз ответственности десятков людей, которые делились со мной своей болью, я соглашаюсь. «Имею ли я право обременять Рика?»       Уже неважно. — Я хочу умереть, — беспристрастно, максимально уставшим голосом. Тонкая струйка дыма окутывает мой профиль. Зарываюсь пальцами в волосы. — Я заебалась.       В этом слове столько грёбаной жалости к себе, что меня передёргивает. Следующие полчаса Рик покорно молчит, слушая мои жалобные попытки оправдать своё текущее состояние. Мне стыдно. Каждый раз, когда алкоголь даёт в голову и разрушает кропотливо отстроенные стены, я чувствую себя куском дерьма. Моя жизнь не такая уж плохая, если взглянуть на неё со стороны. Любящий парень, попытки построить с ним хоть мало-мальски хорошие отношения, семья, хорошие друзья. Неплохая работа, в которой я пропадаю большую часть времени, забивая свой график тоннами информации.       Лишь бы не думать о том, что творится внутри. А там - разрушенные миры. За внешней наигранностью скрывается разбитое и вымученное тело. Маленький ребёнок, не понимающий, что ему делать и как выбраться из-за решёток, которые я возвела в надежде скрыться от него. Закопать себя. Забыться в рутине пролетающих перед глазами дней. Забить гвоздями свою боль, страхи, свои разодранные до мяса и костей руки, пытающиеся карабкаться наверх. Я не понимала себя. Не понимала, что происходит и почему внутри так пусто от признаний в любви, от объятий когда-то горячо любимых людей? Почему так тошно от самой себя? — И почему в моей голове постоянно крутится мысль: «Ты не должна быть здесь. Спаси, спаси... На свободу...»? — мой отчаянный всхлип разрушал нас. Две уставших пары глаз встретились. — Почему я не чувствую себя дома, Рик? Где бы ни была? С кем бы ни была? Иногда я забываюсь и представляю, будто ты рядом, как в детстве. Мы снова ходим в одну и ту же школу. Видимся на обеденных перерывах. Я вспоминаю эти моменты, и мне становится на время легче. Но, я всё равно не чувствую своего места. Будто проживаю не свою жизнь. И этот голос в голове... — Голос? — Рик впервые заговорил. Он был взволнован и не понимал о чём идёт речь. — Какой голос? — Иногда он приходит мне в ночных кошмарах. Я не вижу лица, даже силуэт различить сложно. Мне просто слышен голос. Он говорит спасти его. Спасти... И он такой отчаянный, будто вот-вот и человек, который просит о помощи, исчезнет. И всё, что он может, это умолять меня остаться. И когда он произносит моё имя, я просыпаюсь. Задыхаюсь, дрожу всем телом. И ещё, Рик, я плачу... Я постоянно плачу. Мне просто, мне кажется.. На какое-то мгновение, что я, я... — Дома?       Я замолкаю, ошарашенная его словами. Чувствую, как по разгорячённым щекам льются слёзы. Я смотрю на Рика, распахнув в удивлении глаза и рот. — Да..., — сердце пропускает удар. Всхлипываю, глотая прохладный ночной воздух. — Дома... Я не знаю, что со мной? Я схожу с ума, Рик? Таблетки помогают приглушить эти сны. Помогают перестать видеть и чувствовать. Дают мне возможность жить на автомате. Существовать. — Иди сюда, — Рик обнимает меня крепко, позволяя уткнуться носом ему в грудь и отчаянно разрыдаться. Я ненавижу свою слабость, но не могу прекратить жалеть себя. — Когда ты говорила об этом голосе, твои зелёные глаза пылали. Это похоже на безумие, но я практически никогда не видел такого взгляда. — Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, не знаю, не знаю! — мои пальцы сжимаются в кулаки. Голос хриплый, схожий на крик утопающего. — Не знаю, как перестать чувствовать это дерьмо. Как вырвать из себя... Я чувствую, будто гнию изнутри. Будто там одна сплошная рана, кровоточит, болит. Эти перепады, все эти эмоции, как один человек может их испытывать в ТАКОЙ мере?! — Ты говорила об этом со своим врачом? — его руки гладят мою спину, сжимают сильнее, чтобы стало легче. — Твои сны, эмоции других людей, компульсии, ты об этом говорила? — Да, — ответ выходит почти неразборчивым. — Говорили. Мне прописали ещё таблетки. Но, я не хочу, чтоб меня упекли в психушку. Я не говорила про голос. Это ведь можно приписать ко снам. — Тебе стоило об этом упомянуть. Доктор Мартинс давно с тобой работает, он бы понял. — Знаю. Но, я не могу. Мне страшно. — Кто-то ещё знает об этом? — О голосах? — переспрашиваю, выдыхая. — Никто. Кроме тебя. — Лестно, — Рик слегка улыбается. Он отстраняется, кладёт руки на мои плечи и поворачивает меня так, чтобы видеть мои глаза. — Но тебе нужна помощь, Крис. Я могу сходить с тобой на сеанс.       Молчу. Не знаю, что ответить. Такое ярое желание помочь меня радовало, но в то же время я не могла себе признаться. Мне не хотелось расставаться с этим голосом. Мне хотелось слышать его постоянно во снах. Чувствовать его тепло. Это сложно объяснить кому-либо. Даже Рику. Потому я молчала. — Всё будет хорошо, мы сходим вместе. Когда у тебя следующая встреча? — друг не прекращал гнуть своё. — Через неделю. Я завтра еду к Трис загород. — Трис? Вы снова общаетесь? — Рик удивлён не меньше меня. Я сама не знала, что так получится. Моя давняя знакомая написала мне спустя пару лет. Это произошло в конце августа. Слово за слово, - и вот мы вновь общаемся, как хорошие подружки. — Да, сама в шоке. Она позвала меня на неделю к себе. Там природа. Отдых, — говорю отстранённо, вытирая слёзы. — Отдых тебе пойдёт на пользу. — Угу. — Решено, после поездки к Трис мы с тобой идём на сеанс к терапевту, — в его голосе было столько уверенности и желания помочь, что мне ничего не оставалось, как согласиться. — Ладно.       Рик вымученно улыбался мне. Конечно, мы не могли избавить друг друга от накопившихся проблем, но нам хватало даже того, что каждый из нас старался. Помогал. Был рядом. Большего эта ситуация не требовала. Мы были рядом. — Всё будет хорошо, — стараюсь как можно убедительнее, прячу глаза, чтоб не выдать себя. Совершенно не верилось, что пресловутое "хорошо", о котором трубят на каждом шагу, наступит. — Я всегда буду рядом с тобой, ты же знаешь. Даже если физически я буду на другом конце света. — Только давай без шуток про "тот свет". Достану где угодно, — он шутит, но голос напряжён. Рик не любит мои самоубийственные шутки. — Ты же знаешь, я не такая слабачка, — говорю, а сама не верю себе ни на йоту. Сколько раз в голове я прокручивала момент своей долгожданной смерти. Надеяться умереть - самое глупое и страшное занятие во Вселенной. Самоубийца, пытающийся оправдать своё поражение желанием жить. Жалкое зрелище. Мне было страшно от этих мыслей. И в то же время, я ими упивалась сполна, играя своей жизнью, как спичками. Давно разлила топливо - но всё задуваю огонь. Наверное, я была худшим недосуицидником во всём мире.       Рик мне не ответил. Вместо этого, он просто взял меня под руку и повёл в спальню. Моя голова жутко кружилась, в горле пересохло. Было ощущение, что по гландам провели наждачной бумагой. Мне не хотелось спать, но в тот момент, когда меня уложили на кровать и укрыли пледом, я провалилась в беспокойный сон. В голове мелькало навязчивое желание попросить Рика остаться. Но, он ушёл. И стало тихо.

***

— Убери свои руки, — его грубый голос приводит в чувства. В комнате темно. В голове пусто. — Ты вся мокрая, где тебя носило?        Я почти не чувствую своего тела. В глазах туман. Где-то вдалеке слышен шум дождя. Я не чувствую своих рук. Наблюдаю, как они медленно касаются чего-то холодного и острого. Тело сковывает озноб. Каменею, не в силах контролировать себя. — Ты что творишь, идиотка? — чей это голос? Почему он мне кажется знакомым? — Ты всё же собралась меня убить?       Убить? Точно... Я собиралась убить. Крепче сжимаю пальцы. В нос бросается резкий запах крови. Сдерживаю очередной рвотный позыв, прикусываю нижнюю губу. Мне удаётся разлепить веки и немного сфокусировать внимание на своих руках. Содранная до мяса кожа саднит, отрезвляя затуманенное сознание. «Стекло? Почему я держу осколок?»       Мысли заторможены, в голове полный хаос. Не успеваю подумать о том, что происходит, как чувствую острую боль: из надорванной раны сочится кровь. Звук дождя становится громче. В какой-то момент мне кажется, что он смешивается с прерывистым ритмом моего сердца. По венам бьёт ливень. — Прекращай, — голос становится раздражительным. Я перевожу взгляд и встречаюсь с его глазами. Лёд и пламя. Меня бросает в жар. Животный ужас затмевает сознание, ритм сердца ускоряется. Я чувствую отвратительное напряжение во всём теле - оно готово в любую секунду бросится на своего врага. — Ненавижу тебя, — я не узнаю свой голос. Хриплый, ужасный голос. Ощущение, будто его обладатель побывал в преисподней. Вспышка безумия, - и я понимаю, что так рычит животное, загнанное в угол. — Ненавижу.       В одно мгновение меня накрывает волной чувств: гнев, страх, отчаяние, жалость. Они взрываются в моей груди фейерверком - пространство окрашивается в багровый оттенок. Мне на секунду кажется, что в сердце пробивает брешь любовь. Но это длится недолго. Мои руки сжимаются крепче - осколок разрезает сухожилия.        А он всё смотрит. Я не могу распознать черты лица, не могу рассмотреть цвет волос. Перед глазами всё плывёт. Но я чётко различаю взгляд, полный призрения. Оно обволакивает каждую клеточку моего пылающего тела, разрушая во мне последние надежды. Злость и неведанная мне доселе решительность разрывают мою душу на шматки. Секунда - рука вздымается вверх, прижимаясь к горячей шее. Осколок с лёгкостью разрезает кожу, алое пятно намертво впитывается в воротник рубашки. — Что ты? — я слышу испуг? Неужели? Он не успевает добраться до меня. В один миг я чувствую, как горло обдаёт жуткой болью. Кровь. Яркая, тёплая кровь разрывает мои артерии. Мне не страшно. Я умираю и чувствую себя безумно счастливой. — Нет! Твою мать!       Я теряю сознание, понимая, что впервые заставила его пожалеть о своём решении. — Нет! — жуткий, неразборчивый крик вырывает меня из сна. Я хватаюсь руками за шею. Сердце бешено стучит, я чувствую его в своём горле. Тело прошибает дрожь, пот струится по вискам, смешиваясь со слезами. — Ты в порядке? — Рик вмиг оказывается на моей кровати, ошарашенно глядя на меня своими глазами. Он хватает меня за руку, пытаясь привести в чувства. Психоз этой реальности разносит в клочья остатки разума. — Крис, ты жутко бледная... Почему ты плачешь? Что случилось?       Молчу. Меня лихорадит. Пытаюсь вспомнить сон во всех подробностях, но ничего не выходит. Единственное, что мне удаётся - это выудить взгляд, полный презрения. Кажется, его обладатель был скоплением всей ярости человечества. — Этот голос, этот взгляд, — бормочу себе под нос, всё ещё чувствуя на своих руках жар собственной крови. Мои ногти царапают нежную кожу шеи, проверяя её на наличие глубоких ран. Жутко. Ледяными пальцами прощупываю бешеный пульс. Сердце бьётся так, будто я пробежала адский марафон, обгоняя смерть на половине пути. — Голос... — Что? Снова? — Но..., — я посмотрела на Рика и в ужасе закричала. — Ты! Ты... Это ты! — Так кого ты собиралась прикончить, чёртова идиотка?       Это был не Рик. Мои руки сжали стальной хваткой. Мучительный вопль заглушил хруст костей. Во все глаза я пялилась на человека из моего сна. Чёрные волосы. Отвратительный шрам на лице. Беспристрастная мимика. Серая радужка глаз. Нечеловеческая сила. Неудержимая ярость.       Он был здесь. Сидел напротив меня, ломая мне лучевые кости, не напрягаясь. Его прикосновения обжигали кожу словно раскалённый металл. И это казалось настолько привычным, бросая в ступор. Как будто так было прописано в самой книге Бытия. Будто, так уже было сотни раз подряд, с самого зарождения Вселенной. — Ты - жалкая, — его хриплый низкий голос бил по ушам, заставляя меня задержать дыхание и задрожать всем телом. — Тебя не должно было существовать в этом мире. Ошибка системы. Ничтожество. — Прекрати..., — в сиплом голосе зарождается злость. — Не надо, прекрати. — Ты - ничтожество, — он приближается ко мне, скручивая руки сильнее. Я чувствую, как кости ломаются под напором грубых мужских пальцев. Мои сосуды лопаются. Страшно. Это полное безумие. — Грязная, вшивая скотина. Тебе надоело жить, да?       Я не понимаю, что происходит. Почему он здесь? Кто он? Что ему нужно?       Кровать прогибается под его телом, он прижимает меня к ней, наваливаясь сверху. Организм цепенеет. Я не в силах пошевелиться. — Прекрати... Нет, не надо, — я паникую. От его присутствия кровь стынет в жилах. От его голоса моё желание исчезнуть растёт с невообразимой скоростью. — Ты - мразь, — он чеканит каждое слово, отбивая ритм моего сердца. Его дыхание обдаёт жаром мою шею. Совсем близко. Шёпот. Дьявольский шёпот на ухо. — Скажи, Кристель, ты ненавидишь меня?       «Ненавижу?» — Я... Кто ты? Кто ты, чёрт возьми?       Кожей я чувствую его ухмылку. Жуткий оскал, от которого цепенеет всё тело. Сердце пропускает удар, качая адреналин по венам с невероятной скоростью. Боже, он такой горячий. Мне ужасно душно. — Не важно, кто я, — одной рукой он всё ещё держит моё запястье. В один миг его вторая рука перебирается выше, сжимая плечо стальной хваткой. Я не успеваю увернуться, как оказываюсь полностью обездвижена напором его тела. Сквозь одежду ощущается мощь мужских мышц. — Важно, кто ты. Никому не нужное, жалкое подобие женщины. — Прекрати, хватит! — я дёргаюсь всем телом, пытаясь скинуть его с себя. Мозг начинает работать со скоростью света. Наконец, оцепенение спадает. Инстинкт выживания завладевает моим сознанием. — Помогите! Блять... Блять! — Закрой свой поганый рот, — сталь в голосе. Удар по лицу отрезвляет. В глазах темнеет. Моё горло сжимают со всей силы, перекрывая дыхание.       Я горю заживо. Лёгкие разрываются. В горле застревает крик. — Скажи, Кристель, как ты желаешь умереть?