Выхожу тебя искать

Странный город, странный день. В пустоту из пустоты. Под ногами чья-то тень Убегает от темноты. Сергей Бабкин, Мама

Верджил Брожу кругами по лабиринту без конца и начала. Тут невозможно жарко и не получается с этим свыкнуться… перестать обращать внимание и забыть. Ад — дом отца, наш дом, но мне не комфортно, хотя я никому об этом не говорил, терпел. Я не чувствовал себя как дома, даже когда здесь меня считали правой рукой Мэндоса. Считали? Я так старался. Где и когда я чувствовал себя дома? В последний раз лет в четырнадцать, кажется. В уши бьет тишина, спутывая и без того нестройные мысли. Они выстраиваются в неправильной, ненужной последовательности, но вопреки всему образуют красивую логическую цепочку. Как темный фон в больших пазлах — меняешь местами случайно оказавшиеся одинаковыми по форме детали, и не понять, как надо, как было задумано… Из-за этой путаницы я не могу нормально думать. Только знаю, что мне надоело одиночество. Чувствую себя без Ямато, как без руки… Умираю от скуки. А я-то самонадеянно верил, что мне не может стать с собой скучно — я должен быть самодостаточным, я умею. Действительно непревзойденное наказание, демоны — большие мастера подобных штучек. Воспоминания приходят сами — раздражают. Но… уносят меня очень далеко, прячут от моей новой реальности. И вот я уже погребен под воспоминаниями. Лежу и смотрю… Не в небо, а в серый потолок... когда-то. Данте Вокруг мутная непроглядная дымка. Я не вижу ни рук, ни ног, бесполезно блуждая в комковатом тумане. Поднимаю руку поближе к лицу, подношу ладонь к самому кончику носа — серость и ничего больше. Пустая безжизненная пелена везде, такая плотная, что кажется, с каждым вздохом я глотаю крупные клочки тумана, а воздуха мне почти совсем не достается. Блядь, как же трудно дышать! Я как будто начинаю терять сознание? Дерьмо… Хочется прислониться к чему-нибудь и закрыть глаза. Но рядом нет ничего, хотя бы отдаленно напоминающего опору. Просто пытаюсь поплотнее сомкнуть веки, чтоб под них не просочился вездесущий туман, и с удивлением обнаруживаю, что они уже закрыты. Ну что за мистификация? Бред же?! Я удивительно долго не могу проснуться… Блондинка. На меня смотрит блондинка в клевом крошечном красном бикини, у нее белые зубы, неестественно зеленые глаза и большая грудь. Отворачиваюсь и пялюсь в потолок, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Пора сменить этот гребанный прошлогодний постер… Я весь в испарине, волосы противно-влажные и липнут к голове. Нет никаких сил подняться, да и желания тоже. Лень… Все лень. И слишком рано. Час дня - не больше, это даже не утро… Но заснуть сейчас — непозволительная роскошь — я не люблю отдаваться тоске. Мне вообще больше нравится быть сверху, как бы ни звали партнершу. Мне всегда снились невозможно яркие цветные сны. Иногда это были кошмары, полные демонов, огня, собственной беспомощности и умирающей у меня на руках матери. Но… Даже кошмары были лучше, чем эта бесконечная душная серость! А, может, я просто успел привыкнуть к своим демонам?.. Трель телефонного звонка снизу нисколько меня не трогает. Жаль, что рядом нет телефона, я убил бы его об стену, чтоб ни один мудак не смог сегодня до меня дозвониться. Лежать на сбитых мокрых простынях невероятно противно. Только брезгливость заставляет меня встать и отправиться в душ, предварительно запихнув пластинку в старый музыкальный автомат и прибавив громкость до максимума. Звучит… Застываю на пороге ванной — из зеркала на меня смотрит необычайно серьезный и усталый — Верджил. Но его лице играют тени, так, что кажется, что щеку рассек шрам, губа закушена, в глазах два смертельных неукротимых смерча и… тоска. Он… сдерживает крик?! Требуется около семи секунд на осознание того, что слипшиеся волосы делают меня уродом — охренительно! Запускаю в шевелюру пальцы — прихожу в себя. День определенно не задался — опять звонит телефон. Да какого черта?! Душ, пицца и клубничный санди у Энзо и никакой работы.