Выхожу тебя искать

Каждый следующий шаг, Новый запах, свежий след. Тут был дорожный знак, А теперь его здесь нет. Сергей Бабкин, Мама

Верджил Отец… Отец беззвучно плывет по соседнему витку лабиринта, как всегда величественный, мужественный, прекрасный. Живой. — Отец. Он не смотрит, не слышит… Или не хочет узнавать меня? Просто движется в одному ему ведомом направлении, ныряет в проход и оказывается всего на несколько метров впереди. — Отец! Он даже не считает нужным обернуться… отдаляется от меня — как всегда. Стискиваю кулаки и зубы, сдерживая злость и… Да, да! Обиду, Дьявол тебя возьми, папа! Нет, я прекрасно помню, что ты и есть Дьявол. Я тоже..? Беру себя в руки — не зову его больше. Я не унижусь перед ним… Но не могу упустить такую возможность и, забыв о гордости, бегу за его следами все быстрее и быстрее. Догоняю, дотрагиваюсь… Отец рассыпается серым пеплом, а на его месте оказывается банальный хорошо мне знакомый низший демон. Смерть. Она замахивается, и я перехватываю лезвие косы рукой, кровь течет по изрезанным пальцам. Смерть клоунски улыбается мне. Раны быстро затягиваются, она продолжает наступать. Ловлю ее стремительные удары в сантиметрах от цели, с трудом успевая отвечать. Новые кровавые полосы на ладонях появляются раньше, чем успевают исчезнуть старые. Регенерация не на высоте… и уже давно, я помню. Но каждый раз, как в первый. Сложно терять то, что всегда происходило само, легко и привычно. Это как разучиться летать… Я реально оцениваю свои способности к рукопашному бою — они далеки от идеальных. Мои сильные стороны: логика, хитрость и магия, скорые легкие выпады. Не хочу рисковать и принимаю демоническую форму. Кажется, не чувствую боль — хорошо. Маленькая Смерть умирает почти мгновенно. Становлюсь человеком, ничто меня не отвлекает, и теперь я замечаю боль в полной мере. Она меня… раздражает, как обычно. Отвлекает и ранит, я привычно, выученно ее игнорирую. Я смогу, иначе я не я. Кровь течет из рассеченных рук, пачкая манжеты изорванной рубашки. Порезы затягиваются подозрительно медленно. Понимаю, что не стоит больше так безрассудно тратить энергию на перевоплощение. Хочется есть… Давно. Я глупо верил, что забыл об этом желании? Понятие «время» истончилось и стерлось совсем. Все чаще хочется остановиться, все сильнее хочется спать. Только я давно не могу уснуть. Или больше не замечаю, когда проваливаюсь в сон. Не знаю… Вижу впереди толпу демонов, а чуть поодаль поблескивает золотом в лучах жаркого адского солнца светловолосая голова… моей матери. — Мама, — выдыхаю завороженно, как в детстве. Она идет ко мне, такая красивая, тонкая, нежная — светится вся… — приближается к демонам, не замечая их! Так много уродливых, непропорциональных мохнатых туш: неуклюже переминаются с ноги на ногу, рычат, причмокивают в предвкушении лакомства, наступают на нее. — Мама, не надо! Я бегу туда, к ним, забывая обо всем, кроме… на ходу засыпая демонов волшебными сферами. Взрывные волны исторгают куски мертвых тел и поливают землю разноцветной кровью. Новые твари стекаются к матери со всех сторон. Врезаюсь в самую толпу, бью не глядя, чтоб попасть хоть куда-нибудь. Уворачиваюсь, снова бью. Удачнее всего получается в глаза — они воют и вертят незрячими башками, скалят зубастые пасти. Хватаюсь одной рукой за нижнюю челюсть, другой за верхнюю, разрываю. Ломаю лапы, хребты, шеи. Я видел, как это делает Данте, я даже могу представить, что я - это он. Но их так много… И те, которых мне не удается отвлечь, неумолимо подбираются к спешащей ко мне матери. Меня слишком мало! Принимаю демоническую форму — горю изнутри, убиваю, крушу, рушу — боюсь не успеть. Мама вскрикивает, я бросаюсь вперед. Пытаюсь взлететь, позабыв, что тут это невозможно. Мама тихо всхлипывает, но я слышу. Отшвыриваю еще двоих демонов и вижу, как она медленно оседает в лапах одного из чудовищ, как страшно и быстро жизнь покидает ее тело. Стою и смотрю, не замечая, что меня рвут когти и зубы, как хрустит в чьих-то лапах мое крыло. Я смотрю, как умирает моя мать, и ничего уже не могу сделать. Это сводит с ума… Безумие так близко, и я растворяюсь в нем, реальность ускользает… Опять не успел. — Мама! Она умирает снова… на моих глазах. Я — сын легендарного Темного Рыцаря Спарды — не успел, не сумел, не справился… Мальчишка, как тогда. Предательский комок подступает к горлу и что-то попадает мне в глаз. Я… плачу? Я много лет верил, что от этих воспоминаний мне больше не будет больно. Больше не получается… Она истекает кровью, которая мгновенно впитывается в горячий песок, даже следа не остается. Исчезает постепенно: сначала лицо, потом голова, руки, ноги и туловище. Моя больная галлюцинация. Морок… Едва сдерживаю крик, зажимаю рот ладонями — привкус крови на губах отрезвляет, инстинкт самосохранения берет свое. Мне трудно двигаться, кровь застилает глаза, но все равно демонический сброд с задворок Ада — ничто по сравнению со мной! Медленно, расчетливо, теперь уже правильно — без эмоций — убиваю их всех. Остаюсь один. Ложусь на песок, устало прикрыв глаза. А когда нахожу в себе силы открыть их — уже человек. Как глупо. Горячий песок тычет мне в лицо мою человеческую суть — это страшно. Знаю ли я что-нибудь о себе? Сплевываю кровь, поднимаюсь и снова опускаюсь на землю. Долго сижу, обхватив колено руками — жду… Идти куда-то с поломанными ребрами и странно сместившейся к плечу лопаткой — неразумно. Я устал… от одиночества и миражей… чертовски. Мне не страшно. Просто, все чаще хочется позвать… Кого? Зачем?! Все равно никто не придет. Лицо привычно кривится в ухмылке, и сейчас это тоже больно… За мной никто никогда теперь не придет и лишь я сам виноват в этом. Раньше Данте, наверное… мог бы. Несмотря на то, что я всегда был не подарок. Им было со мной тяжело? Почему? Ведь я все для них… Ведь он ничуть не лучше, правда! Мы не понимали и не хотели понимать друг друга, соперничали, ссорились, неделями не разговаривали, доводя маму до исступления. Став старше — предавали друг друга по мелочи, дрались до последнего, даже убивая порой. Все в шутку — не до конца… Хотелось победить, сорвать настоящий джекпот, доказать, что лучше, достойнее — что не похожи! Зато против других были всегда вместе и верили, что бессмертны, со всем справимся играючи. Черт! Отец ушел, мама умерла, а ты… стал такой весь из себя рыцарь — без страха, упрека и сомнений — нет предела самолюбованию. Радуйся — ты лучше! Сказать тебе об этом? Обойдешься! Достаточно того, что я знаю. Я первый предал по-настоящему. Ты не простишь, а я не попрошу прощения. Конец. Мне досталась дурная слава и одна мелочь — бредовые и реальные сны, которые я не могу отличить от яви. Глупо бросаюсь каждый раз догонять, спасать, бороться, зная, чем все это закончится, но… Не могу помнить об этом, когда вижу их! Не могу позволить себе не попытаться! Я хотел бы не стать, чтоб все это остановить. С ума схожу! А может быть… я еще не рехнулся лишь благодаря этому? Просто иду, уже не веря, что где-нибудь есть выход. Но я не имею права отступать. Я должен справиться. Где-то очень знакомо, чисто и радостно звенит металл. На линии горизонта с мечом наперевес стоит мой брат. Вспомнишь лихо — появится тихо… Это не может быть правдой, я тебе такой не нужен. Ты лучше! Невозможно… Почему же так хочется тебя позвать? Голос предает, слова рвутся на волю, я тихо проглатываю их, прикусывая губу для верности. Но не могу отвести глаз от тебя. Тебя, конечно, окружают демоны и ты убиваешь их так, будто танцуешь. Дьявольски красиво, стремительно, нереально. Взмахом головы убираешь с глаз постоянно мешающую неровно обрезанную челку — сверкаешь на солнце — Данте. Верю — не верю… Верю… Не верю… Боюсь не поверить. Вдруг ты окажешься настоящим?! И ты, в отличие от отца и от матери, встречаешь мой взгляд — в груди больно. — Данте! — Все же я говорю это вслух. Островок между нами кишит демонами, они все прибывают: возникают из ниоткуда, заполняя пространство. Ты дерешься, и преступление — этого не видеть. Если ты пришел, я даже… Я соскучился, Данте. Нечеловечески соскучился. Мне сейчас стыдно за Нело-Анжело, за Темен-ни-Гру. Если ты окажешься настоящим, значит, ты еще лучше, чем я думал! Сволочь ты. Стыдно будет, как ни в чем ни бывало посмотреть тебе в глаза после нашей последней встречи, но ты не узнаешь и не поможешь. Не… заметишь. Зато я скажу тебе, что соскучился. Я чувствую такой прилив сил! Может быть, это Ребеллион в твоей руке меня успокаивает? Я пробираюсь тебе навстречу, телепортируясь куда могу, пытаюсь осторожно уходить от ударов и обрушивать на демонов магические сферы. Ты все ближе — это утешает. Вот только демонов не становится меньше! Время привычно ускользает от меня. Ты по-прежнему молниеносен и непобедим, только я вижу, как ты начинаешь уставать. И будто по чьей-то злой воле натиск адской кодлы становится сильнее, яростнее. Коса бьет тебя в грудь, другая достает сзади — и раны расцветают алым. Я сдавленно рычу. Потому что никто не имеет права..! Больше не задумываясь, не жалея себя, иду напролом. Мне бы Ямато, но нет — так нет. Глубокие борозды, рассекающие твою грудь и спину, затягиваются на глазах. Слава Спарде, от них не остается и следа, лишь кровавый росчерк — спереди и неровный разрез на плаще — сзади. Ты почему-то не превращаешься. Хотя… Это так похоже на тебя. Умирать, но никогда не становиться демоном. А они повсюду, наступают стеной, умирают по двое или по трое, не всегда успевая понять отчего, но ранят тебя снова и снова. Ты падаешь, и они как свора голодных жалких щенков набрасываются на тебя, все, кто были поблизости, разом. Слишком много! Теряю тебя из виду. Быстрее… Я весь в крови и принять демонический облик в этот раз труднее, чем когда-либо. Отрываю головы, разрываю лапами безжизненные тела. Быстрее… Где ты, Данте? Еще быстрее! Расшвыриваю последних чудовищ и падаю рядом с тобой на колени. Дотрагиваюсь до лба, сдвигая ненавистную челку — еле живой и очень горячий. Ты открываешь свои сумасшедшие кобальтового цвета глаза. Ты умираешь. Глупо глажу тебя по волосам и ничего не могу сказать. Надо сказать… прости, хотя этого будет мало! Опускаю голову и плачу. Ты вздрагиваешь у меня в руках, и серо-голубые глаза разгораются рыже-красным. Тебя больше нет, есть демон с бессмысленной жуткой мордой, совсем непохожий на твою демоническую форму. Я таких еще не встречал. Слезы позорно катятся еще сильнее, потому что поверил, дурак. Зря! Этот демон значительно сильнее всех, которые уже встречались мне в проклятом лабиринте. Или я так ослабел? Теперь нужно ждать очень долго, чтоб раны затянулись до конца. Когда я восстанавливаюсь, всегда хочется спать и есть, а больше всего — не быть одному. — Данте…