Ваше Высочество, будьте так любезны, раздвиньте свои ноги

Можань нахмурился и, протянув руки, дёрнул Се Юня обратно, так что тот почти навалился на него. Ван Ибо руками вцепился в спинку дивана и лишь многолетняя практика танцором позволила ему не упасть тяжёлым грузом на тонкое тело князя, но лицо всё равно было слишком близко к лицу Можаня. Пришлось протолкнуть колено между его ног. — Ни в какую кровать мы не пойдём, — прошипел ему в лицо князь и схватил одну руку Ибо, кладя её на свой затвердевший пах. Парень тут же переменился в лице, его выражение стало каким-то сложным и непонятным для князя. — Потому что ты займёшься мной прямо сейчас. Внезапно губы Се Юня искривились в непонятной улыбке: — Так уж и быть, Ваше Высочество, — он сжал чужой член в руке, и Можань снова прикрыл глаза и выдохнул. — Но разве Вашему Высочеству не будет неудобно? Его пальцы медленно двигались по князю через одежду, но даже такие нехитрые ласки заставили его раскраснеться. — Делай свою работу, понял? — немного хрипло оборвал его князь Чэнь и слегка толкнулся в чужую ладонь. Ему хотелось больше, и пусть он будет в принимающей позиции, но заполучит себе этого юношу! Ван Ибо больше ничего не сказал. Он лишь хитро взглянул прямо в глаза князю, а после слез пониже, руками раздвигая его ноги. Не разрывая зрительного контакта, Ибо так же медленно взял полог княжеского одеяния и, улыбнувшись ещё шире, забрался под него. Затем его руки принялись ловко развязывать нижние штаны на Можане, пока перед его лицом не показался чужой полувставший член. «Интересно, — подумал Ван Ибо, тёплыми пальцами прикасаясь к красивой головке, — у Сяо Чжаня такой же?» Но пришлось отринуть все лишние мысли и взяться за дело, когда сверху послышался нетерпеливый стон, а сам князь заёрзал. Ибо усмехнулся и провёл несколько раз по длинному, слегка тонкому, но очень красивому члену, а потом, не медля, взял горячую головку в рот, тут же проезжаясь немного дальше, чтобы член уткнулся в нёбо. Можань сверху снова застонал. Конечно, его и раньше услаждали ртом, но то, как этот юноша двигался под его одеяниями, когда он не мог его видеть, лишь прибавляло ощущений. Горячие пальцы сжимали его бёдра, не давая контролировать процесс, как князь привык, но в этом было что-то очень горячее. Что-то, что определённо нравилось этому князю. Он закусил костяшки пальцев, стараясь приглушить звуки, рвущиеся из его глотки. Конечно, его дом был на отдалении от остальных, но ведь может же кто-нибудь прогуливаться возле его жилища… было бы довольно неловко, если бы его услышали. Ван Ибо тем временем вовсю двигался по всей длине чужого члена, чувствуя языком каждую аккуратную венку, постоянно сглатывая терпкий прекам. Князь дрожал под ним, а его набухший орган свидетельствовал, что он скоро кончит. Но Ибо его так быстро отпускать не собирался. Придержав член у основания, Ван Ибо услышал недовольный стон и выпутался из чужих одежд. Можань раскраснелся ещё больше, его взгляд поплыл, а красный язык часто проходился по не менее красным губам. — Что?.. — мужчина нахмурился (как же ему идёт эта привычка!), но Ибо его оборвал: — Где у тебя масло? Конечно, в этом мире ведь смазку ещё не изобрели, но что-то похожее тут ведь должно быть? Князь с трудом сфокусировал взгляд на его лице и слегка нахмурился, вспоминая, куда оно могло деться. — Кажется… — медленно проговорил он, быстрым взглядом осматривая комнату. Затем его глаза остановились на большом шкафу. — Посмотри там. Ван Ибо почти подорвался, в мгновение оказываясь возле шкафа. Он незамедлительно раскрыл дверцы и был почти ослеплён идеальным порядком. Каждый предмет лежал на своём месте, вот только «смазку» найти не удавалось, однако после непродолжительных поисков выяснилось, что склянка стояла внизу, почти непримечательная. Благо, у Ибо были достаточно зоркие глаза. Когда парень снова повернулся к Можаню, он уже почти избавился от одежды — развязывал последние узелки на своей тёмно-синей нижней рубахе, которая выгодно смотрелась на его смуглой коже. Честно говоря, это было довольно горячо. Нет, это было очень горячо: князь уже успел снять все свои заколки и теперь его длинные чёрные волосы свободно струились по крепким, но острым плечам. Длинные, слегка дрожащие пальцы проворно расправились со всеми завязками и теперь лёгкая ткань соскользнула с этих загорелых плеч, открывая вид на изящные, слишком изящные для мужчины, ключицы. Отбросив последнюю деталь одежды на пол (хоть она слишком много стоила для такого обращения, это волновало князя в последнюю очередь) Бейтан Можань откинулся на подушки и слегка развёл ноги, после чего скосил глаза на застывшего Се Юня. — Чего ты ждёшь? Этот вопрос заставил Ван Ибо встрепенуться и заметить, наконец, что всё ещё полностью одет. Решив исправить этот недочёт, парень схватился за свою футболку и принялся стягивать её, но одежда до сих пор была влажной, так что на раздевание потребовалось больше времени. Князь закатил глаза и откинул голову на подлокотник дивана, неторопливым жестом кладя руку на собственный вставший член. Он большим пальцем обвёл головку и медленно начал двигаться вверх-вниз по стволу. Где-то через пять таких движений (хоть этот князь и не считал) его руки коснулась чужая, более холодная, и требовательно сняла с возбуждённого члена. Можань открыл глаза и увидел перед своим лицом лицо Се Юня. Тот смотрел тяжело, однако губы его растеклись в ухмылке. — Неужели этот князь решил меня не дожидаться и поиграть самостоятельно? Бейтан Можань позволил себе краткую усмешку. — И что, если так? Он не знал, какая реакция за этим последует, но мужчина точно не ожидал, что Се Юнь вдруг совсем по-доброму улыбнётся и снова возьмёт его руку. — Тогда, пожалуй… — парень вложил в его ладонь стеклянную склянку, лаской проходясь по пальцам. — Этому князю не будет в тягость растянуть себя для меня, так? Щёки Можаня зарделись. Раньше, если он был в активной позиции, он сам растягивал своих нижних партнёров, и в тот единственный раз, когда он сам был в принимающей позиции, его партнёр тоже самостоятельно растягивал его, а теперь… ему нужно будет трогать себя там… самому? Его кадык судорожно дёрнулся, выдавая небольшую нервозность. Однако князь ко всему ещё чувствовал… предвкушение? Получается, что Се Юнь будет смотреть на него… Что же, эта идея звучит довольно привлекательно. Князь Чэнь легонько кивнул и Ибо, увидев, что тот согласен, обнажил зубы в широкой улыбке, после чего встал и, прихватив почти остывшую пиалу с чаем, направился к другому дивану, присаживаясь на него лицом к князю, но всё внимание его было обращено к горьковатой жидкости в пиале. Можань снова закатил глаза и откинулся, оказываясь в полностью лежачем положении. Подумав немного, он устроил одну ногу на спинку дивана, чтобы проникновение было более удобным и не таким дискомфортным. Затем вылил немного ароматного масла на пальцы и медленно направил руку к собственному входу. Мышцы были ещё слишком сжаты, так что князь немного помассировал средним пальцем кожу совсем рядом с анусом, после чего медленно толкнулся внутрь. Нежные стенки плотно обхватили палец, и Можань скользнул ещё дальше, с небольшим нажимом проходясь по простате. Из груди вырвался стон, усиленный желанием показать Се Юню, мол, вот, я лежу тут, такой красивый и изнывающий, а ты на меня совсем не смотришь и даже не хочешь помочь. Но Ван Ибо смотрел. Он замечал каждое малое движение, будь то затрепетавшие ресницы или слегка поджавшиеся пальцы на ногах. Низкий столик, стоящий около дивана, хоть и был низким, но совершенно неудобно закрывал обзор Ибо: он видел как движется рука князя, так похожего на его идола, но не видел как пальцы исчезают глубоко внутри. А ему хотелось. Очень хотелось. Так что когда князь вынул из себя уже три пальца, достаточно растянутый, и тихо проговорил «иди сюда», Ван Ибо незамедлительно оказался рядом. Без слов выхватив у Можаня стеклянную склянку, парень вылил остатки содержимого на свой крепко стоящий член и быстро распределил ладонью. Затем, одним коленом опустившись на диван, а вторую ногу оставив на полу, Ибо взял лежащую рядом подушку и пристроил под поясницу князя. Ноги мужчины обвились вокруг его талии, а он сам, лихорадочно блестя глазами, потянулся руками к его лицу. — Давай быстрей, — хрипло сказал он. — Я больше не могу… — Сейчас, — Ван Ибо обхатил себя у самого корня и направил ко входу в чужое тело. Он был немного припухшим и розовым, и парень чувствовал, как заполошно бьётся его сердце, пока он смотрел на то, как его член исчезает в теле князя. Стенки плотно сжимали его, и Ибо старательно думал о том, как бы не кончить сразу, потому что закатившиеся от удовольствия глаза Можаня и его яркие щёки выглядели верхом порочности. Не имея больше возможности сдерживаться, Ван Ибо обхватил руками талию князя и вошёл до упора одним движением, чем вызвал у него громкий стон. Этот звук лишь сильнее подстегнул парня, так что он больше не давал времени на привыкнуть князю, сразу же набирая быстрый темп. — Ах! — закричал Можань, когда внутри него горячая головка надавила на простату. И ещё, и ещё раз. Каждым толчком Се Юнь попадал прямо в цель, и князь Чэнь видел перед глазами звёзды. В какой-то момент парень обхватил талию крепче и, не выходя из его тела, усадил на свои бёдра, ровно садясь голой задницей на дорогом диване. От этого движения член протолкнулся особенно глубоко. Бейтан Можань снова простонал слишком громко, так что заглушил себя чужим языком, что во всю хозяйничал в его рту. Мужчина вплёл пальцы в чужие волосы, слишком светлые для этих краёв и начал двигаться самостоятельно, притираясь собой о чужой рельефный живот и чувствуя, что конец уже близко. Ван Ибо чувствовал, что с каждым разом князь сжимается всё судорожней, так что взял его увлажнённый естественной смазкой член в руку и принялся быстро ему дрочить, при этом в ускоренном темпе подбрасывая бёдра. Кончили они уже скоро. Можань ощущал, как внутри него разливается чужое горячее семя и был слишком удовлетворённым, как никогда прежде. Однако с удовлетворением этим пришла и сильная усталость, и князь навалился ослабевшим телом на расслабленного Се Юня. Уставшие ноги болели, мужчина не собирался самостоятельно подниматься в течение ближайших восьми часов. Когда он уже находился в полудрёме, его подняли и уложили в кровать, после чего тщательно обтёрли и тёплое тело устроилось возле него, обхватывая поперёк груди. От вымотанности и тепла князь уснул быстро. А наутро проснулся в остывшей кровати совершенно один.