Ваше Высочество, будьте так любезны, раздвиньте свои ноги

Ну, собственно, а на что он надеялся? Что парень, буквально свалившийся с неба, не пропадёт к утру? В том, что юноша просто-напросто не встал и не ушёл, Можань был уверен — он спит достаточно беспокойно, так что даже малейшее движение может его разбудить. Так что Се Юнь просто взял и растворился в воздухе. Или не Се Юнь?.. он ведь даже не сказал своё имя. Может, всё это было глупостью, привидевшейся князю? Неужели его пророчества могут ошибаться? В расстроенных чувствах Бейтан Можань провёл всё утро. Завтрак не лез в горло, даже вечно остроязычный Су Сюньсянь помалкивал, понимая, что старший сегодня не в настроении. Однако, когда тот отказался даже на скромное предложение посетить цветочный дом, дворцовый купец вспылил: — Ах вот, значит, как?! Это же из-за того юноши, да? Он что-то с тобой сделал? И где он теперь? — Ничего не произошло, успокойся, — отмахнулся Можань от него, как от надоедливой мухи. — Просто с самого утра самочувствие плохое. Скорее всего, вечером дождь пойдёт. Однако уже к обеду, когда количество сочувствующих взглядов превысило допустимую норму, Бейтан Можань решил, что от смутных мыслей есть единственное верное решение: работа. Так что вскоре предстал пред троном императора с просьбой. — Ваше Величество, отпустите меня защищать нашу границу с государством Фэй. Я слышал, что там происходят волнения, так что вероятен наплыв беженцев в наше государство. Границы нуждаются в укреплении, я готов послужить на благо моего народа. На эту, несомненно, вдохновенную тираду император отреагировал скептическим поднятием брови. — Ты? На границу? — он даже отложил свои важные бумаги, коими был занят до прихода дяди. — Не каждый по службе согласится туда ехать, а ты решил по свобственному желанию… — Я хочу послужить на благо своей Родины, — ещё раз повторил Бейтан Можань. Конечно, из его уст это могло прозвучать неубедительно, ведь ему с самого детства больше нравились домашние занятия, чем прогулки на природе. Но, тем не менее, он главнокомандующий императорской армии, а значит имеет право в мирное время работать там, где ему заблагорассудится. А император, проделав в нём дырку своим испытующим взглядом, наконец-то успокоился: закатил глаза и вернулся обратно к бумагам, демонстрируя свой затухающий интерес по отношению к дяде. — Иди. Бейтан Можань кивнул и вышел из залы — отдать приказ собирать его вещи и приготовить карету. Путь вышел долгим, но князь даже не устал — всё-таки не зря его с самого детства обучали военному делу и проводили с ним строгие тренировки. Граница, куда направился Можань, была расположена в прекрасном зелёном лесу с вековыми деревьями, ветви которых протягивались высоко над головой. Это было живописное место, но при этом очень опасное — любому перебежчику было бы легко попасть на их территорию, используя деревья, так что князю Чэню легла на плечи очень сложная миссия. Тем не менее, он собирается выполнить её с надлежащими аккуратностью и вниманием. Как и предсказывал Бейтан Можань, первый беженец появился этой же ночью. Похоже, он не был осведомлён о том, что сюда приехал сам императорский дядя, так что вёл себя довольно свободно и громко. Князь Чэнь быстро его выследил, а после отдал под стражу. Судя по удивлённым и сконфуженным лицам других стражников, они даже не подозревали о том, что какой-то старикашка так легко проскочит мимо них. — Вы получаете высокое жалованье, — начал говорить Можань, когда пленника поместили в темницу. — Вы могли сейчас умирать на поле боя, но вместо этого сам Император вас выбрал, чтобы вы несли службу здесь. Вам всего-то нужно было следить, чтобы никто из чужого государства не пересекал границу. А вы что делали? Чем вы занимались? Вы играли в карты, вели пустые разговоры. А если бы этот беженец шёл сюда с целью убить моего дорогого племянника? Неужели вы зря получаете казённые деньги? Стража чуть не плакала, выслушивая его речь. Они опустили головы и рассматривали свои ботинки, пристыженные. Князь устало вздохнул и помассировал точку между бровей. — Надеюсь, с этого момента вы будете прилежно выполнять свои обязанности. — Есть! — дружным хором ответили ему пограничники. Можань слабо улыбнулся и ушёл в свои покои — спать. Наутро он проснулся с первыми лучами солнца, несмотря на то, что заснул довольно поздно. Спать не хотелось. Настроение было ужасным. Весь сон Бейтан Можань провёл в объятьях Се Юня, а проснувшись не смог отделаться от глупого щемящего чувства в груди. Как этот юноша смог так быстро, словно паразитический червь, влезть в его сердце? Раньше у него долгое время был постоянный сексуальный партнёр, но тот по личным причинам уехал из столицы. Князь не почувствовал ничего. А этот мальчишка смог приручить его всего за одну ночь… Совершив утренние процедуры, князь вышел из своих покоев и пошёл к солдату, ответственному за сегодняшнюю смену. — Ваше Высочество! — вскрикнул он, едва завидел его. — Вы же только недавно ушли! Отдыхайте, мы пока справляемся сами. — Ничего страшного, — князь сложил губы в улыбке, — я достаточно отдохнул. Есть новости? — А, да-да, — закивал головой солдат. — За сегодня мы задержали ещё троих: мужчину, его жену и его ребёнка. Отдадите приказ их депортировать обратно? — …Да, — после недолгих раздумий ответил Можань. — Отправьте их обратно. И того старика тоже. Только скажи, их одежды выглядели бедно или богато? — Не знаю, — подчинённый пожал плечами. — У тех троих одежды не богатые, но и бедными их нельзя назвать. При них нашли пятьдесят золотых, но это всё, что у них есть. У мужчины одежды беднее. При нём только двести серебряных. — Вот как… — снова задумался князь Чэнь. В раздумьях он обратил внимание на солнце, едва оторвавшееся от линии горизонта. В переливах лучей ему почудились чужие живые глаза. Он слегка нахмурился. — Я решил: отправь всех обратно, но вычти пять золотых у троицы и сорок серебрянных у старика в качестве штрафа — пусть им больше неповадно будет нарушать наши законы. — Есть, — кивнул солдат и ушёл выполнять поручение князя. Бейтан Можань вздохнул. Ещё никогда раньше на него так сильно не действовала одна-единственная ночь, проведённая с мужчиной. Хотя… возможно это потому, что он впервые за долгое время был снизу, а Се Юнь был слишком хорош. Что же. Нужно всего лишь найти цветочный дом поблизости и попробовать снова. И выкинуть его наконец-то из головы! …За две недели он поймал около трёх дюжин перебежчиков. Конечно, это много. Конечно, Можань тут же пошёл разбираться, не было ли раньше таких вот иммигрантов. Оказалось, были. Вот только раньше пограничники могли только отпугивать стрелами этих людей. Князь Чэнь был глубоко разочарован фактом того, что императорские солдаты не могли справиться с простым людом соседней страны. Поэтому решил, что ему стоит начать проводить учения для этой горделивой кучки, именующей себя профессиональной стражей. Стоит ли говорить о том, что под конец второй недели этот князь очень устал: беготня за простолюдинами никак не кончалась, а такие круглосуточные упражнения никак нельзя сравнить с расслабленными прогулками по императорскому саду. В общем, у него не было ни времени, ни сил наведаться в цветочный дом. Однако это молодого князя больше не заботило: мысли о Се Юне почти оставили его. Разве что только, одиноко нежась в своём ложе поздно ночью, Можань в полусне невольно вспоминал сильные прикосновения того прекрасного юноши. «Вот только у Се Юня были слишком короткие волосы, — рассеянно думал князь за завтраком. — Неужели у него что-то произошло с родителями, раз уж его так остригли…» — Ваше Высочество! — внезапно в его покои влетел стражник. Буквально влетел: его одеяния были в грязи, а лицо — в наливающихся кровоподтёках. Ударившись о стену, он едва встал на колени и, стучась головой об пол, быстро заговорил: — У нас нарушитель, и он очень силён! Я последний, кто остался в сознании, остальных он избил до полусмерти, когда мы пытались его остановить! — Понял, — ответил князь Чэнь, тут же вставая из-за стола. Сейчас он был как нельзя рад своей привычке с самого утра надевать доспехи, иначе пришлось бы сейчас выходить на бой в одном только тонком ханьфу. Твёрдый металл доспехов и струящийся бархат нижних одеяний, привычно немного утяжеляющие его, придавали Бейтан Можаню уверенности: всё-таки он один был по мастерству равен двадцати обычным солдатам. Его с детства обучали лучшие мастера. Неужели он не сможет дать отпор обычному, пусть и довольно сильному, бойцу? Когда князь вышел, то тут же взглядом наткнулся на того самого нарушителя: он стоял спиной, его волосы, достигающие середины лопаток, были собраны в высокий хвост и струились по широкой спине. Его одеяния бедными никак нельзя было назвать: светлая плотная ткань чужой страны блестела на солнце, переливаясь искусными узорами. Тело мужчины казалось расслабленным, а его шаг — лёгким, но князь Чэнь, прошедший множество боёв, мог с уверенностью сказать, что эта напускная расслабленность при опасности в секунду сменится полной боевой готовностью. — Стой! — крикнул ему Бейтан Можань. — Кто такой?! Мужчина медленно обернулся и язык князя онемел: на него смотрел тот самый юноша, который две недели назад покинул его ложе. Стараясь не показать своего замешательства, Можань направил на знакомого незнакомца меч. Тот лишь удивленно приподнял брови, а на его губах заиграла лёгкая улыбка. Глаза излучали любопытство и игривость. — Я? — он указал на себя пальцем, ещё больше растягивая губы в улыбке, а после приветственно сложил руки перед собой, кланяясь. — Моё имя Се Юнь и я путешественник. — Нашими законами тебе запрещено пересекать эту границу, — твердо сказал князь Чэнь. — Прошу тебя вернуться обратно, иначе мне придётся взять тебя под стражу. — Вот как? — Се Юнь ухмыльнулся. — Неужели такой изящный молодой господин сможет меня остановить? Конечно, я мог бы померяться с ним силой, но боюсь ранить его прекрасное лицо. Можань недовольно поджал губы и атаковал первым. Его клинок точно направлялся в грудь этого наглого юноши, но тот в последний момент сумел отскочить, тут же вытягивая из ножен собственный меч. Не прекращая атаковать, князь делал множественные выпады, но Се Юнь с лёгкостью их парировал. А ещё он не переставал говорить. — Где же это видано, что нельзя просто ходить по общей земле? Раз так, я буду ходить по деревьям, мне не сложно. Вообще, я правда путешественник: мой отец отправил меня, младшего сына, странствовать, чтобы я нашёл себе жену. Что же я буду делать, если меня отправят в темницу? Ни отцу на старости лет не помог, ни жену не нашёл. Разве что в темнице найду. В ваших темницах водятся красивые будущие жёны? — Я посажу тебя в такую темницу, чтобы ни жены, ни мужа ты себе не нашёл, — сквозь зубы пробормотал князь Чэнь. Что за мастерство! Откуда только этот Се Юнь взялся?! Можань уже начал выбиваться из сил, а этот юноша как ни в чём не бывало продолжает болтать. — Ни жены, ни мужа?.. — протянул тот, и князь понял, что проговорился: не все же на этом свете такие же обрезанные рукава как и он! Однако Се Юнь оскорблённым не выглядел. Наоборот, его лицо излучало задумчивость, как вдруг он откинул от себя меч и поднял руки в примирительном жесте. — Я всё понял, веди меня в темницу! Бейтан Можань едва успел убрать меч в сторону, чтобы не напороться им на Се Юня. Однако, хоть он и не наколол того на острие, князь со всей скорости впечатался в него грудью, не успев затормозить. Когда же на талию Можаня легли сильные большие руки, он принялся выворачиваться изо всех сил, а когда отпрыгнул от Се Юня на безопасное расстояние, тот держал руки вверх, как ни в чём не бывало. — Стража! — немного истерично крикнул Можань. Солдаты, кряхтя и скрежетая поломанными доспехами, начали стекаться к ним. Вскоре порядка пяти солдат, пошатываясь, встали перед Бейтан Можанем. — Связать его и отправить в темницу. Настороженно косясь на их недавнего избивателя, стража начала быстро и качественно опутывать Се Юня множеством верёвок, так, что в конце свободными оказались только голова и ноги — верёвка ровным непрерывным слоем лежала на теле, что даже лоскутка одежды не было видно. Когда со связыванием было покончено, процессия, состоящая из князя Чэня, идущего впереди, пленника и охраны, обступившей Се Юня плотным кольцом, зашагала в сторону темниц. Можань специально выбрал самую безлюдную, тёмную и холодную, но и самую хорошо осматриваемую, чтобы хоть немного отомстить своему горе-любовнику (пусть и через его точную копию). Убедившись, что Се Юня крепко приковали к стене, Бейтан Можань оставил своих людей присматривать за пленником, а сам ушёл выполнять службу пограничника самостоятельно. Честно, у него одного это выходило лучше, чем у целой оравы обычных солдат. Вечером проснулись ночные охранники. Половину из них, ещё целых и не побитых, князь отправил охранять Се Юня, а вторая половина, как и раньше, должна была охранять границу. Оставшись довольным своими приказами, Можань со спокойной душой отправился в свои покои, предварительно приказав слугам натаскать горячей воды в его купальню. Когда все приготовления были готовы и они в купальне остались только вдвоём — князь и ванна, — мужчина медленно разделся, а после, полностью обнажённый, скользнул в горячую воду и откинул голову на бортик, прикрывая глаза. Если за весь день за работой ему было не до лишних мыслей, то сейчас они с новой силой навалились на него: неужели Се Юнь его не помнит? Или он тогда разделил ложе с другим мужчиной, лишь похожим на Се Юня? Если так, то откуда тогда взялся тот юноша? Нет-нет-нет. Он и так трудился весь день, а если напрягаться ещё и во время отдыха, то с лёгкостью можно заработать хроническую мигрень. Так не пойдёт. Нужно подумать о чём-нибудь приятном. Постаравшись ни о нём не думать, князь Чэнь потёр лоб мокрой рукой, из-за чего капли воды стекли по его лицу в рот и нос, так что Можань принялся старательно отфыркиваться. Неприятно. Снова откинувшись на бортик, мужчина и сам не заметил, как его мысли снова стали включать в себя Се Юня, вот только в другом ключе. Горизонтальном, если быть точнее. Бейтан Можань вспомнил, как увидел тогда пророчество, в котором его хорошо и с оттяжкой… ммм, любили на широком ложе. Князь не знал, каким образом он должен сыграть с ним свадьбу, но если его муж будет таким любвеобильным, он согласен немного потерпеть боль в пояснице. Пощекотав пальцами свои соски, Можань переключился на другое воспоминание. В нём юноша обхватывал его своими невозможно красивыми яркими губами, и мужчина, так же обхватывая свой член рукой, принялся медленно ласкать себя, подстраиваясь под движения головы в своих мыслях. У него никогда раньше так быстро не вставал, но сейчас хватило всего пару движений, чтобы член князя был твёрдым и в нетерпении прижимался к животу. Но Можаню хотелось продлить удовольствие. Он оставил свой орган и вместо этого прошёлся лаской по своим бокам и груди, слегка пощипывая, как делал это Се Юнь. С небольшим нажимом проведя большим пальцем по кадыку, Можань опустил два пальца на свои губы, после чего погрузил пальцы в тёплую влажную глубину рта. «Насколько же… — думал он, пока неспешно загонял их ещё глубже. — Насколько хорошо ощущать его на языке?» Спустя ещё несколько движений князь Чэнь вынул пальцы, после чего снова положил их на свой член, с новой силой потребовавший внимания. Но теперь Можань двигался грубее: он вспоминал, как юноша ласкал его, пока в это время вбивался сзади. — Се Юнь… — с губ сорвалось чужое имя, и князь Чэнь бы этого не заметил, если бы за его спиной не раздался чужой хриплый, чуть насмешливый голос: — Не знал, что Ваше Высочество может думать об этом недостойном слуге, пока удовлетворяет себя. Можань в ужасе распахнул глаза и обернулся. В дверном проёме стоял Се Юнь. Тот с любопытством на своём симпатичном лице разглядывал испуганного князя, но яркие щёки и опасный блеск в глазах выдавали его мысли. Бейтан Можань дотянулся до халата, лежащего на лавочке возле ванной и, встав, накинул его на влажную кожу, на несколько секунд открывая Се Юню прекрасный вид на собственные ягодицы. Юноша вид оценил, хоть и не показал этого. Перешагнув бортики, князь выпрямился, стараясь сохранить невозмутимый вид, но при этом извернуться так, чтобы натянутая ткань в зоне его паха не была такой явной. — Разве ты не должен сейчас находиться в темнице? — спросил князь Чэнь, вздёргивая бровь. — Конечно-конечно, — пробормотал Се Юнь, не отрывая взгляд от ложбинки на голой груди Можаня, которую ткань не могла скрыть. Он с каким-то невероятным предвкушением ласкал взглядом скатывающиеся с кожи капельки воды. — Я должен там находиться, но что поделать, если мне слишком скучно быть там? Ваша охрана не может даже поддержать мало-мальски интересный разговор (честно говоря, вообще никакой: только стоят да молчат, словно соляные столбы). Мало того! Они не могут выдержать спарринг со мной! Серьёзно, император слишком мало времени уделяет на подготовку своих солдат. Казалось, этого Се Юня не заткнуть: он тараторил настолько быстро, что не дал Можаню и слова вставить. Однако при этом он даже не заметил, как юноша подошёл настолько близко, что можно было почувствовать его дыхание на собственной мокрой коже. От этого она покрылась мурашками и Можань отошёл назад. Се Юнь сделал несколько шагов вперёд, будто привязанный. — Я заметил, — тихо сказал он, словно боясь спугнуть, — что Вашему Высочеству всё ещё мешает его… проблема. Могу ли я… Се Юнь подошёл ещё ближе. Мужчина попытался сделать ещё один шаг назад, но за ним дальше была лишь стена, так что князь прижался к ней, будто зверь, которого выследил охотник. — Могу я помочь тебе с этой проблемой? — выдохнул юноша прямо ему в губы. Дыхание Можаня сбилось и он зажмурился, не решаясь ответить на этот вопрос. Долгое время его беспокоило лишь одно воспоминание о нём, а теперь… Се Юнь стоит рядом и просит о такой услуге. Князь Чэнь не смог сдержать тихого вскрика, когда до его члена дотронулись горячие пальцы. Один палец нажал на самое навершие, пощекотав уретру, а остальные обвились вокруг твёрдого ствола, сразу задавая быстрый темп. Можань не открывал глаза, слепо шарясь по стене, надеясь во что-нибудь вцепиться. Его рот приоткрылся, жаждя поцелуев. Кажется, Се Юнь умел читать мысли, раз тут же впился в мягкие губы его Высочества, языком слизывая стон. Его вторая рука легла на горячую поясницу, поглаживая, и князь Чэнь прогнулся, пытаясь ещё больше прикоснуться к телу перед ним. Ноги подгибались, Можань чувствовал медленно подступающий финал. Он с силой сжал плечи Се Юня, издавая ещё один стон, а после, почувствовав сильный укус на своей шее, излился в чужую руку. — Я… я заберу тебя в св-вой дворец, — прерываясь из-за отдышки, сказал Бейтан Можань. Юноша ласково погладил князя по щеке и улыбнулся. — Кажется, этот князь ещё утром говорил, что у меня не получится найти себе мужа. Мужчина раздражённо цыкнул. — Кончай. Се Юнь рассмеялся, придвинувшись ещё ближе. — Только если ты мне поможешь, — и упёрся крепко стоящим членом в бедро князя. Тот в отместку укусил его за плечо.