HJ

«Тебе взять кофе?» — читает Хонджун и протирает глаза. За несколько часов за ноутбуком они нещадно ныли, будто кто-то от души насыпал туда добрую часть песка из пустыни Сахара. Но даже после нескольких попыток промограться сообщение все еще высвечивалось на дисплее смартфона. И это был Сонхва. Честно, он не ожидал какой-то тесной работы с этим человеком — предвкушал лишь пару встреч в студии, а потом Ким просто скинет получившийся трек и все вернется на круги своя. Но чем черт не шутит, поэтому Хон набирает короткое «да, латте с ванильным сиропом» на самом деле не особо рассчитывая, что все же получит этот кофе. Возможно, Сонхва решил просто подколоть в привычной манере. Однако через 15 минут в дверь его небольшой студии стучат. Не отвлекаясь, Хонджун отвечает привычным мычанием, которое все (все — это Джисон и Минги, единственные, кто бывают тут) расценивают как приглашение войти. Сегодняшний визитер понял это секунд через пятнадцать, в отличие от вышеупомянутых молодых людей, которые врывались сразу, как Джун издаст какой-нибудь звук в ответ на стук в дверь. На стол рядом с Кимом ставится стакан из кофейни. Немного зависнув, парень смотрит сначала на стакан, потом на того, кто его принес, потом опять на стакан, после чего возвращает взгляд к посетителю. — Что? — немного растерянно спрашивает Сонхва, держащий в руках такой же стаканчик с логотипом кофешопа на первом этаже здания. — А, нет, ничего, — Хонджун выныривает из состояния ступора, — Спасибо. — Пожалуйста, — Пак пожимает плечами, — Да не отравлен он, — добавляет, когда видит замешательство на лице собеседника. — С таким количеством дедлайнов я уже даже не уверен, что рад этой новости, — бурчит Джун. — Если у тебя много работы, я могу… — Хва уже собирается развернуться, но Джун его останавливает. — Нет, все в порядке, это так, — успокаивает Ким, — Немного нытья вслух. К тому же, ты уже купил мне кофе, а я не отказываюсь от работы после получения аванса. — Аванс обычно такой же, как зарплата, — Пак выгибает бровь, — Не говори мне, что твои услуги композитора стоят стакан кофе. Хонджун усмехается, потирая виски. Не стакан. Возможно, два. Три, если выбирать кофейню попроще. Да, Ким берет ничтожно мало за свое творчество. Но достаточно, чтобы существовать. В конце концов, он не может похвастаться невъебенным портфолио, чтобы задирать ценники до небес, как это делают именитые продюсеры. Не дорос он еще до такого. Собственно, поэтому и работы у него много. Каждый начинающий исполнитель каким-то образом выискивает его рабочую почту, чтобы договориться о сотрудничестве. А Хонджун берется за любые предложения, потому что средства на жизнь ему действительно нужны. Даже повышенной стипендии не хватает на самостоятельную жизнь, поэтому вкалывать приходится не только на то, чтобы с этой повышенной стипендии не слететь, но еще и в студии. Иногда Ким даже подумывает — а нужно ли ему еще отдельно снимать однокомнатную квартиру на окраине Сеула? Он в принципе там и так бывает только на поспать, а диван для этого есть и в студии. — Не стакан кофе, но по карману многим, кто только решил начать свой тернистый сценический путь. Сонхва задумчиво хмыкает и делает глоток кофе из своего стакана. — Можешь сесть, — Ким указывает на тот самый диван, где частенько засыпает на выходных, — Секунду, я разберусь с одной штукой. Пак кивает и устраивается на предложенном месте. Только сейчас Хонджун краем глаза замечает, что тот выглядит как-то по-другому. Если говорить совсем уж не заморачиваясь — не так выебисто, как обычно в универе. Там Сонхва обычно выглядит как сошедшая с обложки журнала модель с идеальной укладкой, одеждой с иголочки и далее по списку. Сейчас же он был каким-то более… обычным? Да, наверное. Прерывая поток размышлений, Ким втыкает в ухо второй наушник и еще раз прослушивает то, что у него получилось для одного из треков Минги. Неплохо, конечно, но все еще сыро. Когда-нибудь Хонджун научится работать сразу набело. — Так, я весь внимание, и для начала я хочу текст, — Ким разко разворачивается на стуле, заставляя залипшего в телефоне парня вздрогнуть и почти подавиться своим напитком. — А, да, — немного тушуется Сонхва, после чего достает из поясной сумки сложенный вчетверо лист А4. Хонджун принимает бумажку из рук парня, про себя ухмыльнувшись. Сам он тоже предпочитал работать на бумаге, потому что его старенький ноутбук иногда решает довести своего хозяина до предистеричного состояния, выключившись к херам и сохранив ровно ноль проделанной работы. Честно, он ожидал увидеть что-то вроде «привет пуссигерл» или «трахать сок пить сук», но после беглого прочтения предоставленной ему лирики бровь сама немного удивленно изгибается. Неплохо. Очень даже неплохо. Душевно даже что ли? Хонджун явно не знал бэкграунда этого текста, но он явно был посвящен кому-то, к кому Сонхва испытывает теплые чувства. А Ким до этого момента даже не был уверен, что Сонхва на такое способен. — Я правильно понимаю, что это… не рэп? — после ознакомления с текстом парень вопросительно смотрит на своего «клиента». — Ну, вроде того… — немного смущенно тянет Хва, — Если это проблема и ты с таким не работаешь… — Нет, все нормально, я просто только что мысленно накинул процент за сведение вокала, — хмыкает Хонджун, поправляя съехавшие на нос очки. У него примерно вырисовалась картина, что можно написать под такое настроение песни, но для этого еще нужно время, чтобы переварить в мозгу и сгенерировать что-то стоящее. — Окей, я понял, — подытоживает Хонджун после пары минут молчания, — Я могу оставить это у себя? — Да, конечно, — кивает Сонхва. — Чудно. Если есть какие-то пожелания, то я слушаю… — начинает было Ким. — Нет. Я доверяю твоему творчеству, — тише обычного проговаривает старший, глядя куда-то в пол. А Джуна будто ледяной водой окатили. Честно, для него это было лучше любых комплиментов относительно его навыков. Кто-то доверяет ему подобные эмоции. Кто-то верит, что Хонджун напишет то, что точно понравится. Такое случилось в его практике первый раз, потому что обычно после вопроса о пожеланиях на него сыпется вал каких-нибудь «вот тут по-агрессивнее, а тут по-лиричнее, а вот тут это третье пятое десятое», и в результате выходит так, что Хонджун не удовлетворен своей работой хотя бы на шестьдесят процентов. Единственные, кто так же доверяет Хонджуну биты и аранжировку — Минги и Хан, но это доверие вырабатывалось путем долгой кропотливой совместной работы, перенятия опыта в каких-то вопросах и совместных ночевок за оборудованием. Единственное, что выбивалось из картины — человек, который ему доверяет. Пак Сонхва, черт возьми. Это выбивало из колеи. Да, Хонджун понимал, что их так называемая вражда не была основана буквально ничем, но все равно было какое-то чувство, что это все какая-то не очень хорошая шутка. И если так, Хонджуну будет очень обидно. — Если это очередной способ поиздеваться, то я советую прекратить, потому что если это так, я ударю тебя по твоему смазливому личику, — серьезно говорит Хонджун. — Нет, это не способ поиздеваться. Мне правда очень нравится музыка, которую ты делаешь, — было видно, как тяжело Паку даются эти слова, как сильно они бьют по его самолюбию, — И мне действительно жаль, что я не узнал эту часть тебя раньше… В студии повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом ноутбука, который искренне не понимал, почему над его стареньким процессором издеваются такими тяжелыми программами. — Если на этом все, я пойду, — все еще тихо говорит Сонхва, поднимаясь со своего места. Хонджун только кивает. — Но ты все еще ворона, — не удерживается от едкого комментария Ким, когда Хва подходит к двери. — Я в курсе, что похож на злую птицу, ты не удивил меня этим, — уже в привычной для Хонджуна манере саркастично фыркает Пак и выходит из помещения. Хонджун же остается сидеть со стаканом кофе в руках и попыткой переварить все, что произошло за последние пару суток, в голове.