HJ

Если бы не слезливое «Ну пожалуйста, Хонджун-хе-е-ен» в один голос от Минги и Джисона, ноги бы его не было в этом доме на этой тусовке. Тем более среди недели. Но совесть все же едко кололась, потому что пропускать день рождения Криса было верхом уебанства, поэтому сейчас Хонджун, выпив пару банок пива, все же идет по второму этажу дома именинника, в надежде найти чуть более тихое место без кучи незнакомых поддатых девушек, что пытаются повиснуть у него на шее. Стоило только по универу пролететь слуху «он — музыкальный продюсер», и на Хонджуна все чаще начали обращать внимание все, кому не лень. Почему-то их не останавливал тот факт, что за душой у этого «музыкального продюсера» — только пара потрепанных кед и весьма тусклое имя в максимально андерграундном корейском хип-хопе, люди с какой-то стати решили, что Джун — светило музыки и что в будущем (ну, вот в ближайшие пару месяцев уж точно, учитывая настойчивость некоторых) его ждут золотые горы и тонны контрактов. Самому Киму от этого было невероятно смешно, ведь даже он сам уже перестал тешить себя надеждами на великий успех. Проходя очередной поворот (вот на кого надо вешаться — Крис, действительно успешный композитор, в таких хоромах обитает) Хонджун останавливается. Он очень надеялся, что ему кажется, но даже после того как Ким протер глаза тыльной стороной ладони, «видение» не исчезает. — Если не хочешь еще парочку свидетелей тому, что ты пытаешься сделать, советую прекратить, — твердо говорит Джун, приваливаясь плечом к стене. Неизвестный ему парень прижимал к стене абсолютно очевидно, но безрезультатно сопротивляющегося Сонхва, по-хозяйски запустив руку тому под рубашку. В душе Хонджуна тут же начинает расти ярость. Пусть они с Хва и не друзья вовсе, никто не заслуживает подобного. Реплика остается без ответа, из-за чего Джуна начинает буквально трясти. Не то, чтобы он надеялся, что это возымеет какое-то влияние, но все-таки не каждый, застуканный за подобным, беззастенчиво продолжит свое дело после того, как окажется обнаруженным. От подобной вопиющей наглости кулаки Хона сами по себе сжимаются. — Ты глухой или идиот? — возмущенный игнорированием своей персоны Ким подходит ближе. По панике в глазах и слабым попыткам оттолкнуть, Хонджун понимает, что Сонхва не просто пьян — его как будто специально пытались довести до состояния, где он и стоять-то сам не сможет, и не падает только по причине того что его буквально вжимают в стену. Хонджун слышит агрессивное «иди куда шел» или что-то в этом роде и понимает, что шансов против того, кто на полголовы выше, у него маловато, но оставить все как есть просто не может. Помолившись, чтобы все кости в организме Джуна сегодня остались целы, он резко дергает плечо неприятного типа, дабы повернуть его лицом к себе и с размаху бьет аккурат в челюсть. Пара колец на пальцах Кима, видимо, добавили удару остроты. Он и сам почувствовал, как металл впился в кожу, что уж говорить про громко вскрикнувшего и доселе неизвестного Хонджуну неприятеля, который, падает в противоположную от Джуна сторону, хватаясь за голову. Видимо, этот идиот и сам не особо трезв. Да, рука у достаточно небольшого по габаритам Джунни весьма и весьма тяжелая, но даже если кто-то и получил сегодня сотряс, то он это заслужил. Так и не назвавшись, молодой человек опять что-то зло бормочет, пытаясь подняться. С трудом, но, стоит признать, ему это все же удается. Хонджуну становится ой как не по себе, когда на него замахиваются, но рефлексы все же не подводят и он с относительной легкостью уворачивается от пролетающего мимо него кулака, обладатель которого чуть было не встречается лицом с полом вновь. — Какого черта? — в поле зрения обоих появляются Джисон и Минги, видимо, решившие не игнорировать вскрик и звук падающего человека в этом доме. Парни синхронно смотрят сначала на Хонджуна, который разминает кисть после удара, потом на сползшего по стеночке Сонхва и, наконец, — на пьяное нечто, что сейчас, кажется, начало чувствовать опасность. Переглянувшись, Хан и Минги будто приходят к какому-то соглашению, после чего последний тяжело вздыхает, и, схватив за шкирку уже не особо протестующего несостоявшегося «Ромео», уводит того в неизвестном никому направлении. Поняв, что потасовки сегодня, к счастью, не будет, Ким трясет головой, выгоняя из ушей противный шум режима «берсерка», и начинает быстро дышать. Адреналин, что прогнал из его сознания чувство опасности, начинает по-тихоньку отступать. Хонджун быстро смотрит по сторонам и находит взглядом Пака, что сейчас тяжело дышал, сидя на полу у той самой стенки, уперевшись головой в согнутые колени. — Я принесу воды, — бросает Джисон и также скрывается в недрах дома. Ким садится рядом с приятелем, даже не зная, с чего начать разговор. — Понимаю, спрашивать в порядке ли ты, сейчас будет максимально ебано, — Джун чешет затылок. Сонхва ничего не отвечает, жмурясь. Рука определенно не слушается, но он тянется к застежке своего чокера, который сейчас очевидно мешал глубоко хватать ртом воздух. Младший понимает, что сам Пак точно не справится, поэтому аккуратно убирает руку Хва от застежки и бережно открывает замочек украшения, после чего убирает аксессуар в карман. Он бы отдал чокер владельцу, но тот сейчас явно не в состоянии думать. Хонджун оглядывается и встает, дабы открыть окно неподалеку. Когда он возвращается Сонхва уже сидит, откинувшись спиной на стену и запрокинув голову, все еще глубоко дыша. Ким вновь опускается рядом, надеясь хотя бы своим молчаливым присутствием хоть как-то отогнать от старшего чувство опасности. — Спасибо, — Джун слышит сдавленную тихую благодарность и лишь кивает, — Почему? Пару секунд младший думает мысли, стараясь выявить причину подобного вопроса, однако ему это так и не удается. — В смысле? — Ну… — все так же тихо говорит Хва, — Ты просто не первый, кто проходил мимо. Будь это возможно, Хонджун сейчас бы ловил свою челюсть на полу. В смысле не первый? То есть, существуют люди, которые просто оставили подобную сцену без внимания? — Хочешь сказать, что я был единственным, кто решил предотвратить… это? — не веря, что произносит это, спрашивает Ким. — Ну, не только сегодня, просто… — запинается Пак, — Обычно все думают что-то типа «сам виноват», знаешь… — Не только сегодня? — в глубочайшем ахуе переспрашивает Джун. Ответ он услышать не успевает, потому что возвращается Джисон. Сонхва кивает в знак благодарности, принимая из рук Хана стакан с водой и практически залпом осушает его. Хонджун в это время будто слышит это ебучее «не только сегодня» эхом в своей черепной коробке. Он, конечно, знал, что общество далеко не идеально, что Сонхва достаточно привлекателен, чтобы его во всех смыслах хотели многие, но никогда не думал, что для старшего домогательства это типа… рядовая ситуация? В душе смешался миллион чувств, хотелось и дать в лицо всем, кто когда-либо делал что-либо в отношении Сонхва без его согласия, пересчитать ребра всем, кто оставляет это безнаказанным. В это же время захотелось прижать мальчика к себе, обнять, защитить от всех уебков в этом мире. Никто не заслуживает подобного отношения, даже острый на язык и абсолютно не стесняющийся своей сексуальности Сонхва. Никто. — Тебе стоит проводить его домой, — сквозь пелену собственных мыслей Джун слышит голос Минхо, который, видимо, пришел сюда вслед за своим парнем. — Нет, все в порядке, — дрожащим голосом говорит Пак, притягивая коленки к груди. Минхо тяжело вздыхает и опускается перед ним на корточки, с кошачьим прищуром пытаясь заглянуть парню в лицо, которое тот старательно прячет в коленках. — Я наслышан, что ты очень гордый, но давай честно. Ты сейчас не в состоянии принимать рациональные решения не только из-за произошедшего, но и из-за алкоголя в твоем организме, — Ли замолкает, после чего угрюмо добавляет, — Я надеюсь, что только алкоголя. Джун видит, как старший закусывает губу, будто собираясь с мыслями, готовясь признать свое поражение. Готовясь признать, что ему действительно нужна помощь. — Только если тебе несложно… — тихо говорит Сонхва, поднимая слезящиеся глаза на Хонджуна. Сейчас он выглядит таким уязвимым. Таким маленьким и нуждающимся в защите, что даже если бы Киму было действительно сложно, он бы просто не смог сказать нет. Сердце защемило так сильно, что Хонджун едва сдерживает порыв обнять сидящего напротив парня, закрывая в своих объятиях от всего мира, даря чувство спокойствия и безопасности. Сонхва очень сильно хотелось защитить. Но Джун лишь кивает, поднимаясь с пола и помогая подняться старшему. Тот хоть и стоит на ногах, но уверенности в этом ровно столько, сколько у Хонджуна свободной памяти на телефоне — практически ноль. Поэтому Ким подставляет свое плечо, дабы у Пака была опора, которая, как минимум, трезвая. * — Прости, я наговорил лишнего, — после небольшой прогулки на свежем воздухе Сонхва относительно пришел в себя и шел уже самостоятельно, но далеко все равно отходить не рисковал. Пак сказал, что живет недалеко, поэтому было принято решение немного пройтись, и такси Хонджун вызывать не стал. — О чем ты? — спрашивает Джун, пиная попавшийся под ногу камешек. — Ну, ты знаешь… — хмурится старший, — Не надо жалеть меня. Я уже давно понял что красивое лицо, это не дар, а проклятие. Ким останавливается и поднимает взгляд на собеседника. — Я не жалею тебя, Сонхва. Мне жаль, что существуют люди, которые могут позволить себе подобное поведение, — твердо отвечает Джун, — Ты… невероятно сильный человек, потому что все еще справляешься с этим. Потому что несмотря на это все еще остаешься собой. Это достойно уважения. Хонджун опять начинает смотреть себе под ноги, возобновляя движение. Сонхва ничего не говорит в ответ. Еще пара минут прогулки и Пак замедляет свой шаг. — Пришли, — он останавливается у калитки, открывает ее и по небольшой тропинке проходит к двери дома. Хонджун следует за ним, все еще не желая оставлять без присмотра. И хоть Сонхва уже относительно протрезвел, все равно в глубине души младший не хочет отпускать. — Спасибо, — тихо говорит Хва, остановившись перед дверью, и нервно перебирает в руках связку ключей. Джун несколько секунд молчит, глядя в пол, и делает глубокий вдох. — Ты будешь в порядке? — также тихо спрашивает он, поднимая взгляд на собеседника. Сонхва неуверенно кивает несколько раз, после чего все же отыскивает нужный ключ. — До завтра? — Хонджун не был уверен, что Сонхва на следующий день появится в институте, как и большая часть тех, кто сегодня присутствовал на вечеринке. Но сам Хон, естественно, завтра будет к первой паре, как штык. Потому что он порядочный трудолюбивый студент. Хотя, кому я вру, ему просто позарез нужна его стипендия. — Да, неверное, — вновь кивает Пак, — Пока. Джун ждет, пока старший скрывается за дверью, и выдыхает с облегчением.