HJ

У Сонхва была ровно секунда, чтобы придумать, как это все вывернуть. Он мог бы сказать Хонджуну все как есть: что мокрые сны с его участием посещают его весьма регулярно, что Хва абсолютно не против того, чтобы младший припечатал его к стене и поцеловал так, чтобы до потери сознания… но это было бы слишком просто. И Пак не готов вот так просто раскрывать свои чувства. — Ким Хонджун утратил свое чувство юмора? — только выпаливает брюнет, наигранно хихикая. И тут сердце младшего будто трещит по швам. Он сам не понимает, почему ему стало так погано, но шок и недоумение очень быстро сменились тоской. Как будто Сонхва только что поставил подпись под документом, в котором говорится о том, что Хонджун не интересен ему в романтическом плане от слова совсем. Джун пару секунд стоит, пытаясь вспомнить, как дышать, не зная, что делать с внезапно нахлынувшими эмоциями. Но потом все же выдавливает из себя усмешку и «облегченно» выдыхает. По крайней мере, он надеется, что у него получилось сыграть облегчение. — Хах, да, — Ким чешет затылок, потупив взгляд, — Что это я… Со стороны Сонхва снова слышится смешок, и Хонджун не улавливает в нем нотки истеричности, будучи занят своей персональной внутренней истерикой. Дома ему нужно будет очень много обмозговать, но сейчас на стол опускается тарелка с панкейками и парень со всей дури закидывает внутренние самокопания на верхнюю полку своего мозга. Не факт, что потом достанет, ибо ростом, к сожалению, он не вышел. Завтрак, по времени больше относящийся к обеду, проходит в неловкой тишине. Напряжение так и висит в воздухе. Они украдкой смотрят друг на друга, не пересекаясь взглядами, будто пытаясь заглянуть в мысли, понять, что между ними происходит, взаимно ли это и что с этим делать дальше. В такой же неловкой тишине Хонджун коротко благодарит старшего и, едва сдерживая дрожь в теле, уходит в коридор. Мысли блуждают где-то в другом измерении, поэтому Хон скомканно прощается, а в себя приходит уже в дверном проеме, когда слышит: — Джун… Парень оборачивается и видит брюнета, нервно прикусывающего губу и с невероятной тоской глядящего на него. — Будь аккуратен, — почти шепчет Сонхва. Ким про себя считает до трех и за спиной сжимает пальцы в кулак. Ногти впиваются в основание ладони, приводя в чувство, и Хонджун кивает, быстрым шагом ретируясь подальше от причины бардака в его голове. Он уже на сто процентов уверен, что больше никогда не сможет смотреть на старшего нормально. Особенно если тот продолжил кусать свои губы в любой непонятной ситуации. И если Хонджун сам мог бы с успехом забить на ту самую верхнюю полку, то Сонхва, который буквально поселился в его голове, ростом повыше будет. Самокопания, по приходе домой, Джун получает на блюдечке с голубой каемочкой. Что ж, приятного аппетита, Ким Хонджун. Парень падает лицом в подушку. В голове начинают звенеть разные мысли, одна страшнее другой. Когда Хон пришел к тому, что стал думать о Сонхва, как о романтическом партнере? Да, он уже принял тот факт, что Пак ему абсолютно очевидно нравится, но в какой момент это произошло — одному богу известно. То время, которое они проводили вместе, было действительно невероятно успокаивающим. Ким искренне отдыхал, пока общался с Хва, будто они знают друг друга давно и могут обсудить все на свете. Со старшим было так комфортно, так уютно, что, кажется, Хонджун постепенно утонул во всех этих ощущениях. Хотелось, чтобы так было всегда. Когда Хонджун шел в свою студию, он предвкушал часы головной боли и раздражение под конец «творческого» процесса. Но с перемещением рабочей среды в дом Сонхва все стало гораздо проще. И Джун был искренне благодарен ему за такую возможность, потому что этот шаг буквально перевернул его жизнь в лучшую сторону. Глядя, как феерично на людях этот парень изображает ледяного принца, а дома становится самым плюшевым мальчиком во вселенной, Джун захотел подарить ему весь мир. Чтобы он не боялся показать себя настоящего. Хотелось сделать его счастливым, обнимать и целовать каждую секунду своей жизни, лишь бы услышать его чудесный смех и увидеть озорные искорки в невероятно красивых карих глазах. И сейчас парень осознал, что ему невероятно грустно о того, что настоящего Сонхва знают только два человека. Он и Есан. В присутствии кого-то еще все возвращается на круги своя. А ведь Сонхва невероятный. У него очень много интересных историй, смешных шуток. Пак абсолютно очарователен, когда указываешь ему на какую-то ошибку, которую он допускает в учебных заданиях, или когда говоришь ему что-то, от чего он смущается. Как Хва сосредоточен, когда готовит абсолютно что угодно — это может быть простой салат, но даже над его созданием Пак заморачивается так, будто старается для великих критиков. Прокручивая все эти мысли в своей голове, Хонджун обнаруживает себя в слезах. Почему только он знает, что Пак Сонхва такой хороший? Ну ведь правда, хоть кто-нибудь еще догадывается, что этот парень может быть невероятно добрым, хозяйственным, понимающим, нежным и, чего греха таить, отчасти неловким? Сейчас Джуну хочется обнимать не чертову подушку, а человека, которому обязан волшебными последними неделями своей жизни. Им определенно точно нужно поговорить, чтобы Ким понимал, есть ли у него вообще шанс на то, чтобы комфортить Сонхва так, как он того заслуживает. Но не сейчас. Сейчас Хонджуну нужно, чтобы все это уложилось в его голове, и желательно, чтобы сам он не участвовал в укладывании этого всего. Парень утирает проступившие слезы и нашаривает рядом с собой телефон. Разблокировав устройство, Ким обнаруживает взорвавшиеся социальные сети и вспоминает о еще одной своей проблеме. Хонджун ненавидит отчитываться за свою жизнь, ненавидит оправдываться, но, видимо, именно сейчас настал момент, когда ему придется пожинать плоды своей смелости. И сейчас Хон открывает инстаграм, дабы написать пост, развенчивающий все долбаные слухи о его несуществующих отношениях с Минги. Он мог бы продолжить игнорировать данную ситуацию, но ощущал стойкую необходимость опровергнуть свою романтическую связь с другом. Возможно, причиной тому было осознание, что этот кипиш, скорее всего, дошел и до Сонхва.

***

— Засосы прячешь? Этот вопрос Есан задает всегда, когда видит Хва в водолазке, больше в шутку, чем серьезно, но сегодня ему ответом служил более чем красноречивый взгляд. Да, встреча на лестнице у деканата психологического факультета, где нет никого и никогда, уже не предвещала ничего хорошего, но теперь Кан ожидал в буквальном смысле ахуительную историю. И он ее получает. Он, конечно понимал, что оставлять этих двух наедине весьма рискованное решение, но ситуация, конечно, отстойная. Особенно учитывая, что Пак Сонхва, как всегда, предпочитает сложить лапки и ничего с этой ситуацией не делать. — Я идиот. — Я этого не говорил. — Но ты подумал. Блондин сидит на ступеньке рядом с Сонхва, закрыв лицо руками. Он подумал, но озвучивать не собирался, потому что его друг выглядит максимально разбитым. И добивать его Есан не собирался. — Почему ты так уверен, что он встречается с Минги? — устало спрашивает Кан, обращая взгляд на собеседника, устало привалившегося плечом к стене. — Потому что все в этом уверены, — огрызается Пак в присущей ему манере. Мда, Сонхва был бы не Сонхва, если бы не прислушивался к мнению большинства. — Я так понимаю, в инсту ты со вчерашнего дня не заходил, — Есан вздыхает и тянется за телефоном. — Я видел достаточно, чтобы провести вечер в апатии, больше не хочу, спасибо. Блондин достает смертфон из заднего кармана и быстро находит розово-желтую иконку. Отыскав нужный пост, он настойчиво пихает устройство в руки Хва. — Может, все же взглянешь? Пересилив себя, Пак берет телефон и взгляд падает на фотографию. Он сразу узнает лебедя, которого рисовал на кофе Джуна пару дней назад, а на фоне в расфокусе — свои руки.

«После недавнего выступления в голове общественности почему-то закрепилась мысль о том, что если два артиста стоят на сцене достаточно близко друг к другу, то они обязательно состоят в романтических отношениях. Возможно, кого-то это расстроит, но спешу напомнить, что, во-первых, это личное дело исключительно двух людей. Во-вторых, мне кажется, некоторым стоит чуть расширить свой кругозор и погуглить значение слова «дружба». Если вам так уж лень, то я коротко обрисую эту штуку. Дружба — это хорошие отношения между людьми, где они — вау! — могут вдвоем разговаривать, гулять, веселиться и, сюрприз, даже обниматься. Да, бывает, когда дружба может быть неправильно интерпретирована, но даже в такой ситуации додумывать что-то, делать притянутые за все выпирающие части выводы и выносить их в общественное пространство с ярлыком чистейшей правды — занятие недалеких людей, у которых, видимо, в своей жизни не хватает чего-то интересного. Рассказывая окружающим о своих фантазиях, будьте добры не пытаться убедить всех в их истинности.»

Сонхва еще несколько раз пробегается глазами по тексту поста, пытаясь унять трепещущее. — Знаешь, мне кажется, тебе стоит немного пересмотреть свое отношение к общественному мнению, — как бы кстати замечает Есан, забирая телефон из рук Пака. — То есть у меня все еще есть шанс, — Сонхва смотрит куда-то в пустоту. — Да, и я дам тебе по лицу, если вы с ним не поговорите в ближайшее время. Он смотрит на тебя точно так же, как ты на него, только ты почему-то этого не замечаешь, — Есан поднимается со ступеньки, ободряюще хлопая друга по плечу. Пак еще пару минут сидит, слушая звон в ушах, после чего быстро достает телефон из сумки. Открывает Юниверс и видит сообщение, выбивающее воздух из легких. Джун-и: «ты в универе? нужно поговорить.»