HJ

— Ты точно не злишься? — Да успокойся уже, не злюсь, — Хонджуна уже конкретно задолбал этот вопрос, — Если продолжишь спрашивать — реально разозлюсь. Они подходили к выходу из здания университета, когда телефон Кима пиликнул уведомлением. Парень быстро смотрит на экран и облегченно выдыхает. — Мне нужно идти, договорился встретиться с С… — он запинается, — С другом. — С кем? — спрашивает Минги. Когда-нибудь Хонджун ему расскажет. Когда-нибудь не сейчас, но обязательно расскажет. — Не важно, — Джун отмахивается, — Завтра увидимся. И спешит к воротам, оставив недоумевающего друга додумывать все, что его душа пожелает.

***

Персонал, работающий в кофейне, уже начал странно поглядывать. Пришли два парня, взяли по напитку, за пятнадцать минут к ним не притронулись и столько же времени сидят в тишине, изредка друг на друга поглядывая. Для разговора была выбрана нейтральная территория, чтобы никто не чувствовал себя уязвленным, как это было бы дома у Пака или в универе. У обоих в голове кружилось множество мыслей, которые еще предстояло собрать в настоящие предложения и сказать, что казалось на данный момент самой непосильной задачей. Наконец, оба синхронно набирают воздух в легкие. — Я хотел… — Можно я первый скажу? — Сонхва перебивает, потому что действительно хочет высказаться первым. Он собирался рассказать все. Ну, или почти все. По крайней мере, Хонджун имеет право знать, что Хва испытывал к нему симпатию задолго до того как они начали нормально общаться. И уж точно сильно раньше, чем когда их отношения переросли во что-то абсолютно непонятное. По сути, Ким практически жил у Сонхва, уходя домой только поспать. Даже когда у Джуна не горели дедлайны, он все равно приходил. Час-полтора проводил в студии, а потом они вместе ужинали, делали домашку, смотрели сериалы, просто разговаривали за кружкой чая… и обоих это абсолютно устраивало и до недавнего инцидента не вызывало вопросов на тему контекста их взаимоотношений. Но ведь надо было чему-то пойти по пизде, правда? И, скорее всего, когда Хонджун узнает чуть больше, чем ему известно сейчас, все будет кончено, потому что ситуация действительно криповая. — Хорошо, как хочешь, — кивает Ким, наконец делая глоток из своего стакана. Его немного потряхивало, потому что мнительность уже вырисовала в его крашеной головушке миллиард вариантов монолога, что он сейчас услышит. Были и варианты с благополучным исходом, но, естественно, больше внимания уходило тем, где Пак говорит, что все это неудачная шутка, что он проспорил кому-то или что на самом деле не испытывает к Хонджуну никаких чувств кроме неприязни. Сонхва делает глубокий вдох и старается смотреть куда угодно, лишь бы не на парня напротив. — Ты мне нравишься. Сердце Хонджуна замирает, пропуская пару ударов. Все было бы прекрасно, если бы не абсолютно каменное лицо Пака. И ему очевидно есть что добавить к этому утверждению. — Давно, — Сонхва делает паузу и продолжает уже чуть тише, — Очень давно. Ты даже не представляешь насколько. Джун так же опускает взгляд, немного хмуря брови. Ладно, старшему удалось его удивить. Такой вариант событий Хон себе не представлял. — И прежде, чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты знал это. Знал, что я начал доставать тебя именно по этой причине, — каждое слово давалось брюнету невероятно тяжело, но он старался сохранять невозмутимое выражение лица, — Да, это скорее всего звучит максимально по-идиотски, потому что обычно так делают дети в начальной школе, но… я просто не умею по-другому. Хоть говорить было трудно, речь выходила весьма складной и осознанной. Все, что так долго копилось, наконец получило шанс на огласку. И продолжать скрывать что-то было бы просто нечестно. — Я не такой как ты. Я не умею отстаивать свою позицию, не умею показывать эмоции, я просто… я другой. Совсем другой, — Хва кусает губу, готовясь признать то, в чем врал даже самому себе последние несколько лет, — Я притворяюсь. Так много и так долго, что иногда не понимаю, делаю и говорю я что-то потому что так думаю или потому что это соответствует моему образу. И, честно, мне самому страшно. Сонхва делает резкий вдох и глотает образовавшийся в горле ком. — Мне правда сложно это признавать, но я не хочу видеть себя рядом с тобой, — старший переходит на шепот и все-таки поднимает взгляд на собеседника, — Именно в этом порядке. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем такой человек, как я. Мне очень жаль, если ты испытываешь ко мне что-то. Особенно после того как я тебе все рассказал. Прости, что вывалил на тебя это все, но, я думаю, ты имеешь право знать. Хонджун просто смотрит, как Сонхва грустно улыбается, сдерживая слезы. — Итак, вердикт? — Пак усмехается, глядя в пустоту. — Что ж… — Ким прочищает горло и выдерживает паузу, постукивая пальцами по столу, — Возможно, для тебя это будет шоком, но практически все, что ты о себе рассказал… — парень вздыхает, — Я знаю, Сонхва. Знаю уже достаточно давно. Я не слепой. И прекрасно вижу, как ты меняешься, когда переступаешь порог своего дома. Честно, не знаю, чем я так тебя зацепил, что ты решил доверить мне свою… другую сторону. Да, твой способ флирта изначально был несколько… специфичен, наверное. Но, как я уже говорил, у всего есть причины. И у твоего защитного механизма тоже. Хонджун на несколько секунд замолкает, поднимая взгляд на Сонхва. — Ты сказал, что тебе жаль, если я испытываю к тебе что-то. А мне вот не жаль. За то время, которое мы проводили… вместе… — глубокий вдох, — Ты показался мне хорошим человеком. И я не думаю, что это притворство. Все те слова, которые ты говорил мне, когда мы были… наедине… я просто не верю, что это образ. И даже учитывая все то, что я услышал сегодня… — Джун опять замолкает, — Посмотри на меня, пожалуйста, я хочу сказать это, глядя тебе в глаза. Хонджун чувствует, как его потряхивает, не то от нервов, не то от подступающих к глазам слез. Старший наконец отрывается от разглядывания узора на столешнице и обращает свой взор на собеседника. — Ты нравишься мне. И все твои тараканы в голове не изменят этого. И если ты не хочешь видеть себя рядом со мной исключительно из-за того, что считаешь себя каким-то неправильным, — Хонджун запинается, все еще не веря, что подобные мысли вообще могли прийти в голову Сонхва, — То позволь мне решать, кто может быть со мной, а кто нет. Секунды тишины тянутся, будто вечность, перед тем, как раздается заветное: — Хорошо… Шепотом. Джун вымученно улыбается и тянется рукой к ладони Хва, что покоилась на столе. Но тот отдергивает руку, будто обжегся. — Мне кажется, нам обоим стоит подумать, — Пак говорит очень тихо, нервно кусает губы, — Но я рад, что мы поговорили. — Да, я тоже, — уже без улыбки отвечает Хонджун. За столиком повисает ужасно напряженная тишина. Каждый погружается в свои мысли, отгораживаясь от шума кофемашины и разговоров других посетителей кофейни. «А что дальше?» Вопрос, который завис перед глазами обоих парней. Если рассудить по-простому, то все очевидно — начать встречаться, потому что взаимная симпатия была только что озвучена вслух. Но все же что-то удерживало этих двух от принятия решения. Возможно, это был страх ответственности, страх того, что ожидания не оправдаются, страх реакции общественности. Потягивая свой кофе, Хонджун не замечает как за его спиной в кофейне появляется человек, которого он меньше всего хотел бы видеть свидетелем этой сцены. — Хонджун? Голос вызывает мурашки по спине. Это мог быть кто угодно, но это был Минги, черт бы его побрал. Очень невовремя. Хонджун тихо ругается и возвращается в реальность из мира сомнений. — Что ты тут делаешь? — с подозрением спрашивает Ким, оборачиваясь на друга. Вопрос был весьма резонным, потому что универ или дом Минги — ни разу не рядом. — Ты следил за мной? Минги на секунду теряется, не зная, что ответить. — У меня тоже есть к тебе парочка вопросов, — парень переводит тему, игнорируя вопрос. Хонджун начал злиться. Не хватало ему еще отчитываться перед кем-то, куда и с кем он ходит. Мало того, что ему прервали поток мыслей, когда тот только начал структурироваться во что-то внятное, так еще и собираются высказывать какое-то недовольство. Ким переводит взгляд на Сонхва, который тоже вышел из прострации и сейчас с поджатыми губами глядел на разворачивающуюся сцену. — Валяй свои вопросы, — Джун пожимает плечами и откидывается на спинку кресла, потягивая кофе через трубочку. — Какого черта? — Минги скрещивает руки на груди, пристально глядя на друга, — А я-то думаю, что это за друг такой интересный. — Я не обязан тебе сообщать с кем и куда хожу, с кем общаюсь, с кем встречаюсь и далее по списку, — невозмутимо отвечает Хон, — Или у тебя есть право ограничивать меня в чем-то? — Хонджун, ну он же… — Сон тяжело вздыхает, — Он же уебок. — Да какое плохое зло он тебе сделал, я понять не могу, — парень поддается эмоциям, ставит стакан с кофе на стол. — Я вообще-то все еще тут, — как бы кстати подмечает Пак, устало закатывая глаза. — Лучше бы тебя тут не было, мудила, — Минги делает в его сторону несколько агрессивный шаг. Джун тут же подрывается с места, вставая между этими двумя. — А знаешь что, Минги? — Ким возмущенно вскидывает брови, — Лучше бы тебя тут не было. Я думал, мы уже разобрались в наших отношениях, но, видимо, мне нужно пояснить. Ты. Мне. Не нравишься. Да даже если бы нравился, какая к черту разница? Ты не имеешь абсолютно никакого права преследовать меня и указывать, кто мне может нравиться, а кто нет, с кем я могу дружить, а с кем нет. Если такой расклад тебя не устраивает, мы можем перевести наше общение в ранг рабочего, раз уж ты не можешь быть моим другом и при этом держать себя на расстоянии от моих личных границ. Кажется, в какой-то момент Хонджун перешел на достаточно повышенный тон, потому что сейчас все посетители и персонал кофейни притихли, обратив свое внимание на шумную компанию. — Я очень зол, Минги. И если наша дружба для тебя все еще хоть капельку дорога, будь добр, скройся, пока я тебе не вмазал, — Хонджун закончил свою гневную тираду и устало опустился обратно на стул. — Он тебе нравится, мне не послышалось? — игнорируя просьбу переспрашивает рыжий. — Как же интересно ты фильтруешь информацию, — Сонхва встревает в разговор явно недовольный подобным поведением, — Даже если да, что с того? Ревнуешь? На лице Пака появляется самая нахальная ухмылка из его арсенала и он с вызовом смотрит на собеседника. — Сонхва, не надо… — Хонджун все так же устало пытается остановить парня, но, к сожалению, безуспешно. — Не надо что? Поставить на место того, кто, видимо, слишком много на себя берет? — Хва фыркает с явным пренебрежением. — Пойдем выйдем? Хонджун знает, что значит этот злой прищур, и ситуация становится абсурдной до невозможности. — Так, успокоились оба, — Джун раздраженно поднимается со стула, — Хотите устраивать разборки — избавьте меня от этого зрелища. И желательно всех остальных в этом заведении. Пробормотав себе под нос «Долбоебы блять…», Хонджун удаляется из кофейни, не желая больше участвовать в дискуссии, изначально не имевшей никакого смысла.