HJ

Хонджун зол. Очень сильно зол, причем на обоих. На Минги за то, что тот абсолютно беспардонно лезет в его жизнь, а на Сонхва за то, что опять невовремя взъерепенился и подлил масла в огонь. Когда Ким приходит домой, он падает на кровать, попутно выключая телефон. Нет желания ни с кем контактировать, нет желания выползать из-под одеяла, нет желания вообще ни на что — хочется, черт возьми, спокойствия, без всех этих недопониманий, ругани и выяснения отношений. Кажется, Хонджун чертовски устал, потому что сон накрывает с головой практически сразу, как крашеные волосы касаются подушки. Хон определенно не привык к такому количеству стресса в своей жизни. Вернее, к стрессу он привык, но не к стрессу такого плана. Были запары с учебой, были запары с работой, но никогда в своей жизни Джун не попадал в такой непонятный клубок межличностных отношений. Если до этого все хоть немного было понятно, то что делать теперь — он не имеет ни малейшего представления. Нет, даже не так. Хонджун в душе не ебет как разбираться со всей заваренной кашей. Но подумает об этом как-нибудь потом, потому что сейчас хочется только уснуть. И желательно, чтобы все проблемы решились как-нибудь сами, пока Джун спит.

***

Утро встречает головной болью и, если честно, Ким уже успел отвыкнуть от этого. Режим сна опять полетел в мусорку, потому что парень проспал больше двенадцати часов. Отвратительно. Но долг порядочного студента зовет, поэтому через какое-то время после пробуждения Хонджун уже на первой паре и борется с желанием свалить домой прямо сейчас. Стоп. Когда Хонджун подумал, что хочет домой, в голове возникла не его комната. Не студия. И даже не родители. Мозг детально воспроизвел в сознании дом Сонхва, что очень сильно пугало. Да, Ким проводит там достаточно много времени, но в какой момент начал считать это место домом? Хонджун вздыхает и сильно стукается головой об парту. В аудитории повисает неловкая тишина и парень буквально кожей чувствует, что на него направлено множество взглядов. — С вами все в порядке? — интересуется преподаватель, прерывая свой рассказ. — Да, все хорошо, — Хонджун прилагает усилия, чтобы выпрямиться, и натянуто улыбается профессору. Ничего с ним не в порядке, но знать об этом не обязательно абсолютно никому в этом помещении. Еще и лоб теперь болит, чтоб его… Хвала всем высшим силам — Минги избавил Кима от своего присутствия. В отличие от последнего, он за стипендию не держится всеми конечностями, поэтому иногда позволяет себе прогуливать. Раньше Хонджун имел привычку журить его за это, но сейчас отчасти благодарен, потому что присутствие Сона сделало бы все еще сложнее, чем уже есть. Так Джун может хотя бы немного пораскинуть мозгами без давления извне. На перерыве Ким выползает до столовой, попутно чуть не послав нахуй какого-то парнишку, которому вот очень уж срочно нужно было узнать, как с ним можно связаться по рабочим вопросам. К счастью, Хонджун сдержался и просто сказал, что не в ресурсе для социальных взаимодействий. На него будто давило все вокруг — люди, взгляды, стены, чертов воздух — и очень хотелось спрятаться ото всех в тишине и темноте. Он идет по коридору и не замечает, как толкает кого-то плечом, не слышит последующего оклика, просто продолжает свой путь. И, кажется, он уже пропустил нужный поворот. — Если что, ее нужно пить, а не гипнотизировать. Сквозь шум в голове пробивается девичий голос. Хонджун несколько раз моргает и наконец-то видит перед собой бутылку воды, которую держит в руках. Внезапно накатывает ужасная жажда, поэтому крышка бутылки быстро откручивается, и Ким делает несколько глотков. Мысли начинают немного приходить в порядок. Хонджун оглядывается на услышанный до этого голос и видит девушку, сидящую рядом с ним на подоконнике. — Спасибо… — парень кивает, понимая, что не знает имени, — Мы знакомы? — Не за что, — брюнетка улыбается, — Можно сказать, что знакомы. Ли Юбин, к твоим услугам. Юбин загадочно улыбается, болтая ногами. Ким немного задумывается, потому что голос действительно кажется немного знакомым. Учитывая, что с девушками он работал не так уж часто, вариантов было немного. — Дами, правильно? — его наконец-то осеняет, на что девушка протестующе машет руками. — Да, но я не люблю это обсуждать, смекаешь? — Ли осторожно оглядывается. Благо, в коридоре кроме них никого нет, поэтому Юбин с облегчением выдыхает. — Смекаю, даже не представляешь, насколько, — угрюмо тянет Джун и чувствует, как что-то течет из носа, — Блять… Он подносит руку к лицу и прикасается, чувствуя теплую жидкость. Кровь из носа, серьезно? Такое случалось только когда Хонджун не спал по несколько суток, с завидной регулярностью заливая в себя что-то, содержащее кофеин. Пиздец. — Я даже не буду спрашивать, что тебя доконало, — Ли протягивает упаковку бумажных салфеток, — Но в любом случае, соболезную, что бы это ни было. — Спасибо еще раз, — Ким вытаскивает салфетку и вытирает кровь. — Лучше иди домой, потому что на тебя смотреть страшно, — Юбин сочувственно заглядывает в глаза, — Без обид только. — Да, я понимаю… — Хонджун устало кивает и спрыгивает с подоконника, — Спасибо большое. — Не за что, — девушка также спрыгивает с подоконника, закидывая на плечо лямку рюкзака, — Будь аккуратнее. Еще свяжемся. Подмигнув напоследок, Ли уходит, пару раз обернувшись. Джун лишь кивает на прощание, чувствуя себя абсолютно выжатым. Не то чтобы он до этого испытывал прилив энергии, но сейчас просто хотелось лечь и уснуть. Пожалуй, так он и сделает, когда доберется домой, но сейчас ему нужно доползти до уборной, чтобы умыться, остановить кровь и хоть немного освежить мозг. Когда парню наконец-то удается кое-как справиться с последствиями своего нервного срыва, он опускается на холодный кафель туалета и закрывает глаза. Ему чертовски хочется обнять кого-нибудь. Он устал, он разбит, он не понимает, что ему делать дальше. «Ты дома?» Короткое сообщение отправляется, но Джун понимает, что, вероятнее всего, ответ будет отрицательным. Прошло только полторы пары, поэтому у Сонхва скорее всего должно быть еще одно занятие сегодня. «Нет. Что-то случилось?» Хонджун устало трет глаза. Он даже не может объяснить, что случилось. Слишком много всего — непонятно, с чего начать и чем закончить. Хонджуну кажется, что сейчас в его душе что-то оборвалось, потому что дыхание сбивается, к глазам подступают неконтролируемые слезы. Они текут по щекам помимо воли парня, когда тот притягивает колени к груди и опирается на них лбом. Телефон начинает вибрировать — благо, у Джуна практически всегда включен беззвучный режим, в противном случае рингтон отдавался бы эхом по всему помещению, усугубляя головную боль. — Да? — Ким не глядя отвечает, шмыгая носом. — Ты плачешь? — на другом конце провода обеспокоенный голос. Хонджун глубоко вздыхает, стараясь придать голосу непринужденный тон, но получается из рук вон плохо. — Нет, с чего бы? — он вытирает слезы тыльной стороной ладони, будто это может помочь, — У тебя сейчас пара? — Вроде того… Хонджун, что случилось? — Сонхва говорит тихо, очевидно, стоя за дверью кабинета. — Да ничего, — Джун опять рвано вздыхает, — Когда ты заканчиваешь? — Я заканчиваю прямо сейчас. Где ты? — Давай встретимся у выхода? Если тебе не сложно? — Хонджун поднимается с пола и смотрит в зеркало. — Хорошо, — из телефона раздаются гудки. Ким умывается и еще раз оглядывает свое отражение. Выглядит паршиво, собственно, как и чувствует себя сейчас. Чуть не впечатавшись лбом в дверь, ему все-таки удается покинуть помещение. Добравшись до назначенного места встречи, Хонджун приваливается к стенке спиной и закрывает глаза. В ушах все еще мерзко звенит, а голова слегка кружится, поэтому весь мыслительный процесс концентрируется на том, чтобы не забывать дышать. Вдох-выдох, Хонджун. Вдох-выдох… Он не знает, сколько времени так прошло, когда чувствует невесомое касание на плече. — Как ты? — Если честно, то отвратительно, — Джун вздыхает, не глядя в глаза, — Пропускаешь занятие из-за меня? — Это мои проблемы, — Пак отмахивается, будто это ничего не значит. — Прости, — Ким опять шмыгает носом. — Все в порядке. Пойдем, — Хва улыбается уголками губ и направляется к выходу с территории универа. Хонджун смотрит ему в спину пару секунд. Не смотрел в глаза, потому что понимает, — один взгляд в его карие омуты — и все, Джуна размажет так сильно, как не размазывало, наверное, никогда. Даже без этого, только услышав обеспокоенный голос, захотелось обнять, прижаться всем телом и не отпускать очень-очень долго. Потому что Сонхва невероятно комфортный и мягкий… Но не здесь. Ким и сам не готов к такому открытому проявлению своих чувств на улице, что уж говорить, что это явно доставит дискомфорт старшему, у которого в принципе табу на публичные эмоции. Парень стряхивает оцепенение, после чего догоняет старшего и цепляется своим мизинцем за мизинец Сонхва. Вот так по-детски, но просто взять за руку — боится. Боится так сильно, что даже в состоянии, когда все страхи отступили перед нервным срывом, не может этого сделать. Хва лишь еле-слышно охает и воровато оглядывается, проверяя наличие кого-то из знакомых в зоне видимости. Ну, конечно. Но руку не отдергивает, что заставляет сердце младшего забиться еще быстрее. То, что Пак позволил это сделать, казалось таким хрупким и драгоценным, что создавало ощущение сна который развеется, лишь только Хонджун посмотрит на их сцепленные мизинчики. Поэтому он смотрит под ноги, всецело доверяя Сонхва свою транспортировку куда-нибудь подальше от кучи суетливых и шумных студентов. Тот, в свою очередь, будто чувствует состояние парня — не то дрожь в теле, не то регулярное шмыганье носом подсказывают что-то. Брюнет тянет его в сторону парковки, попутно доставая брелок из бокового кармана рюкзака. Хонджун не задает лишних вопросов, просто послушно устраивается за заднем сидении машины, когда Хва аккуратно открывает перед ним дверь.

***

— Не знал, что вы водишь, — Хонджун прерывает тишину, сидя в гостиной на диване, закутавшись в плед и сжимая в руках кружку с ромашковым чаем. — Машина не моя, одолжил у Есана, — отвечает Пак, приземляясь рядом. — Прости, — виновато бубнит Джун, осознавая, скольких людей успел загрузить своими внезапно сдавшими нервами. — Не извиняйся, — Хва вздыхает, двигаясь ближе, — В конце концов, дружба это в том числе про поддержку в трудной ситуации. «Дружба». Слово отдается эхом в голове. Ким закрывает глаза и делает глоток чая, успокаивающим теплом разливающегося по организму. Хонджун не уверен, что «дружба» — это именно то, что он чувствует. Мысли, только-только немного угомонившиеся, опять начинают мерзко жужжать в голове, наотрез отказываясь оставить и без того намучившееся сознание в покое. — Расскажешь, что случилось? — старший тихо спрашивает, прерывая размышления. Хонджун вздыхает, формулируя мысль в голове. — Я устал быть взрослым и решать взрослые проблемы. Устал в социализацию. Устал от людей, которым что-то от меня надо. Я просто хочу делать то, что мне нравится и приносит удовольствие. Неужели это так много?.. Отпив еще чая, Джун упирается взглядом в дно кружки и тихо спрашивает: — Можно обнять тебя? — Конечно можно, — Ким не видит, но чувствует, как старший грустно улыбается. Поставив кружку с чаем на кофейный столик, Хонджун оборачивается на своего собеседника. Тот действительно грустно улыбается, хоть и пытается скрыть прилагательное. Ким садится вплотную и обнимает парня, утыкаясь носом в шею. Чувствует, как тело в его руках еле-заметно напрягается и ему это не нравится. Не нравится эта неопределенность, не нравится недосказанность. Не нравится, что в ответ Сонхва обнимает неуверенно, будто боится спугнуть, прикоснуться хоть немного откровеннее рамок обозначенной «дружбы». — Сонхва? — Хонджун обнимает еще крепче. — М? — старший все так же аккуратно прижимается щекой к макушке парня, нежно поглаживая того по спине. — Я хочу быть с тобой. Пак на секунду замирает, и Хонджун чувствует, как у обоих начинает частить пульс. Несколько секунд никто не решается нарушить молчание. — Ты уверен? — В данный момент я уверен в этом сильнее, чем в чем-либо еще, -младший немного отстраняется и впервые за день смотрит в глаза Сонхва, — Не подумай, что это из-за моего состояния. Я достаточно думал об этом, чтобы это сказать. И сейчас все так сложно… — на глаза опять набегает непрошенная влага, — Я просто хочу хоть немного определенности… Сонхва не дает ему договорить, прикладывая палец к его губам. Дышит часто, соприкасаясь своим лбом с хонджуновым, закрывает глаза, оставляя между лицами всего лишь несколько сантиметров. — Пожалуйста, не нужно оправдываться… — шепчет тихо, обжигая губы младшего своим дыханием. — А ты… «Хочешь этого?» — остается недосказанным, потому что Сонхва вновь перебивает оглушительным шепотом. — Можно поцеловать тебя? «Нужно, » — почти срывается с языка, но Хонджун вовремя его прикусывает, также закрывая глаза. Он сегодня и так слишком уж очевидный. — Пожалуйста… — только отвечает он, больше прося, нежели разрешая. Секунды между его словом и прикосновением ладони Сонхва к его щеке тянутся, будто вечность. Он чувствует, как вибрирует воздух вокруг них, как дрожат губы старшего, когда он, наконец, мучительно долго сокращает это и без того мизерное расстояние между их лицами. Хва целует его так, будто он хрустальный. Нежно, боясь сделать что-то не так, боясь разбить момент, ощущающийся, словно самое дорогое сокровище в этом мире. Невесомо настолько, насколько это возможно, едва касаясь своими губами хонджуновых. Ким подается навстречу, прося большего. Боже, как же он ждал этого. И сейчас, когда он наконец-то получил то, что так сильно желал, просто не может оставить это настолько мимолетным мгновением. Руки Хона оказываются на шее старшего, а правая постепенно скользит дальше, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке. От неожиданно ярких ощущений Пак приоткрывает рот, давая любимому возможность углубить поцелуй. В тот же момент Хонджун прижимается ближе, стараясь вложить в свои движения все те чувства, которые испытывает. Всю нежность, с которой он относится к старшему. Все то сожаление, которое он испытывает из-за прошлых недопониманий. Сонхва все еще немного потряхивает, но он принимает немного изменившееся настроение. Он тоже ждал этого слишком долго, поэтому, осмелев, притягивает парня ближе за талию, сжимая в ладони ткань футболки. И пусть они целовались раньше, сейчас все будто стерлось. Из памяти, из жизни в принципе. Потому что именно этот поцелуй ощущался первым — первым осознанным, абсолютно однозначным, невероятно чувственным и… таким необходимым. Потому что слов недостаточно. Да и любое слово будет слишком грубым, чтобы описать что-то настолько трепетное. Когда становится слишком жарко, Хонджун отстраняется — не сейчас. Сейчас все слишком нежно, чтобы приплетать похоть и страсть. Ким еще раз смотрит в глаза Сонхва, после чего оставляет еще один робкий чмок на уголке его губ и снова обнимает. Старший целует его в макушку и крепко-крепко прижимает к себе. Уже уверенно и отчасти властно. Отпускать не собирается ближайшее никогда, что селит в груди Джуна спокойствие, медленно, но верно утягивающее в сон.