HJ

Первое, что чувствует Хонджун, просыпаясь, — спокойное биение сердца прямо под ухом. Едва разлепляет глаза и видит мирно вздымающуюся грудную клетку. Слышит шелест страницы и понимает, что, скорее всего, мешается. — Прости… — бубнит, неловко пытаясь отодвинуться, и замечает на своей спине руку Сонхва, которая этого сделать не дает. — За что? — Пак кладет книгу себе на ногу страницами вниз и трет глаза, видимо, уставшие от длительного чтения. — За то, что вырубился, что мешался тебе своими конечностями, — начинает перечислять Хон, — и, видимо за то, что тебе пришлось тащить меня на второй этаж. Джун абсолютно точно не поднимался в комнату Сонхва сам, но сейчас почему-то находится на его постели. — Хорошо, по пунктам, — Хва поудобнее устраивается, убирает учебник на тумбочку и смотрит прямо в глаза, — Ты был вымотан, как эмоционально, так и физически. Я вообще удивлен, что ты еще в машине не вырубился, это раз, — старший говорит тихо и спокойно, слегка улыбаясь уголками губ, — Во-вторых, если бы ты мне мешался, я уложил бы тебя обнимать подушку, логично? Логично. И, в-третьих, я не скажу, что ты сильно тяжелый, так что мне было несложно, а у тебя после сна на диване болела бы спина, — Пак вздыхает и поправляет Хонджуну прядку растрепавшихся за время сна волос, — Если бы я не хотел этого делать — я бы не стал, так что извиняться тебе не за что. Закончив свой рассказ, Хва еле-ощутимо щелкает младшего по носу. И смотрит так трогательно, будто на маленького ребенка, которому разъясняет прописные истины. Еще не до конца проснувшийся мозг Джуна не находит ничего лучше, чем промычать что-то нечленораздельное и уткнуться носом в плечо старшего, опять обнимая того поперек груди. Сонхва только усмехается, прижимая крепче и оставляя поцелуй на крашеной макушке. Успокаивающе гладит по спине, чуть было не заставляя Хонджуна опять уснуть. Потому что с ним спокойно и хорошо. Уютно, и кажется, будто ничего плохого произойти не может, но внезапно до него доходит кое-что очень важное. — Мы теперь типа встречаемся? — Ким резко поднимается, чуть не заехав головой по носу старшего. — Мне казалось, мы это уже решили? — брюнет немного настороженно выгибает бровь и Джун видит промелькнувшую в его глазах панику. — Ну… — Хонджун отстраняется и садится, протирая глаза, — Вдруг мне приснилось? Пак двигается ближе и разворачивает лицо Хона к себе, положив ладони ему на щеки. Несколько секунд смотрит серьезно, после чего приближается и коротко целует губы, не торопясь отдаляться. — Не приснилось. Передумал? — а в глазах страх вперемешку с грустью, да такой микс, что видеть больно. Хонджун вздыхает. Как только такие мысли в голову могли прийти? Вопрос риторический. Ни черта он не передумал, хоть и кажется все происходящее каким-то не особо реалистичным сном. Ким укладывает свои ладони поверх ладоней Сонхва. Те невероятно теплые и мягкие, и младший прикрывает глаза, опять вздыхая. — Не надейся даже, — Джун смущается, — Если бы передумал, меня бы здесь уже не было. Хонджун слышит облегченный выдох и улыбается. — Я испугался вообще-то, — устало говорит старший, отстраняясь и падая обратно на подушку. — Тц, совсем в мои слова не веришь, вот ведь неуважение, — Ким ложится рядом, — Много пропустил из-за меня? Хонджун все еще чувствует вину за то, что дернул парня с занятий, и сколько бы тот ни утверждал, что это абсолютно неважно, младший чувствует, что обязан извиниться. — Сколько раз мне нужно повторить, что у меня в приоритете ты, а не дурацкая учеба? — Хва поворачивается на бок, подпирая голову рукой, и смотрит на Хонджуна сверху-вниз. — Нисколько, потому что… Он не успевает договорить — Сонхва быстро наклоняется и целует так нежно, что все «потому что» улетают из головы далеко-далеко. Джун чувствует руку старшего на своей шее, как его ладонь медленно переползает на затылок, пальцы стягивают волосы. Ким закрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Он никогда не думал, что ему захочется, чтобы его так целовали. Он привык брать инициативу свои руки, но сейчас просто плывет по течению, имя которому Пак Сонхва. Возможно, дело не в самом Хонджуне, привыкшем брать контроль, а в человеке, с которым он? Потому что этому человеку он доверяет, знает, что тот не сделает ничего без его согласия. Потому что с ним Джун чувствует себя в безопасности и, если честно, это ощущение дорогого стоит. — Подожди… — Ким мягко отстраняется, когда чувствует руку Пака у себя под футболкой. Он вообще не знает, как у него получилось забыться настолько, что он не заметил, как оказался под нависающим над ним Хва, которого сейчас обнимает за шею, слегка выгибаясь в спине и подставляя шею под невесомые поцелуи-бабочки. Все кажется слишком правильным, слишком нереальным, чтобы это происходило с ним здесь и сейчас. Либо Хонджун не готов ко всему этому здесь и сейчас. Сонхва поднимает взгляд и вопросительно смотрит прямо в глаза. — Не надо. Я не уверен, что… — младший отводит взгляд, понимая, что краснеет. Он даже не знает, какой аргумент привести. Не уверен что? Не уверен, что успел влюбиться до дурацких бабочек в животе, не уверен, что веришь человеку, который рядом с тобой прямо сейчас? Пока Джун пару секунд размышляет, в чем же он не уверен, на лице Сонхва появляется нежная улыбка, а из глаз пропадает озорной огонек. — Понял, — констатирует старший, оставляя легкий поцелуй на кончике носа своего парня. Хва все еще смотрит на него сверху-вниз и только сейчас Ким замечает ссадину надо его бровью, которая до этого, вероятно, была скрыта волосами, или Джун до просто не вглядывался куда угодно кроме глаз старшего. — Что случилось? — он хочет прикоснуться ко лбу Сонхва, но тот, отдергивает голову, при этом чуть не падая. — Вписался в дверной косяк, — беззастенчиво отвечает Пак, поправляя прическу так, чтобы она прикрывала царапину. Хонджун щурится и подозрительно смотрит прямо в глаза, забывая о недавнем смущении. События, предшествующие их совместному времяпрепровождению, давали пару других поводов для появления у Сонхва травм на лице, да и вообще на каких-либо других частях тела. И вот сейчас Ким не уверен, что его любимый человек не врет ему, чтобы не тревожить зря. — А если честно? — Джун старается заглянуть прямо в душу, но уличение людей во лжи никогда не было его сильной стороной. Старший вздыхает и, наконец, садится на кровать рядом. Пару секунд молчит, думая, что сказать, но говорить-то уже и ничего не надо, в принципе, потому что Хонджун и так все понял. — А если честно, не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы, — парень пожимает плечами и, беззаботно улыбнувшись, слезает с постели и направляется к выходу из комнаты, — Закажем пиццу? Ким только бубнит что-то согласное в ответ, не торопясь выползать куда-то. Оставшись один, он понимает, что совершил ужасную ошибку, держа своего друга в неведении. Возможно, если бы он понемногу вводил в сознание Минги информацию о том, что Сонхва на самом деле неплохой парень, сейчас на лице последнего не красовался бы след от любимого кольца Сона, которое он всегда носит на мизинце правой руки. Возможно, Хонджуну даже удалось бы наладить отношения между ними, если бы он не предпочел отмалчиваться. Но это все «возможно» и «если бы», но что то, что есть сейчас — уже выводит Джуна из себя и он бьет кулаком по ни в чем не повинной подушке. Черт с ним, Ким мог бы забить на то, что Минги пытался пересечь черту дружбы. И даже на его сталкерство мог бы забить, просто сохраняя нейтралитет, понизив из уровень отношений с близких дружеских до приятельских, но сейчас Джун просто невероятно зол. То, что происходит между ним и Минги, а именно — стремительно рушащаяся дружба, должно оставаться между ними и не втягивать людей вокруг. И сейчас собственничество Сона зашло слишком далеко — пострадал не кто-то просто знакомый, а человек, который Хонджуну очень дорог. И вот на это забить уже не получается, да и не хочется. Ким находит свой телефон рядом на тумбочке и открывает контакты. Находит номер когда-то лучшего друга, коллеги и просто классного парня, и палец несколько секунд висит над кнопкой «заблокировать», прежде чем нажать ее. Несмотря на все мерзкие поступки Минги, Хонджуну все еще очень грустно от того, что этой дружбе приходится так оборваться. Но терпеть такое отношение к себе и к своему любимому человеку он не намерен, поэтому следом за номером телефона в черный список летят все страницы Сона в социальных сетях. Нетронутой остается только рабочая почта, потому что Хонджун все еще готов помогать этому человеку с творчеством, но не более. Закончив рефлексировать, Ким все же спускается на первый этаж, где Сонхва сидит на кухне, листая приложение доставки. И глядя на него такого домашнего и уютного он вообще не понимает, как такое милое создание вообще можно додуматься ударить, но потом вспоминает, что старший может быть той еще занозой в заднице, как только покинет свой дом, и глубоко вздыхает. Парень подходит сзади и обнимает, устраивая подбородок на макушке. — Ты ему хоть в ответ вмазал? — тихо интересуется Джун, тыкая на экране смартфона на «убрать грибы» в одной из пицц. — Заняться мне больше нечем, — старший фыркает, и только потом осознает, что только что негласно признал такое нежелательное происхождение ссадины на своем лице, — Зачем двери бить, это же бесполезно… Попытка реабилитироваться лишь вырывает нервный смешок из груди младшего.

***

Утром, когда Джун просыпается в объятиях любимого человека, ему даже не хочется думать о том, что это может быть сном и что сейчас нужно будет встать и пойти жить жизнь. В голове только желание остаться вот так навсегда, где Сонхва утыкается ему носом в грудь, обнимает, тихо посапывая и игнорируя отвратительно громкий будильник. Но реальность жестока и младшему все же приходится вывернуться из теплых рук, попутно расталкивая их обладателя. — Можно взять у тебя что-нибудь? — Джун тихо подкрадывается со спины, когда Хва в раздумьях стоит перед шкафом. — Пятьдесят вон, — вздрогнув, отвечает старший без намека на иронию в голосе. — Э? — Хонджун недоумевает и заглядывает через плечо парня. — Конечно можно, что за вопросы идиотские, — сонный Пак немного язвительный, но оттого невероятно очарователен в своем недовольном бубнеже. Хонджун хихикает и цепляет из шкафа одну из приглянувшихся футболок. Она пахнет стиральным порошком и совсем немного — парфюмом, которым пользуется Сонхва. Никто не узнает, даже если лично знаком со всеми футболками Пака, потому что сверху Ким натягивает толстовку. И этот маленький секрет греет душу, потому что Ким уверен — для публики их отношения останутся такими же, какими были до этого. — Стоять, — Хонджун ловит старшего за запястье, когда они уже собираются выходить из дома, — Перед тем, как ты опять включишь режим «не подходи — убью» за этой дверью, я хочу знать границы. — Нет у меня такого режима! — возмущается Хва, — По крайней мере, так никогда не задумывалось. — Я просто наблюдатель со стороны, — младший примирительно поднимает руки, — И тем не менее. Границы? Пак вздыхает и чешет затылок. Джун прекрасно понимает, что парню не хочется выходить из образа «ледяного принца» в глазах окружающих его людей, и глубоко в душе он был готов к тому, что себя нужно будет держать в руках. Но он не предполагал, что при обозначении границ дозволенного ему будет так грустно. — Мы можем оставить все, как было? — Сонхва смотрит на него виновато. — Хорошо, — младший кивает, — Но тогда мне нужен аванс. — Кофе? — Сонхва улыбается, подходя ближе. — Да, как же. Джун приподнимается на носочки и оставляет короткий чмок на губах парня, после чего обнимает крепко-крепко, чувствуя чужие руки на своей талии. Молодые люди выходят из дома и Хонджун понимает, что на небольшой парковке перед домом сейчас стоит машина, которую надо бы вернуть Есану, поэтому по дороге в универ ему придется лицезреть Сонхва за рулем. Ким мысленно готовится к тому, что это будет тяжело. У самого у него нет водительского удостоверения, но вот наблюдать за людьми, сосредоточенно ведущими машину, парень очень любит. В душе Хонджун пищит на невероятно высоких частотах уже тогда, когда старший открывает ему дверь и прикрывает ладонью ту часть крыши, об которую Джун почти стукнулся головой. Когда же Хва садится рядом на водительское сидение, и заводит двигатель, все кажется достаточно мирно и спокойно, но потом этот разбойник оставляет свою правую руку на рычаге коробки передач, — господи, еще и механика… — и держится за руль другой. Вид из окна становится невероятно увлекательным, потому что Пак Сонхва, ведущий машину одной рукой, периодически шепотом ругающийся на других участников дорожного движения — это просто катастрофа. Если записать видео, то ни одна площадка в мире не допустит его до трансляции без возрастного ограничения как минимум 16+. На парковке Сонхва отдает ключи ехидно ухмыляющемуся Есану и прощается с Джуном коротким кивком и полуулыбкой, чего Киму вполне достаточно. — Так что случилось? — Кан тут же набрасывается с расспросами, как только они выходят из хонджуновой зоны слышимости, — Ты все мои сообщения вчера заигнорил. — Да так… — Снхва неопределенно ведет плечами, — Человек заебался, человеку нужна была поддержка. — И-и-и? — блондин пихает друга в бок. — И мы встречаемся, угомонись уже, — шепчет Пак, закатывая глаза так, что, кажется, еще немного и он увидит свой мозг. — Господи, неужели я дождался этого момента, мой мальчик вырос, — Есан театрально утирает несуществующую слезу. — Сейчас этот мальчик тебе вмажет и даже прощения не попросит, — Хва дает другу легкий подзатыльник, чтобы не наглел. — Да все, молчу, — Кан убирает руки в карманы и смотрит под ноги, улыбаясь, — Но я правда очень рад за те… за вас. — Как там Чонхо поживает? — Сонхва язвительно разыгрывает козырной туз, переводя тему на «передруга-недопарня» блондина и последний тут же едва-заметно краснеет и начинает бубнить что-то невнятное. Из этого бормотания старший вычленяет посыл далеко и надолго и победно смеется, доставая пропуск из заднего кармана.

***

Хонджун неспеша бредет к аудитории, раздумывая, как бы ему избегать Минги весь день, а потом и весь оставшийся семестр, а потом и, видимо, всю жизнь. Очень сильно хочется оставить все в прошлом, перелистнуть страницу и больше никогда не возвращаться к этому. Парень выбирает себе парту на другом конце аудитории и очень неловко объясняется с одногруппником, чье место занял, благо парнишка оказывается понимающим, поэтому просто пожимает плечами и приземляется за соседним столом. Но окончательно избежать контакта с бывшим лучшим другом не получается, потому что тот по окончании занятия буквально ловит Джуна за руку на выходе из кабинета. Очередной собственнический жест, который заставляет Кима разозлиться и агрессивно вырвать запястье из чужой ладони. — Чего тебе? — парень отходит от двери и скрещивает руки на груди. — Я не смог дозвониться до тебя вчера, — Минги пытается быть невозмутимым, но Хон чувствует сожаление в его голосе, — И написать тоже. — Потому что я заблокировал тебя. Что-то еще? — да, возможно Хонджун слишком жесток, ошарашивая парня безразличием, но, если честно, он не чувствует себя виноватым. — Хах, — Сон усмехается, зеркаля позу Кима, — Нашел себе нового лучшего друга, получается? Джун набирает полные легкие воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но закашливается от возмущения. — Ты не имеешь права выставлять меня виноватым в том, что сам не умеешь слушать человеческую речь и делать выводы, — Ким по-учительски поднимает вверх указательный палец, — Я сказал тебе тогда, что, цитата, если наша дружба для тебя еще хоть что-то значит, тебе нужно свалить, чего ты не сделал, из чего я делаю логичное умозаключение, что тебе абсолютно плевать на мои чувства и на наши взаимоотношения. Знаешь, у меня складывается ощущение, что твоя дружба со мной держалась только на том, что я тебе нравлюсь, и как только я тебя отшил, у тебя сорвало крышу. И, честно говоря, мне не нравится, что твоя отлетевшая кукуха задевает не только меня, но и людей, которые мне дороги. — Нажаловался, получается, — Минги цокает языком и закатывает глаза. — В смысле нажаловался?! — Ким невероятно возмущен и начинает закипать, — Я не идиот, знаешь ли. — Идиот, если считаешь его хорошим человеком, — Сон продолжает действовать на нервы не только своими словами, но и абсолютно беззаботным видом. — Знаешь что? Иди нахуй, пожалуйста, — у Хонджуна уже заканчивается самообладание, — Я не хочу контактировать с тобой. Никак. Абсолютно. Я все еще считаю тебя талантливым исполнителем, поэтому можешь писать мне на рабочую почту по рабочим вопросам, не более. Если же ты воспользуешься этой возможностью в личных целях, я буду вынужден прекратить сотрудничество. С меня хватит, я не твоя игрушка, чтобы присваивать меня. Высказавшись, Ким отворачивается и собирается уйти, но его дергают за плечо и разворачивают обратно. — Чем он тебе так нравится? — Сон не унимается, что доводит Джуна до точки кипения. — Тем, что он слушает и слышит меня, черт возьми! — голос срывается на крик и в коридоре на мгновение становится гораздо тише, — Отъебись, пока я тебе не вмазал. Парень с отвращением скидывает со своего плеча чужую руку. Почему он не замечал раньше, что Минги настолько не умеет держать себя в руках? Сейчас уже неважно, потому что их общение окончено, теперь уже без вариантов. «Ты в порядке?» — на телефон приходит сообщение и Джун раздраженно свайпает его в прочитанное. Ответит позже, когда успокоится, потому что сейчас он не в порядке. Опять. В душе теплится надежда, что такого плана нервотрепки у Хонджуна больше не будет, но что-то подсказывает, что «лучший друг» еще даст о себе знать не самым приятным способом.