HJ

Есан садится в машину и закрывает лицо руками. Что ж, оставить этих двоих наедине было весьма сомнительным решением, которое может привести к чему угодно, однако каким бы хорошим другом ни был Кан, у него есть еще и свои проблемы, которые сейчас придется решать. Парень заводит двигатель, пристегивается и включает фары. Забирать пьяного Чонхо с дня рождения одного из его приятелей ему приходится не первый раз — да и, скорее всего, не последний. Младший, конечно, пить умеет, но его друзья каждый раз пытаются его споить, в чем каждый раз преуспевают, и поэтому Есан из года в год остается трезвым в те дни, когда у Чонхо намечается пьянка. В этот раз, правда, Чхве, видимо, вообще невменяемый — Есану написал даже не он сам, а именинник. Дорога предстоит недолгая, поэтому Кан даже не включает музыку, настраиваясь на то, что сейчас ему придется отвечать на много неуместных пьяных вопросов. «Нет, мы не встречаемся,» — это, скорее всего, придется сегодня произнести не один раз, потому что их с Чонхо взаимоотношения какого-то черта слишком волнуют его друзей, которые не устают из раза в раз уточнять эту деталь. — Зайти, поздороваться, забрать пьяное тело, попрощаться, уйти, — вздыхает Есан, опираясь на руль, уже припарковавшись у места назначения, — Звучит не так сложно. К его счастью, людей в квартире оказывается немного — видимо, большая часть компании уже расползлась по домам. Главное — чтобы Чонхо не начал брыкаться, потому что силы в нем неизмеримое количество, а пьяным он ее контролировать не особо может. Но то, что видит Есан, зайдя в гостиную, перебивает все ожидания. Абсолютно не обращая внимания на двух парней, которые очень оживленно и громко обсуждали что-то, сидя за столом в этой же комнате, Чонхо мирно посапывает на диване, обнимая большого плюшевого медведя, и возможно это самое милое зрелище, которое Кану только доводилось видеть в своей жизни. Нежная полуулыбка появляется на его лице на пару мгновений, но парень тут же возвращает себе самообладание. Обойдя какую-то настолку, что, как обычно и бывает на подобных мероприятиях, превратилась в «наполку», блондин подходит и лежащему на диване Чонхо и присаживается на корточки, чтобы еще секунду украдкой полюбоваться на него такого милого и безмятежного. «И что мне с тобой делать?» — мысленно спрашивает сам себя, убирая окрашенную прядку с закрытых глаз Хо. Тот морщится и приоткрывает один глаз, после чего недовольно что-то мычит и отворачивается. Кан не может сдержать смешок умиления. — Хо, просыпайся, пора домой, — Есан несильно треплет младшего за плечо, надеясь, что это возымеет эффект. Напрасно, ведь ничто не мешает Чонхо опять пробубнить что-то нечленораздельное и, не расставаясь с плюшевым другом, даже глаза не удосужиться открыть. Кан вздыхает, и напрягает все свои рефлексы: щекотать спящего Чхве это очень небезопасно. Однако другого выбора не остается, поэтому Есан заранее щурится и успевает пересчитать младшему всего парочку ребер, как тот моментально просыпается с возмущенным возгласом. — Нельзя так делать! — как будто обиженно Чонхо трет бок одной рукой и глаза другой. — Ты не оставил мне выбора, алкоголик, — Есан язвит, вставая в полный рост и протягивая руку, — Пойдем, ты тут всем надоел уже. — Главное, чтобы тебе не надоел, — забыв про обиду, Чхве пытается встать, но тут же валится на блондина, обхватывая руками за плечи, — Тебе еще со мной жить, я один аренду не потяну, — выдыхает куда-то в район ключиц и опять прикрывает глаза. Иногда Есану кажется, что он ходит в спортзал только для того, чтобы выдерживать почти весь вес своего передруга и не падать вместе с ним. Качай, говорил ему тренер, спину и плечи — будешь свою девушку на руках носить. Только вот дядька не учел, что девушка будет весить под семьдесят килограммов, пьяной в стельку, да и не девушкой вовсе, однако Кан благодарен ему за то, что становая тренировка не пропускалась ни разу даже после очень жалобных уговоров «ну может кардио?» — Так, не спать, — Есан игнорирует обжигающее дыхание на своей коже и возвращает другу равновесие, — Приедешь домой, там отоспишься. Блондин перекидывает руку Хо через плечо и обхватывает его за талию не замечая, что разговоры притихли, а взглядов, направленных на них, становится все больше. Как он и планировал, Кан прощается и хозяином жилища, благодаря, что за Чонхо присмотрели в таком состоянии, и как только за их спинами закрывается дверь он может слышать: — Да они точно встречаются. Не будь парень настолько сосредоточен на том, чтобы контролировать центр тяжести двух тел, он бы обязательно горько вздохнул, но сейчас ему надо доставить Чонхо домой. Когда младший устроен на заднем сидении, Есан выдыхает и вытирает пот со лба. Такой опыт у него впервые — обычно Чхве хотя бы идет с минимальной поддержкой, но сегодня кому-то явно было очень весело. Дорога домой проходит без происшествий и вот Кан уже сгружает своего соседа по квартире на кровать и обессиленно садится на пол рядом. — В следующий раз надо поговорить с сонбэннимом о проработке выносливости, — сам себе обозначает Кан, хватая воздух ртом. Проведя на полу пару минут, парень поднимается и разминает ноющие конечности. Осматривает Чхве, кажется, уже успевшего уснуть в обнимку с подушкой, и вздыхает. Тяжело жить, когда полгода сохнешь по своему другу, так еще и живешь с ним в одной квартире. Иногда Есану кажется, что он попал в какую-то дешевую дораму — сюжет не блещет оригинальностью, декорации не особо впечатляют, а из экшен-сцен только придурки на дорогах, которые подрезают и игнорируют существование поворотников. Осознание того, что Чонхо для него больше, чем друг, пришло достаточно давно и весьма ожидаемо, без особых терзаний и внезапных открытий относительно своей ориентации. То, что Есана привлекают все, независимо от пола, он понял еще в старшей школе, когда словил краш на молодого учителя химии. Тогда это быстро прошло, а подросток спокойно принял предпочтения своего организма, не ругая себя за «неправильность». И вот сейчас, когда уже очень долго язык не поворачивается сказать своему лучшему другу о своих чувствах, Кан чувствует себя невероятно тупо. Вроде нет никаких вопросов относительно себя, но вот за чувства других людей он не ручается, поэтому молчит, как партизан. Не хочет портить отношения — аренду они действительно не потянут поодиночке, а продолжать жить вместе после такого, наверное, будет невыносимо неловко. Поэтому Есан просто присутствует рядом с Чонхо, старается заботиться, уделяет внимание, любит, сохраняя дистанцию — слишком много последствий могут оказать негативное влияние как на его жизнь, так и на жизнь Хо. И бежать подальше не пытается, — за это в их дуэте с Сонхва ответственен как раз последний, — надеется, что переболеет, отпустит, будет жить дальше. Единственное, план «отпусти и забудь» слишком затянулся, и начинает угнетать. Продолжая сокрушаться на самого себя, Есан снимает с младшего кеды и подходит стянуть с него душную толстовку… но получает по рукам. — Не трогай! — в полудреме возмущается Чонхо, — У меня парень есть. Есан замирает на несколько секунд. Серьезно? Вот так просто? Блондин горько усмехается и, сам того не ожидая, чувствует, как начинает щипать в носу, а нормальный вдох сделать не получается. «Да ладно, неужели расплачешься?» — колется подсознание, когда Кан смиряется со своей участью и всхлипывает. Нет, он не расплачется. Трясет головой, выгоняя лишние эмоции и делает шаг назад. Хорошо, он примет обозначенные правила. Как будто у него есть выбор… Есан идет на кухню и первым делом наливает стакан воды. Возвращается в комнату, где спит Хо и оставляет воду на тумбочке вместе с таблеткой обезболивающего. У кого-то тут явно будет болеть голова завтра утром. Вернувшись на кухню, Кан открывает холодильник и задумчиво смотрит на банку с пивом. Пить или не пить — вот в чем вопрос… Плюнув на то, что, если он выпьет сейчас, — утром за руль нельзя, блондин все же берет банку с полки, открывает ее и выпивает залпом почти половину. Да, ведет себя как школьник — пытается залить осевшую в груди мерзкую обиду алкоголем и желательно, чтобы в голову дало быстро. Он даже не понимает, почему так паршиво на душе. Сам ведь решил, что не будет даже пытаться. Чонхо красивый, умный, молодой, фигура — отвал башки. Это было лишь вопросом времени — когда у него, такого замечательного, кто-то появится. Но Есан очень надеялся, что это произойдет тогда, когда его влюбленность успокоится и исчезнет, потому что в глубине души понимал, насколько все-таки больно и неприятно осознавать, что твой предмет воздыхания уже занят. Черт, он даже не может искренне порадоваться, что Чонхо нашел родственную душу, и от этого еще хуже на душе. — М-да, паршивый ты друг, Кан Есан, — констатирует шепотом сам себе, перед тем как допить злосчастную банку пива по дороге в свою комнату. Падает спать с бесполезной надеждой, что тоже не вспомнит последний час.

***

Утро проходит сумбурно, начинаясь почти пропущенным будильником, ледяным душем и пробежкой за автобусом — Есан все-таки ненавидит общественный транспорт всеми фибрами своей души. Потом приходится дежурно промыть мозги лучшему другу, который опять пытается убежать от эмоций, и блондин очень старается думать о чем угодно, кроме засевшей на подкорке мысли о парне Чонхо. Он постоянно одергивает себя, когда мозг пытается строить логические цепочки о том, кто бы это мог быть, но получается из рук вон плохо. Под конец занятий мозг начинает закипать от мыслей по этому поводу, и Есан почти отключается, сидя в автобусе, едва не проехав нужную остановку. Перед дверью квартиры он медлит — думает, дома ли Чонхо и если да, то как вести себя? Притвориться, что ничего не было? Или поддаться собственному любопытству (и отчасти желанию похоронить свои чувства еще глубже) и задать вопрос? Стукнув себя по макушке, парень все же открывает дверь и сразу слышит — Чхве дома. Если конкретнее, то на кухне — шумит посудой. — Я дома, — оповещает блондин, скидывая уличную обувь, вешая кожанку на крючок и кладя ключи на комод у входа. Ответа не следует, Кан проходит вглубь квартиры и видит, как Чонхо насыпает хлопья в тарелку. — Давно проснулся? — Есан замечает, что младший уже в домашней одежде, а волосы влажные. — Не очень, — тихо бубнит Чхве, не глядя на собеседника, — Спасибо. — Пожалуйста, — блондин понимает, за что его благодарят и подходит к буфету, чтобы достать кружку, — Не напивайся так больше, будь добр, ты не пушинка, — хихикает, стараясь скрыть свою нервозность. Есан заваривает чай и остается рядом с другом у столешницы, наблюдая за Хо, подозрительно долго гипнотизирующего тарелку с хлопьями. Хмыкнув, парень отпивает чай, чуть не обжигая язык и тихонько выругиваясь. — Я говорил что-нибудь? — внезапно слишком серьезно спрашивает Чонхо, косясь на друга. — Что? — Кан почти давится чаем, — Да не особо, а что? Он отводит взгляд, чувствуя напряжение как в себе, так и со стороны собеседника. Становится слегка некомфортно, потому что Есан буквально кожей чувствует, что на него все еще смотрят. — Серьезно, что я сказал? — не унимается младший. — Да не волнуйся, в любви не признавался, нахуй не посылал, все путем, — блондин нервно усмехается в свою кружку и любопытство берет верх, — Обещал с парнем познакомить. — Что? — Есан слышит недоумение в голосе, и представляет, как расширились карие глаза. — Что? — Кан продолжает хихикать, скрывая за этим то, что на самом-то деле хочется плакать, — Долго скрывать от меня собирался? — А, я… — Чонхо не знает, что ответить, — ну… — Да ладно тебе, я тут самый толерантный и понимающий вообще-то, — Есан ставит кружку на кухонную тумбу позади себя и старается заглянуть в лицо друга, — Расскажешь, какой он? Сердце разрывается на части, но блондин искренне старается быть хорошим другом. Показать, что ему не все равно, что рад за Чхве всей душой, но смятение на лице собеседника немного напрягает, будто личная жизнь — табуированная тема даже для обсуждения с самым близким человеком. — Ну… — с тихим вздохом начинает Чонхо, — Он невероятно красивый. — Уже неплохо, — Есан кивает, возвращая в руки кружку с чаем. — И умный, — Чхве продолжает, — Всегда меня поддерживает и терпит даже самые тупые выходки. Есан пьет обжигающе горячий чай, и именно поэтому у него в уголках глаз скапливается влага. Вовсе не потому, что его любимый человек сейчас описывает, как здорово ему с кем-то другим, вообще ни разу не из-за этого. — На самом деле, не знаю, как он вообще меня терпит, — Хо грустно усмехается. — Ну, сердцу не прикажешь. Айщ, горячо, — Кан шмыгает носом и вновь ставит кружку на стол, оборачиваясь к буфету, чтобы достать упаковку печенья. — Ага, — коротко соглашается Чхве, — Прости. — За что? — Есан, недоумевая, оборачивается. Замирает с упаковкой овсяных печенюшек в руках, потому что Чонхо стоит слишком близко. Настолько, что блондин может чувствовать его дыхание, отдающее мятой, и исходящее от него тепло. И взгляд такой серьезный, что отвернуться и перевести ситуацию в шутку — страшно. — За это. Есан не успевает ничего сделать перед тем, как чувствует горячую ладонь на своей щеке и его губы накрывают чужие. Всего на пару секунд, Кан даже не успевает мозгом понять происходящее, но вот тело выдает моментальную реакцию — кислород в легких куда-то испаряется, все тело начинает потряхивать, а глаза начинает предательски жечь. Чонхо отстраняется всего на пару сантиметров, пока Есан не может двигаться, пребывая в оцепенении и пытаясь переварить произошедшее. — Забыл добавить, кажется, он не знает, что нравится мне до потери пульса, — Чхве шепчет это прямо в губы, от которых не может оторвать взгляд. Еще секунда и младший делает шаг назад, виновато глядя в пол и поджимая губы. Тяжело выдыхает и отворачивается, пряча лицо в ладонях, в то время как к Есану возвращается способность контролировать свое тело. Старший глубоко рвано вдыхает, постепенно осознавая, что только что случилось. Печеньки отправляются куда-то на стол, и блондин делает большой шаг к другу (?), кладет руку на плечо и разворачивает парня к себе лицом. Тот жмурится, видимо, ожидая пощечины или чего-то в этом роде, но, сохраняя крупицы самообладания, Кан подходит почти вплотную и кладет ладони на щеки младшего. — В глаза смотри, — почти истерично шепчет Кан. Чонхо открывает сначала один глаз, затем второй, и выглядит, как испуганный щеночек. Есан улыбается сквозь скатывающиеся из уголков глаз слезинки. — Придурок, я же полгода по тебе убиваюсь. Не давая Хо ничего добавить, он просто льнет к его губам — аккуратно, нежно, будто извиняясь за предшествующую поцелую грубость. Он бы и себя назвал придурком, но сейчас слишком занят, чувствуя горячие ладони на своей талии, что притягивают еще ближе. Чувствует крепкое горячее тело прямо перед собой, руки, что властно прижимают к себе, теплые, слегка шершавые губы, что углубляют поцелуй, перехватывая инициативу — все это заставляет коленки дрожать. Стараясь не упасть от эмоций, нахлынувших одной волной, Есан обвивает руки вокруг шеи Чонхо. Сразу чувствует себя ужасно маленьким в сравнении с широкоплечим и невероятно сильным парнем. В груди разливается ни на что не похожее чувство, будто происходит что-то слишком правильное: будто изгибы тела Есана были идеально заточены под ладони Хо, сейчас невесомо оглаживающие поясницу и спину под свободной футболкой. Пальцы Кана зарываются в мягкие влажные волосы, запуская разряд по телу парня напротив. Чонхо касается аккуратно, будто боится разбить мальчика, что, казалось, сделан из фарфора — настолько красивым он ему всегда казался. Невозможно красивым, а оттого настолько же недосягаемым, но сейчас этот сошедший с небес ангел целует его, дрожа всем телом и прижимаясь так доверчиво, будто знает, что Чхве даже в мыслях не может перестать относиться к нему с неимоверным трепетом. Чонхо буквально ловит старшего, не совладавшего с чувствами. Подхватывает под бедра, будто тот ничего не весит, и усаживает на столешницу во избежание дальнейших попыток распластаться на полу. Сам же устраивается между ног парня и заглядывает в глаза снизу-вверх. — Ну чего ты, — вытирает соленые дорожки со щек уже-точно-не-друга, улыбаясь уголками губ. — Не знаю, — Есан сам спешит вытереть влагу с лица и шмыгает носом, отворачивая лицо в сторону. — Красивый, не переживай, — Хо пальцами берет подбородок Кана и возвращает его взгляд на себя. Тянется поцеловать еще раз, до сих пор не до конца веря, что такой невероятно прекрасный человек позволяет ему это, устраивая ладони на его шее. Есан во свою очередь не понимает, как младшему удается оставаться таким спокойным, но вопреки всем законам логики заражается этой аурой умиротворения. Слезы прекращают настойчиво скапливаться на ресницах и ему удается просто отпустить все напряжение и расслабиться, наслаждаясь каждым прикосновением таких желанных губ, подставляясь под ласки нежных пальцев. В себя парень приходит только когда с его губ срывается рваный вздох, вызванный мокрым касанием губ на шее. — Тормози, ковбой, — Кан немного паникует, потому что ситуация начинает принимать немного неожиданный поворот. — Прости, — Чонхо тут же отстраняется, виновато отводя взгляд. — Все нормально, я просто… — старший теряется немного крепче сжимая пальцы на плечах любимого, — … просто слишком внезапно. — Думаешь? — Чхве выразительно заглядывает в глаза. — Нет, сейчас точно не думаю, — блондин невнятно бубнит себе под нос, — Наконец-то мне не придется отвечать «нет» на этот дурацкий вопрос. — Какой вопрос? — Хо выгибает бровь, немного наклоняя голову. — Вопрос о том, встречаемся ли мы, от каждого из твоих друзей, — Есан наконец-то улыбается, протягивая руку за кружкой с остывшим чаем. — А мы встречаемся? — младший смотрит на него, прищурившись и закусив губу. — Никаких потерь пульса в мою смену, — Кан хмыкает и, немного отодвинув Чонхо в сторону, спрыгивает со столешницы. Есан дефилирует к оставленным без внимания печенькам, пока его парень усмехается и тут же обнимает со спины. Блондин застенчиво улыбается, наверное, самой сладкой улыбкой и хвала всем богам, что никто не видит его со стороны.