HJ

— Все хорошо? — Хонджун слышит голос совсем рядом, — Долго еще с лапшой флиртовать будешь? Парень поднимает глаза от давно остывшего рамена и видит напротив себя девушку, что не так давно помогла ему с его нервным срывом. — Мне кажется нам стоит хоть раз встретиться при других обстоятельствах, — Ким усмехается, наконец-то беря в руки палочки, — Юбин, правильно? — Ага, — Ли закидывает в рот кимбап, все еще пристально смотря на своего собеседника, — Ну так? Хонджун вздыхает. Кажется, пока он пожирал свой рамен взглядом, а не ртом, уже началась пара, потому что в столовой народа сильно меньше, чем это обычно бывает на перерывах. — Да, все путем, — Джун вздыхает опять, — Просто некоторые люди иногда ведут себя как мудаки. И когда это переходит все мыслимые и немыслимые границы, приходится отстраняться от этих людей, хоть они и пытаются протестовать. Девушка лишь медленно кивает, переводя взгляд на свою тарелку. Она ничего не говорит, просто позволяя Хонджуну собраться с мыслями. Все-таки, не каждый день посылаешь лучшего друга далеко и надолго, и не в шутку, а абсолютно серьезно. — Тебя когда-нибудь пытались присвоить? — внезапно спрашивает Хонджун после нескольких минут тишины. Юбин вопросительно выгибает бровь, смотря на парня весьма и весьма озадаченно. — Ты про гиперконтроль и нежелание делить тебя с кем-то еще? — Она уточняет, вновь переводя взгляд на кимбап в тарелке, — Родители пытались. Не получилось. Ким задумчиво кивает, отправляя в рот порцию холодной лапши. В голове крутится слишком много мыслей, поэтому он не замечает то, что его обед давно остыл, поэтому просто жует не слишком вкусную пищу чуть медленнее чем обычно. — И как ты справилась с тем, что пришлось оборвать связь с родителями? — голос Джуна становится тише, потому что он понимает, что тема весьма щепетильная. Девушка тяжело вздыхает, оставляя палочки рядом с полупустой тарелкой и складывая руки в замочек на столе. — Я не справлялась, — она отвечает так, будто ее это совсем не беспокоит, но по закрытой позе становится понятно, что это не так, — Это все еще… перманентная гражданская война за личные границы и периодические скандалы. Некоторые люди просто не могут смириться с тем, что тот, кого они считали своей собственностью, внезапно начинает бунтовать против навязанных правил, — Юбин пожимает плечами, отводя взгляд в сторону, — Но, когда у тебя есть человек, который постоянно напоминает тебе о том, что ты отдельная личность и имеешь право на собственное мнение… становится гораздо легче. Поддержка извне, вот что мне помогает. Девушка опять переводит взгляд на Хонджуна, мягко улыбаясь. Парень вновь кивает. Все-таки он понимает, что родители — это немного другой уровень контроля. Но Минги за все это время стал для Кима больше братом, чем другом. И отрывать такой значимый кусок своей жизни все же больно, если начинать об этом задумываться. — Спасибо… — Хонджун бубнит, отправляя в рот еще одну порцию лапши. — Не за что, — Юбин, все еще улыбаясь, пожимает плечами. — А почему тебе вообще не все равно? — Хонджун внезапно поднимает взгляд от тарелки, вопросительно глядя на девушку. — А почему мне должно быть все равно? — Ли отвечает вопросом на вопрос, тихонько усмехаясь, — Я вижу, что ты хороший человек и талантливый продюсер. Видеть твою грустную моську разбивает мое сердце, — Она вновь беззастенчиво берет в руки палочки, намереваясь продолжить трапезу. — Понял, принял, — кивает Джун, возвращаясь к своему рамену. — Кстати, — Юбин внезапно что-то вспоминает, запуская свободную руку в боковой карман своего рюкзака, — Меня тут поймал один молодой человек. Посмотри, вдруг тебя заинтересует. Девушка, не отрываясь от своего обеда, протягивает Хонджуну визитку с логотипом одного из крупных лейблов звукозаписи. Ким рассматривает визитку пару секунд, затем, немного поколебавшись, двигает ее ближе к Юбин. — Нет, спасибо. Не мой уровень, — парень грустно фыркает, возвращаясь к остывшей лапше. Юбин молчит несколько секунд, с задумчивым прищуром глядя на одного из талантливейших продюсеров, с которыми она знакома. В девичьей голове абсолютно не укладывается, почему этот парень так наплевательски относится к своей карьере, упуская возможности, которыми он точно смог бы воспользоваться. — Ты же в курсе, что твой взгляд на твой «уровень» слишком субъективен, чтобы делать такие выводы? — Ли вновь переводит взгляд на свою тарелку, гоняя по тарелке оставшийся рисовый кругляш, — Ты не можешь трезво оценить свои способности, это факт. Подумай об этом на досуге. Девушка отправляет последний кусочек с тарелки себе в рот и начинает собираться. А у Хонджуна в голове вновь хаос. Каждый раз, когда ему на почту приходят приглашения на собеседования в крупные компании, он без раздумий отправляет их в спам, даже не рассматривая вариант попробовать свои силы в «большой игре». Всегда было слишком страшно облажаться, и даже сейчас, когда Хонджун получил хоть какое-то персональное признание от публики, ему все еще слишком боязно выбираться из своего маленького мирка. — Почему сама не воспользуешься? — Хонджун спрашивает, когда Юбин уже встает со стула и закидывает рюкзак на плечо. — Потому что для меня музыка — это хобби, — Она отвечает, будто была готова к этому вопросы с самого начала, — А для тебя это жизнь. Вновь подмигнув на прощание, девушка подхватывает поднос с посудой и уходит, оставив приятеля с новой головной болью. Свой рамен Хонджун так и не доедает — слишком много всего жужжит в голове, а от этого аппетита у него не прибавляется.

***

Голова разрывается от клокочущих в ней мыслей до конца дня. Слова Юбин не хотят вылезать из мозга, будто бы отпечатавшись на подкорке хонджунова центра управления. Да, для него музыка стала жизнью. Он просто не может представить сценарий своего существования без ночевок за оборудованием, без суточных размышлений над текстом, без постоянных попыток совершенствовать свое творчество… Но есть загвоздка — часть жизни Хонджуна уже не будет прежней. Сотрудничество с Минги если и продолжится, то в гораздо меньшем объеме — больше у Кима нет желания проводить с этим человеком недели, сводя его очередной микстейп или редактируя его тексты. Огромная часть в том числе карьеры буквально заставила парня вычеркнуть ее из своей жизни. Внезапно, в крашеной голове Хонджуна промелькнула парадоксальная мысль: до недавнего времени бОльшая часть его творчества была связана именно с именем Минги. Это открытие крепко засело в подсознании, вызывая непонятное недовольство, будто все это время Хонджун был просто чьей-то тенью. Единственной и неповторимой, хоть и сотрудничал он много с кем, но самые узнаваемые его релизы — именно альбомы бывшего лучшего друга. — Может, мне действительно стоит перестать топтаться на месте… — бормочет Хонджун, спускаясь по ступенькам университета. Сегодня день был загружен не только эмоционально, но и академически. И пусть Ким не особо уделял внимание преподавателям, будучи занят кашей в своем сознании, сейчас, под конец дня, его голова измученно ноет от перенапряжения. Хонджун не замечает, как закрывается в студии дома у Сонхва. Вся дорога домой проходит на автомате, и Ким даже не замечает, что его парень дома не один. Джун просто садится за компьютер, устраивая свой лоб на прохладной столешнице и закрывая глаза. Слишком много проблем даже для него, уже привыкшего к постоянным трудностям в жизни. — Что-то случилось. Это даже не звучало как вопрос. Сонхва утверждал, стоя в дверном проеме, облокотившись плечом на дверной косяк. — Ничего нового… — Хонджун бормочет, садясь в кресле ровно и потирая глаза. — Хочешь поговорить? — брюнет наклоняет голову и сочувствующе поджимает губы. — Нет, правда, я справлюсь сам. Это исключительно мои тараканы в голове, — Ким усмехается, переводя взгляд на выключенный монитор. — Ну, клещами тянуть не буду, ты знаешь, — вздыхает старший, становясь ровно, — Но я здесь, если тебе нужна помощь. Пусть даже если хочешь помолчать не в одиночестве. Пак грустно улыбается, глядя на горе-продюсера, столкнувшегося с достаточно внезапной дилеммой. -Да, я знаю… — Хонджун опять закрывает глаза, откидываясь на спинку стула. — Уен, твою мать, не приставай. Хонджун слышит голос Есана из гостиной, и через пару секунд за плечом Сонхва он видит смутно знакомое лицо. — Привет, — парнишка, судя по всему «Уен-твою-мать-не-приставай», машет рукой Киму, мило улыбаясь. — Мы знакомы? — Хонджун слегка щурит глаза, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека. — Нет, но я хотел поговорить, — Уен протискивается в студию мимо Сонхва. При ближайшем рассмотрении не во мраке коридора, Джун все-таки узнает парня. Его брови непроизвольно ползут вверх, потому что это, наверное, один из последних людей, которых Ким вообще ожидал увидеть в своей жизни. — Уен, я же просил! — в коридоре появляется Есан, и Джун первый раз видит его раздраженным. — Все нормально, — Хонджун успокаивает друга, — Ты же… Эээ… Название недавно дебютировавшего и уже наделавшего шуму в индустрии дуэта «Amicus ad Aras» наконец-то всплывает в голове, но парнишка перебивает: — Да-да, приятно что вспомнил, но мы не об этом сейчас. Просто Чон Уен, просто хочет поговорить, давай не будем трогать всю эту «ты же айдол» тему, — Уен быстро машет руками, будто немного уставший от дифирамбов в сторону их с Саном дебюта. В это же время Сонхва будто что-то понимает, утаскивая Есана обратно в гостиную, оставляя своего парня наедине с человеком, который, возможно, разделит его жизнь на «до» и «после». И, честно, Пак будет очень рад, если его любимый человек наконец-то примет решение выбраться из своей крепости. — Как так вообще получилось? — Хонджун все еще недоумевает, пытаясь построить хоть какую-то логическую цепочку в своей голове. — Есан мой друг, причем очень давний. Выпал внезапный выходной, поэтому решил провести его с ним, — Уен пожимает плечами, устраиваясь на кресле, — Опять же, мне вся эта популярность слишком непривычна, поэтому давай обойдемся без всего этого… ну ты понял, — Чон на секунду морщит носик, будто немного с опаской относясь ко всем, кто пытается пристать к нему на улице, узнавая и прося фото. — Да, конечно, — Хонджун понимающе кивает, — О чем хотел поговорить? Уен вздыхает, задумываясь на пару секунд. Он ерошит волосы, выглядя как абсолютно обычный парень, собирающий мысли в кучу. — Ну, вообще не я хотел. Наш менеджер хотел, — Наконец отвечает Уен, переводя взгляд на собеседника. — Ваш менеджер? — Брови Хонджуна ползут наверх. — Ага, — Чон кивает, шаря по карманам, — Видишь ли, у него не получилось достать тебя через почту. Я вообще не планировал, но как только в коридоре тебя увидел, то сразу узнал, вот… Складывалось ощущение, что Уен сам стесняется поднимать «рабочие» темы, не желая причинять дискомфорт ни себе, ни человеку, с которым он разговаривает. — Это вообще производственная тайна, но у нас на лейбле скоро дебютирует новая группа, — голос Уена становится тише, — И твой стиль очень подходит к их концепту, понимаешь… Чон наконец-то находит искомое по карманам и протягивает визитку Хонджуну. — Я уже устал из каждой щели в агентстве слушать о том, как они хотят сотрудничества с тобой, — бормочет Уен, слегка потупив взгляд. Хонджун берет визитку дрожащими пальцами. По иронии судьбы это тот же лейбл, визитку которого сегодня днем ему отдала Юбин. «KQ entertainment» сияет на бумаге глянцевыми буквами, будто дразня Хонджуна, подмигивая ему со словами «ну все, судьба значит». — Ну… кхм… — Хонджун запинается, раздумывая, что бы ответить. Закинуть чье-то письмо в спам — очень просто, но вот встретиться с пусть и неформальным представителем компании в реальной жизни — это гораздо сложнее. Тут он не может аргументировать свой отказ своими внутренними страхами и переживаниями — все это будет звучать как детский лепет. — Прости пожалуйста, что так внезапно, — Чон оправдывается, видя замешательство на лице собеседника, — Но правда, ты очень желанный продюсер. Не только у нас. Хонджун медленно кивает, все еще глядя на визитку испуганным взглядом. — Я могу подумать?.. — тихо спрашивает он, все еще не отводя взгляда от черно-белой бумажки. — Да, конечно, — Уен растерянно чешет затылок, — Насколько мне известно, тебе много раз отправляли приглашения на собеседование. Но ты никогда не отвечал… Хонджун опять кивает, не зная, что ответить. Новая жизнь, видимо, устала молчаливо забрасывать удочку, в ожидании решения, и теперь очень настойчиво стучится в хонджунову дверь. Это пугает, но Ким понимает, что, если он продолжит прятаться, ничего не изменится. — Хорошо. Спасибо, — он отвечает как-то скомкано, отворачиваясь к молчаливому монитору. Уен неловко, но все еще вежливо кланяется, и выходит из комнаты, ставшей для Хонджуна действительно неприступной крепостью. Он был бы не против так и остаться здесь, в своей зоне комфорта, но внезапно где-то в глубине души возмутились доселе спавшие амбиции, теперь требующие внимания к себе.

***

— Я буквально слышу, как у тебя шестеренки в голове скрипят, — Сонхва говорит как бы кстати, пытаясь заглянуть в глаза парню, неподвижно сидящему в кресле. Хонджун вздрагивает. Его начинает напрягать, что его кавардак в голове так сильно влияет на его способность жить жизнь — он опять не заметил, как просидел кучу времени, просто глядя в черный монитор. — Очень много всего происходит, и это очень сильно давит на голову, — Ким все-таки отвечает, не поворачиваясь. Сонхва вздыхает, опираясь бедрами на стол, за которым сидит Джун. Он никогда не видел своего парня таким потерянным. Даже когда их отношения превратились во что-то абсолютно непонятное перед разговором, где они расставили все точки над «i», Ким выглядел более собранным, чем сейчас. Это начинало не на шутку беспокоить, потому что Хва абсолютно не понимает, что творится в этой прекрасной голове. А когда не знаешь, с чем имеешь дело, как-то помочь становится гораздо сложнее. — Рассказывай, — Пак все-таки меняет тон на более требовательный. Он знает, что Хонджун не любит делиться тем, что на душе, как и сам Сонхва. И из-за этого Сонхва знает, что в одиночку противостоять куче разрозненных мыслей в голове — кромешный ужас. Только теперь Хонджун не одинок, и Хва готов выслушать что угодно, лишь бы хоть чуточку облегчить груз, лежащий на плечах любимого человека. Джун, в свою очередь, тяжело вздыхает, закрывая лицо руками. Он даже не знает, как собрать все обрывки размышлений в нормальную речь. — Мне очень больно от того, что мой друг превратился в долбоеба, и мне приходится вычеркивать его из своей жизни, — Ким наконец выдавливает из себя более-менее складное предложение, немного приглушенное руками, закрывающими лицо, — Он ведь реально мне как брат был… ощущение, будто песка в легкие насыпали. Сонхва ничего не говорит, только поджимает губы, протягивая руку чтобы убрать ладони Джуна от лица. Он берет одну из его ладошек в свою, мягко сжимая, поглаживая большим пальцем тыльную сторону в попытке поддержать. — Разрывать отношения с близкими людьми всегда больно, — Хва лишь кивает, — Ты имеешь полное право злиться, расстраиваться и сожалеть о случившемся. Главное — не чувствуй себя виноватым. Его мудацкие поступки — это не твоя зона ответственности. Хонджун рвано вздыхает, цепляясь взглядом за переплетенные пальцы. Мягкое касание старшего действительно успокаивает и дает ощущение, что он не один в этом адском котле. — Да, наверное… — Джун бубнит, все еще не в состоянии определить, какую конкретно эмоцию он испытывает. Сонхва молчит какое-то время, все еще мягко касаясь руки Хонджуна. Он очень хочет забрать хоть часть того веса, который сейчас давит на младшего, но не понимает, что должен сделать. — О чем разговаривали с Уеном? — голос Пака звучит немного тише, чем до этого. И пусть он догадывается, какой разговор произошел в этой комнате пару часов назад, услышать это от Кима нужно не только ему. Он действительно хочет, чтобы парень сам вслух произнес то, что его тревожит — вербальное проговаривание проблемы это один из путей ее решения. — Он мне визитку лейбла дал, — Хонджун нервно кусает губы, — Сказал, что они будут рады со мной сотрудничать. Сонхва только кивает, видя смятение и замешательство на лице собеседника. Он опять ничего не говорит, давая младшему осознать свои собственные слова, распробовать их на вкус, перестать бояться своего же потенциала. Понятно, что за три секунды вопрос не решится, но Хону нужно хотя бы свыкнуться с мыслью, которую он отгонял от себя на протяжении всей своей карьеры. — Не веришь? — все еще тихо спрашивает Хва, чуть крепче сжимая чужую руку. Хонджун просто сидит, потупив взгляд. Он не знает, что ответить, не знает, как ему к этому относиться. Казалось бы, он уже получил признание от многих — от своих друзей, от публики, пусть и в достаточно узких кругах, от коллег, даже от людей, которые профессионально разбираются в вопросе, но… — Страшно, — наконец изрекает Джун, — Верю, но очень страшно. — Что страшно? — спрашивает Сонхва, вновь пытаясь заглянуть в глаза, наполненные смятением и неуверенностью. — Не оправдать ожидания. Свои. И их тоже, — Ким слегка хмурится, — Страшно облажаться. Сонхва тянется свободной рукой, чтобы разгладить морщинку, залегшую меж хонджуновыми бровями. Он прекрасно понимает эти эмоции. Выходить из зоны комфорта, открываться чему-то новому, делать что-то непривычное — для них обоих это всегда было и остается очень сложной задачей. — Если бы мы всегда избегали того, что страшно, нас вдвоем тут не было бы, — внезапно говорит старший, все-таки проводя пальцем по хмурому лбу любимого, — Подумай, сколько всего произошло за последнее время. Большинство из этого пугало и меня в том числе. И тем не менее, мы здесь, вместе. Не все, что страшно, автоматически плохо. Хонджун моргает несколько раз, обрабатывая услышанное. И это услышанное имело смысл. За последнее время Ким действительно столкнулся со множеством пугающих обстоятельств, но он все еще не свихнулся, не умер, даже метеорит на Землю не упал, пытаясь остановить библейскую скорость разворачивающихся событий. И младший кивает, поднимаясь с кресла. — Спасибо… — он бубнит, подходя вплотную к Сонхва и обвивая руками его талию. Уткнувшись носом в изгиб шеи своего парня, он чувствует его руки на своей спине, мягко и успокаивающе поглаживающие. В груди разливается теплое ощущение дома, чего Хонджун не чувствовал в такой мере уже очень давно. Захотелось остаться в этом моменте. Пусть он в смятении, пусть ему страшно, но сейчас его любят и поддерживают, несмотря на его собственную попытку отгородиться от чужой заботы, как всегда, пытаясь справиться со всем самостоятельно. — Не за что, солнце, — Джун слышит мягкую улыбку в голосе Хва и прижимается ближе, — Я всегда рядом, помни это, пожалуйста. Не нужно взваливать все на себя. Ким чувствует мягкий, практически невесомый поцелуй на своем виске. Очень сильно хочется плакать, но он держится. Слегка отстраняется, чтобы заглянуть в любимые глаза, такие спокойные и теплые, что не хочется отрываться примерно никогда. Сонхва мягко улыбается, стирая с хонджуновой щеки большим пальцем все-таки упавшую с ресниц слезинку. Нежно зарывается пальцами в волосы на затылке парня, не желая отпускать его дальше. — Я люблю тебя, знаешь? — шепчет Хонджун, все еще неотрывно смотря в карие глаза напротив. — Догадывался, — Сонхва по-доброму усмехается, немного наклоняя голову в сторону. Взгляд старшего, гуляя по лицу напротив, непроизвольно задерживается на губах. Джун замирает всего на несколько мгновений, после чего поддается желанию, мягко накрывая губы Хва своими. Пак закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Пальцы мягко сжимают волосы на затылке младшего помимо его воли, подначивая последнего углубить поцелуй. Сердце Хонджуна заходится в бешеном ритме от такого нежного, такого любимого Сонхва рядом. Он просто не может сдерживать свои эмоции, с каждой секундой все больше теряя контроль, целуя парня все отчаяннее. Он нужен ему, возможно, больше, чем Джун даже может представить. Из-за переизбытка чувств со стороны младшего, Сонхва вынужден, слегка приподнявшись, устроиться на столе, на который до этого опирался. И весьма вовремя, потому что руки Кима забираются под домашнюю футболку любимого, мягко оглаживая поясницу, заставляя все тело вздрогнуть. Оказавшись между ног старшего, Джун еще плотнее притягивает его к себе за талию, не разрывая уже ставший откровенным поцелуй, стирая и без того мизерное расстояние между их телами. Хва чувствует, что тоже все больше распаляется под ласковыми касаниями. Руки беспорядочно оглаживают шею и торс Хонждуна, будто запуская волны электричества прямо под кожу последнего. В комнате становится ужасно жарко из-за двух горячих тел, вплотную прижатых друг к другу. Сонхва слегка отстраняется, пытаясь перевести дыхание, но в тот же момент чувствует горячие губы на своей шее. Из его груди вырывается тихий стон вперемешку со рваными вздохами. Все мысли давно смешались в кашу, оставляя четким и понятным всего один факт — младший так сильно въелся под кожу, что Хва уже не может представить себя без него рядом. — Что ты делаешь… — шепчет Пак, но в эйфории отклоняет голову назад, открывая больше чувствительной кожи на своей шее. — Сказал же, люблю тебя, — так же тихо отвечает Хонджун, после чего ловит губами очередной стон, грозящий вырваться из приоткрытого рта Сонхва. Пальцы брюнета сильнее сжимают его волосы на затылке, не давая отстраниться. На подкорке появляется какая-то тревожная мысль, но ногти Кима, легко царапающие чувствительную кожу на спине, заставляют забыть ее в ту же секунду. Дыхание старшего сбивается в очередной раз, когда он чувствует, что Джун мягко кусает его нижнюю губу, после чего сразу же утягивает в новый долгий и влажный поцелуй, заставляя задыхаться от переизбытка эмоций. — Сонхва, я… — голос Есана из коридора будто бы бьет по голове обоим, — … блять, вы бы хоть дверь закрыли! Блондин отскакивает от дверного проема, закрывая глаза ладонью.