Тьма в сердце

      Я пришла в себя с чётким осознанием того, что голова вот-вот расколется на части от тупой боли. Моё тело потряхивало, словно я ехала в повозке. Я попыталась прижать ладони ко лбу, но не смогла пошевелиться, ощутив, как холодная твёрдость металла впивается в запястья.       Где-то на подкорке ярко вспыхнули воспоминания. Я распахнула глаза и оглядела полумрак просторной кареты, которую освещал лишь лунный свет, пробивающийся сквозь занавески. В голову закралась мысль, что в последнее время я зачастила просыпаться в незнакомых местах.       Помимо меня в кабине сидели двое. Огромный мужчина в военном мундире чёрного цвета развалился напротив и громко храпел, но даже во сне он крепко держал в руке цепь, что тянулась к тяжёлым оковам на моих руках.       — Я долго привыкал к его храпу. Ночь – единственное время суток, когда его невозможно заткнуть, — произнёс незнакомый голос, принадлежавший второму человеку, сидящему у противоположного окна. Как я ни старалась, черты его лица нельзя было рассмотреть в темноте.       — Что происходит? — Прохрипела я осипшим голосом. — Кто вы?       — Моё имя Деян Белевский. Я седьмой сын Великого Царя Солеяны и законный наследный князь Южной Бойницы, — холодно представился мужчина, безотрывно глядя в окно на проносившиеся в темноте поля.       Я обомлела, не готовая поверить собственным ушам. Передо мной сидел младший царевич, готовый в ближайшие годы стать полноправным властителем моего родного уезда.       — Мне необходимо твоё содействие, — продолжил царевич.       — О помощи просят иначе, Ваше Высочество, — недовольно проворчала я, не сразу осознав, что слова прозвучали вслух. Я сиюминутно прокляла дурное влияние Таяны.       Царевич Деян, не менее удивлённый моей внезапной грубостью наконец отвернулся от окна.       — Я не сказал «помощь».       — Простите, Ваше Высочество, — я слегка поклонилась.       Мужчина внимательно осмотрел меня, а затем вновь отвернулся. Он молчал, а я тем временем пыталась осознать происходящее. Царевич сковал меня и увёз из родного города, не посчитав нужным снизойти до каких-либо объяснений.       Я ощутила лёгкий зуд раздражения, зарождающегося где-то в глубинах сознания, но усмирила своё недовольство, дабы не испытывать волю отпрыска Великого Царя Трифона Доброго.       — Прошу меня простить, Ваше Высочество, но почему Вы избрали столь радикальные меры ради беседы со мной? — Выдавила я из себя, силясь не произнести рвущихся наружу неподобающих выражений.       — Не хочу давать тебе времени болтать лишнее. Ты больше не вернёшься в Молин. Мы отправимся в столицу, а затем на поиски чего-то очень важного.       — Что за чушь? — Всё таки вырвалось у меня.       — Что ты сказала? — Тихий, ровный голос наполнился холодом металла.       — Простите мне очередную грубость, Ваше Высочество, но ...       — О каких «но» может идти речь? Я твой полноправный властитель, — Раздражённо бросил царевич, начав терять самообладание.       — Со всем уважением к Вашему роду замечу: Вы – ещё не мой властитель, — повысила я голос, отдавшись злости и страху.       — Я стану им, — твёрдо заявил мужчина.       — И даже тогда у Вас не будет права похищать кого-либо! — Я раздражённо вздёрнула руки, от чего великан напротив сонно заморгал. — Вы рискуете навлечь на себя негодование народа. Жители Солеяны почитают Служителей, Вы же прямо сейчас представляете прямую угрозу моей безопасности. Это не красит ваш величественный облик.       — Молин – отделённая лесами захолустная дыра, как и вся Южная Бойница, — отмахнулся царевич. — Исчезновение одной Служительницы не доставит мне и малейших проблем. Тем более, если предположить, что капризная девчонка, всего навсего, устала жить под гнётом бесконечных обетов и сбежала в большой мир на поиски любви и приключений, — мужчина взял себя в руки, явно довольный своим выигрышным положением.       — Возникли проблемы, Ваше Высочество? — С подозрением спросил великан.       — Нет, Олег, — коротко ответил младший царевич.       — Я бы никогда не предала Богиню, и мои сёстры об этом знают, — прошипела я, злясь сильнее от того, что мой похититель позволил себе отвернуться, вновь сосредоточив своё внимание на ночном пейзаже. — Они ни за что не поверят, что я просто сбежала!       — Люди таят в себе много тайн, Служительница.       — Ваше Высочество! — Позвала я, надеясь, что тот соизволит обернуться, но он не пошевелился.       — Две дюжины моей личной стражи разбили лагерь неподалёку от твоего храма. Попытаешься сбежать или ослушаться меня, отправить послание или хотя бы сказать одно лишнее слово, и он будет разрушен, а ты и твои сёстры убиты. Все кроме одной – той, что займёт твоё место.       Я застыла, тщетно попытавшись прижать ладони ко рту, пока ледяные иглы его равнодушия проникали в самое моё сердце, постепенно донося до сознания ужасающий смысл его слов. Страх заполз ядом в каждую венку, парализуя мышцы. Я не смогла выдавить из себя и звука, сокрушённо опустив невидящий взгляд.       Несколько часов мы провели в молчании, которое нарушалось лишь громким храпом Олега. Мысли роились в моей голове в попытках понять происходящее, найти способ выпутаться из ситуации, в которую загнал меня царевич, и не навредить при этом сёстрам. Я не знала, что ему известно о моём отце. Нависла ли над ним та же угроза. Конечно, я не стала расспрашивать об этом царевича Деяна. Во-первых, это было бы глупо, а, во-вторых, последнее чего мне хотелось – это говорить с этим избалованным мужланом. Даже необходимость находиться с ним в ограниченном пространстве вызывала отвращение на грани физически ощутимой неприязни. Он угрожал моему храму, моей семье, а я ничего не могла изменить, совершенно ничего. По щекам потекли слёзы, медленно прочертив влажные дорожки, и я сдержала всхлип.       Наконец, когда бледные лучи стали пробиваться сквозь чёрные занавески, уставший мозг нехотя погрузился в беспокойный сон, в котором словно со стороны я наблюдала за тем, как маленький Клим и я вместе бегаем по его двору, распугивая недовольно квохчущих кур. Мальчик громко смеялся и крепко держал меня за руку, не позволяя отстать, пока мы вдруг не добрались до каменистого берега ручья.       — Бабушка говорит, что скоро мы не сможем играть, что скоро ты начнёшь жить в храме для Служительниц, — сказал Клим, присаживаясь, — Это правда?       Он не смотрел на меня, но от этого правдивость его слов лишь тяжелее давила на мои детские плечи.       — Да, — призналась я, — но я буду приходить, чтобы поиграть. Очень часто!       — Хорошо, — хмуро произнёс мальчишка, наконец посмотрев на меня, и взгляд его был не по-детски серьёзен. — Ты пообещала мне.       — Да, — спешно закивала я.       Послышался шум. Словно камни начали осыпаться и с плеском падать в неглубокий ручей. Поддавшись порыву, я вскочила, вдруг ощутив высоту своего роста и комкая пальцами подол льняного платья.       — Стой! Ты же обещала! Ты обещала мне! — Услышав крик я обернулась, но не успев успокоить друга, ощутила, как камни проваливаются под ногами. Последнее, что я увидела, прежде чем с головой погрузиться под воду, – маленького Клима, тянущего ко мне ручку в спасительном жесте. А затем бурный поток поглотил меня. Теперь на поверхности то и дело мелькала непроглядная ночь и расплывающееся перед глазами лицо Таяны, но я недвижимым грузом опускалась на дно.       Я проснулась под звуки разговоров и перекрикиваний внутри всё той же кареты, только теперь дальняя дверца была распахнута.       — Дальше не пройдём.       — Распрягай всех!       — А карета, Ваше Высочество?       — Оставим здесь. Только сожги.       — Повозку тоже?       — Доставай сёдла!       Мы стояли на месте. Лошади громко ржали, пока стража освобождала их из оков упряжи. Судя по яркому солнцу над нами, мне удалось проспать около семи часов. Олега рядом не было, но мои руки по-прежнему оставались опутаны тяжестью металла.       — Вы понесёте провиант.       — Эти мешки повесьте на вороных.       Не менее десятка мужчин в чёрных походных камзолах сновали по импровизированному лагерю, перетаскивая припасы и оружие. Никто из них не обращал на меня внимание, поэтому я осторожно спустилась на землю, оглядывая местность.       Перед нами раскинулся Бигамон – невысокий горный хребет, который мне доводилось видеть раньше лишь издалека. Кривоватые ели и сосны окружали нас со всех сторон, но не могли скрыть чистого неба и полей, что оставались позади. Я редко задумывалась о том, чтобы покинуть родные места, и теперь в сердце поселилось щемящее чувство беспокойства. Захотелось увидеть отца, упасть в его объятия и ощутить безопасность, которую он с такой лёгкостью приносил в мою жизнь.       — Давай, поджигай.       Я услышала, как позади в спешке разводят огонь.       — Не путались бы вы под ногами, — беззлобно посоветовал высокий мужчина лет тридцати. Его пушистые усы были с заботой подстрижены и уложены.       — Прошу прощения, — вежливо ответила я, скорее по привычке. Мужчина подхватил тяжёлый на вид мешок и, закинув его на плечи, направился к одной из лошадей. Не зная, куда себя деть, я заменила следом.       — А что происходит? — Спросила я, нагнав солдата.       — Готовимся перейти хребет, — просто ответил он, не без труда перекидывая мешок на спину недовольно фыркнувшей лошади и надёжно закрепив его.       — А зачем жечь повозки? И карету?       — Тропы не крутые, но слишком узкие. Одной лошади места хватит, но не экипажу. Вот Его Высочество и приказал их оставить. — Мужчина зашагал в обратном направлении.       — Почему бы просто не бросить их здесь? — Не унималась я.       — Я не привык обсуждать приказы своего царевича. Моё дело – их исполнять.       — Прошу, не отвлекай моих людей от работы, — раздался ровный голос прямо у меня за спиной.       Слегка обернулась и краем глаза осмотрела подошедшего царевича. В ярком солнечном свете вся его таинственность рассыпалась, раскрыв передо мной высокую, стройную фигуру молодого мужчины. Едва ли он был намного старше меня. Крупные чёрные завитки волос касались ушей, а тёмные карие глаза внимательным и острым взглядом следили за организованным беспорядком. Худое лицо украшали выразительные скулы и бледные, мягкие губы. Царевич был возмутительно красив. Словно сошёл со страниц старых сказок.       — Вячеслав, отдохни немного перед отходом.       — Благодарю, мой царевич.       Когда мужчина ушёл, неприятный холодок пробежал по моему позвоночнику, напоминая о той роли, что сыграл Его Высочество в моей и без того запутанной судьбе. Проигнорировав его присутствие, я горделиво приподняла подбородок и сделала шаг в сторону, намереваясь уйти подальше.       — Ты выспалась? — Спросил он. Его вежливость почти походила на заботу. Но я ни на миг в неё не поверила, и сделала именно то, что намеревалась. Бездумно проследовала прямо за Вячеславом, гадая, пойдёт ли царевич за мной. Но тот остался на месте и уже раздавал новые указания.       Не успела я отыскать для себя подходящее место, как всё уже было готово и собрано. Остатки бывшего транспорта потушены, представ перед нами горкой обугленных рам и досок. Трое лошадей осёдланы, в то время как последнюю нагрузили наиболее тяжёлой поклажей.       Бурый конь, громко цокая копытами по каменистой почве, приблизился ко мне. Всадник, что умело устроился в седле, накрыл меня внушительной тенью. Отсутствие военных сапог говорило за него, и я подняла недовольный взгляд на царевича, что теперь приглашающе протягивал мне руку в кожаной перчатке.       — Я бы предпочла ехать с кем-то другим, — громко произнесла я, отвернувшись от молодого мужчины и разглядывая потенциальные варианты. Я заметила Вячеслава, которому также досталась честь ехать верхом.       — Тогда пойдёшь пешком.       Проигнорировав мой возмущённый взгляд и весьма комично распахнутых рот, он поманил кого-то элегантным движением пальцев и от кучки стражников отделилась грузная фигура Олега. Не нуждаясь в дополнительных указаниях гигант ухватился за болтавшуюся у моих колен цепь и надёжно закрепил её у седла.       — Какого чёрта? — Вспыхнула я, намеренно позабыв о наставлениях Федоры.       Но Царевич молча подал сигнал лошади, и та медленно двинулась в сторону плавно уходящей вверх тропы. Не имея какого-либо выбора, я побрела следом, не стесняясь бормотать себе под нос самые изощрённые проклятья из арсенала Таяны.