Глава 6. Малый Град
10 декабря 2022 г., 14:45
На следующий день, когда солнце приближалось к зениту, мы вышли из редкой берёзовой рощицы. По отряду прокатилось радостное бормотание. Я отрешённо оторвала голову от груди Ивана и всмотрелась в горизонт, ища причину всеобщего интереса.
Перед нами вдалеке раскинулся невысокий зелёный холм, окружённый стеной и сетью водных каналов. На нём возвышался дворец из яркого красного камня, многочисленные башни которого золотыми луковицами острых куполов прорезали ясное небо. А вдоль пологих склонов раскинулся скромный, но пестрящий самыми разными цветами городок. На первый взгляд, он был даже меньше Молина.
Царевич Деян остановил свою лошадь, и вся стража застыла, любуясь открывшимся видом.
— Добро пожаловать в Малый Град, Мира, — вдохновенно произнёс Иван, затем слегка подкинул меня, чтобы перехватить поудобнее. Все эти дни меня поражала его могучая сила. Он мог нести меня часами, не сбавляя при этом темпа и не жалуясь. Мне вспомнилось обещание, данное самой себе прошлой ночью, и я поджав губы, встретила взгляд мужчины.
— Иван, можете опустить меня?
— Вы уверенны? — Спросил он с заботой, от которой потеплело на душе.
«Нет» — подумала я, но всё равно кивнула, и дождалась, когда стопы коснуться земли. Иван продолжал поддерживать меня, и я сумела выдавить благодарную улыбку и отодвинуться от него. Мне казалось правильным закончить эту часть пути своими силами. Могло ли это означать, что «я взяла себя в руки»?
— Олег, — вдруг послышался оклик царевича, — освободи её.
Я застыла, не понимая сути происходящего, и просто наблюдая за тем, как мужчина отстёгивает цепь, затем достаёт из нагрудного кармана тяжёлый на вид ключ и избавляет меня от оков. Ладони едва не взлетели вверх, такими лёгкими они показались. Я потёрла покрасневшие места и недоумённо взглянула на Его Высочество.
Он элегантно спешился и, встав передо мной, протянул свою руку, скорее требовательно, чем галантно. Я тупо уставилась на его ладонь.
— Я помогу тебе забраться в седло.
— Зачем?
— Я не могу вернуться в дом с пленницей наперевес. Это вызовет слишком много вопросов и ненужного внимания к тебе.
— Тогда Вам проще оставить меня здесь, — пробубнила я себе под нос, но под стальным взглядом карих глаз царевича протянула руку.
Мне впервые предстояло забраться на лошадь и только сейчас я по-настоящему осознала, насколько это животное огромно. Я застыла перед ней, не имея ни малейшего понятия о том, с чего следует начать. Я видела, как другие люди это делают, но не имело смысла запоминать порядок действий, ведь мне не нужно было уметь ездить верхом. В очередной раз поняла, насколько сильно оказалась не готова к полному сюрпризов будущему. Наивно полагала, что у него есть строгий сценарий.
— Возьмись обеими руками за седло и поставь правую ногу сюда, — подсказал мне царевич, заметив моё недоумение.
Я попыталась исполнить указания, но провалилась, не дойдя даже до первого пункта. Мой низкий рост не позволял как следует дотянуться. И всё же я попыталась использовать край седла в качестве опоры, но стоило мне установить ногу и заставить себя приподняться, лошадь недовольно фыркнула. Испугавшись, я стремительно вернулась на твёрдую землю, едва не потеряв равновесие и вцепившись в ладонь царевича. Мужики начали посмеиваться.
— Ты мне пальцы передавишь.
— Прошу проще,.. — начала я по привычке, но, вспомнив, кому принадлежит покалеченная рука, замолчала и сжала сильнее.
— Ставь ногу, — невозмутимо произнёс мужчина, — просто держись за меня и сядь уже.
Со второй попытки я взобралась на лошадь, по-дамски устроившись в седле, и брезгливо отбросила ладонь Его Высочества, на что он лишь слабо усмехнулся. К своему разочарованию, мне пришлось признать, что даже мимолётная тень полуулыбки, сделала его красоту ещё более неестественной и манящей. Я отбросила постыдные мысли и дождалась, когда он устроиться сзади.
Спиной я почувствовала его тепло и каждую серебряную пуговицу дорогого кафтана, когда царевич был вынужден прижаться ко мне. Он потянулся к поводьям, и правая рука легла на моё бедро. Вынужденный контакт раздражал каждую клеточку моего организма, не позволяя игнорировать похитетеля. Перепуганное событиями сердце больно сжалось и всю короткую дорогу до летнего дворца у меня сводило зубы от сдерживаемой неприязни.
Но вот мы приблизились к высоким воротам Малого Града. Несмотря на то, что они были широко открыты, всё равно вселяли некое чувство безопасности. Тяжёлое резное дерево казалось окоменевшей древней породой, неподвластной и сотне таранов.
Узкие улочки кишели жизнью. Люди сновали из стороны в сторону скрываясь за дверями домов, выкрашенных в яркие оттенки красного, бежевого, белого, зелёного и бирюзового. Отдыхали на ступенях и скамьях. Толпились в очередях у торговых лавок.
Завидев небольшую процессию, жители весело приветствовали царевича и его сопровождение. Солдаты улыбались, когда замечали среди них своих жён и детей. Я украдкой взглянула на Его Высочество. Молодой мужчина продолжал сохранять холодное спокойствие, не обращая никакого внимания на собравшуюся и галдящую толпу верноподданных. Он с ранних лет привыкал к тому, что его превозносят над окружающими, которые появляются на свет лишь для того, чтобы угождать его желаниям. Ничего удивительного, что он видел в них пустое место.
Пройдя главную площадь с большим фонтаном, в котором мирно спало каменное изваяние трёхглавого дракона, мы вскоре покинули наиболее оживлённую часть городка и стали подниматься вверх по пологому склону. С обеих сторон раскинулись фруктовые сады, наполняя воздух сладким ароматом ранней осени.
Спустя минут десять из-за пушистых ветвей деревьев показались ворота. Тяжёлое тёмное дерево украшали изображения драконов, цветущих папоротников и иных причудливых растений. Они же встречались на алых стенах и башнях дворца такого огромного, что мог бы вместить в себя всех тех людей, что жили у подножия холма.
У белоснежных ступеней нас встретила прислуга, которая поприветствав царевича низкими поклонами, увела в стойло измотанных лошадей.
— Ваше Высочество, как прошла охота? — Скрипучим голосом поинтересовался взявшийся невесть откуда старик. Он был облачён в длинное серое платье, а толстый пояс с тяжёлой связкой ключей выдавал в нём ключника.
— Не слишком удачно. Зверь был необычайно пуглив, — ответил царевич, и силой заставив взять себя под руку, повёл меня вверх по широкой лестнице.
— Вижу, всё же одну пташку, ему удалось изловить, хе-хе-хе, — донеслось до меня весёлое хихиканье старика.
Солнечный свет скрылся за дверьми, лишь кое-где проникая яркими пятнами сквозь занавешанные окна. Внутри дворец разительно отличался от яркого фасада. Кругом сплошь благородное тёмное дерево. Резные украшения под потолком и на стенах просторной залы. Гобелены и портреты членов царской семьи, ковры, пестрящие витыми узорами, придавали мрачному помещению уюта. Тёплый свет свечей и ламп согревал после холодных дней, проведённых в дороге. Мягкие кресла манили нежностью бархата. Впервые в жизни меня окружала подобная роскошь.
— Анастасия проводит тебя в твои покои, — сообщил царевич, и передо мной, словно по волшебству, возникла девушка, поклонилась мне и не решалась поднять взгляд. Она выглядела опрятной и здоровой, но казалась такой маленькой и хрупкой. Стоит коснуться, и кожа разойдётся трещинами, звонко осыпавшись на дорогой ковёр.
Обрадовавшись возможности, наконец, сбежать от общества Его Высочества, я беспрекословно подчинилась и последовала за Анастасией. Она молча отвела меня вверх по лестнице на второй этаж, а затем остановилась в самом конце коридора.
— Прошу сюда, Госпожа, — позвала служанка, поторапливая.
— Я не ваша Госпожа, — ответила я, ускорив шаг.
— Вы гостья Его Высочества, — смиренно пояснила она.
— Гостья, — повторила отрешённо свой лживый статус. — Мне будет приятно, если Вы будите звать меня по имени. Просто Мира.
Девушка болезненно нахмурилась, но нехотя кивнула. Всё же оспорить мою волю она не могла. Это заставило меня чувствовать себя ещё более неуютно в её компании.
Как и все Служители, я была обучена этикету и знала, что прислуга обязана обращаться ко мне с должным уважением, но сердце воспротивилось. Оно искало что-то близкое и знакомое в этом богато уставленном и чужом дворце. Анастасия распахнула двери комнаты и пригласила меня войти.
Внутри было просторно, но голова не кружилась от широты взглядов архитектора. Стены украшал плотный тёмно-синий узор, изображавший парящих птиц, длинные, витые стебли и листья растений. Слишком большая кровать, на какой могли бы уместиться трое взрослых мужчин и даже не помешали бы друг другу. Очень тяжёлое на вид синие покрывало, отделанное бархатом и бахромой. Ковёр, покрывавший практически каждую доску пола. Искусно сделанная мебель, подкупавшая своей обманчивой простотой. И, наконец, огромное окно прямо напротив дверей, наполовину скрытое за завесой плотной ткани. К своему стыду, мне здесь нравилось, и, я поймала себя на том, что бегло оглядываю помещение снова, ища взглядом что-нибудь неприятное.
— Я буду ждать снаружи. Как только будете готовы, я могу отвести Вас в купальню. Ванна будет готова с минуты на минуту, — Анастасия поклонилась, готовая уйти.
— Благодарю, — ответила я и проводила служанку взглядом, пока он не упёрся в деревянную поверхность закрывшейся за ней двери.
Впервые за прошедшие дни я осталось в одиночестве, хотя была уверенна, что царевич тщательно поработал над иллюзией моей свободы. Не зная, куда себя деть я осторожно, будто дикий зверь, приблизилась к кровати и аккуратно присела, боясь запачкать здешнюю роскошь дорожной пылью и страхом.
Перина оказалась слишком мягкой, и я провалилась в нежность тканей, едва сохранив равновесие. Слабое тело привычно возымело власть над разумом, и я с тоской взглянула на подушки. Я не позаботилась даже о том, чтобы стянуть походный кафтан Ивана, нерешительно поддаваясь манящему желанию и опуская голову. Прикрыла глаза. Казалось, не прошло и пары мгновений, как я погрузилась в мёртвый сон.
***
Той ночью я вновь увидела сны. Добрую улыбку отца, вышедшего в поле спозаранку. Звонкий смех сестёр, отражающийся от расписных сводов храма. А после – их слёзы и кровь, окрасившую быстрый ручей. Я проснулась утром, ничуть не удивлённая продолжительностью забытья. У окна суетилась Анастасия, раскладывая стопку из чистой одежды на низком столике. Заметив моё пробуждение, она негромко залепетала: — Доброе утро, Госпожа. Мне так жаль, если я вас разбудила. Я приготовила для Вас платье. — Всё хорошо, Вы не при чём. Служанка спешно кивнула, и, взяв со столика серебряный кувшин, налила воды в широкую миску. Обмакнула тонкое пушистое полотенце и отжала. — Я помогу Вам собраться. К завтраку. Я села в кровати и тут же почувствовала прикосновение влажной ткани к лицу. Вздрогнула. — Простите, Госпожа! — Испугалась девушка, одёргивая руку. — Вам неприятно? — Просто оно холодное, — объяснила я с улыбкой. — Извините меня. — Что Вы, что Вы! Негоже Вам просить моего прощения, — Анастасия выглядела такой взволнованной, что мне стало жалко её. Я задумалась над тем, все ли слуги были такими беспокойными или тому виной грубость царевича. — Может, всё же попытаетесь звать меня по имени? — спросила я, не теряя надежды на понимание. — Госпо... Мира. Госпожа Мира,.. — слабо проговорила девушка. — Это подойдёт, — нехотя смирилась я. Когда с умыванием было покончено, Анастасия помогла мне стянуть грязную одежду, несколько брезгливо кинула её на пол. Я же, не скрывая грусти, вцепилась взглядом в скомканную льняную рубаху. Девушка подала мне свежее нижнее платье из тонкого, невесомого шёлка, каких не носили простые крестьянки. Усадила меня перед зеркалом. Принялась распутывать мои волосы. За время похода коса сильно растрепалась и с трудом поддавалась её нежным пальцам. — Такие длинные волосы и такие красивые. Словно золото или солнце, — с восхищением бормотала девушка, перебирая пряди. Она потянулась за расчёской. — Почему Вы их не стрижёте? — Так принято у нас в ... семье, — спохватилась я. — Традиция, — неловко улыбнулась. Многие крестьяне редко стригли волосы, видя в этом дурную примету, но в храме все девушки без исключения обязательно носили длинные косы, которые символизировали нити судьбы, над которыми властвует Богиня. Считалось, что отстричь их значит разорвать свою связь с ней и отказаться от её власти над твоей жизнью, а значит и от благословения. Справиться с волосами потребовало времени и причинило немало боли. Анастасия выглядела так, словно вот-вот расплачется от усталости. Но, в конечном итоге, она заплела мои волосы в несколько косичек, а затем уложила их наверх и надёжно закрепила шпильками. Она предложила нанести макияж, но я отказалась. Для Служительниц богини Макошь это было неким негласным табу, способом славить красоту природы. Конечно же я не раз видела, как молодые сёстры небольшими стайками прячутся в дальних комнатах или коморках, восторженно перебирая скудные запасы красок и косметики. Таяна даже изрядно преуспела в мастерстве нанесения макияжа. — С Вашей красотой он Вам и не нужен вовсе, — учтиво улыбнулась девушка, отходя от зеркала. Растерявшись, я ничего не ответила, но взгляд сам собой приклеился к собственному отражению. Лишь серые глаза двумя тёмными пятнами выделялись на бледном лице. Даже ресницы и брови были настолько светлыми, что казались невидимыми до тех пор пока солнечный свет не начинал золотить их лучами. — Это платье Вам очень пойдёт, Госпожа Мира. Оно сшито по последней моде. Такие сейчас носят все нирдийские знатные девушки. — Глаза Анастасии горели восхищением, пока пальцы бережно сжимали благородный тёмный бархат цвета хвойного леса. На ней он смотрелся бы во сто крат правильнее. Я же мечтала лишь о том, чтобы укутаться в уютную рубаху и крестьянский сарафан. Разумеется, платье требовало предварительного натягивания нижней юбки, корсета и второй нижней юбки –чёрных, как ночь. Всё это было мне в новинку. Ткани казались слишком тяжёлыми, а жёсткий корсет Анастасия затянула так туго, что я практически слышала жалобный хруст собственных рёбер при любом осторожном движений. Само же одеяние «знатной нирдийской девушки» оказалось слишком закрытым, тёплым и сковывающим движения. Бархат плотно обтягивал руки и шею. Более плотная ткань вторым слоем спадала с плеч, формируя широкий рукав с разрезом и создавая иллюзию свободы. Анастасия поднесла мне туфли подходящего цвета на небольшом каблучке, которые оказались такими неудобными и жёсткими,что отдохнувшие ноги вмиг вспомнили о пройденном пути. Я совсем не чувствовала себя прекрасной северной принцессой. Я смотрела в зеркало и казалась себе неправильной и лишней. Я была пленницей, игрушкой царевича, перевязанной яркой лентой.***
К завтраку мы опоздали. Когда передо мной открыли двойные двери обеденной залы, пять пар глаз устремились на меня, откровенно рассматривая. Лишь взгляд царевича спешно проскользил по мне, не отметив для себя ничего интересного. Его примерзкое Высочество сидел во главе длинного, уже практически опустевшего стола, и лицо вновь было той несокрушимой маской равнодушия. — Приятной Вам трапезы, Госпожа Мира, — тихо пролепетала Анастасия и поторопилась скрыться за дверями. Оставшись одна, я беспомощно огляделась вокруг, не решаясь сделать шаг к столу. Не глядя в мою сторону и не выпуская ложки, царевич не озаботил себя соблюдением этикета и, не встав с места, свободной рукой отодвинул соседний стул. Ножки противно заскулили, разнося звук по небольшому помещению, немного напоминавшему обеденную моего храма. Я поняла, что в зале нет слуг, иначе царевич просто дождался бы, когда один из них предложит мне место. Не желая потакать его грубости, я оглядела длинный стол. Помимо Его Высочества за завтраком собрались Олег, Вячеслав, Иван и ещё двое смутно знакомых мужчин из небольшого военного отряда. Я удивилась, заметив троих последних в числе царских приближённых, ведь они были обыкновенными солдатами. Новых лиц и вовсе не было, из-за чего я пришла к выводу, что во дворце нет прочей знати. Я самодовольно вскинула подбородок и прошествовала к противоположной стороне стола, выбрав компанию Ивана, уже уткнувшегося в тарелку с овсяной кашей. Его невоспитанное Высочество заинтересованно изогнул густую бровь, проследив мой путь. Наши взгляды встретились, когда я вцепилась пальцами в спинку дубового стула и, борясь с его тяжестью, отодвинула от стола с тем же коротким, визгливым звуком. Иван подскочил на месте, только сейчас заметив меня рядом с собой. — Мира, Вы ... — растерялся молодой солдат. — Вы не будете против моего соседствования? — Вежливо поинтересовалась я, уже готовая присесть. — Конечно, нет, — поспешил ответить он. Когда я, наконец, приступила к завтраку и слилась с обстановкой, звуки стали постепенно наполнять помещение. Фразы были непринуждёнными, не скованными формальностями и манерностью. Командир и его подчинённые беседовали со своим царевичем на равных, не боясь отпустить неуместную шутку или затронуть личную тему. Он же, сохраняя привычную отрешённость, не противился разговору, задавал вопросы и свободно давал ответы. Лишь Олег продолжал молча поглощать пищу, неотрывно следя за своей тарелкой. — Вы чудесно выглядите, Мира, — несмело произнёс Иван, но взгляд его тем не менее был устремлён на меня. Я не была согласна, но сдержанно улыбнулась, приняв комплимент. — Благодарю Вас. Анастасия дивно постаралась. — Когда отправимся в путь, Ваше Высочество? — Спросил Вячеслав, запивая крепким чаем ломоть ржаного хлеба. — Отец ожидает моего прибытия в конце следующей недели, когда отбудут послы из Канарии. Спешить не стоит, но выдвинемся через три дня, чтобы поспеть в срок, — сообщил царевич. Солеяна соседствовала с Канарией на востоке, и практически вдвое превосходила её по размеру территории. Но небольшое и прославившейся на весь мир своими художниками, скульпторами и поэтами, государство не скрывало своих амбиций и воинственности. — Если Вы не против, я бы хотел взять с собой брата. Он давно рвётся в столицу, — озвучил командир свою просьбу. — Не волнуйтесь, он не станет обузой. — Хорошо, — просто ответил мужчина, не став, задавать каких-либо вопросов. — Я знаком с братом командира, — шепнул Иван в то время, как беседа продолжилась. — Он искусный кузнец. Всего год в подмастерьях, но творит настоящие чудеса с любым металлом. — В таком случае, Богиня ниспошлёт ему благословение, и он без труда отыщет себе достойное место в столице, — с улыбкой прошептала я. — Твоя Богиня очень сильна, — произнёс солдат, на что я лишь кивнула, ведь оспорить этот факт едва ли представлялось возможным. Во власти Макоши находились судьбы людей и Богов, и настолько крепок её дух, что голова и руки исполняли работу со всей справедливостью. И от осознания вдруг заболело сердце, наполнившись тоской, но слабая улыбка не исчезла с моего лица. — Пригласи ко мне своего брата, — обратился царевич к командиру и встал из-за стола.— Я хочу с ним познакомиться. — Как пожелаете, Ваше Высочество, — ответил Вячеслав, и я удивилась тому, как отрепитированная формальность слов сочеталась в его речи с простотой и дружеской непринуждённостью интонаций. «Высочество» покинуло обеденный зал, а вскоре и его солдаты последовали примеру. Лишь Иван остался, терпеливо дожидаясь, пока я закончу трапезу. По правде говоря, аппетит у меня отсутствовал, поэтому время тянулось, пока я запихивала в себя ложку за ложкой. Молодой царевич представлялся мне непредсказуемым, потому я считала необходимым копить в себе силы и готовиться к любым сюрпризам которые он способен преподнести. Иван проводил меня к покоям. Я не решилась спросить, являлось ли это приказом, который отдал ему командир. У дверей уже ждала Анастасия. Она поклонилась Ивану и попыталась скрыть от него бледный румянец, что расплылся по щекам. Он кивнул ей в ответ и мягко улыбнулся, заставив меня гадать о том, не сложились ли между ними отношения, куда более близкие, чем можно было бы ожидать. Но прежде, чем я успела всерьёз поразмыслить над этим, солдат попрощался со мной и неспешно проследовал к лестнице, ведущей на первый этаж. — Как прошла трапеза, Госпожа? — Услужливо спросила девушка не столько из интереса, сколько из необходимости проявить учтивость. Перед глазами сразу всплыл образ царевича и его надменный взгляд, ожидающий от меня полного подчинения. — За столом присутствовало больше знатных особ, чем было необходимо, — холодно ответила я прежде, чем успела обдумать слова. Однако сказанного не воротишь, потому я сосредоточилась на том угольке злости, что тлел в глубине моей души. — Но ведь кроме Его Высочества ... — Его одного уже слишком много. На лице Анастасии вспыхнул такой ужас, что я вмиг пожалела о своей несдержанности, но сохранив холодность во взгляде прошла в комнату, где впоследствии и просидела до самого заката. Я смогла уговорить девушку составить мне компанию и на протяжении нескольких часов распрашивала её о дворце и городке, укрывшемся за его стенами. Оказалось, что Малый Град оброс поселением всего с десяток лет назад, когда прислуга, приглашённая из ближайших городов в летнюю резиденцию царской семьи, облюбовала просторы подле неё. Слуги образовывали семьи и строили дома, постепенно заполняя нетронутую пустоту. По прихоти Царицы Трифон Добрый озаботился красотой маленького городка. Однако резиденция вскоре перестала привлекать интерес Его Величества, так как находилась достаточно далеко от столицы. Она была практически заброшена на протяжении двух лет. А затем младший Царевич покинул Обитель Драконов (такое название носил дворец царской семьи в столице) и поселился здесь, взяв на себя руководство Малым Градом. — Почему он покинул столицу? — Никто не знает. Но жители были рады его возвращению. Работа здесь приносит хорошее жалование, — на мгновенье голос девушки затих, словно поддавшись мимолётной мрачной мысли. — А держать много прислуги в пустом дворце никто не станет. Когда солнце село, я попросила Анастасию провести меня в купальню. Я не хотела лишний раз встречать Его Высочество и надеялась, что в поздний час он уже не покажется за пределами своих покоев, и, к счастью оказалась права. Мы петляли по тёмным коридорам и лестницам, теряясь в ярком свете свечей и тенях, что казались чернее и плотнее самой безлунной ночи. Купальня пряталась за непримечательной дверью в лабиринтах первого этажа. Изнутри она была обита сосновыми досками. Казалось они умудрились сохранить в себе аромат золы и хвои, разнося их по помещению, где друг за дружкой у стены расположились с десяток ванн. Перед ними в самом центре находился внушительных размеров бассейн, сияющий белоснежной мозаикой и скромным синим узором на бортиках. Украшено на манер южных стран, разбросанных по священной пустыне Икираш. Сейчас в нём не было воды. Мелкая плитка играла отсветами на самом дне. Я не мешала Анастасии намыливать мне волосы и обтирать кожу жёсткой мочалкой. Всё же я должна была проявить уважение к её работе и принять непривычную для меня заботу. Я попыталась сосредоточиться на ощущении горячей воды, что обволакивала моё тело, согревая даже утомлённое сознание. В последнее время я стала с опаской относится к любым водным источникам, подпадающим под власть Богини Макошь, но старалась игнорировать навязчивое ощущение. Спустя пол часа я наконец почувствовала себя по-настоящему чистой, впервые за несколько дней смыв с себя грязь путешествия. Я ощущала себя так, словно с меня соскаблили корку засохшей глинистой массы. Анастасия помогла мне натянуть белое ночное платье, которое было тоньше и легче того одеяния, что она подобрала мне утром. Затем, набросила мне на плечи тёплый бордовый халат из мягкого бархата и заплела ещё влажные волосы в свободную косу. Мы вышли из купальни погрузившись в ночную прохладу, проскользавшую сквозь толстые стены дворца. Она приятно ласкала щёки, раскрасневшиеся от горячего пара. Казалось, тишина завладела каждым тёмным уголком, проникнув в Малый Град вместе с лунным светом. Наши неторопливые шаги тихим шорохом расползались по коридорам и тут же исчезали. Большинство свечей в стеклянных фонарях уже были потушены, но Анастасия, не теряясь ни на секунду, вела меня к комнате. Дойдя до места, она вдруг застыла, увидав Его Высочество, поджидающего меня в своём дорогущем чёрном кафтане. Бледная кожа и серебристые пуговицы, казалось, сияли в свете луны, пока он уже в знакомой мне манере вглядывался в окно, пряча свои мысли за темнотой горизонта. Я остановилась следом за Анастасией. Он слышал нас, я в этом не сомневалась. Подтвердив мою догадку, он обратился к девушке, не соизволив даже взглянуть на неё. — Анастасия, оставь нас. Мне претила мысль о его грубости, пусть она и была ожидаема от избалованного наследного царского отпрыска. И тем не менее, его пренебрежение и надменность, полное отсутствие должного воспитания и несоблюдение элементарных норм этикета почему-то злили меня до скрипа зубов. Девушка кивнула, и попрощалась с каждым из нас. Убедившись, что она отошла достаточно далеко, Царевич бесцеремонно распахнул дверь моей комнаты и прошёл внутрь. К счастью, в моих покоях ярко горели две лампы, разливая тёплый свет по стенам, утратившим свой яркий цвет в ночи. — Думаю, это принадлежит тебе, — Царевич протянул мне пояс Служительницы. Растерявшись, я молча приняла его и сжала в пальцах плотную вязку моего размеренного и такого правильного, но несбыточного будущего. Подступившие слёзы исказили взор, и я сморгнула их, гадая, как предмет мог оказаться в руках Его Высочества. Вспомнилась наша последняя встреча с Таяной. Тогда она передала свой пояс мне в руки и убежала. Неужели только поэтому стража Царевича признала во мне Служительницу? Потому что в моих ладонях повис чужой пояс. Пояс, который никогда не мог мне принадлежать. Наш последний с подругой разговор всплыл в памяти обрывками фраз. Действительно ли она не поверит в мой побег? Посчитает ли, что обезумев от горя я украла её пояс и исчезла искать того наслаждения, какого она мне пожелала? Я молча склонила голову, намереваясь пройти мимо Царевича и спрятать драгоценную вещицу подальше от глаз, надеясь избавиться от боли. Он остановил меня всего лишь словами. — Ты больше не будешь меня избегать и подрывать мой авторитет. — Это приказ моего царевича или похителя, что угрожает жизни моих сестёр? — рассердилась я, в очередной раз поддавшись унынию. — Вряд ли моя кровь внушит тебе должное почтение ... — Вы правы, — перебила я Царевича, по привычке пожалев о своей грубости, но быстро взяла себя в руки и продолжила. — Она внушала бы, не оскверни Вы свой титул подобной низостью. — Соответственно, второе, — продолжил Царевич, явно не довольный тем, что его прервали. — Я требую почтительного отношения к моей персоне, тем более перед своими подданными. — Как прикажете, Ваше Высочество, но позвольте задать Вам вопрос. Преданность ваших солдат тоже выторгована за жизни из близких? Мгновенье он сверлил меня рассерженным взглядом, но вновь заговорил, выдавливая из себя слова, будто боролся с желанием проучить меня. — Я способен заслужить уважение своих людей без проявления грубой силы. — Мне не предоставили такой роскоши, — прошипела я. — Ты сыграешь особую роль. Я хотел быть с тобой честным и не терять времени. — Ваше «благородство», — выплюнула я, — вредит окружающим. Я устала, — бросила я, поплотнее укутываясь в тёплый бархат и игнорируя мысли о том, что роскошный кусок ткани, как и всё вокруг, как и я сама, принадлежал надменному Высочеству. — Прежде я хочу услышать, что моя просьба будет исполнена. — Будет, не сомневайтесь! Но я найду способ сполна отплатить Вам. Это я обещаю. — Значит наше путешествие не будет скучным, — раздражённо ответил Царевич. — Только не переусердствуй. У тебя много сестёр. Думается мне, что даже слишком много. Я поперхнулась мешаниной слов, что перепутались, так и не покинув горла, и обернулась, только чтобы увидеть захлопнувшуюся створку двери.
