Глава 7. Анастасия
10 декабря 2022 г., 15:17
Следующее утро отличалось от предыдущего цветом неудобного платья, выбранного Анастасией. Тёмный винный оттенок приковывал взгляд опухших от недосыпа глаз, словно большое пятно запёкшейся крови. В остальном, всё то же яркое солнце, запертое в раме чужого окна, и всё та же Анастасия.
Вчерашний визит Царевича дал новую пищу для размышлений. До самой глубокой ночи я разглядывала едва различимые в темноте узоры на синих стенах, отвлекая тем самым взбодрившийся мозг, помнящий о «подарке», который был спрятан в самый дальний ящик комода сразу же после ухода Его Высочества.
Я не знала, что он сделает, узнав о том, что я так и не удостоилась сана Служителя. Потребуется ли ему замена? И станет ли он искать её среди моих сестёр? Как это могло повлиять на его планы.
Свои мотивы и цели он хранил в секрете, но разве могли его воины беспрекословно следовать за ним, оставаясь в полном неведении? Я решила, что сегодня распрошу Вячеслава и Ивана. Я не рассчитывала на то, что они раскроют мне все тайны своего господина, тем не менее, даже неаккуратно сказанное слово могло стать подсказкой, способной помочь вырваться из его хватки, не навредив семье.
Я подставила лицо под холодную ткань и спросила у Анастасии:
— Командир личного отряда Его Высочества часто бывает во дворце?
— Господин Вячеслав Росин? — уточнила девушка и продолжила, когда я согласно кивнула. — Нет. Все заботы о безопасности ложатся на плечи начальника дворцовой стражи, пока Царевич прибывает в резиденции. Командир Росин сопровождает его в походах и путешествиях. В Малом Граде он обычно проводит время с семьёй.
— А Иван?
— Иван бывает здесь намного чаще, — её голос едва заметно изменился, став тише и нежнее.
— Анастасия, — осторожно обратилась я, — ты влюблена в него?
В стенах храма сёстры всегда были откровенны друг с другом. Сердечные метания обходили стороной лишь старших — Федору и Дородею. Вечерами перед тем, как наступало время возвращаться домой или ложиться спать, мы тайком собирались в чьей-нибудь комнате, сплетничая и хихикая, а затем шипя друг на друга, чтобы вели себя тише. Однако увидев практически болезненное выражение лица Анастасии, я очень быстро пожалела о заданном вопросе.
Она застыла, не донеся полотенце до чаши с водой. Всего за два дня я множество раз видела, как девушка смущается, но сейчас передо мной сидело раскрасневшееся и напуганное лесное животное. В её больших карих глазах одна за одной сменяли друг друга самые разные эмоции. Вплоть до желания избавиться от невольного свидетеля её чувств.
Я протестующе подняла руки.
— Прости меня! Я ошиблась! — воскликнула я, убеждённая в обратном. — Мне просто показалось, — для убедительности я смущённо улыбнулась.
Взглянув на меня в последний раз, она слегка склонила голову, пряча пустоту во взгляде.
— Не показалось, — прошептала девушка так тихо, что поначалу я засомневалась, что слова прозвучали на самом деле.
Я промолчала, боясь спугнуть зверька, чьё сердце и душу самовольно оголила. Стыд наполнил всё моё естество. Я не имела права.
— Я давно люблю Ивана. Я написала ему с дюжину писем с признаниями, но ни одно не было отправлено.
— Иван прекрасный человек. Мне так кажется. Он вправе узнать о твоих чувствах, а ты в праве ими поделиться. — Я аккуратно опустила свою ладонь поверх её собственной, не ощутив нежного бархата девичьей кожи. То была рука работницы.
— Он отвергнет меня, простую служанку, — запротестовала Анастасия, а её глаза наполнились слезами, которые уже едва удавалось сдерживать.
— Он может. Но не всем Богам известно будущее, тебе уж и подавно, — поделилась я, усвоенным за короткое время уроком. — Любовь – это благо, а для некоторых даже признание – роскошь. Не закрывайся от неё из-за одного лишь страха.
Девушка отвернулась к окну и отрешённо кивнула, не давая мне подсказки о том, прислушалась ли она к словам.
— Нужно поспешить, иначе Вы опять опоздаете к завтраку, — Анастасия вскочила с места и засуетилась над грудой ткани.
***
На этот раз мы пришли во время. Многие стулья ещё пустовали. Увидев за столом Ивана, я поспешила к нему, постаравшись не обращать внимания на молчаливого и огромного Олега. Бодрый солдат задавал ему вопросы, но тот лишь кивал или же отрицательно мотал головой. Лёгкое покашливание, не имеющее ничего общего с естественной потребностью прочистить горло, пригвоздило меня к месту. — Мира, доброе утро. Не откажите мне в компании, — мягко произнёс Царевич, но от меня не укрылось не произнесённое вслух напоминание о выдвинутых им прошлой ночью требованиях. Я нехотя развернулась и склонила голову в знак приветствия , только сейчас осознав, что никто, кроме прислуги, не разу не выказал молодому господину почтительного жеста. — Доброе утро, Ваше Высочество. Я буду несказанно рада, — произнесла я смиренно, вспоминая уроки Федоры. Она, как никто другой в храме, уважала этикет и искренне ценила любую возможность продемонстрировать свои отточенные годами умения. Когда-то я считала это проявлением её высокомерия, но со временем наблюдать за ней стало забавным. Нехотя, я и сама прониклась симпатией к непростому искусству и пристрастилась к игре в учтивость, чем вызвала шквал одобрения Старшей Служительницы. Потому слова мои звучали искренне, но сердитый взгляд, адресованный только Царевичу, сообщил ему то, о чём умолчали губы. Он без труда выдержал мой взгляд, не соизволив выказать и малейшей эмоции, и невозмутимо проследовал к своему месту в центре длинного стола. Я шла следом. Он отодвинул для меня соседний стул с уже знакомым мерзким звуком. Я присела, удивлённая тем, что мужчина его статуса допускает для себя подобную прихоть — уход за девушкой. В Солеяне носители царской крови всегда старались держаться в далеке от простого люда, словно боясь подцепить какую-нибудь страшную болезнь или того хуже – нищету. Вся знать подражала монархам, но и ей не позволялось забывать о том, что нет в земном мире власти большей, чем та, что даровало престолонаследие. Любое проявление вежливости – слабость, дающая повод посчитать тебя мягкотелый и поддатливым. Этикет и манеры творились силой слова и меча, пока прислуга подносила перья и бумагу. Царевич же пренебрегал столь простыми правилами. Ему могли не кланяться лишь по его собственному указанию. Он трапезничал в окружении солдат и простолюдинов по собственной прихоти. Он лично приглашал меня за стол из низменного желания досадить. И всё же он всячески напоминал о своей власти над всем и вся, стоило окружающим потерять из виду его венец. — Вам не пристало ухаживать за крестьянкой, — раздражённо прошептала я, когда он опустился на стул рядом. Я старалась не смотреть в его сторону, но боковым зрением заметила удивление, украсившее точёные черты. — Не стоит быть такой серьёзной, — наконец произнёс мужчина, топя шёпот в кружке с чаем. — Жизнь может стать намного проще, если ты ей позволишь, — я ожидала увидеть легкомысленную улыбку, но серьёзное лицо и строгость голоса никак не вязались с философией, заложенной в произнесённые слова. Я отвернулась. — Вы знаете об этом не понаслышке, мой Царевич? — с издёвкой прошипела я, делая вид, что с большим интересом изучаю содержание своей тарелки. — Даже моя свобода была приподнесена Вам на блюдечке с голубой коёмкой. — Помнится, у нас была договорённость касательно твоих посягательств на мой авторитет. — И как Вам живётся с таким хрупким самолюбием? Царевич требовательно приподнял чёрные брови, ожидая ответа на свой вопрос. — Никто нас не слышит. Ваш авторитет будет в порядке, а мне не придётся копить в себе ненависть к Вам. — Едва ли ты способна на настоящую ненависть, Служительница. Не дав мне возможности ответить, он обратился к Ивану, заводя с ним беседу о подготовке экипажа к дороге. Никто больше не присоединился к завтраку. Всё оставшееся время я растягивала трапезу, внимательно слушая разговоры мужчин. Олег, не изменяя себе, не издал ни одного лишнего звука, удостаивал ответом лишь Царевича, коротко и по существу. Они обсуждали провизию, состояние дорог и сюрпризы, которые из года в год преподносит осенняя пора. — Рабочие успели закончить починку моста. Мы сможем поехать напрямую. Сэкономим около дня пути. И я решил, что в путь отправятся только две кареты. И отпустил остальную стражу. Поедете только Вы с Вячеславом. — Но, Ваше Высочество, — в миг разволновался Иван, — Вам опасно путешествовать без должного сопровождения. — В тех местах, давно уже не было замечено разбойников. Незачем привозить с собой во дворец целую делегацию. Доберёмся быстро и по возможности незаметно. — Но почему? Ради чего пренебрегать безопасностью? — светлые карие глаза метнулись в мою сторону, затем вновь сосредоточились на Царевиче. — Таков мой приказ, — строго произнёс он, пресекая любые попытки Ивана его образумить. — Да, Ваше Высочество. Прошу меня простить. Царевич кивнул, зажав между пальцев ржаную гренку, щедро смазанную чесноком и маслом. Когда трапеза подошла к концу, я поспешила нагнать Ивана, намереваясь расспросить о планах царевича. Боясь, что Его Высочество попытается задержать меня, я вежливо поклонилась и достаточно громко поблагодарила его за уделённое время. Он заинтересованно взглянул на меня, по-видимому удовлетворённый моим бережным отношением к его чувству собственного достоинства, а я тут же просеменила к выходу вслед за покинувшим залу солдатом. — Иван, — негромко окликнула я парня, не успевшего уйти далеко. Он остановился посреди коридора и дождался, пока я окажусь рядом. — Вам что-то нужно? — любезно поинтересовался он, сложив большие руки за спиной, и мягко улыбнулся мне. Мне стал понятен выбор Анастасии. Иван производил впечатление доброго и весёлого мужчины. Он был заботлив и всегда внимателен. И всё же, как солдат, он был вынужден следовать дурным замыслам царевича. — Лишь только приятная беседа, — искренне произнесла я, вернув ему улыбку. На миг мне показалось, что его глаза заискрились, но я сосредоточилась на вопросах, которые собиралась задать. Я не заметила, как мужчина двинулся с места и повёл меня по коридору. — Я не стану лукавить, — я пристально вгляделась в его молодое лицо, — мне ничего не известно о том, в какую историю я умудрилась ввязаться. Всего несколько дней назад я точно знала, чем окончится мой день и как начнётся следующий, — соврала я, и не думая раскрывать Ивану правду. Каким бы хорошим человеком он не представлялся, он остаётся верен своему господину. — Но теперь я в дали от дома и своего храма без доли представления о будущем. — Мне жаль, — растерянно пробормотал Иван, пряча от меня глаза. Он вывел меня из дворца. Спохватившись запоздало предложил мне руку. Его движения были суетливыми и неуклюжими, но такими трепетным, словно он боялся, что я могу сломаться от одного прикосновения его больших ладоней. Я обвила пальцами его предплечье и спустилась вместе с ним по белым каменным ступеням. Я поняла, что, во-первых, впервые вышла из дворца, а, во-вторых, Его самодовольное Высочество едва ли сомневается в моей покладистости, раз позволяет мне свободно разгуливать по окрестностям. Наверняка, ему известно обо всех моих перемещениях и действиях. — Зачем он похитил меня? — напрямую спросила я Ивана. — Я уже отвечал Вам, Мира, что не знаю. Таков был приказ нашего Царевича, а обсуждать их не положено. Мы просто выполняем свою работу. Поднялся лёгкий ветерок, донесся до нас сладкий аромат фруктовых деревьев. И солнце светило так ярко, согревая землю и редких бездельников, не потрудившихся отыскать для себя занятия. Погода словно желала убедить меня в благом ходе времени и удачи, что принесут с собой изменения. Однако я с трудом могла поверить причудам природы, явственно ощущая, как Царевич постепенно затягивает удавку на моей шее. — Я это понимаю, — произнесла я, не потрудившись скрыть досаду в голосе. — Знаете, — парень смущённо улыбнулся, — на самом делюле, я даже рад, что мы привезли сюда именно Вас. Я скептически приподняла бровь. Понадобилось несколько секунд, чтобы Иван обдумал смысл произнесенных им слов. — Я не имел в виду, что меня порадовало Ваше похищение, — спохватился он, чем почти вызвал очередную мою улыбку, но на сей раз я сдержала её. — Просто мне приятно видеть Вас. Я молила Богиню о том, чтобы Анастасия по невероятному стечению обстоятельств не оказалась поблизости и не смогла увидеть недвусмысленного блеска его глаз. — Вам не известны помыслы Царевича, но что Вы сами думаете о его поступке? — я поспешила вернуться к волнующей меня теме. — Служителей почитают во всей Солеяне. Если о его безрассудстве станет известно, поползут неприятные слухи. — Мне не стоит даже задумываться лишний раз. Мне не за это платят жалование. — Я прошу Вас, Иван, — я чуть крепче сжала его предплечье. Он протяжно вздохнул и огляделся по сторонам, словно проверяя, не прячется ли Его Высочество за соседним кустом. — Разумеется, я не оправдываю его действий. Командир отговаривал его, — Иван понизил голос до шёпота, — от этого дурацкого плана. Царевич ему доверяет и даже к нам часто прислушивается, но в этот раз он был непреклонен. — Он вновь огляделся и, заметив позади спешащих куда-то слуг, замолчал на время, дожидаясь пока они проскользнут мимо. — В последнее время он ведёт себя странно. Постоянно задумчив, отстранён, словно постоянно о чём-то размышляет. — Неужели ли и его жестокость – это нечто необычное? — Нет, — не раздумывая ни секунды, ответил Иван. — Его слово и рука всегда были твёрдыми. В этом его сила. Но всё же он не так страшен, каким Вы его себе представляете. Он добр и справедлив к тем, кто хранит ему верность. И даже врагов он щадит, предоставляя им право на быструю смерть. Его слова оказали на меня отнюдь не успокаивающий эффект. Напротив, ни на шутку напугали. Мурашки пробежали по моему позвоночнику, пробуждая инстинкт самосохранения. Как я могла быть настолько далека от понятий Ивана о «добродетели»? Заметив панику в моих глазах, Иван остановился, и с полной уверенностью произнёс: — Наш Царевич никогда не причинит Вам серьёзного вреда. Я точно знаю, он вернёт Вас домой, как только Вы поможете ему. Я не поверила ни одному слову. Настолько абсурдными они казались, что злость, поднявшаяся из самых тёмных недр моей души готовилась в любой момент обрушиться на Ивана, на его верность и на детскую наивность. Плотно сжав губы, я запретила себе отвечать, боясь собственных неосторожных высказываний. Я отвернулась и поспешно продолжила нашу прогулку. Мы уже успели затеряться в аккуратно высаженных садах за дворцом, нетронутых золотом неторопливой осени. Множество самых разных цветов пестрели яркими красками в клумбах, обрамляющих извилистые дорожки из светлого камня. Между нами повисло молчание, но я замечала, как Иван бросает короткие взгляды в мою сторону. Я будто невзначай вспомнила об Анастасии: — Анастасия чудная девушка. Она мне очень помогает. Боковым зрением я внимательно изучала его лицо, притворяясь, будто и вовсе не смотрю на него. Но мужчина и бровью не повёл. Только невразумительно хмыкнул. — Иван, а что Вы о ней думаете? Он замешкался, неловко почесал лохматую макушку. — Даже и не знаю, что сказать. Хорошая девица, наверное. Нормальная, — хмурится он. — И не дурна собой, — подсказываю я, на что солдат лишь кивает. — Я слышал, ей сейчас нелегко приходиться. — Что Вы имеете в виду? — забеспокоилась я. Анастасия казалась мне хорошим человеком, и я искренне желала ей благой судьбы. Заявление Ивана заставило меня волноваться за неё. — Она живёт с отцом. Больше у неё никого нет. Вся её родня осталась бог знает в каком посёлке, а мать сгинула лет десять назад, — он потёр широкий лоб, будто в попытке помочь воспоминаниям ожить. — С тех пор отец забросил всё: хозяйство, работу и дочь. Не видит ничего кроме игральных карт. Он спускает всё до последнего гроша, если ему удаётся раздобыть деньжат. Об этом весь городишко знает. И Его Высочество знал. Когда Анастасия пришла во дворец в надежде стать прислугой, он ни минуты не думал. Просто позволил ей остаться. — А что сейчас с её отцом? — спросила я поникшим от сожаления голосом. В очередной раз я вспомнила, что дома, в Молине, мой собственный отец, наверняка, не находит себе места. Сердце сдавило от грусти за себя и за Анастасию. — Ничего не изменилось. Она навещает его, таскает остатки еды с дворцовой кухни. Наверное, думает, что никто этого не замечает. — Она добрая, — прошептала я, сжимая пальцами широкие рукава платья. — Наверное, так и есть, — согласился Иван, и после небольшой паузы добавил. — На самом деле, я совсем не знаю её. Она такая тихая, покладистая. Я редко замечаю её во дворце. — Как хорошая жена? — спросила я с лёгкой улыбкой, которая была вызвана воспоминаниями о Таяне. Я любила злить её такими словами. Она презирала их до глубины души, всем своим естеством. — Любая жена хороша, если в доме ладно, — также с улыбкой отозвался солдат. Таяне бы понравился его ответ. Я было собиралась продолжить беседу, когда моё внимание привлекло дрожащее сияние, прятавшееся за густой порослью деревьев и кустарников в отдалении от каменистой тропинки. Я торопливо проследовала в ту сторону и, обойдя кругом подозрительное скопление растительности, отыскала сбоку проход. Иван не отставал. Протискивался вслед за мной, отодвигая ветки и подминая под себя огромными руками нежные листья папоротников. — Мира, что это с Вами? — полюбопытствовал он, пока я разглядывала раскинувшийся перед нами небольшой пруд. Вода в нём была такой прозрачной и чистой, что я без труда могла разглядеть цветные камушки и потускневшие от времени монеты, видимо, брошенные на удачу. Мне хотелось коснуться влажной, прохладной поверхности, но я застыла в нерешительности перед частичкой могучей стихии, которая в последнее время будто на дух меня не переносила. Тем не менее, мы с Иваном стояли, окружённые стеной из коры и зелени, спрятавшись от остального мира. На мгновение я даже позволила себе вдохнуть полной грудью, представив, что цепки пальцы Царевича не смогли бы дотянуться до меня здесь. Словно его могла ослепить переливающаяся ярким солнечным светом рябь. — Иван, — прохрипел в я и откашлялась, — не могли бы Вы оставить меня? Мужчина, явно удивлённый, нахмурил лоб, словно спорил сам с собой, но произнёс: — Мне очень жаль, но я никак не могу. Его Высочество отдал приказ не выпускать вас из виду. Так я думала. Царевич крепко держал меня на крючке, но он не верил в силу собственных угроз настолько, чтобы позволять мне разгуливать в одиночку. Какое-то время я с тоской ловила взглядом задорно скачущие блики. — Вы могли бы дожидаться меня неподалёку, — вновь попыталась я. Мне вовсе не хотелось вынуждать его тратить время на стояние под ярким солнцем, но мне было необходимо уединение. В конечном итоге Иван нехотя кивнул, и перед тем, как скрыться за деревьями с серьёзным видом произнёс: — Прошу Вас, Мира, не делайте глупостей.
