Капитан и Кот. Сборник Сказок и Чудес

Костер, сочно похрустывая сухими березовыми ветками, танцевал в небольшой жаровне, установленной на несколько вывороченных из земли камней. Яркие блики нежно обнимали деревья, отбрасывая на лица сидящих вокруг людей почти мистические тени. Теплая осенняя ночь, последняя в этом году, судя по обещаниям синоптиков, была на удивление, тихой. Лишь мелодичный перебор гитарных струн осмелился нарушить благословенную тишину. И этот звук, как никогда, был нужен в сказке, которая царила повсюду. Решение выбраться на природу посетило Сашку сразу, как только Денис выписался из больницы. Но состояние раненого друга очень долго было нестабильным, и Алекс, глядя на мучения Кота, молчал. Однако, стоило зеленоглазому чудовищу пойти на поправку, как Санек, заявившись ко мне в один из вечеров, сообщил: — Народ, а вы в курсе, что скоро зима, а мы еще осень не проводили? Тем более, у Деньки день рождения на носу, да и выздоровление отметить надо. Поехали на наше место, а? — Куда ему, болезному, по лесам бродить? — Ворчливо отозвался Захар, сочувственно глядя на все еще слегка бледного, но вполне бодрого Дениса, — Тощий, заморенный. Он у нас там на первых пятистах метрах ляжет. Кот, возмущенно вскинув голову, хотел было возразить, но взглянул на меня и, почему-то, умолк. Я обернулась, ловя нефритовый взгляд и, неожиданно даже для себя, кивнула: — Ничего. Вещи его мы себе по рюкзакам раскидаем, в два привала доберемся нормально. Котофей по городу уже километры наматывает без проблем, а тут и того проще, — идти по прямой, дорога широкая, ровная, воздух чистый. Дойдет. Ему полезно будет, наоборот. Швы давно сняли, боли почти прекратились. Дойдешь, Коть? — Доползу, если потребуется, — уверенно сказал друг, благодарно моргнув мне, — Я все детство по лесам лазил, и юность в походах прошла. Все будет хорошо! Захар укоризненно глянул на меня, вздохнул и, задумавшись на несколько секунд, согласно мотнул головой: — Убедили, черти. Но я бы поостерегся, на самом деле… — Я уже два месяца сижу дома! Хорош! — Возмутился Денис и, умильно наморщив нос, воззрился на нас. Мы рассмеялись. Николя, высунув нос с балкона, где он, подслушивая нас в форточку, торопливо курил, весело закивал головой: — А если он там умрет, то не придется покупать мясо! Профит! Кот обиженно показал другу язык, и мы вновь расхохотались, со всех сторон обнимая смутившегося Ника. — А меня никто спросить не хочет? — Возмутилась сидящая рядом с Денисом Яна, — Или вы уже все решили, и мнение остальных вас не касается? — А в чем дело-то? — Не понял Котя, оборачиваясь на подругу, — Лес, костер, мяско, чаек с травками. По-моему, сказка! — Это для тебя сказка, — фыркнула девушка, натягивая на колени юбку, — А для нормального, городского человека, это комары, клещи, отсутствие туалета, ванной и интернета. Да еще и холодно ночью! А вдруг дождь пойдет? Мы растерянно переглянулись. Внезапный саботаж со стороны Яны лишил дара речи даже привычного ко всему Сашку, и парень, пожав плечами, выудил из кармана сигареты и от греха подальше эвакуировался на балкон. Я улыбнулась, и мягко пояснила: — Ян, так ведь на сутки же только. Да и мобильный интернет там в нескольких точках ловит, так что ничего страшного. На природе бывать полезно… — Глупости! — Девушка брезгливо передернулась, — Может ты к подобному и привыкла, а вот у меня эти навыки отсутствуют. Почему нельзя просто арендовать домик на базе отдыха? Или вообще никуда не ехать? Мы молчали, растерянно глядя то друг на друга, то на вызывающе вскинувшую подбородок Янку. Андрик, удивленный внезапной тишиной, высунул голову из-под дивана, и вопросительно вякнул, глядя на Кота. А тот, неожиданно круто повернувшись к девушке, негромко заговорил: — В чужой монастырь со своим уставом не ходят, малыш. Ты не хочешь в лес и тебя, естественно, силком туда никто не поволочет. Но все же, хочешь стать частью команды, или учись идти на компромиссы, или… — друг задумался, подбирая слова, зачем-то вновь глянул на меня, и мягко закончил, — Или дождись нас в городе, а в другой раз тебе навстречу пойдем уже мы. Возразить против такого девушке было нечего, и на следующий день с утра она, вместе с нами, стояла на платформе в ожидании электрички, сонная и злая. Сашка, отчаянно зевая в кулак, — уснул лишь под утро, всю ночь просидев за компьютером, — попытался было в шутку клацнуть у нее над ухом зубами, но получил от Кота подзатыльник и, разобидевшись, отстал. Захар, удобно устроившись на здоровенном своем рюкзаке, куда помимо его вещей вместилась еще и полевая кухня, задумчиво рассматривал других пассажиров, время от времени поглядывая на часы. Денис, угомонивший Алекса, некоторое время копался в телефоне, что-то внимательно изучая, а затем подошел к нам с Николя, в обнимку прикорнувшим на лавочке у дальнего края платформы: — Мой капитан, я тут что-то совсем запутался. Тут ни дороги на карте нет, ни даже населенных пунктов. Нас электричка что, посреди поля высадит? — Нет, конечно, — я рассмеялась, поднимая голову с плеча задремавшего Ника, — Там огромный конезавод находится. И рядом всякие фермы и прочие атрибуты сельского хозяйства. Но на карте их, почему — то, нет. Сами удивились, когда первый раз маршрут прокладывали. А за этим всем холмы, поросшие лесом. Вот там наш лагерь и есть. Увидишь, Коть, не спеши! Парень улыбнулся, глядя на нас: — Как щенята в коробке. Можно к вам? — Пойдем, — я потеснилась, давая другу место на скамье и он, осторожно сняв с плеча облегченный рюкзак, удобно устроил голову на моих коленях. Несколько раз глубоко вдохнул и, сделав медленный выдох, удовлетворенно зажмурился. — Поезд наш идет, — Захар рывком поднялся с места, закидывая за плечи рюкзак, — Хватит валяться, пойдем уже! Устроили, блин, лежбище скотиков! …Я протянула руки к огню, ощущая, как шаловливыми искорками разбегается от кончиков пальцев живое тепло. Усмехнулась, вновь вспоминая утро, вокзал и теплый, пахнущий кожей и пылью, вагон электрички. И то, как тихонько бегала от скамьи к скамье, фотографируя спящих друг на друге вповалку мальчишек. Сашка так и вообще, едва на руки к Захару во сне не залез. Проснувшись, оба долго косились друг на друга с подозрением, вызывая у Кота неудержимый шквал шуток и подколов. Пламя едва ощутимо обожгло слишком низко опущенные ладони и, весело шипя, выдохнуло в лицо поток дыма. Я закашлялась, отмахиваясь от внезапного подарка Стихии, и поднялась на ноги. Ребята, уже от души налопавшиеся мяса, валялись на пенках и сидели на бревнах вокруг костра, потягивая из кружек что-то явно спиртное и лениво переговариваясь. А в руках Алекса негромко пела, наполняя воздух звоном, гитара. Яна, брезгливо подтянув к себе ноги, сидела на маленьком складном стульчике, задумчиво глядя в огонь, и удерживая на коленях початую бутылку вина. Заметив мое движение, друзья синхронно вскинули головы. Захар выпрямился, протягивая мне фонарик: — Далеко не убегай, окей? Места тут, конечно, спокойные, но все-таки… — Я помню, — улыбнулась я, — Буду неподалеку, если захочу погулять подольше, орать по-лосиному каждые десять минут. Будет сделано, гражданин начальник! — Не паясничай! — Притворно нахмурился Захар и, не выдержав, рассмеялся. Я защелкнула на затылке ремень фонарика, накинула ярко-оранжевый жилет — без него Захар не выпускал даже в кустики, — и, отсалютовав остальным, скрылась за деревьями. В спину донесся удивленный вопрос Кота: — Это куда она намылилась? — С лесом здороваться, — тихо ответил ему Сашка, — Традиция у нее такая. Придумал же, традиция… И не традиция это вовсе! Просто, когда, оставшись в темноте и погасив фонарик, ты крепко обнимаешь шершавый ствол старой, кряжистой березы и запрокидываешь голову — лес оживает. Слышно становится, как, весело взмахивая ветвями, шепчутся деревья и носится в остатках осенней листвы игривый ночной ветер. Едва слышно возится в гнезде над головой спящая птица, и звонко стрекочет в жухлой траве последний, почему-то еще живой кузнечик. А может и другое какое-то насекомое. И тихо-тихо, чуть заметно, бьет в ладони угасающий пульс засыпающего дерева. Сегодня в этой картине появилось еще одно звено. И, глядя на новое чудо, открывшееся глазам, я, наконец, отчетливо поняла, чего столько времени не хватало в давно знакомом пейзаже. Маленького счастья, которым так щедро поделился со мной Кот. Моего персонального океана. Звезд. И сейчас, глядя на мерцающие и переливающиеся на небе огоньки, я жалела только об одном — Денис не видит этого. Но он точно понял бы меня лучше, чем кто-либо… ... — Ну и зачем тебе весь этот цирк? Я растерянно остановилась, так и не выйдя в круг света от костра. Лагерь, на удивление, встретил меня тишиной. Лишь Кот и Сашка сидели друг напротив друга у костра, переговариваясь о чем-то. Странно, вроде недолго я гуляла, куда все подевались? Ага, вижу. Николя в палатку ушел, обувь его снаружи стоит. Захар, бедолага, меня дождаться хотел, да так и уснул у костра, завернувшись в плащ-палатку. То-то, я его не заметила. А Яна-то где? Тем временем, пока я изучала обстановку, Алекс подкинул в костер очередную ветку, и вновь задал вопрос: — Не хочешь отвечать? Почему? — Не знаю, что ответить, Сань, — устало поморщился Денис, — Обычно о таком не спрашивают. Просто или принимают, или нет. Я не знаю, что тебе сказать… Сашка поправил угли длинной, чуть изогнутой веткой, и коротко пояснил: — Просто ты раньше никогда не творил ничего подобного. Вот и стало странно, чем тебя эта Яна так зацепила. Я вот вглядываюсь, вглядываюсь, а понятнее не становится. — А может оно и не нужно, понимать это? — Кот весело сощурил глаза, но, все же задумался, подбирая слова, — Она подвижная, говорливая. Порой даже чересчур. С ней не так остро ощущается тишина. А значит, не так страшно… Я, опомнившись, снова пошла-было вперед, когда следующая фраза попросту пригвоздила меня к месту. — Нельзя же все время Рэй использовать, когда становится страшно и плохо, Сань. Она — не игрушка для моих страхов. Ей итак от жизни на орехи досталось не по-детски, а тут еще и я свалился на голову, — Денька выбил из пачки сигарету. Мелодично звякнула крышка зажигалки и, выпустив в небо струйку дыма, он тихо закончил, — Её саму защищать надо. А не прятаться за ней. — Так и защищай, — на удивление серьезно ответил ему Санек, — Защищай, а не отталкивай. Тебе же самому это нужно больше всех, а ты комедию ломаешь. Я мотнула головой, приходя в себя — хватит подслушивать, некрасиво — и уже собралась-было выходить, как на плечо опустилась рука, и дрожащий от негодования женский голос яростно зашипел в самое ухо: — Слышала? Защищать тебя надо, да?! А я так, замена, чтобы не страшно было! — Яну, неожиданно появившуюся за спиной, трясло от злости, — Что ты такое, Регина? Что они все в тебе находят? Чем ты лучше меня?! Последнюю фразу девушка истерически выкрикнула в сторону сидящих у костра людей. Одновременно с ее воплем, с дерева сорвалась и, шумно хлопая крыльями, умчалась в темноту ночная птица. Я шарахнулась назад, уворачиваясь от посыпавшихся сверху веток, вперемешку с листвой. Парни, напуганные криком, синхронно повернулись в нашу сторону. Захар, сонно заворочавшись, поднял голову и уставился в темноту, пытаясь обнаружить источник шума. А Яна, все сильнее заходясь в рыданиях, уже бросилась вперед, не разбирая дороги. Кот и Алекс, почуяв неладное, одновременно поднялись ей навстречу. Твою мать, не дай Небо, драться полезет, сумасшедшая! Я, охнув, помчалась следом, безуспешно пытаясь сцапать девчонку за рукав куртки. До костра мы добежали практически одновременно. — Значит, вот такая она, твоя правда, Денис? Вот зачем тебе я! — Блондинка, остановившись напротив Кота, с трудом сдерживала крик, — Чтобы не было одиноко, да? Как… Как ты можешь так? Я была с тобой все это время, помогала тебе. Я же тебя люблю! Сашка, торопливо отдернув от внезапно ярко заполыхавшего костра носок ботинка, примирительно вскинул руки: — Эй, подруга, да успокойся ты! Мы вообще не о том! — Заткнись! — Девушка злобно оттолкнула парня в сторону, и вновь впилась яростным взглядом в зеленые глаза напротив, — Значит, защищать ее надо? Чем она лучше меня? Чем? Умнее? Красивее? Так мы это живо исправим! Янка рывком наклонилась, хватая что-то с земли, и стремительно развернулась в мою сторону. Ослепленная бешеным пульсом пламени костра, я не сразу поняла, что происходит. А потом мир на мгновение замедлился, покадрово отсчитывая каждую секунду, и растягивая их в огромную, заполненную всполохами огня, вечность… Вспышка. Искры взлетают к ночному небу сотнями фейерверков, и гулко трещит в костре ломающееся пополам полено. Вспышка. Ярким лучом загорается фонарик в руке мгновенно взлетевшего на ноги Захара. Глаза Алекса испуганно расширяются, а Кот делает шаг вперед, бледнея на глазах. Вспышка. В лицо, переливаясь всеми цветами радуги, мчится что-то большое и блестящее, и мир окончательно замирает, разлетаясь осколками стекла и горячими каплями. А потом костер начинает тускнеть и, перед тем, как на глаза окончательно падает темный занавес, я слышу пронзительное «Яна, стой!», и ощущаю, как земля и небо меняются местами, а глаза болезненно жгут то ли осколки, то ли рвущиеся наружу слезы. А после наступает болезненная, горячая, обжигающая кожу, тишина…