Капитан и Кот. Сборник Сказок и Чудес

У жизни порой очень странный привкус. В нем терпкие винные капли мешаются с солеными рубиновыми ручейками и падают куда-то вниз, на землю, больно обжигая кожу. И щекочет ноздри терпкий запах крепкого табака, смешанный с едким паром залитого водой огня. Сотни тончайших ароматов сплетаются и кружат вокруг. Мята и прелая листва, густой, вязкий запах бензина, и едва ощутимые нотки мокрого асфальта. Только ты их уже не ощущаешь… Я вообще мало что видела до сих пор. Видела глаза людей и думала, что понимаю, что внутри этих глаз. Видела поступки и верила, что они искренни. Видела жизнь и считала, что она настоящая. А может, так оно и было. По крайней мере, даже сейчас, когда мир вокруг погас, залитый кровавой рекой с нотками спирта и засыпанный осколками, я продолжала верить в свою правду, и молилась про себя — хоть бы не напрасно. — Рэй, котенок, ты меня слышишь? Нет, не открывай глаза, тут осколки кругом. Бутылка разбилась неудачно, веки, брови и лоб порезало. Крови много. Но Захар уже… — голос Николя внезапно становится почти неслышным, словно уши закрывает слоем ваты, и темнота перед глазами раскручивается со скоростью водоворота. — Ник… Тошнит. Поверни меня на бок, пожалуйста… — связки не подчиняются, издавая надсадный сип, но друг понимает все правильно и, бережно поддерживая, укладывает удобнее. Где-то вдалеке слышатся не то крики чаек, не то женские рыдания. Кто-то рядом о чем-то переговаривается. На миг остальные запахи перекрывает драгоценная смесь мяты, дождя и табака, и узел, скрутившийся в мозгу, на мгновение ослабляет натяжение. Запястья касается теплая ладонь, и Кот тихо говорит совсем рядом с ухом: — Мой капитан, сейчас немного поштормит. Но недолго. Нужно потерпеть, — голос друга звучит хрипло, надломленно. Мне очень важно ему ответить, но в голове вновь запускается центрифуга, и я торопливо сглатываю, силясь остановить тошноту. А дальше все сливается в один большой кошмар. Захар, который осторожно поднимает меня на руки, легкая качка в такт его шагам, отдающаяся болью в разбитой голове. Запах пыли, железа и бензина, жесткое автомобильное сиденье, куда меня осторожно размещают в четыре руки. Отчетливый запах мяты и дождя от колен Кота, на которых, предварительно подложив не то куртку, не то подушку, меня устроили головой. Его теплая, чуть дрожащая рука, обнимающая за плечи. Незнакомый мужской голос: — Что произошло-то у вас там? Как она так на стекло налетела? — В темноте не заметила. По неосторожности… — голосом Захара можно резать бумагу. Шум колес и искры, летящие из глаз на ухабах. Барабанящий в стекло дождь. И сон, который, накатывая штормовыми волнами, наконец забирает меня в свои тягучие объятия… … — Не переживайте вы так, молодой человек, все с вашей красавицей в порядке будет, — веселый женский голос колокольчиком звенит над ухом, заставляя проснуться, — Осколки мы все повынимали, да и немного их там было, с кровью вышли. Швы наложили только вот тут, на лбу, но ткани на лице срастаются обычно хорошо. Почти незаметно будет, гарантирую. А вот сотрясение, увы, есть, поэтому с приключениями стоит повременить — ей сейчас постельный режим нужен, хорошее питание и минимум нервов. Запах хлорки и медикаментов заполз в ноздри, заставив расчихаться и открыть глаза. Я обвела взглядом помещение — белые стены, потрескавшаяся на потолке известка, большое окно, закрытое жалюзи. Руку, потянувшуюся было к лицу, мягко перехватили теплые ладони Кота: — Тихо, Рэй, у тебя иголка в вене. Не дергайся, — друг гибким движением опустился рядом со мной на скрипнувшую кушетку, заглянул в глаза, — Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? — Кружится, Коть, — я улыбнулась, придвинувшись к теплому боку Дениса, и слегка повернула к нему голову, — Что произошло? Где наши? Парень болезненно поморщился и, тряхнув головой, пояснил: — Янка… Совсем у девахи чердак тронулся. Пить не умеет совершенно. Скандалить начала, а потом бутылку с вином, ополовиненную, схватила и тебе по лбу как долбанет! Мы никто даже дернуться не успели, — а ты уже падаешь, кровь льется, и осколками все лицо утыкано, — голос Котофея дрогнул и руки, мягко обхватившие мою ладонь, слегка сжались, — Захар на дорогу сбегал, нашел там мужика какого-то на уазике, тот нас за небольшую мзду до ближайшего населенного пункта довез. И в больницу согласился доставить. — Думать надо, молодой человек, с кем в походы выбираетесь, — раздался откуда-то сверху все тот же задорный женский голос, и в поле зрения возникла высокая, подтянутая девушка в белом халате. Волосы, не прикрытые шапочкой, топорщились задорным рыжим ежиком, словно докторшу недавно ударило током, — Я отлучусь ненадолго, документацию сдать. Капельница закончится — позовите медсестру из коридора. Документы вашей больной на моем столе, выписка и рекомендации — там же. И помните, — режим и еще раз режим. Довезете до дома, и в постель! А на эту вашу Яну я бы заявление написала, если честно! Котя внимательно выслушал девушку, и понимающе кивнул: — Будет сделано, Инна Станиславовна, спасибо! А с заявлением сами разберемся. Девушка бросила на него внимательный взгляд, отчего-то покраснела, и торопливо вышла из кабинета. Денис проводил ее насмешливым взглядом, и вновь обернулся ко мне: — Я пойму, если ты откажешься со мной общаться, Рэй, — он на миг зажмурился, выдохнул, и поймал мой взгляд, — Мне очень жаль, что все произошло именно так. Санек прав, я должен был беречь тебя, а не прятаться за иллюзиями. А я решил, что ты не обязана из-за меня мучиться, думал, своими действиями делаю тебе лучше. А в итоге только испортил все… Он замолчал, отводя глаза. Руки, едва заметно сжимающие мои пальцы, стали обжигающе горячими, и я сжала зубы, почти физически чувствуя его боль: — Коть, не надо. Такое могло случиться с каждым из нас, и я — не исключение, — он обернулся, изумленно глядя на меня, — Я не собираюсь ни отказываться от тебя, ни бросать, что за глупости! Ты — моя семья. Вы все! Только… Только не надо так поступать с теми, кто тебя любит. Яна неправа в своих поступках, это бесспорный факт. Но она, действительно, горит тобой, и ей очень тяжело от того, что она услышала ночью. Пойми, сердцами не играют, Денис. Душами не играют. Они от этого бьются вдребезги, а потом их очень сложно починить. Голова вновь закружилась, и я торопливо закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Кот молчал, крепко сжимая мою ладонь. В наступившей тишине слышно было, как с тихим плеском падают капли из неисправного крана, и разбиваются о фаянс старенькой, покосившейся раковины. — Я все понял, мой капитан. Только не буду ничего обещать тебе, можно? Лучше пообещаю себе… — Денька наклонился, мягко касаясь губами моей щеки, — Я больше не спрячусь. Ты важнее, чем страх. — Ты важнее, чем страх, — эхом откликнулась я, открывая глаза и ловя зеленый взгляд в нескольких сантиметрах от лица, — На ошибках учатся, Коть! Ты понял, я поняла. Все будет хорошо! — Обязательно будет!