Нет необходимости прощаться

Люси широко улыбнулась Эдмунду, переведя взгляд с него на Каспиана и обратно, и многозначительно вздёрнула бровь. Эдмунд почувствовал, как снова заливается краской: он и забыл, какой проницательной может быть их младшая сестра. К счастью, Сьюзен была занята разговором с бравым темнокожим кентавром, Гленстормом, а Питер всё ещё старательно игнорировал принца. Когда они пересекли поле и подошли к каменной арке перед входом в Холм, нарнийцы высыпали наружу, чтобы посмотреть на Королей и Королев древности. Кентавры выстроились в две шеренги, приветствуя своих правителей, и четвёрка Пэвенси, выйдя вперёд, бок о бок вошла в Холм. Эдмунд чувствовал, как нарнийская магия пробирается к нему под кожу: они наконец-то снова были дома. Он повернулся к Каспиану, который следовал за ними в некотором отдалении, и снова выглядел крайне неуверенным в себе. Эдмунд подумал, что принц не знает, как себя вести и на каком расстоянии держаться рядом с правителями из легенд. Так что он потянул Каспиана за рукав, решив стереть с его лица этот несчастный взгляд, и начал негромко расспрашивать о собравшихся нарнийцах: о их численности, боевой мощи, вооружении и планах. Питер демонстративно дулся рядом, но в силу необходимости очень внимательно слушал их диалог. Эдмунда серьёзно беспокоила неприязнь, которую его брат испытывал к Каспиану: он был известен своим тяжёлым характером, и в прошлом доставлявшим им неприятности. Та же война с великанами произошла исключительно по вине Питера. Эдмунд до сих пор помнил, как потратил несколько недель на составление этого чёртового договора только для того, чтобы его брат оскорбил великана, чей клан отомстил соседнему городу, и объявил войну. — Это немного, но это всё, что у нас есть, — заметил Каспиан, и Питер усмехнулся в ответ. Слова принца были правдой: маленькая армия была сильна, но её было явно недостаточно. Однако Эдмунд видел, как Питер вцепился в эту фразу, и мог с уверенностью сказать, что упрямый блеск в глазах брата означал, что теперь тот был полон решимости доказать обратное. Доказать, что Каспиан ошибается, а Питер сможет привести маленькую нарнийскую армию к великой победе. Эдмунд знал, что его брат был способным лидером, блестящим стратегом и выиграл войну с великанами, используя только кусок металлической проволоки от винной бутылки. Но он боялся, что воспоминания Питера не были цельными; что в них, как и у самого Эдмунда, зияли устрашающие пробелы. Что сейчас Питер был семнадцатилетним юношей с полузабытыми тактиками ведения боя в голове. Сьюзен прервала их: интуиция всегда безошибочно подсказывала ей, когда Питер собирался выкинуть какую-нибудь совершенно идиотскую выходку. Но она не собиралась его отчитывать или высказывать своё мнение по поводу предложенных идей. Она что-то нашла. Люси повела их через туннельный коридор, грязные стены которого были расписаны блеклыми и истёршимися изображениями их лиц. У блистающего Восточного Моря стояла королева Люси Отважная, по направлению к великому Западному Лесу — король Эдмунд Справедливый, возле лучезарного Южного Солнца — Верховная королева Сьюзен Великодушная, а отражением ясного Северного Неба был Верховный король Питер Великолепный. — Это же мы, — пробормотала Люси, нежно проведя рукой по нарисованным лицам их фигур. Сьюзен повернулась к принцу и потребовала объяснить, что это за место, отметив для себя, что её младший брат рядом с ним стал чувствовать себя гораздо комфортнее, и даже слегка расправил плечи. Каспиан провел их в комнату, где зажёг факелы, и пламя взвилось, танцуя на резном изображении Великого Льва. Перед ними возвышался каменный стол. Эдмунд вспомнил холодный снег, сияющий вокруг Белой Ведьмы, и почувствовал тошнотворно-приторный вкус рахат-лукума на губах. Эдмунд вспомнил мирные переговоры с королём Луном в Арченланде, когда один из Лордов осмелился назвать его королём-предателем. Их пятнадцатилетнее правление было окутано величием и мифами, но оно было полно политической неоднозначности и напряжения; они прекратили столько же войн, сколько и начали. Эдмунд, великий переговорщик, вывернул себя наизнанку, чтобы доказать, что он нечто большее, чем просто король-предатель. Магия Холма неловко устроилась у него в груди. И пока Питер требовал устроить внезапную атаку на замок Мираза, Эдмунд выскользнул наружу.