Как сильмариллы все изменили

Не могу сказать, что, проснувшись утром, начала чувствовать себя во дворце желанной гостьей. Но начнем с малого: комната мне понравилась. Лесные эльфы не стремились к усложнению и усовершенствованию всего на свете (в отличие от нолдор). В комнате стояла деревянная кровать с резным подголовником, шкаф с незатейливым орнаментом из листьев, такая же прикроватная тумбочка, на которую приносился таз чистой, но ледяной воды, стол и стул. Все нужное, все в хорошем состоянии, все чисто. И главное: высокое окно! Можно ступить на ветви раскидистого бука и уйти гулять по деревьям. Дворец должен был служить и крепостью, но те, кого лесные жители могли посчитать врагами, не обладали эльфийской ловкостью, а окна запирались тяжелыми деревянными ставнями. Я замешкалась: не пойти ли все же сначала исследовать дворец, но легкий утренний ветерок призывно раскачивал кроны, птицы весело пели в ветвях и встречали новый день. До ближайшей крепкой ветки нужно было совершить хороший прыжок. Долечу? Я встала на подоконник, оттолкнулась, и в следующее мгновение уже крепко сжимала ветку руками, а ноги болтались в воздухе, тщетно ища опору. — Не так быстро, Кена, — сказала я себе, — надо поучиться ловкости. Кряхтя, подтянулась и встала, держась руками за ветку повыше. Ну вперед! Каждый шаг давался немного легче. Ноги привыкли переступать и прыгать, руки — держать баланс и хвататься за ветки и стволы. Внизу лес казался темным, вокруг меня было царство ярко-зеленого, а наверху в просветах крон голубело небо. Я отходила от дворца все дальше, радуясь, что быстро осваиваюсь на высоте. Стоило мне обрадоваться, впереди показался просвет: узы деревьев разделяла шумная лесная речка. Освоила азы, вот тебе усложнение пути. — Не бойся, здесь не так далеко. Я вздрогнула и быстро повернулась на голос. Довольный Леголас весело смотрел на меня. — Смотри! — эльф легко перелетал через речку, мягко приземляясь на узкую ветку ясеня. Мне пришла аналогия с мамой белкой, которая учит бельчат прыгать. Или с озорными детскими играми, которые везде одинаковы. Я невольно улыбнулась. — Чем дольше стоишь, тем страшнее кажется, — подначивал принц. — Ладно, будь что будет, — я попыталась разбежаться на своей ветке, оттолкнулась и перелетела через речку, вновь промахиваясь ногами, но успевая схватиться рукой. На какой-то момент сердце ушло в пятки: мало того, что упаду в воду, еще и прямо перед принцем. Я облегченно выдохнула, крепче сжимая ветку. — Что ж, для начала неплохо, — Леголас помог мне сесть. — Я как-то ездила на крайний Восток, там тоже есть леса и водятся смешные звери — обезьяны. Они телом похожи на людей, только с длинными руками, хвостом и волосатые. — Какой ужас, — эльф передернул плечами. — Я тебе потом нарисую. У них еще на ногах ладони, — я продолжала пугать принца, — и они цепляются ими за деревья, а иногда висят, раскачиваясь на руках или хвосте. Вот сейчас они бы приняли меня за свою. — Не грусти, лесные эльфы учатся лазить по деревьям чуть ли не раньше, чем ходить по земле. — Знаешь, мне не очень просто представить твоего отца на дереве, — я засмеялась. — Только что ветви сами стелются ему под ноги, и деревья раздвигают листву, чтобы не мешать ему идти. — Не совсем так, хотя в чем-то ты права, — серые глаза смотрели весело. — Но вообще именно он учил меня ходить по лесу. А мне придется учить тебя. Ну пойдем, я покажу тебе, как живет мой народ! — Митрандир один во дворце, — вспомнила я и помрачнела, — не хочу его бросать. — У Митрандира в провожатых король, он не пропадет. К тому же мы встретимся с ними. Пока они идут по земле, мы успеем добраться до водопада и познакомиться с моими друзьями. В ответ на мой изумленный взгляд эльф добавил: — Я хотел позвать тебя утром на прогулку, но эльфийка, которую я к тебе отправил, сказала, что ты ушла, а во дворце тебя никто не видел. Я понял, что стоит искать тебя в лесу, встретился с отцом и передал, что мы присоединимся позже. И отправился на поиски. Но здесь, на самом деле, мне просто повезло. — Видимо, ты передвигаешься с совсем другой скоростью. Ну, учи! Леголасу пришлось замедлиться, но он не был расстроен. Мы добрались до водопада, ледяные брызги долетали до середины деревьев, солнце подсвечивало их, создавая радужный мост. — По радуге вас не учат ходить? — Можешь попробовать. Встретимся в Озерном городе, тебя как раз там выловят. — Пожалуй, в другой раз, — я скорчила гримасу. — Мудрое решение. Помнишь троих ребят, которые поймали вас в сетку? — У-у, как же забыть, я до них еще доберусь… — Вот их как раз в прошлом году вылавливали в озере, озябших и усталых. Кто знает, унесло бы потом в Келдуин, а через него и в море Рун. — Наверняка сами рассказывают, что и до Рун бы доплыли и ничуть не испугались. — Именно так, — рассмеялся Леголас. — Откуда знаешь? — У меня было семь братьев, Леголас. И семь только родных. В каждой истории надо все делить на два, в некоторых особо трудных случаях — на десять. — А в твоих все прямо правда? — Нет, в моих нужно умножать. Эльф совсем неподобающе принцу фыркнул и спрыгнул на землю. — Куда ты? — Пойдем, познакомлю тебя с моим загадочным другом. Он почти ничего не рассказывает из того, что видел. Так что там что умножай, что дели. Друга звали Каленард, но обычно его называли Филин. То, что Леголас назвал загадочностью, некоторые могли счесть за угрюмость, а тяга к одиночеству и молчанию и вылазки по ночам только усиливали сходство. Филин был высокий и широкоплечий эльф с растрепанными сероватыми волосами и тяжелым взглядом серых глаз. Рядом с ним тоненький Леголас с золотистой косой казался совсем мальчиком. Филин жил в доме на дереве. После всех перекличек с птицей я не могла отделаться от ощущения, что дом похож на большое дупло. Деревянные неровные стены были увешаны дорогими сердцу Филина вещами, которые он находил на прогулках. Лунные камни, створки речных моллюсков, чей-то медальон, пустое гнездо, сброшенная кожа змеи и еще куча подобных сокровищ. Я не смогла сдержать улыбку: милый Леголас, Филину и не нужно ничего рассказывать. Филин хмуро оглядел нас с порога и пропустил внутрь, встал у стены, скрестив руки, наблюдал, как мы рассматриваем его коллекцию. Леголас представил меня как путешественницу, усмехнулся, что у нас может быть много общего. — Кена, ты берешь на память какие-то мелочи? — принц поддерживал светскую беседу, потому что Филин просто молчал. — Да, но у меня их не много. Когда я возвращалась с Востока, и поняла, что у меня нет никаких подарков или просто безделушек для друзей, мне пришлось закупать гондорское вино, одну бутылку Галадриэли с Келеборном, другую Элронду. — Эх, если бы вы приехали с вином сюда, отцу было бы легче вас принять! — посетовал принц. — Да? — Да, король любит хорошее вино и с удовольствием бы попробовал что-то новое. — Буду знать, — я кивнула, но почувствовала неловкость, что мы в доме Филина, а он никак не включен в разговор. — Сейчас я понимаю, что жаль, что у меня нет такой коллекции. Ты, наверное, очень хорошо знаешь лес и окрестности? Филин кивнул. — Где тебе больше всего нравится? — В чаще, близ старого тракта, и близ устья Лесной реки, — говорил Филин глухо, и серые глаза смотрели настороженно из-под кустистых бровей. — Леголас показывает мне лес, может быть, захочешь сходить с нами к Долгому Озеру? — Сегодня? — Лучше завтра, — Леголас подкинул и поймал осколок расписной керамической тарелки. — Положи, — Филин подошел и без церемоний забрал у принца сокровище. Леголас рассмеялся, и повел меня дальше знакомиться с эльфами. Привел в милый домик на дереве, где жили молодые эльфы, муж с женой. Эльфийка, быстрая и гибкая, как тростинка, с очень светлыми волосами и веселыми голубыми глазами звалась Сириэль, а эльф — статный высокий юноша с серебристой косой и проницательными темными глазами — носил имя Элудис. Судя по именам и речи, эти двое точно потомки синдар. В доме было очень уютно, от близость к реке — светло. Эльфы радостно приняли нас, общаясь более вежливо, чем Филин, и со мной, и с Леголасом, напоили травяным отваром и угостили лепешками с лесными ягодами. — Это ведь женьшень! — удивленно воскликнула я, распробовав отвар. — Но откуда он здесь? — Здесь его называют живой корень, — улыбнулась Сириэль, — я удивлена, что ты узнала! — Я долгое время жила на Востоке, там это растение часто используют, — объяснила я, обращаясь ко всем. — В восточном королевстве людей Хээй его кладут в пищу, а отвар пьют для укрепления тела, я этот вкус навсегда запомнила! — Дедушка Элудиса когда-то купил семена у гномов за символическую цену, — начала Сириэль. — Гномам не очень интересны растения, а дедушка был счастлив. Вырастил огромным трудом первый урожай, помнил, что растение лечебное, но что с ним делать — не знал, — вступил Элудис под одобрительную улыбку жены, — но методом проб и ошибок выяснил лечебные свойства корня, отсюда и название, и долгое время лечил его отваром и настойкой нуждающихся. — Дедушка Элудиса был главным лекарем Лесного королевства, — гордо сообщила Сириэль. — А Сириэль его главной поклонницей, — засмеялся эльф, — пошла к нему в ученицы. Мы так и познакомились. — Я главным лекарем не стала, но по дедушкиному завету храню его рецепты и выращиваю его лечебные растения. — Это должно быть очень не просто, особенно, с растениями, не приспособленными для леса, — восхитилась я. — За столько лет они как будто приспособились, — засмеялась Сириэль, — хотя бывали времена, когда почти ничего не росло, — по ее лицу пробежала тень. — Здесь почти никто ничего не выращивает, — продолжала она, отогнав дурные воспоминания, — не принято что-то добавлять в естественный ход жизни. Но ведь так можно и эльфов не лечить, а ждать, пока все разрешится само! Принц говорил, что ты пришла издалека и тебе сначала нездоровилось. Так что набирайся вместе с этим напитком сил. К щекам прилила кровь, я быстро посмотрела на Леголаса. Да, конечно, нездоровилось. — Благодарю за доброту и заботу, — только и смогла ответить я. — И твоему другу мы тоже приготовили, передашь ему? — О, не стоило, Митрандир отлично переносит дорогу. Оставьте лучше отвар тем, кто нуждается в нем больше! Эльфы опять переглянулись, и Элудис мягко сказал: — Сейчас в нем не особенно нуждаются. Мы живем в мире и покое, конечно, без травм и недугов не обходится, но ничего плохого не случится, если отвар выпьете вы. — К тому же ты, наверное, знаешь, что долго он не хранится, — улыбнулась Сириэль. — Так что не сомневайся. Принц обмолвился, что ты хороший целитель, когда осмотришься в Лесном королевстве, заходи еще. Леголас позвал их завтра к Долгому озеру, и мы пошли по ветвям дальше. — Почему ты не сказал им, что мы просто сидели под стражей? — Я подумал, что это ни к чему. Из-за чего так поступил отец, они все равно не поймут. Немногие из молодых здесь увлечены историей. А тебе может быть неприятно, если все будут знать, что сначала король не доверял вам. — Но они ведь все равно рано или поздно узнают! — крикнула я в спину эльфу. — Ты можешь рассказать об этом, когда захочешь, это не возбраняется. Но дворцовые стражи слухов не распускают. — Не понимаю, — призналась я. Все это казалось мне странным, но Леголас говорил так легко. — Если говорить начистоту, единственное, что мне может быть неприятным, так это то, что нас в принципе отправили в темницу! Конечно, с нами хорошо обращались, но… — Я понимаю, что приятного в этом мало, — я не видела его лица: принц шел впереди, а я повторяла движения за ним. — Мне хотелось как-то тебя порадовать. Думаю, и с Филином, и с Сириэль вам будет о чем поговорить. Филину только надо привыкнуть к дамскому обществу. — Спасибо, они мне понравились. Мы встретились с Гэндальфом и королем Трандуилом у большого дуба. Дуб-великан стоял посреди небольшой поляны, и в тени его ветвей не росли другие деревья. Гэндальф выглядел умиротворенным и отдохнувшим, я радостно улыбнулась ему, осанвэ спросила, все ли хорошо, и вежливо поприветствовала короля. После этого все некоторое время молчали, король изучал нас взглядом и наконец сказал: — Осваиваешь передвижение по ветвям, госпожа Кенамиэн? — фраза звучала насмешливо, к тому же король явно намекал на то, как я утром сбежала из дворца. — Не могла дождаться нового знакомства с лесом. Балрог, а не прозвучало ли это как знакомство леса с кольцом? — Тогда знакомитесь с его жителями. Я уже говорил Митрандиру, что невозможно показать всех жителей Лесного королевства сразу. Эльфы живут по всей северной части леса. На этом дубе живет несколько поколений славной семьи. С дерева вдруг спустился эльф, должно быть, король позвал его осанвэ. Он сразу мне показался самым старшим в этой семье. И во всем лесу. Лицо его, как и у многих лесных эльфов, было шире, на лбу он носил шнурок, перехватывающий волосы. Помню когда-то в прошлой жизни некоторые телери шутили, что нолдор нужен такой высокий лоб, чтобы носить каменья. Серо-голубые глаза эльфа в лесной тени казались темными, а светлые волосы отливали не серебристым, а серым. Смотрел эльф спокойно, я бы сказала, равнодушно. На нас. На короля внимательно и почтительно. — Приветствую, мой король, — эльф поклонился. — Добрый день, Нимдор, — кивнул Трандуил. — Это наши гости, — король ладонью указал на нас, Митрандир и Кенамиэн. — Добро пожаловать в Зеленолесье, — ровным голос ответил эльф, вновь поворачиваясь к нам. — Расскажи, пожалуйста, Нимдор, как давно ты живешь в этом лесу, — попросил король. Я не переставала удивляться тому, насколько по-разному он умеет говорить. Сейчас я бы хотела, чтобы это был мой король и так бы просил меня. — Я жил здесь еще до прихода солнца и луны, — Нимдор рядом с высоким Трандуилом казался маленьким и простым, как если бы был человеком. — Тогда лес был совсем другим. Многие деревья не были привязаны корнями к земле, и мы вместе бродили по чаще и смотрели на звезды. И защищали лес от порождений Тьмы. Мне вспомнилась история моего аманского друга Илитара, как эльфы сами становились порождениями тьмы. И еще вспомнились страшные видения в Форменосе, когда я оказалась под Морготом и этим чудовищным пауком. Пустые дома, темные окна. — Вы жили на деревьях, господин Нимдор? — спросила я. — Без крыши и без пола, — мимолетно улыбнулся эльф, — спали в гамаках из листьев, как и сейчас. С этой улыбкой луч солнца пробился через темные и страшные картины в памяти, значит, не было никаких домов… Да и откуда бы. Но мне в мое бытие тирионским эльфом было сложно представить, что можно жить на деревьях, да причем взрослым эльфам. Мы, глупые, мечтали пожить в домике в лесу. — Деда! Рассказ Нимдора прервала девочка, прибежавшая к дубу из леса. Лет десять, не больше. Совсем кроха. — Я гнездо нашла, с птенцами, — девочка запнулась, увидев короля и незнакомых эльфов. Подбежала к дедушке и спряталась за него. Нимдор улыбнулся, взял ее маленькую ладошку в свою. Я бросила быстрый взгляд на короля, он тоже не сдержал улыбку. — Беда, надо вернуть, — решил Нимдор. Мы все вместе друг за другом пошли по узкой тропинке вслед за девочкой. Прямо на тропинке лежало небольшое гнездо с двумя птенцами в пуху. — Это желтушка? — спросила у деда девочка. Нимдор кивнул и присел рядом с гнездом. По земле прыгала маленькая желтая птичка. Я вспомнила, что знаю ее под именем овсянка. Она гнездится у земли, но на тропинке явно не безопасно. Эльфы-то обойдут, а вот лесные хищники не станут церемониться. — Давай отнесем на полянку, — Нимдор осторожно взял в руки гнездо, и сказал на языке зверей маме-птице, что все будет хорошо. Гнезду нашли уютное и безопасное место, и уже вышли обратно на тропинку, когда девочка вскрикнула, с ужасом смотря на землю. — Она на нее наступила! — девочка присела у моего следа в траве. — Наступила! Наступила! Я вздрогнула и вгляделась в траву. Моей ногой были прижаты к земле нежные лепестки незабудки. — Ну, не плачь, Эринель, — утешал Нимдор, — я видел незабудки на соседней полянке. — Но за этими я следила, они так долго не распускались! — девочка уже заливалась слезами, а у меня отлегло от сердца, и я даже с облегчением вздохнула. Я присела над несчастными незабудками. «Не подведи, дорогое». Жизнь вернулась в цветы, стебельки поднялись и упруго покачали головками. Слезы у Эринель мгновенно высохли, она с удивлением смотрела на чудо. Я ощутила молчаливое одобрение Гэндальфа. Он частенько нарушал свои волшебные правила ради детей, не мог удержаться. Нимдор посмотрел на меня без особого удивления, и улыбнулся внучке. Спиной я чувствовала взгляд Трандуила. — Ты волшебница? — спросила Эринель. Пришлось согласиться. Мы познакомились еще с десятком эльфов, которых встречали по всему лесу. Перед королем как будто действительно расступался лес, иначе сложно объяснить удобный, но не видимый нам до этого, путь. Все эльфы мне нравились, и нас больше не боялись, наверное, дело было в том, что с нами был Трандуил. От количества знакомств я с непривычки устала. Во дворец мы вернулись только вечером, и я, не раздеваясь, повалилась на кровать. Нас позвали на ужин, и надо было привести себя в порядок. Я бы с большей радостью поела в уютном домике Сириэль и Элудиса, чем в незнакомом дворце, который только недавно перестал быть темницей. Да еще король… Следил за нами с Гэндальфом весь день. Мы с майа успели обменяться парой мыслей относительно сегодняшнего дня, Гэндальф тоже был настороже, но заверил меня, что все идет хорошо, особенно если в разговорах мы не будем касаться Дориата, феанорингов, гномов и драгоценностей. В дверь постучали, и вошла эльфийка, с порога сообщила, что ее попросили мне помогать, пока я гощу во дворце. Жизнерадостно щебеча, отвела в купальню, отмыла. Я все пыталась понять грань между знанием и незнанием жителей Лесного королевства: воду для купальни они брали из реки и подогревали, а я уже готова была мыться в ледяной воде; дворец был очень аккуратен, я готовилась увидеть что-то вроде эльфийского Кхазад Дума, но лес как будто продолжался внутри скалы, по стенам пробирались лианы, через окна залетали птицы. Наверное, коренные нандор вроде Нимрода, не признающие рубки деревьев и охоты, моются в холодной воде и от дождя спасаются в дуплах. Разве такое соседство не странно? И как мы потом будем жить все вместе в Амане? А еще ведь были авари, совсем другие. Помощница оказалась милой молодой эльфийкой, я аккуратно спросила, и она с радостью рассказала, как родственники по линии отца живут на деревьях, а по линии матери — во дворце, и как ей в детстве было забавно, что они как будто говорят на разных языках. Старшую дочь назвали по обычаю синдар — Лаэрель — звезда лета, а ее, младшую, — по обычаю лесных эльфов — Медэльлот, роса на цветке. — Госпожа Кенамиэн, ну расскажи, как там в Лотлориэне? Нам с сестрой с детства рассказывали о золотом лесе. — Что именно ты хочешь узнать? — я улыбнулась, расслабляясь в теплой воде. — Ну-у, — Медэльлот за тканевой перегородкой гремела склянками. — Как там живут, как одеваются, как выглядят. Я не удержала смешок. Так и я думала. — Там живут разные эльфы, и живут как будто отдельно от мира. Многие из них строгие и не любят смеяться. Ходят в светлых одеждах, важные и загадочные, смотрят, а взгляд далекий, как звезды. Но думаю, такие есть и здесь. Медэльлот вышла из-за ширмы с несколькими бутылочками в руках. — Это эфирные масла. Для того, чтобы расслабиться после насыщенного дня, хорошо подходят лавандовое и хвойное. Какое желаешь? — Давай еловое. Терпкий запах пополз по купальне. — У нас загадочных немного, — грустно вздохнула девушка, — если не считать загадочным шатание туда-сюда по лесу. Все такие понятные и приземленные, иногда думаешь, что и не эльфы вовсе. — Поверь мне, у вас самые что ни на есть эльфы! Мне загадочные и задумчивые никогда не нравились, полжизни можно потратить, пока узнаешь, что у них в голове. А как узнаешь, так разочаруешься, лучше бы и не знал. — Ну когда ничего в голове нет, это еще хуже, — проворчала Медэльлот. — Ну дурачки везде есть. Но некоторым это даже идет, — я не выдержала и рассмеялась. Вспомнила лица юной троицы днем, когда те, кого они поймали в сетку, пришли как гости короля. И Турко тоже шло. Он не знал, конечно, что дурачок. — А песни в Лотлориэне какие поют? Медэльлот заплела мне несколько косичек и переплела их затылке, остальные волосы оставила свободно свисать, и я с непривычки удивилась, какие они длинные. В Имладрисе и в дороге я почти всегда их убираю, чтобы не мешали, а когда распускаю, то и не замечаю, до куда они достают. А сейчас Медэльлот показывала мне свое творение в два зеркала, чтобы я рассмотрела со всех сторон. А, мне давно ни на кого не нужно было производить хорошее впечатление… — Тебе нравится, госпожа Кенамиэн? — Да, очень. И зачем я когда-то такую красоту тупым ножом срезала? Мы ужинали небольшой компанией, зал бы казался пустым, если его не разделили пополам каскадом лиан. Удобное изобретение. Трандуил и Леголас тоже прихорошились, но не сильно, едва заметно. Леголас сменил коричневый ежедневный костюм на зеленый и причесался после наших неспокойных прогулок, а Трандуил накинул серебристую мантию, расшитую к подолу листьями. Зеленые листочки переходили в желтые, коричневые и красные. Увидев, что я рассматриваю узор, король чуть улыбнулся и объяснил: «Лето на исходе, скоро начнется сезон разноцветных листьев». Он бы мог сказать «сезон увядания», но не сказал. Наверное, здесь красиво осенью. Гэндальфа тоже принарядили. Серый балахон сменился на изящную длинную темно-серую тунику до щиколоток. Вокруг ворота шел орнамент из маленьких серебристых листочков. Такую красоту ему явно выдали здесь. А я благоразумно взяла из Обители приличное платье молочного цвета. Очень хотелось сделать Гэндальфу шутливый комплимент, но майа, видимо, подозревая это, одарил меня предупреждающим взглядом, пришлось молчать. Стол был накрыт на шестерых. Трандуил восседал на кресле с высокой резной спинкой во главе стола. По правую руку от короля сидел Леголас, а по левую — немолодой эльф, как нам его позже представили — давний друг короля Орофера по имени Тилиар. Смертные называют эльфов вечно-юными, говорят, что возраст выдают только глаза. Но это не так. Возраст выдают морщины между бровей, выражение усталости на лице, движения как будто через силу. Особенно печально эльф выглядел рядом с живчиком Гэндальф, который, хотя внешне и старик, всегда полон энергии. Еще одно место занимал звездочет — темноволосый и темноглазый эльф по имени Глиндел. Королевы, видимо, в Лесном королевстве не было. Король, кажется, не хотел сажать меня рядом с Леголасом, поэтому посадил с Тилиаром. Я постаралась доброжелательно улыбнуться, и Тилиар вежливо, но фальшиво улыбнулся в ответ. Компания для королевского ужина казалась все же слишком маленькой, но Трандуил объяснил это нежеланием нас перегружать новыми знакомствами после насыщенного дня. — Дорогие гости, — произнес король, поднимая кубок, — ваше здоровье. Я уже строила в голове десять линий возможной беседы, потому что непринужденным разговор вряд ли получится, но глоток красного вина многое упростил. Гэндальф похвалил вино, король рассказал, что покупает его у людей из Дейла, а привозят его со знаменитых виноградников Дорвиниона. Гэндальф чуть заметно подмигнул мне, и добавил, что кажется ощущает ягодные нотки. Король приятно удивился, и сказал, что это летнее вино с малиной. Леголас вспомнил, что я говорила про вино из Гондора. Трандуил заинтересовался, и я посоветовала ему при случае взять на пробу южное гондорское вино. — Во всяком случае, они сами очень хвалят красное полусухое. Я забыла сорт, но виноделы уверяли, что можно ощутить даже свежесть морского бриза. — Я бы предпочел ощутить ее в воздухе, — вздохнул Леголас. — Ты можешь проводить господина Тилиара до Гаваней, — ответил король, отпивая еще вина. Я немного удивилась, что он так спокойно отпускает сына. Почему-то мне казалось, что жизнь в Лесном королевстве замкнута сама на себя. — Ты едешь в Аман, господин Тилиар? — спросила я, стараясь сделать голос как можно мягче. — Я, как и всякий эльф, ощущаю тоску по морю, — Тилиар второй раз за весь вечер посмотрел на меня. — Хочу какое-то время пожить в Гаванях, но вряд ли это полностью избавит меня от тоски. Душа моя тянется к западному морю, к давним родичам, собирающим жемчуг и строящим лодки. — Море обладает большой исцеляющей силой. Надеюсь, ты обретешь покой, — посочувствовала я. — Лес тоже лечит, — добавил Гэндальф, — особенно, такой как этот. — Странно, что морские эльфы не приходят сюда лечиться, — усмехнулся Трандуил. — Движение к морю проще. Просто иди и выйдешь к берегу. А в волшебные леса надо еще попасть, — оживилась я. — На то они и волшебные, что не каждого сюда стоит пускать. Да, глупо было надеяться, что о моих братьях за неделю в темнице король забудет. Я притихла. Тилиар снова впал в молчание. — Если ты захочешь поехать, принц, я выберу удачный день по звездам, — обратился к принцу звездочет. — Ты же знаешь, господин Глиндел, я мало верю в предначертанный звездами путь. — И напрасно, это древняя наука, — звездочет покачал головой. Я быстро взглянула на него, и поняла, что он не старше Элладана с Элрохиром. Улыбнулась краешком губ. — Я когда-то слышал, что люди Востока придают небесным телам куда больше значения, чем народы Запада, — темноглазый эльф обратился ко мне. Еще бы! Саурон долго учил их ассоциировать себя с солнцем! Но сказала я другое. — На Востоке обширные земли занимает пустыня. Бескрайние песчаные барханы или выжженные солнцем пустоши. Часто ориентироваться в них можно только по звездам. Поэтому все народы, живущие рядом с пустыней, относятся к звездам очень внимательно. Некоторые считают, что они указывают не только путь от одной точки до другой, но и наш путь на земле, — я сделала паузу, оглядела стол, но все меня внимательно слушали, кроме, кажется Тилиара, и я продолжила. — В восточном княжестве Хээй, считают, что положение звезд на небе в момент рождения человека может многое сказать о нем. — Это смешно, тогда бы все были одинаковые, — заметил Леголас, поднимая глаза от пирога с зеленью. — Я не встречал людей с одинаковым характером. Что уж говорить об эльфах. — Может, это и выдумка людей, — я пожала плечами, — но, как бы то ни было, наблюдая за небом, можно многое узнать. — Мне даже интересно, — король откинулся на спинку кресла, — что можно сказать обо мне, зная положение звезд. — Ну, мы его не знаем, — я пожала плечами, — ведь ты, король Трандуил, был рожден еще до низвержения Нуменора. Тогда небесные тела располагались по-другому. — Господин Глиндел, — но король уже не хотел отказываться от потехи, — ты можешь показать нам карту звездного неба над Дориатом? Обратились к личному помощнику короля, Глиндел объяснил, где лежит нужная карта. «Не говори только, что упертый», — Гэндальф послал мне выразительный взгляд, — «настойчивый подойдет». «Да сейчас придумаем что-нибудь», — отмахнулась я. Говорить хорошее, не говорить плохое, если плохое, то так, чтобы не разозлить. Проверить он все равно не сможет. Пока мы ждали, мне вновь стало неловко от молчания Тилиара, и я обратилась к нему. — Господин Тилиар, тебе нравится выстраивать стратегии? Эльф удивился моему вопросу, грустно усмехнулся: — Раньше я был полководцем, но сейчас дни стратегий остались позади. И я рад. — Возможно, у меня есть кое-что, что будет тебе интересно. Мудрые восточные люди во время отдыха и для поддержания светлого ума играют в игру, в которой надо продумывать ходы соперника. — Игра в войну? Боюсь, я стар для такого. У нас в игры играют только дети и молодые. — И зря, — горячо возразила я, — соревнования помогают поддерживать интерес, а жизненный опыт и приобретенная прозорливость служат в этой игре только на пользу. Позволь, я тебе покажу! Митрандир тоже не верил, что это может быть занятно, но потом с удовольствием сидел за ней по несколько часов! Правда, Митрандир? Гэндальф согласился, что Тилиару игра может показаться интересной, и я попросила помогающего при столе эльфа позвать Медэльлот, чтобы она принесла Ошир из моей дорожной сумки. — Я планировал позвать музыкантов и танцоров, но, кажется, развлечения нам на сегодня обеспечены. Я взглянула на короля, чтобы понять, вдруг он недоволен, но на его лице раздражения не увидела. И я чуть улыбнулась в ответ. Нам принесли материалы звездочета, посуду убрали, Глиндел составлял карты и попутно объяснял, как их читать. Наконец, он установил небо так, как оно было должно было быть при рождении Трандуила. Я представила, как в сизой дымке Дориата (почему-то он всегда виделся мне так) осень окончательно вступила в свои права, деревья сбросили листву, наступает царство холода и дождей, середина ночи, и в покоях Менегрота рождается маленький ребенок со светлыми волосиками, полный жизненного огня, который искрится в золотисто-зеленых глазах. Конечно, эльфы не смотрели на звезды, чтобы читать по ним судьбу, но Орофер наверняка поднял лицо к небу и попросил сыну благословение. Валар когда-то говорили, что мы все дети. Не только для них, существующих вне времени, но дети и перед друг другом. Детей вот все любят, пока они маленькие, потом детское очарование пропадает и любить уже сложнее. Поэтому надо видеть во взрослых детей и любить как детей. Намо, что ли, это говорил. Знаток душ. Я внимательно посмотрела на Трандуила, в его взгляде читалась насмешка, но за ней, может быть, и детский азарт? — Мне будет нужна твоя помощь, господин Глиндел. Расскажи, пожалуйста, какие это звезды и созвездия? Я лучше знакома с восточными звездами, но здесь они не видны. Глиндел называл небесные тела и иногда пояснял, чем они известны. — Люди разделяют небесные тела по стихиям. Восточные мудрецы бы сказали, что звезды, которые светили тебе при рождении, король, дали тебе много огня. Я нарисовала принесенным углем на бумаге круг, возвращаясь воспоминаниями к дням в Школе мудрецов, когда учитель Айли показывал мне карты неба при рождении Существа и объяснял, какие качества ему нужно развить, а с какими лучше быть осторожнее. — Небо они разделяют на двенадцать отрезков. — Как месяцы? — Леголас усмехнулся. — Нет, не как месяцы — проворчала я. — Красная звезда Карниль у тебя в этом отрезке, — я указала королю пальцем на листок, Трандуил облокотился на стол, — говорит о большой энергии, смелости и тяге к справедливости, но часто поспешных решениях. Это звезда воинов, что требует особой внимательности, если ты наделен силой решать чужую судьбу. Луна здесь, — я передвинула палец, — говорит о хорошей интуиции и большой восприимчивости, умении выгодно показать себя, но также и о стремлении скрывать свои истинные чувства. Зато близким рожденные под такой луной очень преданы и не стесняются показывают свою доброту. Ты красноречив, об этом говорит Элеммир, артистичен, любознателен и любишь красивые вещи, — я улыбнулась, заметив, что король внимательно слушает, — Лумбар здесь показывает настойчивость в достижении целей, Солнце — великодушие и царственность. По-моему, Луйнил в карте предсказывал разочарование в семейной жизни, но это мы точно говорить не будем. «Что-то еще?» «Везение в друзьях», — подсказал Гэндальф. — А также удачливость в дружеских связях и умение получать помощь, когда потребуется. Сочетание воды и огня в Солнце и Луне говорит о сложном и сильном характере, предрекает талант к колдовству. Ну все, король, суди, насколько попали. — Кажется, все это ты могла бы сказать и без звезд, госпожа Кенамиэн, — Трандуил хитро взглянул на меня. — Не все. Смеешься ты надо мной вполне искренне. Я бы не стала говорить, что ты прячешь чувства. — Что же ты, госпожа Кенамиэн, не упомянула любовь к честности и умение распознавать неправду? — от того, как Трандуил расплывался в улыбке, мне становилось страшно. — Это ты сам о себе знаешь и лучше звезд, — осторожно сказала я, убирая руку с карты. — Видишь ли, дело в том, что мы перепутали дату. Кажется, я назвал тебе не день рождения, а день, когда мои родители решили, что хотят ребенка. Эльфы ведь обычно отмечают день зачатия, вот я и забыл. Любовь посмеяться над другими точно должна быть в этой карте на первом месте. Балрог! Сидит смеется с невинным видом. Ну я тебе не сдамся просто так. — Если ты не перепутал дату зачатия, король Трандуил, а то вдруг, то часть правды звезды все же показали. Но, видимо, не все качества, которые мы тебе напророчили, ты в себе развил. — Не обижайся, госпожа Кенамиэн, мне правда было очень интересно! Жаль, что я так поздно заметил ошибку, - в первый раз я видела короля настолько довольным. Леголас бросил мне слегка виноватый взгляд. — Вероятно, к эльфам все же не применима эта наука, — Гэндальф вертел в руках кубок и улыбался чему-то своему. — Те, кто наделены даром видеть, что в сердце других, привыкли верить своим ощущениям, а не предсказаниям звезд. — Можно верить и себе, и звездам, — упрямо возразил звездочет, складывая карты. Медэльлот тихо вошла с Ошир в руках. Мне уже вообще не хотелось ни о чем говорить с королем, но уйти — значило дать ему понять, что он меня задел. Надо уметь и смеяться над собой. Не в этом случае, конечно. Я разложила дощечку и достала камешки, попутно объясняя правила. Мы с Гэндальфом сыграли показательную первую партию, он черными, а я белыми. Добрый милый Гэндальф, наверное, поддался, чтобы поднять мне настроение. Но, к моему огорчению, Тилиара игра не сильно заинтересовала, хотя он и обещался поиграть со мной завтра днем. Ужин подошел к концу, подали пирог из рано поспевших яблок. Гэндальф, Глиндел и Трандуил еще поддерживали светскую беседу, Леголас слушал, но, кажется, невнимательно, а мечтала только о том, как дойду до своей комнаты, упаду на кровать и усну. — Кажется, мы все нуждаемся в отдыхе после насыщенного дня, — Трандуил встал, за ним поднялись остальные. — Спасибо за приятную компанию, дорогие гости, друзья. Мы попрощались, поблагодарили короля и его гостей и вышли из зала. Я вяло плелась наверх по каменной лестнице, Леголас с Гэндальфом дообсуждали что-то про Восток впереди. — Ай! — я хлопнула себя по лбу. — Ошир так и оставила на столе! — Давай я схожу, — обернулся Леголас. — Не надо, я сама схожу. Растрясу еду. И вино. — Кажется, его, наоборот лучше не трясти, — задумчиво произнес принц. — А, кстати, Гэндальф, как ты ловко сегодня в вине ягодные нотки распробовал! И не скажешь, что пьешь только в гостях. — Не волнуйся, перед ужином я случайно прочитал состав на бочке, — волшебник блеснул глазами и улыбнулся. — А ты не промах, Митрандир! — воскликнул Леголас. — И чему я удивляюсь. Спокойной ночи, господа, до завтра. Получив ответные пожелания хорошего сна, я неторопливо начала спускаться. Двери обеденного зала были приоткрыты, в темный холл падала яркая полоска света. Я слышала, что Трандуил и Тилиар до сих пор там, думала, мое возвращение им не сильно помешает, пока не услышала, о чем они говорят. — Смотри, игру и забыли здесь. Хочешь сыграть? — Спасибо, но откажусь, и так пообещал завтра играть с Кенамиэн. Кажется, она так просто не отстанет. — О, будь уверен, — по голосу я поняла, что король усмехается. — Как она тебе? — Милая девочка. Ты мог бы над ней и не смеяться. — А знаешь, кто это? Родная сестра феанорингов. — Как? Откуда? — голос Тилиара наконец стал походить на голос живого эльфа. — Кто знает. Говорит, недавно очутилась в Средиземье, попала прямо из Амана, — король растягивал слова, словно сам обдумывал сказанное. — Ну и Эру с ней, у каждого свой путь, — Тилиар вздохнул и вернул прежний тон. — И все? — Трандуил явно был разочарован. — И все. — Значит, ты совсем готов уплыть на Запад, — в голосе короля слышалась грусть. — Пора. Здесь я уже все равно что тень. Поплыву, пока не растаял. Я подождала еще немного и пошла наверх. Будет Тилиар искать покой, может, на это уйдет много лет. А я со своей игрой… Если будет сейчас играть, то потом не захочет вспоминать. Надо быть чутче, Кена! Сочувствие к Тилиару было настоящим, но еще оно заглушало неприятные ощущения от слов Трандуила. Злопамятность эльфов удивительна. Хотя чем им еще занимать свою долгую жизнь, если они сидят в своем лесу и никуда не ездят. Хватит! Я дошла до своей комнаты и попыталась оставить обиду на короля за порогом. Утро вечера мудренее, кто знает… — Госпожа Кенамиэн, наконец-то! — от оклика Медэльлот я вздрогнула. Вздрагивала бы она от моего имени, если бы знала, кому оно принадлежит? — Ты чем-то расстроена? — во взгляде эльфийки читалось участие. — Нет, просто устала. Медэльлот, я сама справлюсь, спасибо. — Доброй ночи, госпожа Кенамиэн, я приду утром. Завтра Леголас пообещал устроить сплав по реке с Филином и Элудисом, а потом мы зайдем в гости к Сириэль на грушевый пирог. И все будет хорошо. Я закрыла глаза. Этой ночью мне впервые за долгое время приснился отец. Эх, папа, тебе бы здесь понравилось. И ты бы уделал десять таких Трандуилов.