Как сильмариллы все изменили

— Филин, держи крепче! — Да знаю я! — Подсекай, уйдет! — Не говорите под руку, а! — Филин раздраженно дернул удочкой, и подтянул на поверхность рыбу. Серебристая чешуя и шипастый плавник судака блеснули над водой, Элудис быстрым движением сачка закинул рыбу в лодку. — Уже четвертая! — Элудис гордо выпрямился, с вызовом смотря на нас. Гэндальф меланхолично взирал на радостных рыбаков, а его сосед по лодке, наш новый друг Тирн, синда благородных кровей, недовольно взялся за весла и парой сильных гребков направил лодку подальше. — Не надейся, что дело в месте, братик, — весело засмеялась Финлас, морща хорошенький носик. — Это еще посмотрим, — Тирн скорчил рожицу. — Может, он надеется, что Митрандир наколдует улов? — Леголас подхватил шутку подруги. — Тогда бы с Митрандиром сидела я, — я облокотилась на борт, споласкивая руку после сладкой булочки с изюмом. — На сахар рыбу не приманишь, Кена, — Элудис все не мог нарадоваться, я улыбнулась и закатила глаза. — Вы вообще в курсе, что рыбалка предполагает тишину? — Филин в шумной компании веселых молодых эльфов явно страдал. Сириэль сочувственно улыбнулась ему, эта улыбка, словно лучик в темноте, однако Филина на сильно взбодрила. — Поплыли и мы от этих зазнаек, Кена, — Эйрион взялся за весла, подмигивая мне. — Только мне одну булочку оставь. — Ты греби, а там посмотрим, — я легла на носу лодки и блаженно улыбнулась. — Вот они, высокие эльфийские речи! — Малер, рыбак из Озерного города, отправляясь на рыбалку вместе с эльфами, явно ожидал другого. — Малер, а ты бы лучше подсказал, на что ловить! — Я говорил тебе, принц, — Малер развел руками, — но кому-то сегодня везет больше. Мы гостили в Лесном королевстве третий месяц, ко дню зачатия короля готовили большой пир, и Леголас решил, что собрать компанию друзей и вместе порыбачить — отличная идея. Конечно, никто не надеялся, что мы наловим рыбу на все королевство: ее и так закупали у людей, но что-то дело шло совсем туго. Эйрион, старший друг Элудиса и мой гребец сегодня, затеял соревнование, но явно себе на беду. Да и мне было обидно: не поймать ни одной. Опять король найдет повод посмеяться. Он, кажется, перестал нас подозревать в злых намерениях, но общался насмешливо, только иногда искренне и спокойно, и эти моменты я высоко ценила. Что это во мне загорелось? Неужели, желание доказать, что я достойна его расположения. За исключением этого и того, что господина Тилиара Ошир не очень заинтересовала, и я не смогла ему помочь, все было замечательно. Друзья Леголаса мне очень нравились, некоторые из них слышали о сыновьях Феанора, удивлялась нашему родству, но это не влияло на их отношение ко мне. В Лесном королевстве эльфов, помнящих разрушение Дориата, можно было пересчитать по пальцам. Конечно, не все были так спокойны, как господин Тилиар. Медэльлот проболталась мне, что случайно услышала разговор короля и двух эльфов, удивленных, если не сказать недовольных, что сестра страшных феанорингов ходит по лесу, как будто так и надо. — И что же ответил король? — Что если ты — извини госпожа, лишь передаю слова — и сестра феанорингам, то в их делах участия не принимала. А за твои дела в нашем лесу король сам ручается. — Интересно. — Теперь ты не будешь сердится на короля? — осторожно спросила эльфийка. — Хорошо, больше сердиться не буду, — я засмеялась, а Медэльлот облегченно вздохнула. Осень окрасила Лихолесье бордовый, красный, желтый, оранжевый. Листья приятно шуршали под ногами и иногда залетали в комнату с осенним ветром. Ночью над верхушками деревьев расползался туман. Эльфы делали рябиновое вино, сушили грибы, били пушного зверя, собирали и сушили валежник, готовились к зиме. Мы с Сириэль собирали лекарственные растения: фенхель от кашля, копытник от болезни после вина, так любимого здешними эльфами, можжевельник и цикорий для хорошего пищеварения. Пробирались через чащу, искали вдоль дорог и тропинок, выходили на поля Рованиона. Лихолесье не было, подобно Имладрису или Лотлориэну ограждено от мира, было так странно видеть эльфов, живущих в природе без волшебных завес. Но так ведь и должно быть. Кроме еще двух небольших судаков у Леголаса и Финлас, мы больше ничего не поймали, хотя Малер клятвенно заверял нас, что мы все делаем правильно. Может, для рыбалки мы действительно были слишком шумными. Элудис гордо доставил улов дворцовым поварам, а мы с девушками пошли помогать украшать зал: плести венки и гирлянды из разноцветных листьев и веток. Пир готовился грандиозный, мне казалось, что это абсолютно искреннее желание жителей Лесного королевства порадовать своего правителя и защитника. Трандуила в королевстве все уважали, а непосредственного Леголаса — любили. И я была рада, что мы стали друзьями, а король больше не опасался меня и не стремился нас разлучить. Интересно, а как отмечают день зачатия дяди Арафинвэ? Он ведь давно главный в Тирионе, дедушка остался в Мандосе. Глорфиндель рассказывал. Мысли о Глорфинделе больше не означали внутренний трепет. Я все еще восхищалась им, но за долгие годы жизни в Имладрисе он стал своим, привычным и спокойным. Я радовалась, что меня наконец отпустило, общаться да и жить стало легче. — Кена, у тебя красиво выходит, — Финлас указала на мой венок. — Спасибо. А мне очень нравится, как ты сочетаешь цвета, — я улыбнулась. Венок Финлас был похож на осенний луг, травы и засушенные цветы топорщились в разные стороны, но внимательный эльф бы понял, что так и задумано. Сириэль плела венок из серебристых ветвей ивы, добавляла ягоды рябины. Медэльлот сидела рядом с нами и плела гирлянду из вечнозеленого барвинка, чтобы повесить над столом. Обмолвилась, что барвинок любила королева, но спохватилась и замолчала. — Рябина может остановить кровь. Наверное, забирает в себя, — Сириэль задумчиво перекатывала в ладони ярко-красные ягоды. — Жуть какая, — Медэльлот передернула плечами. — Не волнуйся, эта ничью не забирала, — Сириэль засмеялась, Финлас тоже. — А что вы обычно делаете, на пиру? — мой венок состоял из пушистых кедровых веточек. — Едим, — Финлас снова хихикнула. — Сестра Медэльлот и некоторые девушки танцуют, — улыбнулась Сириэль, — еще зовут менестрелей, и часто мы поем вместе песни. Те, кто гуляет допоздна, прыгают через костры и водят хороводы. — Ой, будто ты никогда не прыгала! — Финлас фыркнула, откидывая серебристую прядь волос за спину. — Один раз. Было страшновато, — честно призналась Сириэль. — Если бы Элудис не уговаривал крепость чувств проверить, я бы не прыгала. Потом еще ожоги лечить. Хотя Сириэль и хотела казаться недовольной, голубые глаза весело искрились. Я поинтересовалась, не будет ли странным, если я спою королю песню, и девушки в один голос ответили, что совсем не странно, а наоборот, здорово. А Финлас предложила помощь своего кузена-менестреля, чтобы он мне подыграл. — Слушайте, ну в этом году соберу все комплименты за беспорядок на голове! — Финлас покрутила в руках свое творение, похожее на пушистый шар. — Или, Кена, хочешь посоревноваться? — Нет, я причешусь, — улыбнулась я, думая о том, что веточки и листики в волосах стали слишком привычны, и к вечеру хорошо бы их убрать, да и колтуны распутать. Я пошла искать менестреля, но столкнулась с Гэндальфом. — Не стоит так стремиться добиться его дружбы, Кена, — мягко сказал майа, когда я радостно сообщила о намерении спеть королю. — Он сам увидит, какая ты, и захочет стать твоим другом. Когда придет время. — Но, совсем ничего не дарить — некрасиво, — я расстроенно закусила губу. — Он привык получать в дар камни и серебро, у тебя их нет, привык к танцам и песням, и сегодня будет немало желающих. Не становись одной из тех, кто хочет ему угодить. Наколдуй лучше цветок. — Какой цветок? — Это уже сама решай, — улыбнулся Гэндальф. Я задумалась. Некоторые эльфы верили, что каждый цветок имеет свое значение. Жаль, я об этом почти ничего не знаю. Но почему-то, на ум сразу пришли те маленькие белые цветочки, которые Леголас приносил в темницу. Чтобы найти семена, я решила обратиться к старейшему эльфу Зеленого Леса. Мне повезло, и Нимдора я нашла быстро. Он вместе со старшим внуком чистил грибы недалеко от дуба. И когда я объяснила ему, что мне нужно, эльф покачал головой: — Странные у тебя желания. Всему свое время, и время цветов придет весной. — Я это знаю. Но у меня нет времени до весны. — Торопить время ни к чему. Вы, молодые, никак не поймете, что спешка только замедляет жизнь. К сожалению, слова Нимдора должного эффекта не возымели. Эльф тяжело вздохнул и посоветовал мне поискать во мху под березами. Мох был сырой и проседал под шагами. Мох был усыпан березовыми листьями, корой, шишками, и пах тем особенным лесным мокрым осенним запахом. Все это напомнило мне зачарованное болото, где мы искали кольцо земли. Тогда я несколько часов спускалась с той дурацкой башни, не выдержала и упала на мягкий мох. Тогда он пошел мне навстречу. Может быть, и сейчас? Я закрыла глаза, представляя, как должен выглядеть цветок. Руки шарили по земле, как будто понимая то, чего не могли понять глаза. В ладони оказался маленький кусочек мха, я открыла глаза, и спрятала его в карман. А Льяц, наверное, уже давно скитается где-то в Амане или за пределами Арды. Как давно все это было, как в прошлой жизни! Вечером во дворец начали стягиваться эльфы со всего леса. Я сильно ошибалась, когда думала, что познакомилась со многими за это время. Гости выглядели по-лесному празднично: некоторые сменили привычную зелено-коричневую гамму костюмов на серебристый, белый, изумрудно-зеленый; у других на головах уже были венки; третьи надели нехитрые серебряные украшения, и они переливались в свете фонарей. Встречались и те, кто сочетал в себе все, но таких было немного. Стремление лесных эльфов к простоте меня восхищало и оказалось очень близко. Я давно не носила никакие украшения кроме кольца, да и то прятала от посторонних глаз под рубашкой. Молочное платье и зеленый венок — совсем не по-осеннему, да еще и подарок-цветок — мне нравится. — Это не все, — шепнул подошедший Леголас, — все в праздничном зале не поместятся, так что праздновать будут и в лесу. Позже вечером король пойдет к ним и будет с ними пить и танцевать. — А через костры прыгать? — Это вряд ли, — на миг в глазах Леголаса я увидела грусть. Но он тряхнул головой, молодецки усмехнулся и предупредил, что Тирн точно устроит соревнование по прыжкам. А я все еще пыталась привыкнуть к тому, что здесь веселятся не только юные эльфы. Ведь это нормально, но в Имладрисе и Лотлориэне все что ли серьезнее. Мудрее, как принято считать. Но пусть язык отсохнет у того, кто посмеет назвать Нимдора не мудрым. Его мудрость в малом, но никто лучше него не понимает лесную жизнь. Ну а то, что я его мудрости не внимаю, это моя проблема, невозможно всех мудрых слушать. Первый раз я видела зал для пиршеств без привычной перегородки из лиан плюща. В зале поставили длинные столы и скамьи. Фонари и светильники, свисающие с потолка, опустили ближе к столам, протянули между ними гирлянду из барвинка, пушистых веток можжевельника. Красные рябиновые грозди ярко горели над столом, заставляя вспоминать жутковатые слова Сириэль. Столы были накрыты простой светлой скатертью с каким-то плетением по краю, а на столах уже стояли праздничные яства: все виды дичи и рыбы, которые доступны Лесному королевству, пироги, сезонные овощи, соленья и, конечно, кувшины с разным вином. Нас с Гэндальфом посадили за стол для почетных гостей. Сегодня стол стоял на возвышении, и я высматривала друзей. Лохматый венок Финлас бросался в глаза даже на фоне пестрых венков ее соотечественников. Эльфийка болтала со знакомыми из леса, не спеша занять свое место за королевским столом. Она тоже увидела меня и показала руками лютню, вопросительно кивая. Я покачала головой и улыбнулась. Три белых цветочка на тонких ножках опасливо смотрели на мир из маленького цветочного горшка. Отыскать его здесь, да еще и нужных размеров, было весьма непросто, так что пусть король не думает, что подарок не стоил мне усилий.. Трандуил сидел во главе стола, довольно весело что-то обсуждая с Тилиаром. Король облачился в серебристую тунику и серебристую мантию с красной изнанкой, голову венчал венок из красных виноградных листьев, на пальцах сверкали рубины и изумруды. В общем, выглядел вполне празднично и даже молодо. Сколько ему лет-то? Вроде бы он немного старше Элронда. До бороды еще далеко. Король поднялся, и веселый шумок в зале стих. Трандуил поблагодарил всех пришедших и пригласил к трапезе. Тут же прозвучало немного нестройное «за короля», и эльфы опустошили бокалы. Разговоры возобновились. Трандуил с одной половиной стола обсуждал дела западной части леса, на нашей половине продолжался затеянный Тирном спор про то, за сколько можно переплыть Долгое озеро попрёк, а за сколько — вдоль. Молодому эльфу тяжело было смириться с проигрышем на рыбалке, и он затевал новое соревнование. Вот кому бы в Первом Доме понравилось, даром, что троюродный брат Леголаса и чистый синда. К королю периодически подходили эльфы, преподнося дары. Я предчувствовала, что пить сегодня будем много, и пока не захмелела, решила подарить Трандуилу цветы. Пожелала долгих лет мира и процветания ему и его королевству. — Мне наколдовала? — король крутил горшочек в руках. — Да. Если поставишь в светлое место и будешь поливать — доживут до весны. Трандуил поблагодарил, аккуратно поставил к другим подаркам, а я с чистой совестью пошла пить отменное белое сухое и угощаться пойманной сегодня рыбой. Пир во дворце длился несколько часов, и когда король и гости вышли в лес, была уже ночь. Осенняя луна серебряным диском плыла по ясному небу. Звери затихли или спрятались, чуя веселую шумную толпу. Лес был светлым от костров и расставленных вдоль тропинок фонарей. Я шла с Финлас и ее кузеном-менестрелем, он на ходу перебирал струны, мягкая музыка заглушала общим гам. Костры на полянах звали знакомым буйством и дикостью, бросали на лица эльфов красные и оранжевые блики, пробуждали забытую, но текущую в крови любовь к огню. Был бы здесь Килиан! Он заслужил хороший праздник в эльфийской компании. Хотя у него впереди все праздники Амана. — Девчонки, прыгать будете? — через поляну к нам подошел Эйрион. Мы с Финлас с сомнением посмотрели на огромный костер. — Звучит как приглашение на вертел, — фыркнула эльфийка, тонкими пальчиками поправляя на плечах шерстяную шаль. Эйрион два раза уже перелетел через огонь, и стоял перед нами радостный и разгоряченный, разве что искры не летели. Вернее, летели. — Ой, Эйрион, волосы! Светлая коса вспыхнула на конце. Вскрикнув от неожиданность, эльф хлопал руками, туша косу о собственный бок под смех соплеменников. Сгореть успело с ладонь, и эльф было расстроился, но за остальными сам потом засмеялся: «Видно, такова цена за звание лучшего прыгуна!». Когда я приехала в Лесное королевство в следующий раз волосы Эйриона уже отрасли, а высота прыжка для победы увеличилась. Сириэль и Элудис ждали ребенка, а Леголас собирался проводить господина Тилиара в Гавани и заехать с ним в последний раз в Лотлориэн. Любознательному принцу было интересно посмотреть на море и морских эльфов, на знаменитый золотой лес и Галадриэль, заехать в Имладрис. Я подумала, что без моря жить было очень тяжело и мне, но было не представить себя в Гаванях. Сколько ни удивлялся Леголас, сколько ни уговаривал, я признавала, что трусиха, но ехать не соглашалась. После Альквалондэ прошло очень много времени, для них, конечно. Но я помнила об этом слишком хорошо. Я и так живу в Имладрисе и вижусь с родителями Килиана на всех праздниках и в обычной жизни. Так что с Леголасом и Тилиаром поехал Гэндальф. Они с Кирданом вроде как друзья, пусть развлекаются. Зато я показала Лихолесскому принцу дом Элронда, познакомила со своими друзьями. Арвэн и Келебриан Леголас безоговорочно зауважал с первого взгляда, близнецы были старше его и пытались давить авторитетом, но получалось нелепо. Думаю, они подружатся, если чаще встречаться. Не заладились отношения у Леголаса с Линдиром, кажется, эльф показался непоседливому принцу слишком строгим. Элронд тоже казался строгим, но снисходительнее относился к забавам молодых эльфов. К тому же Элронда я всегда очень хвалила. Хотя Элронд и воспылал праведным гневом, когда узнал, что нас неделю держали в темнице. Ворчал, что без сопроводительного письма не следовало меня отпускать. Глорфиндель тоже хмурился, и его обычные речи, к общему удивлению, взяла на себя Арвэн. Мол, а что вы хотели, синдар потеряли свой дом, и об этом никогда не забудут. Конечно, напоминание о потере всколыхнуло и обиду, и горечь, и злобу. Нет смысла на это обижаться, раз всего через неделю он нас принял. — С каких пор ты такая рассудительная стала? — удивились близнецы, которые вообще мало что замечали. Даром, что в разведку ходили. — Да сколько мы знакомы, — я улыбнулась. — Ты права, и я не обижаюсь. Просто хочу, чтобы король Трандуил не посмеивался надо мной. — Ну, хотелки хотелками, а о невозможном не стоит мечтать, — высказал Элрохир, весьма довольный собственной шуткой. — Может, если тебя увидит, перестанет, — парировала я. Элладан присвистнул и в ожидании уставился на брата. — Поверь мне, такое сильное впечатление так просто не перекрывается. — Пожалуйста, не недооценивай себя! — Эру, — тихо простонал Элронд, потирая лоб, но улыбку сдержать не мог. В гончарной мастерской Фаниэль Леголасу было скучновато, хотя он и оценил искусность наших ремесленников. Но больше его привлекало искусство боя. Глорфиндель произвел на Леголаса сильное впечатление. Он сравнивал его с Галадриэль и утверждал, что они похожи. — Наверное, тебя поразил свет Амана. — Вряд ли. Видимо, это мудрость или сила, приобретенная, не дающаяся одним Аманом, — задумчиво произнес Леголас. — Извини, ты сейчас сказал, что мне до Глорфинделя и сестры как до луны? — раззадоренная спором с Элрохиром, я была готова обороняться и от Леголаса. — Нет, как до луны мне. Тебе, может, и поближе. Леголас действительно расстроился, и я попыталась его поддержать. Эти слова мне говорили многие, когда я переживала, что не могу быть как Глорфиндель. — Не грусти, если бы на земле были одни Глорфиндели, было бы совсем неинтересно. К тому же было время, когда и он был балбесом, и даже когда сестра была, — последние слова я произнесла заговорщическим шепотом. — Поверь мне, для меня все это было еще недавно, я отлично помню! К моему удивлению, Леголаса это взбодрило. Удивлена я была и странной зарождающейся дружбе между Леголасом и молодым менестрелем Голотлином, который помогал Хэ У с музыкой. Что-то в менестреле было такое, мягкое и вызывающее доверие. А, может, дело было в том, что Голотлина вдохновила легкость и ловкость Леголаса. Менестрель нуждался в новых вдохновителях, и после рассказа принца собрался тоже съездить в Гавани: «Решено! Довольно я сидел на одном месте. И забыл, что сердце менестреля — путь. Он не может стоять на месте, как не может замереть сама музыка!». Позже он присоединился к нам, когда мы с детьми Элронда поехали с неофициальным визитом в Лихолесье. Все шло хорошо, и только одно не давало мне покоя: — Почему твой отец совсем не смеется над Арвэн, а надо мной до сих пор смеется? Мы с Леголасом сидели на самой вершине — крыше — скалы-дворца. Честно признаюсь, сбежала сюда после насыщенного дня, а Леголаса попросила принести мне плед. — Над госпожой Арвэн сложно смеяться. — Потому что она не говорит и не делает глупостей? — И поэтому тоже. Но ты не грусти, Кена, что ты мне там сказала, если бы все были прекрасные, мудрые и холодные, было бы неинтересно. — Арвэн не холодная! — Как скажешь. У тебя зато кровь горячая, могла бы хоть спасибо сказать! — фыркнул принц. — Спасибо. Плед-то отдашь? — А тебе точно нужен? — Ой, не обижайся, пожалуйста, я же сказала спасибо. — Не обижаюсь. Иди вниз лучше, там Глиндел будет судьбы по картам смотреть. — Эру, и зачем я ему рассказала… Ощущение счастья было со мной гораздо чаще, чем прежде. Мы видели мало горя, мы смеялись, молодые эльфы вокруг меня дышали надеждами, и я вместе с ними тоже верила во что-то хорошее и наслаждалась моментом. Но тревоги остального мира не могли обойти Лесное королевство стороной. Погожим весенним днем эльфы привели к королю истерлинга, которого встретили близ старой крепости Дол Гулдур. Мы с друзьями Леголаса и Арвэн ушли далеко в лес и собирались, подобно Нимдору, заночевать на ветвях дерева, когда посланник Трандуила нашел нас и объявил, что мне необходимо срочно вернуться во дворец. Истерлинг был усмирен крепкими эльфийскими веревками, но смотрел грозно и говорить отказывался, только бросался в сторону короля и его подданных оскорблениями. У истерлинга была обычная для выходцев из деревень близ пустыни внешность, к тому же по языку я слышала, что он был не из города. Когда я заговорила с ним на восточном наречии, он удивился, замер, но, оправившись, послал меня в нехорошее место и сообщил, что переговоры вести не намерен. — Скажи ему, что, если он не хочет говорить, он будет сидеть в темнице до тех пор, пока не передумает, — у короля, кажется, был один способ справляться с нежелательными гостями. Истерлинга увели, а вернувшиеся следопыты сообщили, что видели еще следы, но никого не нашли. Трандуил решил, что человек мог отбиться от соплеменников, с которыми они начали совершать набеги на земли близ моря Рун. Ни Элронда поблизости, ни Гэндальфа, ни Глорфинделя, некому подсказать, что делать и как справиться с ощущением, что вся наша работа на Востоке обернулась ничем. Последние вести от Иннары и Ятульмаля доходили пять лет назад. Майар привычно предупреждали об активности слуг Саурона и советовали быть бдительными. Второго истерлинга поймали через два дня после первого. Все повторилось, только Трандуил, отправляя его в темницу, попросил меня посидеть на лестнице у коридора с камерами и послушать, будут ли люди что-то обсуждать. Без обсуждений не обошлось. Отрывочные сведения заставили сердце биться чаще, а в животе прошел холодок. Это были не отбившиеся от племени люди, а специально засланные разведчики. Они, храбрясь, говорили, что раз они не вернулись, пришлют новых, надо только дождаться, пока Темный король снова завладеет лесом, тогда их спасут. Трандуил стиснул зубы и отправил к крепости опытных разведчиков, чтобы они проследили за всеми чужаками в лесу. Во дворце наступило напряженное затишье. Возвращение назгул в темную крепость было страшным сном всех жителей Лесного королевства старше четырех веков. Но поверить, что после долгого покоя мирная жизнь леса может быть разрушена так внезапно было сложно. Разведчики докладывали каждые два дня, но больше ничего странного не обнаружили. Трандуил вернул их обратно, оставив в наблюдение небольшую группу. Через месяц из Дейла пошли слухи о беженцах-северянах, которые рассказывали о приближении темного колдуна и его свиты с Востока. Арвэн уехала посоветоваться с отцом, Элладан с Элрохиром рвались отправиться в Рованион, посмотреть, кто идет, и помочь северянам, если потребуется. Но Трандуил качал головой и говорил, что не отпустит сыновей лорда Элронда незнамо куда. Слишком много нолдор свалилось на бедного короля, да еще и так не вовремя. И я всеми силами убеждала близнецов его не раздражать. Но они едва ли меня слушали. Лесные разведчики отправились в Дикие земли сразу после отъезда Арвэн, и бедовые сыновья Элронда все-таки упросили короля, помахали мне ручкой и уехали с ними. Засекли большую группу темных всадников, опознали восточных людей. Во дворце поговаривали, что едет старый король Рун со своей свитой. Вся группа разведчиков у Дол Гулдура была уничтожена, а крепость занята. Эльфы бежали из южной части леса, которую только недавно перестали бояться. Хорошо, что это были дети леса, и им особенного нечего было оставлять позади, а лес был достаточно щедр, что прокормить и укрыть всех нуждающихся. Трандуил выпытывал у меня, может ли кольцо оградить хотя бы северную часть. Мы поссорились. — Оно не создавалось ни как оружие, ни как щит, пойми же наконец! — А зачем создавалось? Цветочки осенью выращивать? — за последний месяц Трандуил стал раздражительным и мрачным. — Нимдор не воин и не колдун, и лес защитить не может. Но ты от него этого и не требуешь! Король велел мне идти, и стоило двери в кабинет закрыться, я услышала, как он в раздражении сильно ударил кулаком по столу. Конечно, он бы хотел этого избежать. Лес, стоявший в середине лета нарядный и радостный, начал болеть. За две недели зараза дошла до центральной части, а через месяц и северная часть леса стала темной и опасной. Нимдор грустно ходил среди деревьев и пытался вернуть знакомые растения разговорами и песнями, призвать животных, но лес его не слушал. Я тоже пыталась несмотря на то, что говорила Трандуилу. Но лес не слушал и меня. На маленькие чудеса я еще была способна, но кольцо больше не пело от радости в волшебном лесу. Я старалась услышать духов или песню ветра, которая часто служила мне предупреждением или показывала путь, но слышала только гул южного сухого ветра и крики воронов. Рядом с дворцом лес сохранял былое очарование, но чем дальше, тем мрачнее он становился. Филин тяжело переживал невозможность далеких прогулок, зато рыбак Малер радовался, что лосось идет вверх по течению больше обычного. Бежит. Вернее, плывет. Вестей с Востока больше не было, сердце беспокоилось о моих старцах. Они бы точно предупредили нас о готовящемся приходе темной силы, если бы могли. Пленные истерлинги отказывались говорить, даже после моих угроз, что если бы их и захотели спасти, то эльфы бы их убили. Эльфы бы вряд ли убили, лесные жители были добрыми. Не такими милосердными и сочувствующими, как ваниар, но добрыми, как дети природы, не привыкшие ко злу. Многие из тех, кто прошел не одно сражение, уплыли на запад, подобно Тилиару. Но те, кто остались, сохраняли эту природную чистоту. Не знаю, как. Я уехала под крыло Элронда поздней осенью. Пышный праздник в честь короля уже не устраивали. Зато Трандуил, кажется, перестал на меня злиться. Сказал, если мне или кольцу больно находиться в зараженном лесе, то он меня силой не держит. Вполне в духе резкого короля, но предложением я воспользовалась, хотя и со стыдом. Дома все было как обычно. Но в голову лезли непрошенные мысли о заражении Имладриса тьмой. Элронд выслушал мои переживания по поводу Лихолесья и боль от отношения Трандуила к кольцу, по-отечески обнял и приголубил, сказал, что я все правильно сказала и ничего плохого не сделала. Сердце было неспокойно, но ровный взгляд Арвэн, чай с Келебриан в саду, гончарная мастерская и песни по вечерам его успокаивали, убаюкивали в руках. Я хотела было снова начать тренироваться с мечом или луком, но не могла не думать о том, что убивать людей я не хочу. — Я так долго шла к этой спокойной жизни, — новая волна беспокойства пригнала меня вечером в комнату Глорфинделя, — а отказываться от нее так больно. Я так не хочу выбираться из этой теплой и уютной норки, вспоминать про Восток, про назгул, про сражения и лечение серьезных ран. Я знаю, что это трусость, но как заставить себя посмотреть правде в лицо, не понимаю. — К сожалению, здесь никогда не будет спокойно. Все время, что я живу в Эндоре, приходит то одна беда, то другая. Такова жизнь. Но не надо из-за этого отчаиваться. Если ты хочешь здесь остаться, — многозначительный взгляд голубых глаз, — найди опору в том, что тебя успокаивает, и иди смело туда, куда посчитаешь правильным. Да и никто не просит тебя все бросать и атаковать Дол Гулдур. — Ты мой голос совести, Глорфиндель, — я улыбнулась, отпивая горячий чай. — Ну спасибо, — кажется эльф не слишком обрадовался. — Но кроме шуток, помни, Кена, что ты не можешь все решить и всем помочь. Делай, что в твоих силах, и это будет лучшим решением. От Глорфинделя, если приглядеться, шло спокойное ровное свечение. И правда они чем-то с сестрой похожи. Через три года после возвращения темных сил в Дол Гулдур в Имладрисе собрались главные опекуны Средиземья: Гэндальф с Элрондом, которые все это затеяли, уважаемый Гэндальфом Курумо, Глорфиндель, Галадриэль, приехал даже Кирдан. Элронд приглашал Трандуила, но тот отказался покидать свой лес в это тяжелое время. Слава Эру, меня на совет не взяли. Я верила, что они и сами прекрасно разберутся, а я буду избавлена от дополнительного общения с Курумо, которого выбрали главой Белого совета. Чтобы с ним лишний раз не встречаться, я сбежала собирать чернику. Очень важное занятие, между прочим. Вернулась как раз к окончанию совещания, и первым увидела Корабела. — Рад тебя видеть, Кенамиэн, — Кирдан улыбнулся и чуть поклонился. Какой вежливый, а где это твоя вежливость была, когда… Элронд и Галадриэль называли его квенийским именем. Чем я хуже. — Здравствуй, господин Новэ. Улыбка на лице эльфа стала шире. Ее не скрывали ни пышные серебряные усы, ни борода. — Кажется, ты немного изменилась, — Кирдан сощурил глаза, приглядываясь. — Подросла и волосы потемнели, — я небрежно махнула рукой. Курумо, выходивший из зала собраний, должно быть услышал разговор, и решил, что без него не обойдётся. — Серьезности, несмотря на все твои беды, вижу, не прибавилось. Лицо майа было строго и надменно, как обычно. — Твоей серьезности, господин Курумо, хватит на нас обоих, — я произнесла это вполне безобидным тоном, но майа раздражился. — Как дерзко. Что-то ты не спешила меня такими речами встречать, говорят, сбежала в лес, — Саруман усмехнулся. Кена, да никто из них не дурак, что ты, будешь теперь дураком притворяться, чтобы отстали? — А вы оба, кажется, мало изменились, — я растянула губы в улыбке и пожала плечами. Холодные глаза Курумо обжигали, как прикосновение ко льду. Ровный взгляд Кирдана напоминал обманчиво спокойное море. Сидзару, где ж ты или Хэ У, чтобы я на вашем фоне выглядела посолиднее! Балрог, сначала Трандуил смеётся, когда пытаюсь казаться серьёзной и разумной, потом Леголас говорит, что это мое достоинство, а потом эти мне пеняют за несерьезность. Надо устроить в Эндорэ перераспределение чувства юмора. Из Сарумана откачали бы спеси, на всех лесных эльфов бы хватило. Нет, все-таки я выросла в «нездоровой обстановке Первого Дома», и друзей нахожу под стать своим саркастичным родственникам. Ничего, не все понимают шутки, это нормально. Саруман больше не пугал меня до дрожи в коленках. После пустыни я стала стоять на ногах крепче. Да и встретились мы в Обители, на моей территории. — Носишь все время кольцо с собой? Говорят, кто-то из здешних эльфов хотел его похитить перед твоим отъездом на Восток, — Саруман притворно задумался. — Кажется, это был эльф, который с тобой ходил его добывать, у него совсем мозги спеклись, пришлось господину Элронду отправлять его на лечение к господину Кирдану. Я стиснула зубы и, наверное, смотрела зло. Решила не вестись на его провокации, но при издевательском упоминании бедного Агламера, которого они с Льяцем сбили с пути, в груди поднялась злоба. Элронд с Галадриэль и Гэндальфом дообсуждали что-то в зале, а Глорфинделя по какому-то делу срочно похвал Эрестор, и никто не успел меня остановить. — Агламер-то излечится, а вот тебе от этого лечиться придётся дольше. Кажется, ты даже первый шаг не сделал. Кирдан переводил глаза с Курумо на меня и обратно и молчал. Майа скривил губы. — Уж с тем, что я делаю, я разберусь сам. Это тебе следует более внимательно выбирать друзей, если уж ты решила взять себе в руки силу, которая тебе не принадлежит. Уже во всех концах Эндорэ прознали о кольце Земли. На Лихолесье снова пала тьма, думаешь, лесной король откажется от такого дара, который сам идет к нему в руки! Не говоря о том, что оно только чудом не кануло вместе с тобой на Востоке. Беспечность Элронда меня пугает, — Саруман был искусный оратор, в его речи не слышно было фальши. — Насколько я понимаю, король Лихолесья не стал настаивать, да и кольцо было найдено, чтобы помогать жителям Средиземья, — вступился Кирдан, его рокочущий бас звучал как перекатывание волн, и нес в себе, подобно огромным массам воды, силу, к которой нельзя было не прислушаться. — Переменчивость диких эльфов при виде сокровищ всем известна, — Саруман отвечал сквозь сжатые зубы. — Как и всех остальных народов, — согласился Кирдан, не обращая внимания на издевку майа. — Я понимаю твое беспокойство, господин Курумо, — я взяла себя в руки, — но мы должны верить в друг друга, особенно в тяжелые времена, иначе врагу будет проще нас одолеть. — Начни прислушиваться к мнению старших, если хочешь, чтобы тебе доверяли. Саруман махнул полой белой мантии и ушел по направлению мастерских. Все-таки майа Аулэ. Пусть даже и такой. Мы с Кирданом остались стоять, провожая его взглядом. — Как дела в Гаванях, господин Новэ? — Хорошо, ты бы заезжала посмотреть. Даже принц Леголас доехал, — Кирдан улыбнулся в бороду. — Да и Агламер уже успокоился. — Как-нибудь доеду, — я отвела глаза, но эльф все равно видел меня насквозь. — Поезжай и не сомневайся. Но я оставалась под крылом Элронда, занимаясь бесполезной или относительно полезной ерундой. Собирала глину и делала посуду для дунаданов, помогала в кузнице, ходила с кузнецами за железной рудой: эльфы Имладриса согласились отправить партию мечей и лат в Лесное королевство, готовила долго хранящиеся лекарства, подписывала, готовила к отправке. Руки постоянно тянулись посуду красиво расписать, сделать на латах узор, но я одергивала себя. Доходили вести, что заражение тьмой усиливается, в Лихолесье гибнут уже не только растения, но и животные. А я не помогу красивой посудой или новым расшитым плащом для Леголаса. Да и лекарства для Сириэль не спасут лес. Однажды вечером Элронд, заметив мое состояние пришел ко мне в комнату. Я три дня ходила по лесам, нашла только болотную руду, из которой ничего путного не выйдет. Промочила все ноги, заляпала штаны тиной, и вешала их сушиться на террасе. — Я все думаю, надо как-то обновить дом, — Элронд оглядел заваленную вещами комнату, и присел на свободный край кушетки. — Может, расписать галерею в библиотеку. Что думаешь? — Хорошо, — не вникая ответила я, хмурясь, потому что не находила в походной сумке собранную по пути солодку. — Возьмешься? — Я? Элронд, я сто лет уже ничего не рисовала. Да и дела есть… — Ну не сто, — Элронд отодвинул походный плащ и откинулся на спинку. — Мне кажется, у тебя бы отлично получилось. Наш прошлый художник уплыл на Запад еще до твоего прихода, можешь часть фресок восстановить, можешь вообще все перекрасить, он уже не обидится. — Но для чего это, Элронд? — я устала посмотрела на друга, а тот беспечно улыбался. — Как для чего? Для здешних жителей, для гостей. — И зачем им это? — Для поднятия духа, утешения, памяти. Эльфы привыкли искать его искусстве и ремесле. Кроме того, мне лично будет очень приятно ходить в библиотеку по расписанному твоей рукой коридору, а я решаю дела Эндорэ, соответственно, это благо для всех. А вот если мне на голову упадет штукатурка, то я раздражусь, могу с горяча какую-нибудь ерунду сделать, а мне не положено. Я не могла не улыбнуться. Обняла Элронда со спины, обреченно вздохнула. — Ну и что ты хочешь, чтобы я нарисовала?